– Да, мы попали! – произнесла мадам Пэн.

Во время перемены труднее всего пробираться по школьным коридорам. Барбарис держалась за стенку и продвигалась боком-боком, мелкими скачками, как сорока. Мадам Пэн храбро шагала навстречу потоку школьников.

– Что это за старушки? – раздался шепот за их спинами.

Барбарис обернулась. Но шептунов уже смыло следующей ученической волной.

– Нас обозвали старушками! – возмутилась Барбарис.

– Ты еще не привыкла? – удивилась мадам Пэн.

Барбарис покачала головой, и мадам Пэн хлопнула ее по спине между лопаток:

– Тогда выпрями спину! Давай-давай! Осанка балерины!

Барбарис попыталась изобразить гордую осанку, но в это время пропел звонок, и ее чуть не сбили с ног.

– Извините, бабушка! – вежливо крикнули ей в ухо.

– Ну вот, опять! – огорчилась Варвара Борисовна, опустила плечи и зашаркала ногами. Если уж на то пошло, она останется собой!

Коридоры опустели, и подруги оказались перед дверью с табличкой «Биология».

Последние опоздавшие впорхнули в кабинеты.

– Ну, кто не спрятался, я не виновата! – произнесла Барбарис и постучала в дверь.

– Давай не будем хитрить, а прямо спросим, – стала ей нашептывать мадам Пэн.

– Нет уж, давай похитрим, – возразила Барбарис. – Нашего белобрысого парня все равно в классе нет. Одноклассники охотно расскажут про того, кто отсутствует.

– Неспортивно как-то… То есть неприлично, непорядочно.

– Нам сейчас только о порядочности думать! У человека вырос хвост, и он пищит, как мышь. Потому что он и правда мышь! Ой!

Оказывается, дверь уже открылась, и учительница вместе с учениками удивленно разглядывала двух спорящих старушек.

– Здравствуйте! – хором поздоровались эти двое.

Они попытались войти одновременно и застряли в дверях, прямо как в старых комедиях. Дети добродушно улыбались.

Минут пять подруги с важным видом выкладывали свою легенду о кандидатстве и о написании научной работы.

– Как здорово, что вы пришли! – воскликнула учительница. – У меня замечательный класс! Это самый веселый и добрый класс во всей школе!

Учительница сразу понравилась мадам Пэн. Елена Михайловна преподавала биологию и заодно была классным руководителем этих весельчаков. Она держалась просто и с учениками разговаривала по-дружески.

– Бывают ли в вашем классе конфликты? – деловито начала мадам Пэн. – Только честно, ладно?

Ученики молчали, лукаво глядя на гостей.

– Да вы не стесняйтесь, выкладывайте, – ободрила ребят Елена Михайловна. – Я же чувствую, как вам не терпится рассказать о… своем любимом однокласснике.

– Домовой… Домовой… Тимбл… – зашелестело в классе.

– А вы что, хотите, чтобы мы друг друга закладывали? – шутливо спросил мальчик с последней парты.

– Совков! К тебе же не из полиции пришли.

– Откуда я знаю? Может, это переодетые агенты. Их всегда наряжают в добрых бабушек с печеньками.

– Не говорите Совкову о полиции, он и так из дома боится выйти. Он только в интернет выходит.

– А у вас есть печеньки? – поинтересовался кто-то из детей.

– Да ладно, это же для науки, – сказала пышная румяная девочка.

– А, ну тогда – конечно. Ради науки я могу и свои кости заложить, не то что друзей.

– Так Домовой у тебя в друзьях? Понятно, почему ты изменился в последнее время.

«По-моему, душевный веселый класс… Кажется, эти дети не способны даже темную устроить! – решила мадам Пэн. – Скорее, они просто подтрунивали над Гошей, а он воспринимал все как раненый ежик».

«Они кажутся слишком искренними и дружелюбными, – подозрительно думала Барбарис. – Но может быть, это все – видимость. Пускают пыль в глаза!»

– Не надо никого «закладывать». Если у вас в классе всё в порядке, вы можете просто рассказать о самом обычном дне. Да, это будет: «Обычный день из жизни нашего класса».

– Так у нас группа есть, «ВКонтакте»: «Загляни в 6-й “б”». Там все наши приколы. Хотите, мы вас подпишем?

– Конечно, хотим! – загорелись подруги.

– Ну так вот, вы приходите в класс и… – продолжала расспрашивать Барбарис. – Что происходит? Каждый сам по себе или вы собираетесь по группам? Или все вместе?

– Что-то вы нас как-то не по-научному допрашиваете.

– Мы и не допрашиваем… А как надо? – поинтересовалась Барбарис и достала блокнот. – Ты подскажи, я запишу.

– Надо сначала составить объективный психологический портрет класса. Затем дать краткую характеристику.

Симпатичный мальчик с длинными волосами вышел к доске, важно поднял руку и произнес:

– Многие учащиеся отличаются инструментальной агрессивностью, которая возникает ситуативно как средство достижения цели и решения проблемной ситуации.

Мальчишка схватился за голову и начал ходить по классу.

– Личности девочек можно условно поделить на две группы: стремящихся к лидерству и относительно пассивных… Отрицательными лидерами являются…

– Это кто тут отличается инструментальной агрессивностью? Ты, что ли, зайчик?

– Это кто у нас относительно пассивный?

Дети со смехом принялись тут же выбирать «лидеров», «агрессивных» и «пассивных» личностей. Совков приподнялся и достал игрушечный пистолет, изображая агрессию.

– Ну клоуны, одно слово! – выдавила Елена Михайловна сквозь смех. – Садись, Петя! Извини, Петр Петровойтов, будущий кандидат психологических наук. Вы понимаете, – обратилась она к двум «научным деятелям», – с ними невозможно разговаривать. Им что ни скажешь – один смех, все в клоунаду превращают. Я даже их поругать не могу: смеются как дурные!

Среди множества искрящихся смешливых глаз мадам Пэн заметила серьезный, встревоженный взгляд. Девочка за второй партой… Нет, девушка за второй партой даже не усмехнулась, а на гостей смотрела с подозрением. «Вы не те, за кого себя выдаете. Что случилось?» – прочитала мадам Пэн в ее глазах.

– На самом деле, есть такой человек, который выводит из себя весь класс, – поделилась учительница. – Да и не только одноклассников, он и учителей доводит до тряски. Иногда так и хочется вот этим учебным пособием прихлопнуть его! Но пособие слишком тонкое, боюсь, не выдержит. Мои нервы покрепче.

Ученики притихли и снова стали перешептываться.

– Знаете, я даже как-то их спросила: «Как вы терпите Гошу Полихвостова? Не хотите ли вы устроить ему темную? Я бы устроила на вашем месте!».

– Елена Михайловна, не признавайтесь, это же тянет на подстрекательство! – крикнул сосед Совкова. – Все сказанное может обернуться против вас!

– А вы что? – спросила Барбарис у ребят.

– А мы шутки пока еще понимаем, – отозвались ребята.

– Ну ладно, если вы не хотите говорить об этом…

– А что про него говорить? Да он реально всех достал! Хоть сегодня от него отдохнем.

– Он же на месте сидеть не сможет, если какую-нибудь гадость не сделает! Аж подпрыгивает!

– А как же вы его зовете? Того, кто гадости делает?

– Домовой или Тимблтэк. Он вещи наши прячет. Поэтому так и называем.

– Так они же не знают, кто это, – пронесся шепот по классу.

– Почему же не знаем? Так звали домового из «Спайдервика», – гордо сказала мадам Пэн и мысленно поблагодарила Наденьку, которая периодически заставляла ее смотреть с ней фильмы «про загадочности».

«А ведь похож!» – подумала мадам Пэн, вспомнив киношного персонажа.

– И куда он прячет ваши вещи? – спросила Барбарис.

– В самые дебильные места: в туалет, в мусорку может бросить. Девчоночьи рюкзаки недавно опять засунул в мужской туалет.

– Дурдом! – заволновались ребята. – А еще он доводит математичку, Наталью Карповну. Но она у нас добрая и все ему прощает. Так, замечание в дневнике напишет, и все.

– Пусть он скажет спасибо, что мы ему по голове не настучали. Ведет себя как крыса!

Крыс, до того сидящий смирно за пазухой мадам Пэн, тут же засуетился и высунул мордочку.

– Ого! Смотри-ка! – раздалось в классе. – Какой прикольный!

Девчонки даже не пискнули. Большинство из них восхищенно глядели на белого зверька: «Как мило!»

– У меня тоже дома крыса.

– А у меня…

– В наше время девчонки визжали как резаные! Ну хотя бы для вида, – заметила Барбарис.

– Это время прошло! – сказал кто-то, и Барбарис пожалела, что не захватила своих домашних пауков. Вот интересно, что бы детки сказали!

– Скажите, а давно это с ним? Давно Гоша стал так себя вести?

– Ну вообще-то… Не так уж и давно. С начала этого года.

– Может, что-то его спровоцировало?

– Может быть. Мы не интересовались.

– Мы же не психологи.

Крыс уже выбрался на волю и перескакивал с парты на парту, обнюхивая карандаши и ластики. («Хоть бы не стащил ничего», – беспокоилась мадам Пэн.) Он с шорохом проносился по тетрадкам. («Хорошо, хоть лапы вымыл», – радовалась мадам Пэн.) Он останавливался, осматривая лица мальчиков и будто пытаясь их узнать.

«Нет, не те, – рассуждал Мартин. – Я бы вспомнил их. Дедушка говорил, что у меня хорошая память на лица, мы специально тренировались на фотографиях писателей».

Мартин уже прыгал тем же маршрутом обратно, но вдруг притормозил возле симпатичной девушки за второй партой. Крыс встал перед ней на задние лапки, поправил свой красный шарфик и качнулся вперед, вроде бы поклонился. Она подала ему указательный палец, и он вежливо подержался за длинный лакированный ноготь.

– Смотри-ка, здоровается! – засмеялась соседка по парте.

Крыс принялся листать учебник, с шорохом перепрыгивая через страницы.

«Он что-то ищет? Не может быть… – сомневалась мадам Пэн. – Этот крыс слишком умный!»

Но крыс, кажется, нашел, что искал: это было цветное картонное сердечко, валентинка.

Девушка порозовела.

– Как тебя зовут? – спросила мадам Пэн.

– Милена.

– Ты извини его, он просто любит блестящие бумажки. Крыс, отдай немедленно!

Но крысеныш довольно дерзко пискнул в ответ и продолжал цепко держать бумажное сердце.

Сердечком заинтересовались другие ребята.

– Оно тебе дорого как память, Мила? Кто отдал тебе свое сердце стоимостью двадцать пять рублей?

– Пусть забирает! – быстро сказала Милена и нервно усмехнулась: – Мне эта ерунда все равно не нужна!

Крыс тут же притянул к себе сердце. Он перемахнул на следующую парту, не дожидаясь, когда девочка передумает.

Мадам Пэн терпеливо ждала, пока крыс заберется по ее рукаву, как по лестнице, пока он влезет в свою временную нору – за пазуху – и втащит картонный подарок, который застревал и топорщился возле воротника мадам Пэн.

– Ну что ж, – почему-то заторопилась мадам Пэн. – Мы отняли у вас достаточно времени. Спасибо вам большое! Мы придем к вам в следующий раз. Если можно, на классный час.

– Конечно, приходите, – пригласила учительница. – Секретов у нас нет. Особенно от науки.

– И крысу приводите!

– И того пса, которого вы оставили на улице.

Барбарис обернулась у двери.

– А пауков можно? – спросила она. – У меня коллекция…

– О-о-о! – прокатилось по классу. – Давайте, давайте! Кто еще у вас есть?

– А тасманского дьявола нет у вас?

Барбарис возликовала. Все-таки ей удалось вставить словечко про пауков! Она только теперь поняла, как ей хотелось, чтобы ее восьминогих питомцев ценила не только она одна.