Мартин бежал по улице и лихорадочно думал. Так, с кем дружил Маяковский? С Хармсом он пересекался, Мартин это точно помнил. Они ведь жили на одной улице. Правда, тогда это была улица Надеждинская. Что, если они ходили друг к другу в гости выпить чаю, поболтать о литературе, почитать стихи, обсудить что-нибудь… или кого-нибудь… Может, Маяковский как старший товарищ что-нибудь советовал Хармсу:

– Так и так, пускай лучше твоя кошка летит на шаре, чем шагает по земле. И пусть она там станет воздушной, словно облако с хвостом.

А Хармс, может быть, возражал:

– Думаю, кошка должна идти по дороге и курить трубку. Ведь у меня уже есть стихотворение про воздушный шар над мостовой.

– Какая может быть трубка? Не расстраивай детей, кошки не курят! Лучше трубку отдай тому, кто летит в шаре.

Но Хармс упирался со своей кошкой. А Маяковский говорил ему:

– Я старше, я лучше знаю! – а сам размахивал револьвером.

В конце концов, Хармс решил не ссориться с вооруженным Маяковским и закончил стихотворение так: «А кошка отчасти бежит по дороге, отчасти по воздуху плавно летит!»

Мартин фыркнул: насочинял с три кило сыра, пока бежал. Так вот… Был кто-то третий. Кто?

Мартин и сам не заметил, как добрался до библиотеки Маяковского на Фонтанке. Там должны быть хвостатые хранители. Даже сами заведующие биб-лиотеками не знают, что сохранность книжных сокровищ зависит от библиотечных мышей.

Мартин юркнул под стеллаж с русской поэзией и попал в просторную нору.

Старая библиотечная мышь спала в чайной чашке. На столе рядом с ней стояла пишущая машинка и мышиный каталог. Мартин забрался на машинку, чтобы прочитать текст на листе, вставленном в каретку.

Похоже, мышь сочиняла мемуары.

В мемуарах перечислялись все родственники, которые следили за библиотекой с начала ее создания. Мартин поскользнулся на валике и неловко тюкнул лапой по кнопке.

«Сейчас разозлится и ничего не даст почитать!» – испугался Мартин.

Мышь, по-старчески кряхтя, выбралась из чашки и стряхнула с себя сухие чаинки. Затем надела очки – два осколка, вставленные в проволоку, – и неодобрительно взглянула на Мартина.

– Здравствуйте, – поспешил поздороваться крысеныш.

– Бонжур, – буркнула мышь. – Посмотрим, что ты тут мне настрочил своими лапами.

Мышь навела очки на бумажный лист и прочитала: «Мымымы». Потом задумалась и сказала:

– Глупость, конечно. Но это как раз то, чего мне не хватало. Я буду отталкиваться от этой мымымысли.

– Мне нужна биография Маяковского. Что-то вроде писем друзей или воспоминаний.

– Эх, всем нужны воспоминания, – произнесла мышь и взмахнула суховатой лапкой. – А воспоминания, они – что? Привидения, которые маются в душе! Впрочем… вон там посмотри.

Мартин посмотрел «вон там».

– Вот раньше были писатели так писатели! Крупные, бородатые, курчавые. Великаны! А сейчас – что? Приходят в библиотеку, устраивают встречи с читателями. Мелкие какие-то, зеленые, да еще и много девиц среди них. Что они могут написать? Смешно! – продолжала ворчать престарелая мышь.

Мартин прыгал со страницы на страницу. Жизнь Маяковского пробегала под его лапами.

«Ну вот… несчастная любовь. Так может, этот третий писатель – женщина? Вот и у Гоши тоже – несчастная любовь», – вздохнул Мартин.

Он расплатился с мышью двумя сверкающими пайетками и огрызком карандаша.

– Это то, что мне нужно! – пропищала мышь, довольно обнимая карандаш. – Я как раз хотела брать уроки рисования. А блестки нашью на шляпу.

Библиотечная мышь внимательно посмотрела на Мартина сквозь очки, ее взгляд потеплел:

– Вижу, вижу, ты – особенный крыс. Послушай меня, я не знаю, что точно ты ищешь, но знаю, кто тебе наверняка может помочь! Предки вот этой старой интеллигентной мыши знали Володю, его самого!

И библиотечная мышь написала на розовой почтовой бумаге адрес, по которому нужно обратиться.

Мартин побежал дальше. Конечно, он не знал, что в это самое время Гоша, объевшись до одури арахиса, сырного соуса и картошки фри, совершил страшную сделку: подписал соглашение с крысами. Даже кот был шокирован. Он давно сидел у черного входа в крысиный дворец. Кот разведал, что во дворец можно попасть или через антикварный магазин, спустившись под землю по подвальной лестнице, или по узкому подземному ходу, который шел под дорогой и зданиями, между трубами и корнями деревьев.

«Хоть бы о младшей сестренке подумал! – тряхнул головой кот. – У него такая сестренка! Всегда поделится и колбасой, и мороженым. Сама не доест, а кота угостит, вот щедрая душа!»

Сразу после подписания соглашения Гошу отвели, точнее отволокли, в его новые апартаменты – в каморку с решеткой. На такую подлость Гоша не рассчитывал. Вместо позолоты стены тесной каморки украшали орнамент из плесени и занавески из паутины.

Несмотря на то что кота воротило от сырого подземельного запаха, что ему ужасно хотелось кого-нибудь укусить и еще сильнее его тянуло прилечь на мягкую подушку мадам Пэн, кот все-таки остался на карауле у входа в крысиные хоромы. Он поджал лапы, вздохнул и задремал. Но уши у него шевелились, ведь коты и во сне остаются охотниками.