Пока Гоша мечтал о мести, такой же сладкой и вязкой, как чашка густого какао, которую ему подносили крысы, Мартин в который раз обегал все дворы. Фамилии, которые он записал, ничего ему не подсказали. Здесь не проживал… и здесь не проживал. И сюда не забегал, и памятника здесь не ставили.

Мартин устал. Выбежав на Невский, он заглянул в магазин «Императорский фарфор». Почему-то его сюда тянуло, в который раз. Пробегая мимо кафе на углу, он задержался, чтобы полюбоваться фарфоровыми шедеврами. Тарелки и чайные наборы с крысками – это был его источник вдохновения. Вон тот крыс в зеленом сюртуке и цилиндре так напоминал портрет его дедушки в молодости! А вон та дама с чайником в руках… это же копия тетушки Марты! А еще тот смешной крыс-пьяница на расписной тарелке, где надпись про пьянство. Ну в точности дядюшка Моби по субботам! Это словно картинки из прошлой жизни крыс – богатых и знаменитых. «Такое ощущение, что художник знал моих родственников лично!» – улыбнулся Мартин.

Из-под витрины выскочила круглая серая мышь:

– Желаете приобрести? В нашем подвале – в два раза дешевле.

– А художник-то кто? – поинтересовался Мартин.

– Фи! Неужели не знаете? Тоже мне, ценитель! Художник наш местный, конечно.

Мышь пренебрежительно пискнула и исчезла в подвале.

«Сама, наверное, не знает», – решил Мартин. Потом кинулся к дыре под витриной и закричал:

– Послушайте, мышь! Уважаемая! Почтенная! Вы не знаете, с кем мог дружить товарищ Маяковский?

Круглая мышь выползла с важным видом, оценивающе оглядела Мартина с ног до головы и сказала:

– Сейчас вернусь.

Мартин ждал минут двадцать и чуть не ушел. Но вдруг из подвала высунулось доисторическое, похожее на мышиную мумию существо.

– Моя прапрапрабабуся знала этого человека. По-моему, с ним никто не мог дружить. Такой уж у него был характер. Мышей он не очень-то любил, но и не обижал.

Мартин показал свой список из библиотеки.

– Этот – нет, этот – нет… – прошелестела мышиная мумия.

Наконец древнее мышиное существо подняло на Мартина белесые подслеповатые глаза и прошамкало:

– По-моему, юный крыс, ты просто не там ищешь. Советую выбросить этот твой списочек, иначе ты пойдешь по ложному следу.

Мартин решил послушаться эту древнюю мудрую мышь и собрался уже разорвать свой список в клочья, но круглая мышь выхватила листок:

– Оставьте мне, пожалуй, для расширения кругозора.

Мышь-мумия посмотрела на небо, вздохнула и произнесла:

– Маяковский был очень остроумным типом… Да, очень. И остроумнее всего ему казались…

– Кто? – навострил уши Мартин.

– Не кто, а что! Пирожки! Вот что он считал самым остроумным и полезным для человеческого ума. Он подвешивал колбасу и баранки к потолку, чтобы мы не достали. На колбасе он делал зарубки: завтрак, обед и ужин, чтобы не слопать лишнего. А полопать он любил! Запомни это, юноша! Потом он не мог удержаться и съедал всю колбасу зараз, даже за трое суток вперед. И еще… по шесть стаканов молока! Это важно! Учтите это при поиске – он любил поесть! Хотя бедняге часто приходилось голодать…

«Заговаривается старушка», – с сожалением подумал Мартин и опустил голову.

– Уж не думаешь ли ты, что я совсем выжила из ума? – беззубо усмехнулась древняя мышь.

– Ну что вы! – Мартин отвел глаза и замахал передними лапами.

Дряхлая мудрая мышь решила во что бы то ни стало доказать Мартину, что она в здравом уме и твердой памяти.

– Вот, я тебе письмо покажу, это он писал, как сейчас помню, в девятнадцатом году, – протянула она выцветший квадратик:

Не читайте, по возможности, глупых газет и вырезок не присылайте. Пирожки куда вкуснее и остроумнее.

Мышь наставила на Мартина корявый почерневший коготь и повторила свою мысль:

– Ищи еду! Ищи вкусные блюда!

Мартин поклонился, как его учил дедушка, и поблагодарил почтенную мышь. На этом они распрощались, и крысеныш повернул обратно.

Он заглянул по привычке в кафе на углу улицы Маяковского. Официанты улыбались, посетители тоже. Стоп. Что-то было не так…

Мартин притормозил, вернулся к большому окну кафе и забрался на подоконник. Он уткнулся мордочкой в стекло, и нос его сплющился. Что это? Ради всего святого мышиного счастья на земле? Ради всех крысиных покровителей, что это такое?

У официантов, симпатичных и румяных, слегка вытянулись носы. У посетителя в кресле щеки стали серыми и покрылись пушком. Милая девушка в платье с цветами улыбнулась и показала… два длинных острых зуба. Почему же ее спутник не замечает этого? Может, потому, что у него нечеловечески уменьшились глаза и удлинился нос? Вот сейчас парень как раз шевелит кончиком носа: издалека учуял, что ему несут булочки с корицей.

Мартин решил найти хоть какое-то объяснение этой резкой перемене во внешности людей. Наверное, такое происходит только в этом кафе. Скорее всего, здесь что-то не так со стеклами. Точно, они искажают изображение! Может, они с дефектом? Они могут быть выпуклыми, вогнутыми, вспученными, поцарапанными, волнистыми…

Внезапно с другой стороны окна на подоконник вскочил мальчик лет пяти и ткнулся лбом в стекло. Он улыбнулся Мартину острозубой зверской улыбкой. Мартин почувствовал, что волоски на его спине наэлектризовались. Он отлепил нос от стекла и снова побежал по улице. По дороге он заглядывал в магазины, столовые и кофейни. В каждом окне, в каждой витрине – одна и та же картина: люди становятся похожими друг на друга… люди становятся похожими на крыс! На толстых и тощих, озорных и грустных, юных и пожилых, робких и агрессивных. На крыс, на крыс! Никакое стекло не может настолько исказить внешность. Даже в комнате смеха или в комнате страха.

Мартин бежал и при этом старался зажмуриться. Ему навстречу шагали люди, похожие на крыс! Некоторые прошмыгивали мимо, хлюпая носом и опустив низко голову, а некоторые глазели исподлобья или воровато шарили глазами по сторонам.

Мартин хотел заглянуть в любимую булочную, но не посмел. Теперь ему уже не хотелось, чтобы его любовь, самая прекрасная продавщица булочек на земле, стала крыской. Нет, нет! Он не желал такого двуногим! Люди должны всегда оставаться людьми, даже среди крыс и мышей.

Мартин вдруг что-то понял и приостановился. «Началось!» – пронеслось у него в голове.

Что именно началось и почему, он пока не додумал.

В голове его, как маленькие мышки в колесе, крутились мысли о двух писателях: «Что они ели? Что они любили? Где гуляли? С кем? Кто третий?»

Да лис их знает! Где ели и с кем гуляли! Может, они нигде и ни с кем не гуляли! Стоп! Все заново. Мартин добежал до дома мадам Пэн и с тоской посмотрел на окна. Что-нибудь уже случилось? Хоть бы ничего не случилось! Хоть бы, хоть бы!

Возле подъезда сидел Людвиг и разглядывал домофон. Похоже, он пришел за своей хозяйкой, но не решался позвонить или не запомнил цифры. Мартин увидел, как один из жильцов дома открыл дверь ключом, и пес нырнул в подъезд. Вот молодчина!

Мартин немного успокоился и вернулся к поискам. Он ужасно хотел есть. Но надо пробежать мимо булочной. Мимо, мимо! Снова памятник, снова кофейня, снова антикварный магазин, затем – ресторан «Бальзак», затем еще несколько домов, и вот – опять Невский.

Мартин остановился, хлопнул себя хвостом по спине и помчался обратно.

Точно! Все сошлось! Все сошлось на пирожках!