Глава 22

Кара проснулась еще до рассвета, разбуженная собственной Тьмой и чувством, что она ничего сегодня не успеет. Отказавшись идти на рынок, Кара приготовилась к упрекам, но Хильма, как ни странно, быстро от нее отстала, отправив за покупками другую помощницу. Вероятно, предвкушала барыши от будущего сожительства Кары с Сатисом.

— Ты совсем молоденькая еще, если вдруг какой совет нужен по этой части, обращайся, — предложила Хильма, заглянув в комнату Кары, когда рассвело. — Не рано ли вырядилась? Говорила же, что вечером за тобой придут. Я еще проводы хотела устроить, посиделки после обеда. Что думаешь?

На самом деле Кара и не ложилась, оставшись в том же черном парадном платье, которое носила вчера. Только обновила макияж, надела шляпку и сапоги, которые под подолом не виднелись. Неоспоримым преимуществом женских юбок было то, что под ними можно было много чего спрятать. В плаще, который дожидался ее на вешалке у двери, тоже имелось достаточно карманов, но для дел, которые она задумала, требовалось кое-что посекретнее.

— За заботу спасибо, — кивнула Кара. — Справлюсь, а вас не забуду, не беспокойся. Жду важную клиентку, а после обеда мы с вами посидим, поболтаем.

Хильма лжи не почувствовала, как и того, что они, возможно, больше не увидятся. Каре хотелось бы попрощаться как следует, все-таки вместе прошли болотное рабство, но побоялась, что хозяйка таверны что-нибудь заподозрит. За Карой наверняка следили, и любое подозрительное поведение ее окружения могло сорвать планы. К тому же, девушка сама ни в чем уверена не была, ведь обо всем ей нашептала Тьма. В том числе и о гостье, которую Кара ждала с самого рассвета.

Тьма не подвела, и Стафия явилась. Бывшая подруга тоже секретничала, но ее плащ с капюшоном, закрывающим лицо, выдавал ее высокий статус дорогой материей. В Речном квартале такие плащи не носили.

— Телохранителей тебе не полагается, разве? — бросила ей Кара вместо приветствия. Она все еще не могла простить Стафии предательство их дружбы и Карпа. Разбитое яйцо обратно не склеишь.

— Усыпила, — отмахнулась блондинка и уселась в приготовленное для нее кресло. — Гадаешь? Слышала. Днем кислое вино, вечером карты, ночью притон. Так о вашем заведении говорят.

Стафия задумчиво обвела взглядом комнату Кары.

— Не о такой жизни ты мечтала, — философски заключила она, все еще играя роль бывшей подруги, якобы хорошо ее знавшей. — Говорят, на Болотах Кальмы женщин каждый день насилуют, а если те сопротивляются, отрубают им пальцы. Сначала на ногах, потом на руках.

Она перевела взгляд на пальцы Кары, сжимавшие карты.

— Неудивительно, что ты так легко согласилась на предложение Сатиса. Удивительно, другое: как он не побрезговал?

Кара открыла четыре карты и молча выругалась. Опять дурной расклад, хуже не придумаешь.

— Думала, ты уговаривать меня сюда пришла, — не спеша ответила она Стафии. — Кажется, наши переговоры с Асхаром на этом пункте остановились. Как он там поживет без головы?

— Дура, — обругала ее блондинка, Кара же подумала, что запас ее собственного терпения, оказывается, не столь велик.

— Без своей головы ему плохо, — честно призналась Стафия, немного помолчав. — Уже три поменяли, но ему ни одна не подходит. Пока так ходит, безголовый, и это ужасно. Я, собственно, за этим к тебе и пришла.

— Знаю, — кивнула Кара. — Но головы у меня нет.

— В том-то и дело, что она у рыцарей, и ни один из наших не смог к ним пробраться, — вздохнула Стафия. — Ты все еще хочешь быть на стороне проигравших?

— Морты пока не победили, — осторожно заметила Кара. — Моя же роль в планах Асхара хорошо известна. Ему нужна жертва, чтобы разбудить Растерзателя, и он думает, что я для этого подхожу идеально.

— Да это он с горяча сказал, — небрежно отмахнулась Стафия. — На самом деле значения большого не имеет — с нами ты или нет. Сильных некромантов у нас хватает. То, что морты сейчас отступили, лишь часть плана. Все уже решено. Сатис думает, что морты, оставшиеся в городе, на стороне людей, но как бы ни так. Городские морты ждут отмашки, чтобы оставить Имаргон и присоединиться к нам, когда будет велено. Они бы и раньше ушли, но тогда хитрый Сатис может догадаться о ловушке. Впрочем, западня уже готова, и захлопнет ее Сатис в самый непредсказуемый момент. Ты уже догадалась, верно? Ему нужна своя голова. То, что мы задумали, можно сделать и с башкой донора, но Асхар непременно хочет собрать все части тела до того, как случится… долгожданное. Страшное для вас, но не для нас. Поднимется такой хаос, что его голову могут в суматохе и потерять.

— А я должна… — догадалась уже Кара.

— Ты должна вернуть его голову. Пойти к рыцарям, выкрасть ее и принести нам. Да, у Сатиса были планы отдать тебя в жертву Растерзателю, но потом он решил, что, если ты докажешь свою преданность, то мы можем использовать вместо тебя и королеву Гольдену. К тому времени, когда ловушка захлопнется, взять столицу не составит труда. Если бы ты только знала, что мы готовим для человечества…

Кара догадывалась, что ее подталкивают к дальнейшим расспросам, но собиралась вести собственную игру. Хотя, признаться, Стафии удалось нагнать на нее страху. Блондинка лишь намекнула на нечто ужасное, что приготовил для страны Асхар, но глаза Кары в то время смотрели на карты, а в уши шептала Тьма: все правда, но будет еще страшнее, чем она говорит.

— Приносить королеву в жертву вы собираетесь здесь, в Имаргоне? — уточнила Кара, Стафия же рассмеялась.

— Ловко ты. Если это вопрос о том, нашла ли я Первый Купол Растерзателя, пока шпионила за Сатисом, то вот честный ответ. Нет, не нашла. У нас другие планы в приоритете. Асхару суждено стать вторым Растерзателем, и он им станет. Первый Купол сам найдет его, когда морты войдут в Имаргон. А сейчас я нужна Асхару в замке, поэтому и подстроила так, что Сатис захотел от меня избавиться. Пара капель отвращающего зелья в напиток, и я ему надоела.

— Кажется, ты перестаралась, — поморщилась Кара. — Сатис убьет тебя по дороге. Карты нашептали. К тому же, странную замену он выбрал. Не верю, что у него такая слабость к женщинам мортам. Я ведь ему не для любовных утех понадобилась, верно?

— А ты стала прозорливой, мудрости набралась, — похвалила ее Стафия. — Скажем так, в Имаргоне люди сейчас слишком суеверны, вот и колдуют, кто как может. Чем Сатис от других горожан отличается? Если кухарка какая пойдет к тебе на картах гадать, то он предпочитает магию «повыше». По крайней мере, так ему кажется. На самом же деле Белый себя обманывает, потому что уши его ритуалов торчат из нашей, черной, мортовской магии. Еще бы Асхару не захватить весь мир, когда почву уже вспахали и удобрили. Короче говоря, Сатис пьет кровь мортов. По утрам натощак. Фу, гадость. Предпочитает, девичью кровь, ну, и не без плотских утех, разумеется.

Стафия приподняла кружевной рукав, показывая тыльную сторону локтя с множеством мелких царапин — свежих и уже заживших.

— Не стаканами, конечно, но шрамы, наверное, останутся, — пояснила она. — Чайная ложка в утренний кофе, пару капель в вечернее вино. В городе много мортов, а у тебя репутация прошедшей огонь и воду, и Сатис решил, что твоя кровь сделает его сильнее. Дурачок по-прежнему думает больше о войне с Кеджаром. Кстати, знаешь, зачем Гильдии клуатоны? Они пытаются сделать из них огненное оружие. Говорят, эксперименты успешны, но нужно больше камней.

— Не удивлюсь, если в лабораториях Гильдии работают морты, которые и рассказывают Сатису сказки об этих «успешных экспериментах», — усмехнулась Кара.

— Есть такое, — улыбнулась ей в ответ Стафия. — Ты говорила, что Сатис хочет меня убить. Нового я не узнала. Конечно, от меня лучше избавиться, ведь я все-таки рядом крутилась, мало ли чего могла вынюхать. В общем, ты за меня не беспокойся. Из города я в любом случае собиралась уезжать, потому что в ближайшие недели тут будет не безопасно. Убийц Сатиса я не боюсь, ведь меня охраняет Асхар.

Кара хотела сказать, что Асхар и собственной головы сохранить не смог, но решила не злословить. Ситуация была напряженной. Стафия явно хотела, чтобы ее спросили, что такого страшного грозит Имаргону и всему человечеству, но очередная порция лжи Каре была не нужна. Однако к намекам Стафии она отнеслась серьезно. После всего случившегося Кара могла как угодно относиться к Асхару — ненавидеть его, презирать, мечтать уничтожить, но только не недооценивать.

— Дай подумаю.

— Некогда, — фыркнула Стафия. — Ты или с нами, или с врагами. У тебя последний шанс, детка.

В этом Кара с ней согласилась. Другой возможности проникнуть в логово Асхара могло уже и не представиться, ведь морты готовы были захлопнуть ловушку в любой момент. Сама она уже давно была пущенной стрелой. Покой, мирная жизнь, любовь — в ее втором шансе ничего такого предусмотрено не было. После жизненного шторма на Болотах Кальмы передышка в Имаргоне была недолгой, но она дала Каре возможность кое-что осмыслить. Неслучайны были черные заклинания в ее голове, неслучайны пыяры, успокаивающиеся от одной ее мысли, неслучайно желание Асхара заполучить Кару в союзники.

Темноволосая женщина из снов больше не являлась, но ведь и говорить им уже было не о чем. Кара не пустила Тьму в сердце, но выбрала ее в вынужденные союзники. Свет новых богов с Тьмой древнего зла ничего общего не имел. Одно исключало другого. Вот только второй шанс Кары был не до конца исчерпан. По крайней мере, она в это верила.

— Я украду для вас голову, — кивнула Кара, наконец решившись. Надежда еще жила. А вдруг ей дадут третий шанс?

Дальше последовал еще один компромисс с собственной совестью, который точно не понравился бы ни темноволосой даме из снов, ни деду Ягару, ни той Каре, которая собиралась бежать из леса в город, воображая себя нормальной.

План родился у Кары в голове, когда Стафия еще только рассказывала, что от нее требовалось. Сагуро вряд ли помогли бы в задуманном, да и думать о них Кара стала лишь недавно, потому по привычке она обратилась к Тьме. Увы, жизнерушительная магия для задуманного не годилась, и, хотя Стафия предлагала свою помощь, Кара решила, что все сделает сама. Если пачкать руки, то свои.

— Давно бы так, — одобрила Стафия ее идею. — Постарайся управиться до ночи. Буду ждать тебя в три утра на Белом причале. У нас с Филитом там баржа готова, и знакомый капитан имеется.

— Филит тоже в Имаргоне? — удивилась Кара.

— Прибыл из Сарангата вместе с капитаном, — объяснила Стафия. — Асхар исполняет желания, а Филит всегда хотел учиться мореходному делу. Правда, времени у него немного, пара недель от силы, но Филит умный, схватывает налету. В Сарангате он теперь наш человек.

Значит, времени до того, как морты запустят свой план, осталось около недели, сделала вывод Кара.

— В трущобах за Речным кварталом есть Куполы?

— Молодец, — похвалила ее Стафия. — Зря, конечно, от помощи отказываешься, стесняться тут нечего, поэтому, если что, я рядом. Конечно, в трущобах полно старых мортовских Куполов. Большинство из них раскопано Гильдией, но они вполне пригодны для колдовства.

— Если хочешь помочь, приведи туда Фарма, секретаря Сатиса, сегодня за час до заката. Живого, пожалуйста. Встретимся у Купола. Фарм должен забрать меня вечером во дворец, но уговори его сначала заглянуть в Речные трущобы. Со стражей сама разберись.

— Как скажешь, мой генерал, — хмыкнула Стафия. — Сделаю. Но все-таки почему?

— Что «почему»? — не поняла Кара.

— С чего вдруг ты передумала и решила помогать Асхару? Ведь я тоже морт, и в твоих глазах вижу желание мести. Если задумала подобраться к нему со спины, только себя погубишь. Открою страшный секрет. Асхар уже наполовину Растерзатель, по силе ему нет равных. В тебе проснулся сильный дар Тьмы, но твоя магия и наполовину не сможет соперничать с его мощью. Даже если решила убить себя, чтобы отомстить за рабство и смерть Ягара, легче сразу зарезаться санкристием. Кстати, прими мои соболезнования насчет деда. Морт он был хороший, но это Сатис его убил. Подробностей, к сожалению, не знаю. Скажешь, почему согласилась помочь Асхару?

Каре пришлось выждать паузу, чтобы успокоиться. Упоминание деда вызвало ненужные воспоминания и слишком сильную ненависть к Асхару, которого она считала главным убийцей. Следовало быть осторожнее и не забывать, что магия Стафии питалась с «накормленных» кровью алтарей мортов. Кара опустила глаза в пол и постаралась убрать эмоции из голоса:

— Я ненавижу Асхара, это правда. Но я также поняла, что смогу переступить через ненависть, если он выполнит то, что когда-то обещал. Хочу уехать в Тардар. Я найду ему голову, а он даст мне билет в новую жизнь. Не хочу оставаться на этой земле, кому бы она в будущем ни принадлежала.

Наверное, у Кары получилось придумать правильный ответ, потому что Стафия от нее отвязалась. На том и расстались.

Зная, что ей предстоит, Кара не спешила, хотя солнце и клонилось к закату.

Постояла у мутных вод Первой речки, попыталась увидеть свое отражение, но поняла, что лишь тянула время. Ягар как-то сказал, что бывших убийц не бывает, и сейчас Кара была с ним полностью согласна.

Нужный дом в трущобах она выбрала по запаху. В нем умирали много и часто, и он был похож на давно сгнивший зуб, от которого остались одни корни. Внутри тянуло сыростью и бедностью. Кара склонилась над стариком, который давно забыл, сколько ему лет, но она-то его возраст видела в точности до дней и часов — до последних часов. Удивительно, что он прожил аж сто пять лет. У него давно никого не осталось. Все, кого он любил, и кто любил его, покинули этот мир. То был особый вид вселенской несправедливости: когда ты хочешь, но не можешь умереть. Ему оставались еще пять дней голодного существования, мук которого он все равно не замечал из-за болезни. В его голове росла опухоль — как у Карпа.

Сейчас Кара ничем не отличалась от Асхара и даже не пыталась приложить холодное к ноющей от боли совести. На поиски другой жертвы времени не было, к тому же, старый боевой купол мортов находился прямо под домом. Именно поэтому Тьма привела ее сюда.

— У тебя есть дети, внуки? — спросила она, склонившись над больным. — Я хочу забрать твою жизнь, но могу им помочь.

У нее аж зубы свело от того, насколько скверно прозвучали собственные слова. Никогда не было меньшего зла. Все зло — на одно лицо, и лик этот уродлив и омерзителен.

— Не убивай, — прохрипел старик, и в глазах его стояли слезы. Любая жизнь на то и жизнь, что будет цепляться за каждую секунду, за еще одну возможность сделать вдох.

Нож так и остался поднятым в ее руке.

«Да что с тобой? — возмущалась Тьма в ее голове. — Может, рассказать кое-что из его биографии? Как он забил до смерти жену, издевался над собственными детьми, ограбил и изнасиловал пятнадцать женщин, вешал котов и собак? Не можешь покончить с ним, иди в соседний дом, там ребенок умирает от смертельной болячки, мать будет только рада, если ты закончишь его мучения, да еще и денег семье дашь. А в доме напротив пьяница раненый лежит, кровью истекает. Его в драке битой бутылкой порезали, жить ему от силы час. В Речном квартале каждую минуту кто-то умирает, а ты тут над стариком задумалась. Да, у него еще неделя жизни, но что он за нее успеет сделать? Нажрется тараканов, крысу поймает — все. А что ты сделаешь? Людей и мир спасешь!»

Слова от Тьмы про спасение людей и мира звучали издевательски. Тем более что Кара не считала, что люди жили «для чего-то». Как не считала себя рукой правосудия. Неделя у тебя или час — в том времени был смысл, ни ей, ни Тьме неведомый.

Кара не знала, зачем она это делала. Точно не ради себя и не потому, что хотела спасти Имаргон. К людям она испытывала равнодушие, граничащее с едва терпимостью. Но в ее жизни совершенно странным образом появился Лэйн. Он показал ей, куда идти в момент, когда Тьмы в Каре стало слишком много. Она не знала, куда приведет та дорога. Просто решила верить в путеводный свет мерцающей звезды надежды.

Кара давно поняла, что хотела смерти Асхара не из-за Карпа и даже не из-за Ягара. Ненависть тянулась корнями глубже, в ее первую жизнь, и касалась личных отношений с Растерзателем, о которых Кара ничего не помнила. Сделка с сагуро тому была виной или иные причины, но, легко вспомнив черные заклинания мортов, Кара не могла открыть дверь своей памяти шире. Чем сильнее становился Растерзатель в теле Асхара, тем быстрее рос в Каре страх. Может, она и не помнила, но ясно было то, что ее отношения с Императором мортов были непростыми и оборвались неожиданно — и для нее, и для него.

Итак, не ради человечества, не ради Ягара и даже не ради Лэйна Кара хотела помешать Асхару завершить ритуал вызова Растерзателя. Она боялась за себя. Страшилась последствий своего поступка в той, другой жизни, которую не могла вспомнить.