Булочная пустовала. Мария повесила на дверь табличку: «Закрыто. Приносим извинения за доставленные неудобства».

Маша ждала только «своих», хотя еще несколько дней назад она этих «своих» даже не знала. Мария уже протерла все столы, когда пришли мадам Пэн с Мартином, Варвара Борисовна с Людвигом и Круг-лый Колян. Людвиг положил морду на стол, а Мартин устроился в салфетнице.

Мимо стеклянной витрины, кувыркаясь, летели клочки бумажных оберток и полиэтилена. По асфальту катались пустые пластиковые бутылки, громыхали железные банки.

Злобные прохожие изредка дергали ручку двери, скалили зубы и уходили.

– Быстро все закрутилось! – произнесла Барбарис, стараясь как можно культурнее почесать себя за ухом.

Круглый Колян грыз когти и слюнявил салфетки.

– Веди себя по-человечески! – сказала Барбарис и хлопнула его по рукам.

В дверь осторожно постучали, и Мария впустила Елену Михайловну. На руках у нее сидела маленькая белая крыска с розовыми глазами.

Барбарис посмотрела на крыску сквозь очки, охнула и рассеянно насыпала в свой кофе два пакетика соли.

– Итак, народ собирается! Не хватает Пети с крысиной троицей и учителя физкультуры. А вот и Петя!

Петя ворвался в кафе, как будто за ним гнались чудища.

Из его карманов неловко выскочили три удивительно мерзких крысенка и сразу запрыгнули на стол. Они мешали друг другу, так как были связаны хвостами.

– Фу, как неприлично вы себя ведете! – поморщилась Барбарис.

– Арслан, Миша и Сережа? – уточнила мадам Пэн, и крысята закивали.

– Расскажи, пожалуйста, Петя, что это за история с посвящением?

– Да все придумали эти придурки. И не машите лапами! Никакого крысиного ордена, конечно же, не было! Просто Гоша как-то проговорился, что он хочет разводить домашних крыс. И про родителей своих рассказывал, и про учителей. В общем, всем с ними делился, как последний придурок. Вообще – всем! И про нас все рассказывал. А эти уроды все использовали.

– А нам как-то ляпнул, что у него теперь та-а-акие друзья, что его «понимают»! – добавил Колян.

– Гошке хотелось, чтобы у него были крутые друзья. Ну что, вы не знаете? Чтобы поднять свою самооценку.

– Эти? Да, они очень круты. Круче некуда! – сказала Барбарис, вытягивая связку крыс из чашки с томатным соусом. Крысы-мальчишки потянулись в разные стороны, оставляя на столе малиновые следы.

– Похоже, они давали ему разные задания, а он их исполнял. Наши кроссовки на провода закидывал, еще какую-нибудь гадость делал. Учителям тоже досталось. Он им портил всякие методические материалы. Придут учителя на урок, то карта порвана, то образцы минералов исчезли, то проектор поломался. Погодите, кажется, эти крысы сами хотят рассказать.

– Ты что, их понимаешь?

Петька приосанился и напустил на себя загадочный вид.

Один из крысенышей встал на задние лапы и что-то пропищал.

Петька принялся переводить:

– Этот лох нам ужасно надоел. Он каждому слову верил. Все исполнял как идиот. Потом нам стало скучно, вот мы и собрались от него избавиться.

– И что же вы придумали? – спросила мадам Пэн.

– Мы решили посвятить его наконец в «тайное общество». Но для этого он должен был выполнить такое задание, чтобы его упекли в полицейский участок. Например, подпалить чью-нибудь квартиру.

– Понимаю… Антистарушизм… – проговорила Барбарис, скривившись, как от зубной боли.

Крысеныш повалился на спину и стал дрыгать ногами, противно пища.

– Смеется, – пояснил Петя.

– Очень смешно! Мог же кто-нибудь пострадать! В конце концов, Гоша мог и выдать подстрекателей.

– Вот уж нет! – перевел Петя. – Он бы нас ни за что не выдал!

– Ну хорошо, а что взамен-то? Ну выполнил бы он задание, посвятили бы вы его в это недоразвитое общество. А дальше-то что?

– Да ничего. Только наше покровительство. Мы обещали ему защиту и содействие.

– Хм, от кого защиту? От тех, кого он доставал? От старушек и учителей? – возмутилась Барбарис.

– И все? Точно? – допытывалась мадам Пэн.

– Ну ладно. Мы обещали взять его в нашу музыкальную банду, – перевел Петя.

– У вас своя музыкальная группа?

– Ну да. У нас в клубе своя студия, там установка, электрогитары, все путево.

– А что вы поете?

Три крысеныша собрались в кучку, один взял в лапы зубочистку вроде микрофона, второй стал стучать по солонке, а третий изображал игру на гитаре. Троица завопила. Писк поднялся невыносимый. Барбарис зажала уши.

Петька расхохотался:

– Представляю. Группа «Отмороженные крысы»!

Крысята озлобились, один укусил Петьку за руку, и тот быстро накрыл его мокрой салфеткой.

– Ну вот, теперь еще уколы от бешенства делать! Что ты сказал? А откуда я знаю, что вы не бешеные? Вы еще и в человеческом виде были психами! – вступил в перепалку с крысятами Петя. – Гошка хотел понравиться Миле… Собирался выпендриться в конце года на концерте. Хотя пел он, конечно… хуже павлина! Но зато сочинял тексты для песен. Подходящие тексты. О том, что все придурки и нас никто не понимает, особенно родители.

Милена покраснела сквозь белый пушок на мордочке.

– Ну да… подходящие тексты. На все времена. «Отцы и дети» – бессмертное произведение, – пробурчала Барбарис.

– Так… что будем делать? – спросила мадам Пэн у самой себя.

– Кстати, Петр, твой талант переводчика может нам пригодиться. Ты будешь разведчиком. Ты же сможешь узнать, что замышляют крысы! – предложила Барбарис.

– По-моему, первым делом мы все должны извиниться перед Гошей, – объявила мадам Пэн.

– За что? – хором закричали, запищали и залаяли все, кто был за столом.

– Если не понимаете за что, то просто так. Гоша сейчас разозлен, он доведен до крайности. Ведь его действительно никто не понимал. Да еще и унижали… некоторые. Он почувствовал себя этаким мстителем.

– А крысы вообще злопамятные! – воскликнул Колян.

– Так и надо было вести себя по-человечески, тогда бы все его понимали, – сказал Петька.

Белая крысочка привстала на задние лапки и просительно подергала Елену Михайловну за лацкан жакета.

– Сейчас, сейчас, Мила. – Учительница достала открытку из кармана. – Петя, переводи!

Милена что-то тихо произнесла и показала на открытку-валентинку.

– Я написала Гоше открытку, – объяснил за нее Петя. Он держался как настоящий переводчик-профессионал: не позволял себе ни тени насмешки, не добавлял своих слов.

– А нам что делать? Тоже валентинки подписывать? Это не по-пацански! – запищали крысы, которых переводил Петька.

– Я готова извиниться, – сказала учительница. – Я виновата! Не разглядела, что ребенку плохо, что его травят. Мало уделяла внимания. Не дала сигнал родителям и психологу. Не заступилась перед учителем физкультуры, потому что не думала, что все так серьезно. Мне ребята только недавно рассказали.

– А я вот – нет! Я не готов извиниться! Много чести! – подскочил Колян и возмущенно поскреб себя когтем по затылку.

– Ты что, так и хочешь остаться крысой? – прикрикнул на него Петька.

– Да нам уже ничего не поможет! Ничего! Мы и так становимся крысами! Нам конец! – разорался Колян и стал яростно грызть когти.

– Не наводи панику! – скомандовала Барбарис. – Что ты ноешь, как больная старуха?

– Ой, смотрите! – крикнул Петька, уставившись в окно.

Мимо стеклянной витрины пробегали крысиные толпы. Некоторые крысы кидались на окна кафе и устрашающе скалились. Собравшиеся за столом замерли. Многочисленные крысиные пасти вызывали омерзение до холодка под лопатками.

Внезапно за стеклом показалась морда кота. В зубах он что-то держал. Что-то белое, с мотающимся розовым хвостом. Кот постоянно уворачивался от набегавших на него серых крыс, вставал на задние лапы и мотал головой.

Людвиг залаял и бросился к двери.

Мария побежала открывать. Не успела она чуть-чуть приоткрыть дверь, как внутрь стали врываться крысы. Мария и подбежавший Петька отбивались от них ногами, Людвиг помогал им лапами и зубами.

Кот добежал до стола, сбросил свою ношу на пол и стал отчаянно отплевываться и фыркать. Несмотря на усталость и стресс после опасной пробежки, он еще долго и тщательно вылизывался и тер нос.

– Умница моя, – погладила его мадам Пэн.

– Да какой же он умница? – возмутилась Барбарис. – Что ты его оскорбляешь? Он – герой! Самый настоящий герой. Пока мы все тут болтали, он взял и спас человека!

– Человека? – удивился Петя.

– Конечно. Ведь это – Гоша.

Милена-крыска спрыгнула на пол, подбежала к несчастному крысенку и ткнулась в него носом.

– Ты поцелуй его, может, он в превратится в принца или в мегазвезду! – захихикал Колян.

Милена-крыска что-то презрительно проговорила, глядя на Коляна.

– Ну и дурак же ты! – перевел Петька, и белые щечки Милены снова порозовели.

Она погладила лапкой пыльного, почти бездыханного крысенка и накрыла его своим шелковым шейным платочком.

Тогда Колян схватил крысенка и стал бегать с ним по комнате, высоко подняв руки.

– Верни сейчас же! – вскрикнула Милена (при помощи переводчика) и поднялась на задние лапы, вытянув шею.

– А ты допрыгни! Крысиная подружка! – вопил Колян, как будто не замечая, что Мила стала выше ростом и вот-вот дотянется до него.

Остальные замерли, глядя то на Коляна, то на Милену. Колян продолжал носиться по кругу, похрюкивая от смеха. Вдруг его руки ослабли, он выронил крысенка, скукожился и закрутился на месте. Так он вертелся, пока не превратился в обычную серую крысу, только довольно упитанную и округлую.

Милена вовремя подставила тонкие лапки и с трудом поймала Гошу.

Круглый Колян жалобно запищал и стал кусать от обиды свои лапы.

– Ничего-то ты, Колян, не понял! – важно сказал Петька. – Чтобы быть человеком, надо кого-то спасти… Ой!

Он уставился на Милену, раскрыв рот, и все тоже на нее посмотрели. Заметно подросшая Милена держала на руках маленькое тело Гоши.

– Что? – испугалась Мила. – Что со мной такое? Только не говорите, что у меня вылезла шерсть!

– С тобой-то как раз ничего… вообще ничего, – изумленно проговорил Петька.

– Ты снова стала обычной девочкой! – улыбнулась мадам Пэн. – Если не считать когтей.

Мария улыбнулась сквозь слезы. Ей тоже хотелось стать обычной девушкой. Оказывается, это счастье – быть самой обычной! Как ей надоело чесать себя за ухом и тайком точить зубы о сухари! Тяжелые сапфировые серьги больно сжимали ее полупрозрачные круглые ушки.

Наконец Гоша очнулся. Он лежал на руках у Милены, бережно завернутый в шелковый платок.

– Мне это снится, – сказал Петька за Гошу.

– Нет, – ответила Мила и сунула ему в лапы открытку-валентинку.

Гоша обнюхал и раскрыл ее. Милена удивленно осмотрела свои руки. Когти исчезли.

– Что, вот так просто? – удивился Колян, который еще не успел потерять дара речи. – Эх… ну я бы тоже подарил валентинку, но у парней как-то не принято дарить друг другу сердечки.

Колян-крыс шустро достал из вазочки на столе искусственный цветок, протащил по столу и сбросил его на Гошу.

– Это тебе! Ну, ну. Давай быстрее, бери!

– Это так не работает! – проворчала Барбарис. – А что, у парней принято дарить друг другу цветы?

Колян уже подкатывал к краю стола цветочный горшок.

– Перестань! – сказала Барбарис. – Сейчас нам Гоша расскажет, что он видел в плену. Мы слушаем, Гоша.

Гоша сидел на полу. Ему было удобнее чувствовать себя пленником, попавшим в стан врага, чем предателем, которого подкупили крысиными сокровищами.

Гоша рассказал все, что видел, пропуская подробности о своем соглашении с крысиным правителем. Рассказал с Петиной помощью, конечно.

– Да… это еще серьезнее, чем я думала, – произнесла мадам Пэн. – Крысы хотят захватить всю власть в свои руки и управлять людьми. Хотят, чтобы мы их боялись и прислуживали им. Так-так. Похоже, у них есть средства для подкупа людей. Хорошо подготовились! А кто у них там главный?

– Их двое, – пропищал Гоша. – Один из них – огромный крыс, похожий на человека, его зовут Магнамурс, а второй… второго я не видел, только слышал о нем. Но я так понял, что он – человек!

– Значит, ты его не знаешь… Таинственная личность…

Мартин, который сидел на плече мадам Пэн и прислушивался к ее словам, вдруг встал столбиком, замер и тоже задумался.

В тишине прогрохотал цветочный горшок и разбился на кусочки. Неугомонный Колян все-таки докатил его до края стола.

– Ничего не понимаю, – пожала плечами мадам Пэн.

– М-да… Странно… Человек среди крыс. Да еще и у власти. Каким монстром он должен быть? Не представляю… – проговорила Барбарис.

– Ну почему сразу монстром? – пожал плечами Петька. – Может быть, он был несчастным в детстве. Может, у него был комплекс неполноценности. Может, его мама с папой не любили или ровесники били. Вот он и отыгрывается, хочет иметь власть над другими. Закон компенсации!

– Мой братишка любит читать биографии злодеев, он все про них знает, – улыбнулась Мария.

Колян в это время все подносил и подносил Гоше подарки. Он очень старался и по-крысиному суетился. В Гошу летели ватрушки, конфетки, салфетницы, цветные буклеты.

Гоша лег на спину и отбрыкивался от подарков задними лапами.

– М-да… Пора организовывать крысиный цирк, – мрачно пошутила Барбарис.

– Так все-таки, интересно, что же они сейчас предпринимают? Какой у них план? Пока мы тут сидим и рассуждаем, время идет, – наморщила лоб мадам Пэн.

– Гоша, самое главное… чуть не забыли. Мы хотим попросить у тебя прощения. Если мы когда-то тебя недопоняли, не разглядели, извини нас, – сказала Елена Михайловна.

– Да. И нечего на всех нас злиться! – просто добавил Петька.

– Ты все-таки ребенок, – покачала головой Барбарис. – Бедный запутавшийся ребенок.

Гоша вскарабкался на стол и сделал знак, чтобы Петька переводил:

– Я уже всех извинил, всех своих недругов. И вы меня извините, но… – Он посмотрел на настенные часы. – Но, видимо, слишком поздно.

– Поздно?

– Я подписал соглашение…

Соглашение – это слишком невыразительное официальное слово. Гоше хотелось закричать из последних сил: «Я вас всех предал!»

– Соглашение с обществом крыс, – добавил он, а Петька перевел.

– Гоша, ты преувеличиваешь. Ну что может зависеть от одного человека? – попыталась успокоить ученика Елена Михайловна.

– Да, ты это, Гоша, того… Тайное общество – его нет, мы тебя обманули, – замахали лапами три друга.

– Нет, не обманули.

– Обманули, одурачили, понимаешь? Прикол такой… Это же не по-настоящему! – настаивали три товарища.

– Тайное крысиное общество действительно существует, – грустно сказал Гоша. – И вы не представляете, до какой степени это по-настоящему.

Пока все пытались осознать сказанное Гошей, раздался страшный грохот. В дверь кто-то бешено бился, сотни серых крыс пытались допрыгнуть до ручки.

Троица крысят запрыгала на столе, победно вереща.

– Кричат, что они не с нами, и просят, чтобы их не трогали, потому что они обожают крыс! – перевел Петька.

Вдруг Милена щелкнула одного из крысят по носу, двум другим прижала хвосты и быстро спросила:

– А ну, признавайтесь, кому вы рассказывали про Гошу? Кто вас подучил принять его в это тайное сообщество?

Крысята заныли:

– Мы рассказывали только одному человеку, честно! Он… он взрослый.

– Он говорил, что такая организация существует!

– Больше мы ничего не скажем! – Один из крысенышей закрыл другому рот лапой.

– Вот это новости! – хором воскликнули мадам Пэн и Барбарис.

В это время кто-то открыл дверь булочной ключом, и она распахнулась. Вся компания собравшихся так и осталась сидеть вокруг стола в оцепенении. Милене пришлось отпустить крысиные хвосты. В комнату вошло несколько человек. Или несколько крыс. Несколько существ, так будет вернее.

Они были солидно одеты, а в руках держали пластиковые папки.

– Добрый вечер, господа! – оскалилось одно из существ, изображая улыбку. – Ознакомьтесь с договором о передаче имущества. Это милое заведеньице теперь принадлежит нам.

Мария с изумлением читала странный договор и терла пальцами виски. Она пыталась успокоить бешеный пульс и принять то, что в этой ситуации ничего не может сделать. Бросаться с кулаками на сомнительных незнакомцев, обвинять их в мошенничестве, кричать – крайне глупо. Еще неизвестно, на что способны эти типы.

Мария спокойно вернула договор непрошеным гостям:

– Ознакомилась.

– Умничка. А теперь прошу освободить помещение! – с жуткой вежливостью сказал высокий широкоплечий крыс в оранжевом пиджаке старинного покроя. Голова его была будто вдавлена в плечи, а близко посаженные глазки то бегали из стороны в сторону, то вдруг настороженно замирали. – Вы что, оглохли? Все – пошли прочь! Выметайтесь! – заверещал он, видя, с какой неприязнью его разглядывают.

У дверей топталась охрана, вооруженная до крысиных зубов.

– Ну не драться же нам! – Барбарис покосилась на оружие. – Идемте, ребята.

– Всех изгнанников приглашаю к себе домой на продолжение чаепития! – сказала мадам Пэн. – Кроме трех основателей тайного общества.

Мила успела спрятать в сумочку завернутого в платок Гошу.

– Кстати! Вы не видели тут одного мерзкого белобрысого крысенка? Он наш должник! – вспомнили захватчики.

Все усердно помотали головами. Милена покрепче прижала к себе сумку. Три крысенка приготовились что-то сказать, но мадам Пэн щелкнула пальцами, и они запели какую-то глупую песню про трех котов. Петька быстро схватил их за хвосты и выставил за дверь. Мария забрала с прилавка большой бумажный пакет и вышла за ним.

Мадам Пэн выходила из булочной последней и замешкалась на крыльце.

– Да где же это у меня… – бормотала она, копаясь в своей сумке. – Шампунь, блокнот, зажигалка для газовой плиты, компьютерная мышь… ключей нет.

Мадам Пэн всегда искала ключи заранее, потому что, как все рассеянные люди, не помнила, где они лежат.

В это время кто-то из захватчиков, похожих на крыс, нетерпеливо подтолкнул мадам Пэн. Конечно, ей это не понравилось. Она сгоряча хлопнула дверью так, что чуть не прищемила нос невежливому существу, и с досады щелкнула пальцами.

Щелк! Дверь захлопнулась намертво. Захватчики, замурованные внутри помещения, толкали дверь, кричали, припадали к толстому стеклу витрины, но все было бесполезно. Их уже никто не слышал.

– А, вот они – ключи! – обрадовалась мадам Пэн. – Или это не мои?

– Ой, это же ключи от булочной! – сказала Мария. – Ими открыли дверь налетчики и положили на стол, а вы их, наверное, автоматически взяли. Вот этот – от главного входа, а этот – от запасного, я его заперла перед вашим приходом. Пожалуй, возьму эти ключи себе на память.