Как же так получается, что основная крысиная масса остается простыми серыми крысами, а часть крыс как будто избранное сословие: они ходят на двух ногах, носят камзолы и кружевные воротнички?

Гоша не мог уснуть, ворочался в крысином логове на своей жесткой вонючей подстилке и обдумывал все это до головной боли в маленькой черепушке. Постель Гоши состояла из тряпиц, кусков ватина, птичьих перьев, собачьей шерсти и случайных предметов. То он выуживал из постели часовой механизм, то спичечный коробок, то пакет от чипсов, то колесико от игрушечной машинки.

Когда из тронного зала донеслось неприятное шуршание и поскрипывание, Гоша подкрался к прутьям своей тюрьмы, высунул голову и вывернул шею как мог.

На стене, за спиной Магнамурса, отчетливо выступала крысиная тень. Раза в два больше своего хозяина, тень немного не доставала до потолка. Повелитель крыс поднялся с трона, тень взметнулась и уперлась головой в потолок. Повелитель развел в стороны руки, и тень вытянулась вдоль стены. После этого тень стала вести себя по-своему. Гоша увидел, как от тени распростертых рук Магнамурса отделилась полоса и превратилась в длинную стойку на колесиках.

Стойка стала кататься из угла в угол вдоль стены. Но только в виде тени, потому что рядом с настоящим повелителем ничего не было. Вскоре на этой стойке-тени появились вешалки для одежды. Вешалки свободно болтались на планке и были пусты.

Гоша еще больше вывернул шею, зажмурился, а потом как следует проморгался. Возможно, в подземельях из-за скудного освещения бывают миражи.

Теперь сам Магнамурс стоял неподвижно и смотрел, что вытворяет его двойник. Тень повелителя крыс сама вытянула руки. Рукава камзола у тени были длинными, из них выглядывали серые кружева, то ли ажурные, то ли просто рваные. Теперь на стене нарисовался и заиграл настоящий театр теней. Тень Магнамурса начала вытягивать тонкие кружева из рукавов, как паутину.

Серые крысы стояли на задних лапках, выстроившись в очередь перед тенью повелителя. Вытянув небольшой кусок из рукава, бестелесный двойник расправлял теневую паутинку когтистыми пальцами и накидывал на одного из подданных. Подошедшая крыса кланялась, облачалась в полупрозрачный камзол, подрастала, распрямляла спину и твердой походкой шла к стойке для тросточек. Каждая крыса брала трость, надевала шляпу, еще раз отвешивала поклон и выходила из зала.

– Для чего же тогда вешалки? – бормотал изумленный Гоша.

С еще большим изумлением Гоша заметил, что с каждой одетой крысой тень повелителя крыс укорачивается! Она как будто вытягивает из себя какую-то часть, становится прозрачнее и приземистее. Интересно, как сейчас выглядит сам повелитель? Уменьшается ли он или это происходит только с его тенью? Что-то его плохо видно.

Когда все облаченные в камзолы, сделавшиеся ярко-оранжевыми, крысы удалились, в зал стали входить другие – те, которые уже были господами в камзолах. Видимо, им разрешалось разгуливать в таком обличье определенное время, и оно истекло.

Крысы-господа также кланялись своему повелителю-тени. Тот хватал их за кружевные воротнички и когтем указательного пальца стягивал с каждого одеяние. Как только в его лапах оказывался волшебный камзол, на пол шлепалась обычная серая крыса и с писком выбегала из зала.

Тень повелителя встряхивала одежду и аккуратно вешала на вешалку. Теперь этому двойнику-коротышке было трудновато дотягиваться до вешалок. Иногда ему приходилось высоко подпрыгивать, чтобы повесить призрачную одежду. Наконец все вешалки оказались заняты оранжевыми камзольчиками, а все крысы разбежались по углам. Повисев немного на воздухе, настоящие камзолы превращались в то, из чего были сотканы, – в тонкую серую паутинку. Тогда тень крысиного повелителя брала пучок паутинок с вешалки и заталкивала его в рукав. Теневой повелитель все рос и рос, рос и рос, до тех пор пока не достиг прежнего размера.

Гошу трясло от страха и любопытства. Шея у него затекла от неудобного положения, он попытался втянуть голову обратно в свою каморку, но не смог. Он дергал шеей, скреб задними лапами по полу, в панике бил хвостом, но никак не мог просунуть голову сквозь прутья. Голова заболела еще сильнее, в висках стучало, в ушах звенело. Гоше стало трудно дышать.

«Так и задохнусь здесь! – чуть не плакал он. – Сдохнуть в крысиной норе! Разве об этом я мечтал?»

В это время к пленнику подошел один из господ в камзоле. Он принес миску с водой, которая пахла ржавчиной. Крыс уставился на Гошу и склонил голову набок. Усмехнувшись, он протянул к нему лапу.

«Сейчас он мне поможет!» – решил Гоша.

Крыс дотронулся до Гошиного лба, потом почесал его за ухом.

Гоша изо всех сил дергал головой, показывая, что крепко застрял.

Тогда крыс потянулся к нему второй раз… и как щелкнул его по носу!

Гоша жалобно пискнул.

Крыс ощерился и мерзенько рассмеялся.

Он что-то проверещал, и на его зов прибежали еще четверо в камзолах. Все они стали рассматривать Гошу и перешептываться. Гоша беспомощно смотрел на них и тоскливо хлопал глазами. Он все еще надеялся на помощь.

Но крысы устроили между собой соревнования, кто точнее и больнее щелкнет Гошу по носу. Каждый из них сделал по пять щелчков. Они прислушивались, от какого щелчка Гошин писк будет громче. Нос у мальчика распух и покраснел, по белому меху стекали горькие человеческие слезы. Крысы покатывались со смеху, держась за животы.

Наконец Гоша умолк и закрыл глаза. Его голова безжизненно свисала между прутьями.

Крысы струсили, оглянулись на тронный зал и на цыпочках выскользнули вон.

Гоша не потерял сознание, он нарочно терпел и не пищал, чтобы не давать крысам повода для радости.

«Если бы каждый мучитель, который в школе издевается над другими, превращался в крысу! Если бы! Интересно, сколько бы этих зверей завелось в школе?» – размышлял Гоша.

Внезапно Гоша почувствовал, что кто-то тащит его за загривок. Он зажмурился, замотал головой, забился в своем плену, но его всё тащили. И тащили, как понял Гоша, зубами. Гоша слишком устал, чтобы сопротивляться. Позже он скорее почувствовал, чем увидел, что это кот. Сердечко его забилось. «Вот и смерть моя пришла! – решил он, не открывая глаз. – Только почему же зверюга не загрызла меня сразу?»

Он все-таки открыл один глаз и увидел знакомого кота мадам Пэн, тогда сердце его заколотилось уже от радости.

«Что ты тут делаешь?» – хотел спросить Гоша, но у него получился только слабый стон.

Кот устал, посидел немного, пофыркал, отплевываясь от крысиной шерсти. Озадаченно потер лапой морду. Потом снова бросился к Гоше. Тот стал ему помогать: подпрыгивать, подставлять загривок, вытягивать шею, упираясь лапами в пол.

– И-и-и, – тихонько запищал Гоша, старательно отталкиваясь пятками от пола.

Ему показалось, что кожа на его загривке треснула, и в следующую минуту он почувствовал сильный рывок. Вот его уже несли куда-то по темным узким закоулкам норы, и лапы волоклись по земле, больно обдираясь до самой кожи. Гоша еле успевал слизывать соленые слезы с распухшего, ноющего от боли носа. Вдруг в глаза брызнул яркий свет, в нос ударил уличный воздух, и Гоша потерял сознание.