В штаб-квартире мадам Пэн собралась та же теплая компания. Милена так крепко прижимала к себе сумку с Гошей, что ему пришлось немного попрыгать, чтобы напомнить о себе.

– Ох, извини, – сказала Мила, выпуская Гошу-крысенка. – Я боялась опять потерять тебя.

Гоша благодарно посмотрел на нее и прижал лапы к груди.

– Ну что ж, половину дела сделала директриса. Теперь надо подумать, как превратить крыс обратно в людей! – начала рассуждать Барбарис.

– И всего делов-то! – засмеялся муж мадам Пэн.

– А что, если это необратимый процесс? – задумчиво произнесла мадам Пэн.

– Перестань! От тебя я такого не ожидала! У нас, понимаешь, вся надежда на твое колдовство.

– Я не колдунья! – возмутилась мадам Пэн. – И мне нужно держать себя в руках! Иначе стихия опять разбушуется.

Гоша запрыгнул на колени мадам Пэн и заглянул ей в глаза.

– Видишь, он тебя просит!

Мадам Пэн ласково похлопала Гошу по спинке.

– Смотрите… Люди превращаются в крыс. Но не до конца. Большинство. Но крысы пока настоящими людьми не становятся, – сказала Маша.

– М-да… загадки эволюции, – протянул Петька. – Может, они очеловечатся постепенно.

– А если все люди станут крысами? Смогут ли они когда-нибудь стать снова людьми? – продолжала рассуждать Мария.

– Но мы же почему-то в обезьян обратно не превращаемся! – засмеялся Петька.

Барбарис покосилась на Коляна, который висел на спинке дивана вниз головой:

– Я бы не сказала…

– Я думаю, что каждый, кто превратился в крысу, а это всё жители нашего города, сделал что-нибудь… нечеловеческое. Ну, скажем так, каждый совершил какую-то ошибку, – сказала мадам Пэн.

– И эта ошибка вылезла в виде ушек и хвостиков! – поддержала ее Милена.

– Возможно, все еще поправимо. Ведь вы заметили, что у каждого э… разная степень и скорость превращения. Это как-то индивидуально, – задумалась Барбарис.

– Мне кажется, мы скоро сравняемся… – с грустью сказала Маша. – Мы перестанем отличать, кто есть кто. Крыса превратилась в человека или человек в крысу.

Она стояла перед зеркалом в прихожей и старалась зачесать волосы так, чтобы не было видно крысиных ушек. Внезапно дверь широко распахнулась, и Маша оказалась прижатой к зеркалу.

В квартиру ворвались родители Гоши.

– Пожалуйста! – закричали они. – Мы все знаем! Пожалуйста… Помогите! Мы готовы на все! Мы надеемся только на вас!

Людвиг поднялся и встал в позу охранника. Кот вытаращил глаза и выпустил когти.

– Я очень виноват, – пробормотал отец Гоши, склонив голову перед мадам Пэн.

Мадам Пэн растерялась и на всякий случай прикрыла Гошу палантином. Он зарылся в складки ткани и затих.

– Как они узнали? – прошептала Барбарис. – Может, им сказал кто-то из говорящих крыс?

Мадам Пэн приготовилась к тому, что отец Гоши начнет раскаиваться в том, что он не уделял сыну внимания. И вот теперь, когда его сын стал крысенком, он остро почувствовал свою вину. Да, и еще он почувствовал, конечно, сострадание к маленькому беззащитному существу – своему ребенку.

– Ну что ж… я скажу вам, где он. – Мадам Пэн аккуратно достала Гошу из его убежища и посадила себе на ладонь.

– Ааа! – завизжала мама Гоши и неистово затопала ногами. – Уберите эту мерзость!

– Я понимаю, его вид немного непривычен, – начала мадам Пэн.

– Ничего себе – непривычен! Он отвратителен! Уберите его с глаз наших!

– Он вам не нужен? Так чего же вы от меня хотите? – удивилась мадам Пэн, осторожно устраивая крысенка Гошу на коленях. Тот прижал уши, исподлобья глядя на родителей.

– Чтобы вы расколдовали нас! – умоляюще закричали Гошины родители.

– Я? Но я никого не заколдовывала.

– Ну а кто же еще? Вы же ведьма!

– Господа, мы живем в двадцать первом веке! Вы что, правда считаете, что я заколдовала всех людей? А зачем мне это?

– Откуда мы-то знаем? Вам, ведьмам, виднее! – разозлился Гошин отец.

– Тихо, ты все испортишь! – шикнула Гошина мама на мужа.

Тот притих, и супруги Полихвостовы еще немного пошептались, как заговорщики.

– А я думала, вы хотите узнать, где ваш сын, – холодно ответила мадам Пэн.

– Да мы и без вас знаем, где наш сын! – махнула рукой мама Гоши.

– Так будете вы нас расколдовывать или нет? Мы заплатим! У нас накоплено на Гошкину учебу. Мы вам отдадим, все равно из этого балбеса ничего не выйдет! – талдычил Гошин отец.

– Зря вы так думаете! – возразила мадам Пэн, прикрывая Гошины уши двумя пальцами.

Гошин отец повернулся к супруге и процедил:

– Я так и знал, что мы ничего не добьемся. Эта вредная старуха ненавидит меня!

– Вы с ума сошли! – возмутилась мадам Пэн.

– Это вы – чокнутая! – выкрикнул Гошин отец.

– Не обижайте мамад Пэн! – закричала Наденька, вбегая в квартиру.

– Да. Не обижайте Пенелопу Джоновну! – вступился Петька и встал рядом с мадам.

Тут же к нему присоединились Мария и Колян, муж мадам Пэн шутливо схватился за ружье, а Барбарис – за швабру. Людвиг предостерегающе гавкнул и лег у ног мадам Пэн, а кот запрыгнул на спинку ее кресла и выгнул спину.

Ошарашенные родители Гоши сделали большой шаг назад.

– Лучше не связываться. Она всех околдовала, – шепнула мужу Гошина мама.

– Погодите. А его вы не хотите взять? – еще раз спросила мадам Пэн.

– Кого? Эту мерзкую крысу?

– Нет, Гошу! Вы сможете позаботиться о нем, как положено заботиться о родном сыне.

– Она издевается! Она назвала свою крысу именем нашего сына! – брызгал слюной Гошин отец. – Сроду у нас не было хвостатых детей! Спасибо!

– Вы же сами сказали, что все знаете.

– Мы знаем все про ваше колдовство. Если хотите, я возьму эту крысу, но только для того, чтобы подарить ему крысоловку! Ха-ха! – захлебнулся злорадным смехом Гошин отец.

Мадам Пэн прижала бедного трясущегося крысенка к себе.

– Не признали, однако, – досадливо подытожил муж мадам Пэн.

– Бывает… – сказала Барбарис. – Родители не всегда все знают о своих детях или не готовы обо всем узнать.

– Такое было со мной. Однажды я приехал к бабушке в деревню, и она не признала меня, потому что я вырос на десять сантиметров, – припомнил Колян.

– Но Гоша-то уменьшился, – возразил муж мадам Пэн.

Наденька приблизилась к маленькому Гоше и всмотрелась в его мордочку.

– Может, возьмем его? Он и правда похож на нашего Гошку. Хорррроший, хорроший. Мам, смотри, он ко мне лапки тянет!

Гоша протянул ей правую лапу, и Наденька пожала ее.

– Не трогай эту заразу! – Мама оттащила Наденьку в сторону, сняла свою домашнюю туфлю и хотела запустить в крысу, но моментально передумала, схватила с пола ботинок мадам Пэн и бросила его.

Мадам Пэн увернулась, иначе ботинок попал бы ей в плечо. А тут еще Круглый Колян бросился ему наперерез и отбил кожаный снаряд своей грудью.

– Да тут весь дом кишит крысами и детьми! – воскликнула мамаша Полихвостова и поморщилась. Непонятно было, кто ее больше раздражает.

– Колян, ты… Как ты это сделал? – воскликнул Петька.

– А? Я? Что я сделал? – опомнился тот. – Я даже не успел ни о чем подумать, просто боялся, что тетю Пенелопу прихлопнет ботинком… Что случилось? Чего вы так уставились?

Колян схватился за голову, погладил себя по щеке, подергал свои пальцы.

– Сработало? Сработало! – запрыгал он на месте так, что стол зашатался. – Я не крыс! Я не крыс!

– Когда же я кого-нибудь спасу? – грустно спросила Мария у своего отражения в зеркале.

– А вы сами не хотите кого-нибудь спасти? – спросил у Гошиных родителей Петька строго и совершенно серьезно.

Но Полихвостовы снова решили, что над ними издеваются.

– Да они тут все ненормальные! – попятились к двери родители Гоши.

Как раз в это время на пороге появился уставший и грязный Мартин. У него был вид героя, вернувшегося с поля сражения. Не хватало только геройской музыки за кадром и дыма за спиной. Вместо большого изумруда он держал в лапах скомканную бумагу. Маша догадалась, что камень он уже куда-то припрятал. Она быстро взяла его на руки и с нежностью прижала к себе.

– А-а! Логово крыс! – закричала мамаша Полихвостова, и оба родителя, схватив Наденьку за руки, скрылись за дверью.

Людвиг с грустью и разочарованием смотрел им вслед.