Скоро грозила настать перемена, и две подруги торопились покинуть школу. Они довольно шустро пошаркивали и поскрипывали ортопедическими ботинками. В школе среди детей они взбодрились и помолодели.

– Я не поняла, – Варвара Борисовна слегка подтолкнула мадам Пэн, – я не поняла, мы что, за открыткой сюда пришли?

– Нет.

– А почему, как только твой зверь достал эту картонку, ты так заторопилась?

– Мне хотелось посмотреть, от кого она. Ты слышала, как зовут девочку?

– Ну… ммм… как-то на букву М.

– Вот именно!

– Да ты что? Думаешь?!

Нетерпеливая Барбарис остановилась и потянула мадам Пэн за ворот.

– Эй! – крикнула она куда-то в глубину пальто. – Эй, вылезай! Покажи мне открытку.

Мадам Пэн отступила, но Барбарис крепко держала ее за воротник.

– Что ты делаешь? – возмущенно шептала мадам Пэн. – Подожди, выйдем на улицу, я достану открытку.

– Нет, я хочу, чтобы он отдал сейчас! Эй, покажи мне, куда ты ее дел?

Как назло, из своего кабинета вышла директриса. Она уже и не знала, что подумать об этой парочке писателей-научных-сотрудников.

Подруги заметили директрису, прекратили возню и застыли с растерянными лицами.

«Не зря считается, что все ученые со странностями… Хорошо, что я не защищала диссертацию», – решила директриса и поспешно вернулась в кабинет.

Мартин выглянул из укрытия и скинул открытку вниз. Барбарис ловко наклонилась и схватила сердечко, но в это самое время наклонилась и мадам Пэн. Столкновение лбами было неизбежно.

Наконец они, взлохмаченные и покрасневшие, выпрямились и уставились на валентинку, вырывая ее друг у друга из рук, чтобы разобрать детский почерк.

– Подождите! – крикнул кто-то позади них.

Подруги обернулись. Барбарис пришлось выпустить открытку из пальцев, а мадам Пэн – снова передать ее на хранение крысу. Бумажное сердце исчезло в глубине пальто.

Перед бывшими учительницами стояла рыжая девочка с косичками, точно персонаж из «Ералаша».

– Я отпросилась в туалет, – объяснила девочка, внимательно глядя в глаза мадам Пэн.

Подруги смотрели на нее, сдувая пряди со лбов, и ждали, что она скажет дальше. Девочка молчала. Она была явно не из шестого «б» класса, а года на два младше.

– Но… ты уже передумала, так?

– Нет. Я туда и не собиралась.

Девочка с интересом разглядывала обеих женщин сверху донизу и больше ничего не сообщала.

– Так… а что же ты собиралась сделать? Пойти погладить собаку? – спросила Барбарис.

– Нет. Я хотела вам кое-что показать.

Девочка закинула одну косичку за плечо и пошла по коридору.

Подруги переглянулись и последовали за ней.

– Вот! – девочка загадочно кивнула на дверь.

– Что это?

– Кабинет химии.

Все трое вошли в кабинет и немного постояли.

Барбарис начала терять терпение.

– И для чего же нам кабинет химии? – поинтересовалась она.

– Но вы же ищете информацию о Гоше?

– Да. Постой, а ты откуда знаешь, что мы ищем?

– Так я подслушивала, – запросто призналась девочка. – Я сразу поняла, что вы пришли не просто так. Вы очень загадочные бабушки.

– Нас раскусили! – засмеялась мадам Пэн.

– Хорошо! С бабушками разобрались, – надулась Барбарис. – Теперь ты можешь объяснить нам, для чего мы здесь, в кабинете химии?

– Чтобы узнать!

– Что узнать?

– Кое-что о Гоше.

Девочка подошла к шкафу и открыла дверцу. Из шкафа выпали три черных накидки.

– Это что?

– Это накидки для ритуала.

– Для чего-о?

– Ну понимаете, для ритуала посвящения, – прошептала девочка. – Здесь Гошу принимали в… – Девочка перешла на шепот, и подругам пришлось к ней наклониться. – В тайное сообщество.

– Откуда ты знаешь?

– Однажды я здесь сидела во время физкультуры. Я освобождена вообще-то. Я сидела и читала всякие формулы. Я их еще не прохожу. А это ведь интересно!

– Без-з-у-у-мно, – протянула мадам Пэн.

– Так вот, я услышала шум. И это была не учительница, потому что учительница всегда ходит вот на такущих на каблуках! Знаете, это такие шпильки, моя мама тоже себе такие купила в магазине, на распродаже… Мама говорит…

– Стоп, стоп! – потеряла остатки терпения Барбарис. – Мамины секреты пропустим. Что дальше?

– Я спряталась в шкаф.

– Зачем?

– На всякий случай.

– Понятно. Ты любишь подслушивать.

– Хм… – усмехнулась девочка. – Так вот, этого мальчика, Гошу, втащили сюда и уронили на пол.

– И сколько раз его так уронили?

– Не знаю, но было очень шумно.

– Их было много?

– То ли двое, то ли трое. Они надели на него вот эту накидку и сами нарядились. Они заставили его заплатить взнос.

– За что?

Девочка закатила глаза. Видимо, бестолковость двух пожилых теть изумляла ее.

– Да за посвящение, конечно!

– Посвящение во что? Куда?

– Посвящение в «Орден крысолюбов»! – торжественно произнесла рыженькая.

– Ка-ак? – в один голос крикнули подруги.

– Да что тут непонятного? – Девочка даже притопнула ногой от нетерпения.

– Скажи… Как тебя зовут, кстати?

– Ксюша.

– Скажи, Ксюша, а что, это распространенная организация в вашей школе? Много в нее народу уже вступило?

– Нет. Я вообще никогда о такой не слышала. Да они и сами сказали, что их там пока только трое и это очень закрытое тайное общество.

– Ты, конечно, не знаешь, как зовут мальчиков, которые посвящали Гошу…

– Почему это не знаю? Это Миша, Сережа и Арслан. Из седьмого «б».

– Спасибо! Это очень важная информация! – поблагодарила мадам Пэн.

– Погоди-ка. И сколько раз ты сидела в шкафу?

– Да я всего три раза-то и сидела, – захлопала золотистыми ресницами Ксюша. – Первый раз, когда его посвящали, второй раз, когда требовали дополнительный взнос…

– За что дополнительный-то?

– За охрану и защиту, конечно!

– А в третий раз?

Девочка загадочно округлила глаза. Стало ясно, что сейчас последует сверхсекретная информация. Подругам пришлось наклониться.

– У Гоши была истерика! Прямо как у моей подруги Насти бывает! Когда с ней никто не дружит, она…

– Давай пропустим историю с Настей!

– Короче, он сказал этим парням: «Я же все вам рассказывал, а вы меня обманули!» Мальчишки посмеялись и надавали ему щелбанов. Один его, кажется, это… задел ногой. Потом все ушли, а он остался.

– И что он сделал тогда? Взорвал лабораторию? Создал самодельную бомбу? Разбил все колбы? – предположила Барбарис.

– Нет. Он… плакал. Как моя подруга Настя.

– И все?

– Все.

Мадам Пэн и Барбарис выпрямили спины.

– Лучше бы разбил колбы… – с сожалением протянула Барбарис.

Прозвенел звонок, и болтливую девочку, любящую формулы, как ветром сдуло.

– Что теперь? Заглянем в этот великолепный седьмой «б»? Но мы же сами сначала отказались.

– Допустим, передумали. А что спросим-то? Подавайте сюда этих троих крысолюбов?

– Погоди-ка! О! Доска почета… Давай поищем этих отличившихся парней из тайной организации.

Барбарис нацепила очки. Мадам Пэн долго ворошила рукой содержание своей сумки, но очков не нашла. Зато нашла будильник, потерянный месяц назад.

– Так, Арслан тут один. А вот Миш и Сереж – по двое. Как узнать, кто из них участвовал в дурацком ритуале? Я вот чего не понимаю, Пенелопа… Как я поняла из рассказа директрисы, это детки из обеспеченных семей. Наверняка им не отказывают в карманных расходах.

– Чем больше дают денег, тем больше хочется, ты же знаешь. Запросы растут. К тому же такая возможность поиздеваться над ровесником! Похоже, у Гоши и друзей-то нет. Бедный ребенок…

На этот раз Барбарис даже не возразила.

Мадам Пэн рассеянно водила пальцами по Доске почета, когда из-за пазухи снова выскочил крыс. У него зачесался нос, он решил как следует потереть его лапой и чихнуть. Но вдруг передумал. Он задумчиво застыл на плече, потом резко подскочил. Он стал подпрыгивать довольно высоко и при этом старался ухватиться когтями за фотографии.

– Угомони своего питомца! – возмутилась Барбарис. – Сейчас нас кто-нибудь заметит. Старушки-вандалы! Еще этого нам не хватало.

– Да погоди, он же кого-то узнал. Ты не понимаешь? Он кого-то из них точно видел!

– Ну конечно! Пенелопа, крыса – это всего лишь крыса! Не приписывай ей лишних качеств. Ой! Я и забыла, что крысы умеют бегать по стенам!

Крыс забрался по Доске и в таком вертикальном положении старался оторвать зубами и когтями одну из фотографий.

– Вот видишь, нам уже не надо ничего выяснять.

Пока Мартин пытался стащить портрет, мадам Пэн поняла, что им не нужно искать фамилии.

– Я же говорю, он их где-то видел!

– Ты веришь крысе!

– Ну да. Мы с ним заодно! Он меня еще не подводил. В отличие от некоторых людей.

Теперь в руках у мадам Пэн было три фотографии мальчишек, которые добыл крысеныш.

– Ну что, дождемся перемены и пойдем знакомиться?

– Да. Предлагаю пока вернуться в химкабинет и хорошенько осмотреть накидки.

Мадам Пэн передала фотографии подруге, боясь, что крыс разгрызет их в клочья.

– Почему этот кабинет не запирается? – возмутилась Барбарис. – Здесь, в шкафчике, разные химические растворы, кислоты… должны быть.

Мадам Пэн и Барбарис примерили на себя накидки. У этих одеяний не было карманов, поэтому что-то спрятать в них было невозможно. Разве только чьи-то слезы пропитали эту черную атласную ткань.

– Глянь-ка, здесь еще и цилиндры, – заглянула в шкафчик Барбарис и тут же натянула на себя головной убор.

Мадам Пэн тщательно прощупала второй цилиндр. Ей показалось, в цилиндре двойное дно.

На Барбарис накатил приступ кружения. Ей захотелось повертеться в атласной накидке. Вдруг она резко остановилась, покачнулась и уставилась в окно.

– Ой, посмотри-ка, что делается! – крикнула она.

Мадам Пэн посмотрела. Какой-то мальчишка, отвязав Людвига, тащил его прочь со двора. Пес тормозил задними лапами, сопротивлялся, лаял тихим басом и оглядывался, но укусить ребенка не смел. Это был пес, живущий для благородных поступков, а не для подлых нападений.

Барбарис и мадам Пэн сорвались с места и выскочили из класса, размахивая цилиндрами.

Директриса осторожно выглянула из своего кабинета, надеясь, что научные сотрудники уже закончили свои психологические исследования. Ей было тяжело выглядывать незаметно при ее великанской комплекции. Две пожилые женщины в развевающихся черных накидках пронеслись мимо нее по коридору, придерживая высокие цилиндры.

– В конце концов, у меня завал бумажной работы, я могу до вечера не покидать кабинет, – решила директриса.

Барбарис выбежала на школьное крыльцо.

– Эй, ну-ка, стой! Иначе я дам команду «фас»!

Людвиг басом подтвердил слова хозяйки.

Мальчишка, который тащил Людвига за поводок, нисколько не испугался. Он остановился, руки в боки, и насмешливо крикнул:

– Тетенька, а вы в курсе, что выгул собак на школьной территории запрещен? А ваш пес может укусить кого-нибудь. Или напугать детей.

– То-то я смотрю, ты напугался, аж заикаешься. Скорее, ты сам кого-нибудь укусишь.

Мальчишка ждал, все так же насмешливо склонив голову.

Как только Барбарис, справившись с дыханием, подошла к нему, он бросил поводок на землю. Барбарис слегка прибила мальчишку взглядом, но поводок не подняла. Людвиг подобрал конец поводка зубами и встал рядом с хозяйкой. Он удивленно переводил добродушный взгляд со своей хозяйки на мальчишку.

– Сергей? – выпалила мадам Пэн.

– К вашим услугам, – артистично поклонился мальчишка. – По-моему, эти накидки вам маловаты…

Мадам Пэн и Барбарис оглядели себя и поспешно стянули атласное одеяние.

– Забери. Это ведь твое?

– Не-а! – отказался Сергей, глядя прямо в глаза мадам Пэн.

С минуту все трое стояли молча, не зная, что делать дальше.

Вдруг глаза мальчика хитро блеснули.

– А, я знаю, кто вы! – заявил он. – Вы ведьма!

– Это тебе Гоша сказал?

– Какая разница? Вы ведьма, из-за которой все и случилось с папашей этого придурка, – неприятно усмехнулся мальчишка.

– А ты что, веришь в существование ведьм? Вам в школе преподают биологию, химию, физику, а вы верите в колдовство? – усмехнулась в ответ мадам Пэн.

– Я верю в существование лохов. Где папаша – лох, там и сынок – лох. Like father, like son[4]. Это вы, кажется, вдалбливали на уроке английского, а? Пенелопа Джон Уинтер!

В это время будильник в сумке мадам Пэн зазвенел. После этого сигнала из-под пальто мадам Пэн, между пуговиц, показался крыс. Он высунулся почти целиком, скаля зубы и страшно вереща. Это было похоже то ли на выход инопланетного существа из старого фильма «Чужой», то ли на явление злого котика из «Шрека».

Мальчик побледнел и попятился:

– Мы же тебя… Он же тебя… Я сам видел! Эта крыса должна была сдохнуть!

Мадам Пэн от возмущения хрустнула пальцами. Щелк! И обе накидки каким-то образом оказались на мальчике, накрыв его с головой. Мальчишка развернулся и бегом помчался к школе, путаясь в прилепившемся к нему атласном одеянии. Его сопровождал гулкий лай Людвига.

– Вот драпанул! – присвистнула ему вслед Барбарис.

– Итак, мы можем только догадываться, что произошло… – подвела итог мадам Пэн.

Директриса как раз собиралась опустить жалюзи в кабинете и с удивлением наблюдала всю эту сцену.

«Какие странные сейчас научные исследования, – подумала она. – Родителям это может не понравиться». Ей приходилось больше заботиться о мнении родителей, чем учеников, да еще и перед вышестоящими организациями отчитываться.

Мадам Пэн и Барбарис заметили ее и приветливо помахали ей. Директриса быстренько опустила жалюзи.

Мадам Пэн вздохнула:

– К сожалению, директора и сами не знают, что происходит в стенах собственной школы. Им некогда: завал бумажной работы.