Елена Михайловна объясняла урок, когда почувствовала легкое головокружение. Ее стали беспокоить духота и резкий запах в классе. Она распахнула окно, но запахи стали еще резче. Пришлось окно закрыть.

– Ребята, кто из вас надушился сегодня э-э-э… чем-то особенным? – спросила она и попыталась улыбнуться.

– Это Коптякова, у нее сегодня свидание.

– Не шумите! У меня ужасно болит голова! – слабым голосом сказала Елена Михайловна и повернулась к доске. Не успела она написать и пары слов, как за спиной захихикали, сначала неуверенно, потом все громче. – Что, опять мои клоуны проснулись? – усмехнулась Елена Михайловна.

– Простите, Елена Михайловна, но ваш искусственный хвост не подходит к синему костюму.

– Спасибо. Но я не подбираю хвосты к костюмам. У меня же не накладной хвост, а натуральный! – похвасталась Елена Михайловна, проведя по волосам, собранным в конский хвост.

Дети снова засмеялись:

– Мы уже заметили. Он так здорово шевелится, когда вы разговариваете!

Елена Михайловна потрогала макушку, но решила не обращать внимания на своих шутников.

За спиной замолчали, и это молчание длилось довольно долго. Потом послышались шум, взволнованный шепот, шебуршение и возня, но Елена Михайловна решила дописать строчку до конца. Тем более что ей становилось все хуже: участился пульс, стало невыносимо жарко и… очень захотелось откусить кусочек мела! Она бы и дописала, если бы не была оглушена страшным визгом. Елена Михайловна выронила мел и обернулась, ожидая чего угодно.

Чего угодно, но только не этого!

Девочки крутились вокруг своей оси не хуже юлы и визжали. Мальчишки держались за уши и уже не смеялись. У кого-то разошлись по швам брюки от внезапно выросших крепких юных хвостов.

Елена Михайловна в ужасе посмотрела на девочек и осторожно, бочком подошла к зеркалу. Она оценила свои маленькие круглые глазки, мохнатые уши и длинный розовый нос. Потом она встала спиной к зеркалу, стараясь максимально загородить его собой.

«Спокойно! – сказала она себе. – Я – педагог. Я должна предотвратить панику в любой ситуации. В любой! Я справлялась с обмороками, с истериками, с хулиганством, с… в любой ситуации… но только не в этой!»

Елене Михайловне очень хотелось завизжать во весь голос. Но она сдержалась. Тем более что мальчишки сейчас вопили не хуже девчонок, и она все равно бы их не перекричала. Елена Михайловна взяла в руки себя и, прежде всего, свой хвост.

– Дети! – произнесла она хорошо поставленным учительским голосом. – Вы не помните, что вы сегодня ели в столовой? Похоже, у нас у всех одна болезнь.

Дети не отвечали.

– А может быть, в школу приходили посторонние? Может, нам занесли какую-то странную инфекцию?

Дети отвлеклись от криков и стали вспоминать, кто приходил, что они ели.

– Гречку с сосиской. Компот. Пиццу.

– Может, это коровье бешенство? Может быть такое? Коровий грипп. Или свиной. Или птичий.

– Судя по хвостам, скорее крысиный!

– Я помню, кто приходил! – воскликнул Петя.

Все уставились на него.

– Старушки!

– Да! Тем более что старушки приходили с крысой! – подхватили остальные.

Дети возмущенно вздохнули. Теперь-то они знали виновных! Вернее, подозреваемых.

Вдруг дверь распахнулась, и в класс ворвалась могучая директриса.

– И вы туда же! – пробасила она, строго оглядев Елену Михайловну.

Потом повернулась ко всему классу и гаркнула:

– Кто это придумал? Накажу! Всех накажу! Что это за… аниматорство?

Дети растерянно смотрели на нее. Они еще не очнулись от стресса, и то, что кричала директриса, носилось в воздухе как ненужный шум.

– Но мы не виноваты! Оно само! – обиженно защищались дети вместе с учительницей. – Оно само все выросло!

– Да? А почему у меня ничего такого нет? – гордо спросила директриса.

Дети с интересом оглядели ее.

– Не знаем… Может, у вас прививка… Или на директоров не действует.

– Ерунда! Вы притворяетесь! Ну, я жду! Кто зачинщик? Пи! Пи! Пииип!

Директриса схватилась за горло, вытаращила глаза и еще что-то пропищала. Потом она вдруг посмотрела на свои ноги в капроновых колготках. Ноги покрылись превосходным натуральным густым мехом!

– И-и! И-и! – заверещала директриса и выбежала из класса, виляя солидным директорским хвостом.

В коридоре стоял сумасшедший шум и гомон.

– Никто не выходит! – как можно строже объявила Елена Михайловна. – Всем оставаться на местах!

Сквозь приоткрытую дверь было видно, как по коридору пробегает такая шумная визжащая толпа, будто стадо юных кабанов спасается от пожара.

Шестой «б» в полном составе столпился у окна.

Из школы вытекала река школьников. Ученики в панике толкали и роняли друг друга, топтали друзей и буквально скакали по головам.

– Уф-ф! Как хорошо, что мы остались! – воскликнул кто-то…

Труднее всего пришлось трем друзьям из седьмого «б», из бывшей компании крысиного сообщества… Они сцепились хвостами. Такие хвосты, запутанные и сцепленные друг с другом намертво, обрекали крыс на верную гибель. Да и людей, скорее всего, тоже. Трое друзей тянули в разные стороны.

Как бы они не разорвали друг друга на части!

Мимо этих троих неслась толпа, не обращая на них внимания. Только кто-то из седьмого «б» заметил, как горемычная троица словно лопнула в воздухе. На земле остались три крысы, сцепленные хвостами.

– Жуть!

– Но мы-то не превращаемся до конца, – заметила Коптякова и оглядела свои руки.

Все тут же ощупали свои носы, пальцы и уши.

– Хоть бы разум не потерять. Я больше всего этого боюсь. Хоть бы что-то соображать!

– Да что толку соображать, если ты крыса? Крыса-отличница! Тебя это успокаивает?

– Тихо! – сказал кто-то. – Отодвиньтесь же от подоконника! Шаг назад! Осторожнее!

Все притихли и отступили.

На подоконнике сидела симпатичная белая крыска. Настоящая крыса, целиком и полностью! Только из ее голубых глаз капали крошечные слезы. Шея крысы была обмотана шелковым платком.

Дети уставились на крысу, не веря своим глазам… Хоть это была и крыса, но сразу было видно, что это…

– Миленка! – прошептали одноклассники.

Елена Михайловна очень осторожно подхватила пальцами беленькую крыску и посадила себе на плечо.