Глава 25

Блуждая во тьме в поисках своего света Кара задавала неправильные вопросы и совершала неправильные поступки. И сейчас она напоминала себе обломки корабля, выброшенного на берег.

Наверное, ее теперь вечно будет терзать вопрос, имела ли она право сложить жизнь четырех детей на одну чашу весов и всех остальных — на другую? И, если бы она выбрала не детей, но всех остальных, что бы изменилось? Не легче ли было убить тех подростков, чем обрекать их на пернатую жизнь? Сейчас Кара понимала, что, рискнув явиться в логово Асхара, она все равно оказалась бы в плену. Наверное, ей мстили сагуро — новые боги людей, чьи принципы она предала, вступив на путь Тьмы и крови.

Избитая, обнаженная, с заплывшим от синяков лицом, подвешенная на цепях на дне колодца, где некогда рыцари, а сейчас морты пытали своих врагов солнцем, Кара потерялась в днях, которые летели быстрее, чем успевали заживать ее раны. Жизнерушительная магия, как и любая другая магия, в этих стенах была невозможна. Санкристий, замурованный среди камней башни, надежно охранял мортов от самих себя.

Асхар глядел на ее страдания с балкона, а палачи-морты прятались от санкристия под плащами и тяжелыми защитными масками. Она долго не могла понять, что доставляет больше страданий — пытки или санкристий, свет которого усиливался многократно, когда солнце стояло в зените, пытаясь спалить несчастного на дне колодца.

Боль Кара выплескивала в проклятия. Проклинать мортов было бессмысленно, и она сосредоточилась на создателе санкристия. Она не помнила его имени, но была уверена, что его изобрел не герой Сантана. Кто-то другой, кто-то с особенно изощренной психикой садиста.

Кару много раз били, истязали и унижали, но сексуальных надругательств палачи избегали. Она догадывалась, что ее тело оставляли для Растерзателя. По той же причине Кара еще была жива.

И да — она узнала страшную тайну мортов, тот кошмар, который они готовили для человечества. Знала и ничего не могла поделать. Асхар сам рассказал ей об этом.

— На Болотах Кальмы нам был нужен не только принц Саргуль, — разоткровенничался он однажды.

Асхар прохаживался по балкону, который находился примерно на уровне глаз Кары, и она смотрела на его ноги. Сапоги у него были кожаные с тиснением, а их высокие каблуки элегантно цокали по плиткам.

— Нам сильно мешали болотники, и Саргуль, а вернее, ты, разбудившая Принца Тьмы, решили нашу проблему. Хорошо, что Саргуль перед своей окончательной гибелью успел умертвить болотников, освободив для нас их земли. Между прочим, старая Краяна еще в те времена пророчила ему гибель от твоей руки, но кто бы ей тогда поверил. Эх, были времена…

— Что там на болотах? — прохрипела Кара разбитыми губами.

— Интересно, да? — хмыкнул Асхар и, поставив ногу на перила, сплюнул вниз.

Плевок упал рядом с Карой, разогнав мух, копошившихся в темных лужах крови. Иногда Каре надоедало смотреть на Асхара, и она опускала глаза вниз, на пол колодца, усеянный нечистотами и костями. Разные там валялись кости: человеческие и звериные, отбеленные и высушенные солнцем, облепленные мухами, с оставшимися кусками плоти. По углам колодца громоздились загадочные туши — высохшие, почерневшие, твердые, как сталь.

— Все просто, — продолжал откровенничать Асхар, упиваясь своей победой над ней. — Я не собираюсь тратить жизни мортов в сражениях с рыцарями. В Каменной войне был один интересный эпизод, о котором молчат и книги Ордена Сантаны, и альфарские учебники по истории. Да и мортовские источники предпочитают о нем не вспоминать. Где-то на восьмой или десятый год войны Растерзатель сотворил болезнь, которую позже назвали Серой Гнилью. Этой Гнилью он заразил своих лучших воинов, отряд из полсотни человек, который вышел против пятитысячной армии альфаров. Полсотни мортов сражались, как демоны, но альфары их, конечно, порубили. Однако смеялся потом Растерзатель. Победа стоила альфарам трех крупнейших городов, куда вернулись зараженные победители. Ведь во время боя заразились все, кто избежал смерти от меча и стрел. Выжившие быстро разнесли заразу по всей стране. То сражение стало крупнейшим проигрышем Альфарского королевства. В результате, чтобы победить заразу, альфарам пришлось уничтожить население трех городов, а также всех солдат, участвовавших в той битве. Трупы свезли и захоронили в Кальме, а чтобы предотвратить распространение заразы, ученые головы альфаров предложили заливать могилы соленой водой — ее доставляли из порта Сарангат. Некоторые считают, что именно тогда в Кальме образовались болота. Вот почему много лет спустя принц Саргуль положил столько сил, чтобы отвоевать Болота Кальмы у альфаров. И на время ему это удалось. Он уже тогда намеревался поднять бесчисленную армию мертвецов. Увы, с ним случился злой рок, но это уже другая история.

— Так, вы подняли ту армию? — уточнила Кара, не зная, зачем спрашивает и одновременно удивляясь своему равнодушию.

— Не всю. Нам пока не хватает жертв, чтобы оживить всех мертвецов. Но некоторых мы откопали вручную. Они уже делают за моих воинов грязную работу и освобождают для нас города. Процесс начался.

— Рыцари умеют сражаться с мертвой нечистью, у них санкристий. У вас ничего не выйдет.

— Дурочка, — хмыкнул Асхар. — Смысл не в мертвых воинах. Смысл — в зараженных мертвых воинах. За те две недели, что ты висишь на цепях в этом колодце, мы уже уничтожили почти всех рыцарей и половину королевской армии. Наступаем сразу в двух направлениях — на Ардор и на Имаргон. А также продолжаем откапывать новую Серую Гниль. Растерзатель был великим некромантом. Ученые альфаров сделали все, чтобы уничтожить заразу, и трупы в болотах до сих пор считались безопасными. Но они не учли одного — нашу магию. Мне пришлось убить сто пятьдесят человек, чтобы возродить Серую Гниль.

— Не веришь, да? — спросил он, наклонившись через перила и заглядывая ей в глаза. Кара помотала головой — нет, она не верила.

Асхар вытянул палец и принялся водить им в воздухе, а внизу, на застывших лужицах крови, стали появляться круги и линии.

— За неделю Серая Гниль поразила Грандобат, Кренц, Кронс, Мардуг. Хватило трех суток, чтобы опустошить эти города полностью. Нам достались четыре города с провиантом, укреплениями, оружием и мертвецами. Все будем использовать, все нам во благо. Неделю назад мы успешно заразили примерно четверть королевской армии, сразившись у Фертагла. Они отступили к Атурийским горам, естественно заразив все местное население. Сейчас ждем, пока там все вымрут. А за горами — прямая дорога на столицу. С Имаргоном оказалось чуть сложнее. Серая Гниль выкосила большую часть рыцарей, но они еще держатся, не пуская нас к городу. Впрочем, Имаргон мы все равно заразили, а рыцари Сантаны когда-нибудь да кончатся. Мы не спешим. Хочешь знать, почему?

Кара висела с опущенной головой, разглядывала кровавую карту под своими ногами и молчала. Ее ответ не требовался.

— Чем все это время занимались королева Гольдена Первая и ее министры? — задал риторический вопрос Асхар. — Они по-прежнему думают о войне с Кеджаром, будто на их спине и не растет раковая опухоль в виде нас, мортов. И меня это, честно сказать, задевает. Мы выгрызли огромную дыру в Альфарском королевстве, захватываем города, режем людей и льем кровь альфаров на своих алтарях, а что сделала королева? Отправила всего один полк для подавления восстания и пребывает в иллюзиях, что рыцари Ордена Сантаны, как всегда, разберутся, а Атурийские горы мы не перейдем. А что она должна была сделать? Срочно заключать мир с Кеджаром, отдать им южные острова, из-за которых весь сыр-бор уже много лет, и все силы направить на борьбу с нами. Тогда с помощью Серой Гнили мы бы разом уничтожили всю армию альфаров. Теперь же приходится ждать, но нас ничто не подгоняет. Купцы из Торговой Гильдии, пожалуй, единственные, кто не считают, что мы — зубная боль, которая пройдет сама по себе. Насколько я знаю, Сатис снял с кеджарского фронта своих наемников и перебросил их через Сарангат в Имаргон на помощь рыцарям Ордена, чем сильно возмущалась королева. Но, как ты, наверное, догадалась, результат получится тот же. Просто наемники Сатиса в Имаргоне умрут раньше, чем если бы они остались на границе с Кеджаром.

— А что, Кеджар тоже завоевывать будешь? — спросила Кара с легким интересом. — И Тардар?

— И Тардар, — довольно кивнул Асхар. — Весь мир.

— Тогда зачем тебе Растерзатель? — искренне не поняла Кара. — Ты и так со всем сам справляешься.

— Это вопрос идеологии, веры и… преданности. Тебе это слово не понять. Все мы дети Растерзателя, и я хочу возродить его имя. К тому же, его сила нужна на тот случай, если в мире появится новый Сантана. Я отдаю себе отчет, что рожден в новое время, и что моя магия слаба. Я же как океан — стремлюсь к безграничности.

— В мире останутся только морты? Не боишься, что Серая Гниль однажды станет неуправляемой, и морты тоже умрут?

— В мире останутся только морты, — подтвердил Асхар. — Пока жертвенная кровь проливается на алтарях смерти, зараза мортов не тронет, по крайней мере тех, кто на моей стороне. А когда проснется Растерзатель, нужда в Серой Гниле и вовсе отпадет. Эта болезнь создана магией, не природой, в этом ее сила и слабость. Смешно слышать, как ученые мужи Ардора советуют пить мочу по утрам, днем носить на лице маски из шелка, пропитанного чесноком, а перед сном натирать пятки рыбьей чешуей. Сейчас от Серой Гнили есть только одно лекарство — смерть. Если заразился, то можно либо сдохнуть поскорее, либо дождаться, когда на моих алтарях кончатся жертвы, ибо это их кровь оживляет заразу, сотворенную Растерзателем. Сама понимаешь, что при таком подходе королевы жертвы у меня никогда не кончатся. Когда же она поймет, что зуб давно сгнил, что припарки в виде рыцарей Ордена не помогают, и что надо вырезать всю челюсть, увы, будет уже поздно, потому что в этот мир вернется Растерзатель.

Кара молчала, то раздумывая над словами Асхара, то проваливаясь в небытие. Наконец, за нее ответила Тьма.

— Знаешь, однажды смерть придет за тобой. И у нее будут знакомые глаза. Можешь посмотреть в них прямо сейчас.

Кара подняла голову, вглядываясь во внезапно побледневшее лицо Асхара. Нет, не страх им владел — гнев.

— Растерзатель достаточно поведал, чтобы я стал тебя ненавидеть, — прошептал предводитель мортов. — Хочешь бежать? Но скрыться негде. Даже если направишься в Тардар, я приду туда через полгода, и тогда мы встретимся снова. Думаешь, все знаешь о боли и пытках? Как я понял, физическая боль тебя не сильно впечатляет. А как насчет боли душевной? Эй, стража!

В ответ последовала тишина, и Асхар нетерпеливо грохнул кулаком в дверь.

— Заснули вы там, что ли?

— Господин, — в темницу вошел и отвесил низкий поклон молодой воин в доспехах. — Звали?

— Вообще-то, я звал того, кто позовет тебя, — пробурчал Асхар, — но не удивляюсь, что ты пришел сам. Узнаешь его, Кара? А ты, давай, на колени, нечего столбом стоять.

Воин рухнул на пол, как велено, потом поднял голову, преданно глядя на Асхара. Кара поморгала, не уверенная, что видит правильную картинку. Человек был похож… на Ягара, только моложе, без морщин и шрамов. И с длинными черными волосами, забранными в хвост на затылке. Осанка и движения у него тоже были, как у молодого. Ее дед никогда не смог бы так ловко бухнуться на колени без последствий для суставов. И он был лысым — все время, что она его знала.

И все же то был Ягар. Кара даже не стала сильно уговаривать себя, что перед ней мираж или бред истощенного разума. Тьма и сердце не врали. Ее старик омолодился, исцелился и продался Асхару.

— Целуй сапог, — велел Ландэр воину и с довольным видом покосился на Кару. — Ты все правильно разглядела, это я омолодил твоего деда. Сатис нечаянно его убил, когда тот пытался сбежать, я же подобрал, сшил и воскресил. С формальной точки зрения — это еще один мертвец. Но ведь он по-прежнему тебе дорог, правда, Кара?

Ягар же, нисколько не смущаясь, согнул спину и принялся лобызать сапог Асхара.

Кара пристально глядела на эту сцену, пытаясь понять, что в ней не так. А еще она обратила внимание, что, войдя в темницу, Ягар не только плотно прикрыл дверь, но и запер ее на засов изнутри. И что на руках у него были плотные перчатки. Она сама такие использовала, когда имела дело с опасным материалом, вроде санкристия.

Потому, наверное, Кара и не удивилась, когда в живот Асхара снизу вверх вонзились два кинжала санкристия, вылетевшие из рукавов Ягара. Дальше в ход пошел обычный меч, которым Ягар методично разрубил опешившего Асхара на куски. Кара терпеливо сносила брызги крови, летевшие ей в лицо. Кровь для морта, своя или чужая, дело привычное.

Все произошло так быстро и с виду так просто, что голова не успела осознать происходящее. Миг — и вот уже Кару сняли с цепей, а заботливые руки деда, вернее, молодого мужчины, похожего на деда, укутали ее в одеяло. Еще секунда — и они в коридоре, усеянном разрубленными телами. Пока Асхар хвастался своими победами, Ягар кромсал мортов на куски, прокладывая путь к Каре. Самого Асхара дед не тронул, лишь разбросал сапогами порубленные куски тела по дальним углам. Не стал тратить время на то, что убить невозможно — пока. Но расчлененный Асхар означал отсрочку и время для побега, которое Ягар рассчитал по минутам.

Что происходило дальше, Кара помнила отрывками. Сначала тряска на плече Ягара, пока он бежал с ней по бесконечным коридорам, потом тряска на лошади, и она — поперек седла, но держал ее кто-то другой, Ягар же на черном мерине мчался рядом, бросая на Кару беспокойные взгляды. Не раз смыкались земля и небо, погружая мир во тьму, а потом ослепляя блеском — не всегда солнца. Назойливые изобильные молнии ослепляли глаза, каждый раз, когда она пыталась открыть их, а тело сжималось и вздрагивало от укусов крошечных ртов — то ли грызунов, то ли насекомых. Ветер дул с такой силой, что казалось, кожа оторвется от костей. Мир тонул в реве и громе: грохотали копыта лошадей, высекая искры по каменистому грунту, гремели небеса, плюясь огненным градом, кричали люди — ее и чужие. Однажды Кара увидела глаза Лэйна, беспокойно глядящие куда-то поверх ее головы.

Потом стало потише. Голову пронзал заботливый шепот Ягара, который то извинялся, что так долго искал ее, то ругал за то, что Кара оказалась настолько безрассудной.

— Это все сагуро виноваты, — оправдывался Ягар. — Я хотел идти на Болота Кальмы, искать тебя там, но сагуро велели поклониться Асхару и ждать в замке Сантаны. Однажды я им уже поверил, решил и на этот раз положиться. Но будь же они проклята, эти сагуро. Теперь не знаю, что и думать. Вроде как, они оказались правы. Ты сама сунулась к Асхару. Не думал, что ты можешь быть такой дурой, детка. А с другой стороны, если бы я послушал не сагуро, а самого себя, то давно нашел бы тебя на Болотах Кальмы, и, кто знает, может, мы бы уже строили собственный дом где-нибудь на севере Тардара. Не толкай меня, Лэйн, я знаю, что говорю. Лучше переверни ее на бок, надо сменить повязки. И этот корень надо измельчить лучше. Ты не врага в битве рубишь, а лекарство делаешь, тут другой подход нужен.

А через какое-то время мир и вовсе успокоился. Исчезла боль, тряска и бесконечная беготня с препятствиями. Однажды Кара заснула без лихорадки и кошмаров, а провалилась в долгий, целебный сон, и в нем не было ни Растерзателя, ни Асхара, ни темноволосой женщины, которая в ней разочаровалась, но великодушно давала еще шанс.