Глава 21

Если Хильма предвкушала новых клиентов, то Кара ждала от приглашения возможности заглянуть туда, куда доступ простым смертным был запрещен. За три недели она исходила весь Имаргон, но следов Купола не нашла. Там, в Тихом лесу, когда Асхар устроил ей испытание, Кара почувствовала боевой алтарь мортов, спрятанный в Овражьем Гаре, на большом расстоянии — из дома Ягара. Вывод следовал один: Первый Купол Растерзателя был спрятан, как от рыцарей Сантаны, так и от самих мортов.

Кара долго размышляла, почему Асхар был уверен, что Первый алтарь находится в Имаргоне. В результате, решила, что секретную информацию мортам выдал бывший прасал рыцарей — тот, кто потом открыл мятежникам ворота замка. Как бы там ни было, но во дворце и на его территории Кара еще не искала. Упускать такую возможность было нельзя.

Оказалось, что знать Имаргона праздновала день основания города. Дорогу перед дворцом забили кареты и повозки приглашенных, и Кара порадовалась, что пришла пешком. Простое черное платье с серебряным поясом, распущенные волосы и минимум косметики — такой она явилась к воротам, оттого и простояла долгую очередь, прежде чем стражник заглянул в ее приглашение. Очевидно, содержание бумаги его впечатлило, потому что Кару провели сразу в зал, где Белый Сатис принимал почетных гостей. По дороге она смотрела себе под ноги, стараясь ни с кем не встречаться глазами.

Едва оказавшись в стенах дворца, Кара сразу поняла, что пришла в нужное место. Дворец был огромен, а территория парка вокруг и вовсе необъятна, но Тьма, до этого вяло шепчущая, стала бодро напевать, предлагая Каре взглянуть на ту или на этого, или на вон того, чтобы увидеть, что конец их близок. Так смело Тьма в Каре могла вести себя только с приближением Большой Тьмы.

Осознав, как близко она подошла к цели, Кара задумалась о вероятности проигрыша. До этого момента ее цели с Тьмой совпадали: обе хотели найти Первый Купол. Но что, если случится противостояние? Сможет ли Кара взять из своего прошлого только то, что необходимо для победы над Асхаром? Ее желаниями по-прежнему владела месть.

Не то чтобы Каре было плевать, что морты захватывают селения и сгоняют людей на свои алтари как в старые, злые времена. Потеря себя, близких и рабство притупили способность к состраданию, но ее сердце еще не ожесточилось полностью. Лэйн был тому причиной, или что иное, но Кара ни при каких обстоятельствах не видела себя на стороне восставших мортов. Однако вела ее не доброта к людям, а жажда мести, пусть она и считалась слабым чувством.

Несколько месяцев назад, там, в другой жизни, Кара собиралась бежать от Ягара, чтобы самостоятельно жить в Имаргоне, но, когда деда у нее забрали, мир стал луной, от которой Тьма отгрызла добрую половину. И эта пустота только росла, не позволяя заполнить себя ничем, что имело бы отношение к будущему. Кара искала Первый Купол, чтобы вспомнить былую силу и уничтожить Асхара только за то, что он встал на ее пути. Где-то наивно, где-то непродуманно, но то был простой план, а простота была тем последним, что помогало Каре чувствовать землю под ногами.

В том, что когда-то у нее имелась колдовская сила, отличная от силы обычного морта, Кара уже не сомневалась. Как она чувствовала клуатоны, как обращалась с пыярами, как настойчиво Асхар звал ее присоединиться к восставшим, и то, как тщательно Ягар оберегал маленькую Кару от столкновения с мортовским прошлым, — все указывало на то, что когда-то Кара была не простым мортом.

Оказавшись в разгаре торжества, она не почувствовала себя смущенной блеском нарядов, вычурной речью, изысканными яствами и торжественным декором. Кара выросла в лесу самоучкой, но, чем сильнее проникала в нее Тьма, тем увереннее она становилась. Как всплывали в ее голове заклинания жизнерушительной магии, так же внезапно появилось знание, как общаться и вести себя на подобных приемах. Кара интуитивно знала, что когда-то ее принимали императоры, и была она у них не последней гостьей.

Сейчас ей отвели место у стены, где приглашенные второго сорта угощались с фуршетного стола и ожидали танцев, пока почетные лица общались за длинным столом в центре зала. Кара тоже с нетерпением ждала, когда закончатся формальности и появится возможность осмотреться в свободной обстановке. Больше всего ее интересовал сад.

Несмотря на то что Сатис казался поглощенным беседой, Кару он заметил сразу, кивнул ей, а вскоре к девушке подошел напыщенный щегол, который представился личным секретарем Сатиса и вручил ей записку.

«Жди. Поговорю с тобой после».

Тон записки не обещал ничего хорошего, к тому же, к Каре прицепился секретарь, который назвался Фармом.

— Побуду пока с тобой, детка, — заявил он, ловко хватая бокал с вином у мимо пробегавшего слуги. — Беленький попросил проследить, чтобы ты нигде тут не шлялась.

Значит, разговор точно будет не из легких, с досадой подумала Кара. Тьма же вежливо поинтересовалась, не нужно ли припугнуть мальца каким-нибудь фокусом. Вспомнив почерневший конец молодого разбойника из трущоб и представив, с какой легкостью разгневанный Сатис может испортить ее планы, Кара взяла себя в руки.

— Хорошо, господин, как скажете, — пролепетал она, прикинувшись ослепленной торжеством простушкой.

Полноватый, с плохой кожей и бегающим взглядом, Фарм явно с трудом терпел должность «мальчика на побегушках» у Сатиса, и тем более ему не нравилось проводить обещавший веселье вечер с непонятной, скучной простолюдинкой.

— Говорят, ты в новом трактире, что на Речном, работаешь?

— Ага, — кивнула Кара, а сама порадовалась, что он не связал ее имя с гаданием. Да и глупо было предполагать, что у такого развеселого светского общества нет своей гадалки.

— Где умудрилась познакомиться с нашим Беленьким?

— Ага, — снова ответила она, потом сделала вид, что спохватилась:

— То есть, право слово, не знаю, господин. Может, на рынке? Я по утрам за рыбой туда хожу.

— На рынке! — фыркнул от возмущения Фарм. — Это ты про Сатиса-то? Совсем дура, что ли?

— Как скажете, господин, — заморгала Кара и уставилась в пол, потому что разгулявшаяся в ней Тьма выдала совсем некстати: парень умрет завтра-послезавтра.

Она постаралась отодвинуться, потому что знать причину его скоропостижной смерти совсем не хотелось, но тут Фарм кого-то увидел в толпе и принялся махать руками, едва ли не подпрыгивая от усердия.

— Эй, Стафа, иди к нам, моя хорошая!

Кара насторожилась, еще когда он назвал имя. Знакомая Фарма, которая в это время вошла в зал, оглянулась, и девушки встретились глазами. Последний раз Кара виделась со Стафией, которую она раньше считала подругой, в тот день, когда Асхар принес в жертву Карпа, зарезав его на старой мельнице. Потом кто-то говорил, что Стафия уехала в город, и вот, они обе здесь, встретились совсем не в подходящий момент.

Стафия всегда была красавицей, сейчас же и вовсе похорошела. Высокая, яркая, уверенная в себе блондинка в багряном атласном платье и бриллиантах не могла не привлекать внимание. Вокруг нее сразу собралась группа таких же, как Фарм. Все норовили зазвать красавицу именно в свою компанию. Правда, при виде Кары лоск и уверенность со Стафии в миг слетели. Девушка растерянно заморгала, даже головой потрясла и выбрала трусливый вариант: скрылась в толпе. Впрочем, Кара не знала, о чем они сейчас могли бы разговаривать. Вероятно, она и сама выбрала бы не встречаться со своим прошлым.

— Вот засранка, убежала, — рассмеялся Фарм. — А еще вчера ведь со мной отплясывала.

— Кто она? — не сразу собралась с мыслями Кара.

— Любовница Беленького. Говорят, он ее из Тардара привез. Колоритная, правда?

Из его слов Кара сделала два вывода. Во-первых, альфары плохо отличали мортов от других народностей бывших Золотых земель. А во-вторых, времени у нее могло и не оказаться. Не просто так Стафия появилась в Имаргоне, да еще и на столь высоких позициях. Асхар сложа руки не сидел. Пусть он и не осадил город, но Первый Купол искал так же активно, как и Кара. Вероятно, Стафия была не единственной лазутчицей мортов, рыскавшей по городу в поисках алтаря Растерзателя. Одно утешало. Найти его они не могли. Пока.

— А вы знаете… — начала было Кара, намереваясь спросить, как попасть в парк, но тут Фарм оживился и, схватив ее за локоть, принялся оживленно тыкать пальцем в группу новоприбывших.

— Гляди во все глаза, простолюдка, это же рыцари! Сатис говорил, что сегодня будут героев чествовать. Аж пяти рыцарям черные плащи за храбрость дали. Это за последние бои с мортами.

И за простолюдку, и за хватание за руку Каре, а вернее, Тьме в Каре, захотелось немедленно Фарма наказать, но тут она увидела знакомую высокую фигуру, и забыла, что, вообще, собиралась в этом дворце делать.

При появлении фигур в черных плащах толпа одобрительно загудела, из чего Кара сделала вывод, что оборона Имаргона держалась исключительно на Ордене Сантаны. Несмотря на то что рыцарей окружили плотным кольцом, Лэйн и тут возвышался над всеми на целую голову.

«Заткнись, пожалуйста», — прошептала Кара Тьме, чтобы та ни в коем случае не сообщила ей время смерти Лэйна. Как ни странно, но Тьма послушно заткнулась, уступив место редкому гостю в душе Кары: Свету.

Лэйну шел черный цвет, да, и вообще, выглядел он потрясающе. Будто и не было страшного удара судьбы в виде предательства своих же, а после — рабства на болотах. И хотя на лице рыцаря виднелись новые шрамы, глаза Лэйна воодушевленно сверкали, а в жестах царила уверенность. Так выглядит человек, который верит, что у него есть будущее. Не только Кара глядела на высокого статного рыцаря с восхищением. Многие дамы, в том числе, пришедшие с кавалерами, потеряли интерес к своим парам и постреливали глазками в сторону черных плащей.

— Сейчас танцы будут, — вывел Кару из мысленного паралича Фарм, за что она была ему благодарна. У нее с Лэйном все было решено обоюдно. Никто никогда не давал друг другу обещания, у каждого из них имелся свой путь, и вели их дороги в разные стороны. Лэйна — к Свету, Кары — к Тьме.

Поспешно отведя глаза от рыцаря, Кара решила смотреть на лоснящийся от соуса подбородок Фарма. Парень где-то раздобыл жареную масляную булочку с рыбной начинкой, вонь которой умудрилась перебить даже запах его парфюма.

— Ты танцевать будешь? — спросил он, и Кара испугалась, что Фарм собирается ее пригласить. Потом догадалась, что секретарь Сатиса хотел усидеть на двух табуретах: исполнить поручение начальства, то есть, бдительно следить за Карой, и в то же время ему отчаянно хотелось повеселится.

— Как дерево, врасту в этот пол, — ответила Кара.

— Чего?

— Тут стоять буду, — вздохнула она.

— Вот это хорошо, — с облегчением выдохнул Фарм. — Никуда не уходи, я мигом. Вон видишь ту брюнеточку? Лизой звать. Ее мамка должна в казну большую сумму. Если Лизонька мне сегодня угодит, я семейные долги им спишу.

— Она так хорошо танцует? — удивилась Кара, разглядывая испуганную девицу, едва ли старше самой Кары. Увидев Фарма, девушка в синем бальном платье испуганно прижалась к разодетой даме, вероятно, матери.

— Не обижайся, конечно, но ты хоть и красивая, но дура дурой, — выдал Фарм и вручил ей недоеденный масляный пирожок. — Подержи. Сначала у нас с Лизонькой танцы-шмансы, потом все остальное. Комнату я уже приготовил. Да ты не напрягайся, я быстро, минут двадцать-тридцать и готово. Сатис сейчас все равно с капитанами застрянет, те ставки хотят повысить, а Гильдии это совсем не интересно. В общем, полчаса. Жди меня здесь и никуда не уходи. Только пирожок не ешь, я его потом доем.

Хорошо, что он ушел слишком быстро, иначе Кара не удержалась бы от любопытства. Уж очень интересно стало, не Лизонька ли будет причиной скоропостижной смерти Фарма.

Кара брезгливо выронила пирожок на пол, потом долго и тщательно вытирала пальцы надушенным платком, который сунула ей в карман практичная Хильма. За этим занятием ее и застал Лэйн.

Сказать он ничего не сказал, просто взял ее за руку и повел за собой — властно, но одновременно и нежно. Кара не сразу догадалась, что рыцарь собрался с ней танцевать. Спасительная стена отдалилась, а центр зала, где уже кружили пары, приблизился.

«Я не умею танцевать», — слова застряли в горле, потому что музыка грянула, и Кару закружили, не спрашивая согласия.

Оказалось, что все она умела. Ноги не запутались друг о друга, она не затоптала Лэйну сапоги, а руки и тело вспомнили движения старого танца, который танцевали еще на рассвете Альфарского королевства.

Лэйн танцевал так же хорошо, как и владел своим мечом. Кара уткнулась взглядом в его грудь, глядя на медаль, которой наградили всех рыцарей за отвагу, сама же чувствовала, как он смотрит ей на макушку, отчаянно желая, чтобы она подняла глаза. Кара боялась этого делать, потому что Тьма была рядом, а ей вдруг удалось поймать нужное настроение и представить, что она — обычная альфарская девушка, которая танцует на балу с рыцарем-героем.

Тьма ли была виновата, или музыка, или сам Лэйн, но каждый участок ее тела превратился в обнаженный нерв, и там, где пальцы рыцаря касались ее рук, Кара чувствовала огонь, от которого разлетались искры. Эти искры долетали до сердца, разжигая то, что она так долго старалась погасить. Закрыв глаза, Кара уже не отдавала себе отчета и, плывя на волнах музыки, прильнула к Лэйну, он же, обняв, приподнял ее, позволяя положить голову себе на плечо. То был странный танец. Они замерли, остановившись среди танцующих, но обоим было все равно, что там думали вокруг. Сейчас они были первой парой, центром мира друг для друга, крепостью, стены которой уже точили мгла и грозы.

«У нас все будет хорошо», — солгала Кара самой себе и посмотрела в глаза Лэйна. Он кивнул ей, словно прочитав мысли, и не дав опомниться, поцеловал.

То был очень быстрый поцелуй, потому что в следующий миг Кара уже стояла одна, глядя в спину удаляющегося рыцаря, но заряд молнии, пронзивший ее в тот момент, оставил долгое послевкусие.

За пару секунд в ее голове пронеслась целая нормальная жизнь: со своим домом, семьей, уютным садом, подругами, любимым мужем, работой, трудностями и взлетами, радостями и горестями, почетной старостью и спокойной смертью.

— Где мой пирожок? — послышался недовольный голос Фарма, спустивший ее на землю.

В жизни Кары не было ничего нормального, но, кажется, кое-что сумело пробиться сквозь Тьму, на которую она была обречена с рождения. Это большое, светлое, исключительно кратковременное нечто называлось прекрасным чувством, и Кара была счастлива, что ей удалось постоять хотя бы на его пороге. Войти в ту комнату счастья ни ей, ни Лэйну суждено не было, но ей хватило и той малости, что подарила судьба.

Сейчас Кара готова была свернуть горы.

Фарм был явно недоволен, из чего следовало, что обидеть юную Лизу он, кажется, не успел.

— Ступай за мной, — буркнул он, — Белый ждет. Говорил же, не есть мой пирожок.

Кара долго не могла собраться и разбить кокон равнодушия, в который невольно заключила весь мир, включая Фарма, Сатиса, Имаргон и мортов с их восстанием. Ее еще долго будет интересовать только Лэйн, но взбодрила Тьма, которая воспользовалась вялостью Кары, подсунув в ее голову ненужную информацию, что Фарма убьет человек, и убийца рядом.

Но рядом был только Сатис, так как они уже стояли на балконе, где управитель Имаргона вел деловые переговоры с теми, кого за стол не позвали. Перед Карой с балкона вышел худой купец с весьма озадаченным выражением лица. Кара подозревала, что вскоре и у нее будет такой же вид.

Фарм, будучи опытным придворным, испарился, как капля воды под палящим солнцем, Сатис же при виде Кары расплылся в улыбке. Неожиданно.

— Клуатонов в городе я не нашла, — сказала она, решив предотвратить возможные вопросы. — Честно искала. Приветствую вас, управитель.

— Вежливости научилась и похорошела, — Сатис навис над ней, заложив руки за спину. — Но где же твоя мортовская интуиция? Разве я похож на человека, которому нужны только клуатоны?

«Вообще-то, да», — хотела ответить Кара, но прикусила язык. Та самая мортовская интуиция подсказывала, что настало время плохих новостей.

— Я не шпионка Асхара.

— Снова не угадала, — улыбка Сатиса нравилась ей все меньше. — Мы за тобой наблюдаем, и я все про тебя знаю. Вот, это деньги. Они ведь сейчас очень нужны вашей маленькой женской компании. На гадании и любовных утехах много не заработаешь.

Сатис протягивал ей тугой мешочек, и Каре захотелось спрятать руки в карманы. Но сила была не на ее стороне. По какой-то причине Сатиса Труамона боялась и она, и ее Тьма. Наверное, чувствовала, что перед ней человек власти, а их Тьма бывала куда посильнее, чем даже Тьма мортов.

— Умница, — сказал Сатис и погладил ее по щеке, когда Кара приняла деньги. — Все морты в городе на моей стороне. Отныне твое место во дворце. Будешь жить у меня. Переезжаешь сегодня ночью.

Его рука опустилась к ее обнаженному плечу, коснулась кружев на платье, задержалась на локте Кары и вернулась к своему первоначальному положению — к другой руке, за спину Сатиса.

— Мне сказали у вас есть… она, — Кара сглотнула и указала подбородком на Стафию, которая в этот момент показалась в саду под балконом в окружении группы кавалеров.

Предложение Сатиса Кара поняла буквально, но, до сих пор находясь под впечатлением от встречи с Лэйном, не смогла отреагировать на него ни положенным возмущением, ни злостью, ни каким-либо еще негативным чувством.

— Она не должна тебя волновать, — сухо отрезал Сатис. — Совершим маленький ритуал. Будем считать его клятвой верности. Встань на колени и поцелуй мне руку. Сейчас же.

Зачем же я тебе на самом деле понадобилась, старый ты хрыч, озадаченно подумала Кара, но решила не спорить. Этот человек наивно полагал, что унизительная поза имеет какое-то отношение к преданности. Да и с чего бы ее преданность ему понадобилась? Неужели Сатис опасался, что она могла испытывать злость или ненависть за то, что он отправил ее в рабство?

Сама Кара давно уже разобралась, кто играл роль пешки, а кто ферзя в той игре. Они с Труамоном жили настолько в разных мирах и настолько разными ценностями, что Кара не стала заставлять его ждать. Ею по-прежнему владело равнодушие ко всем, кто не был Лэйном Гильяхором.

Намеренно или случайно, но Сатис не протянул ей руку, а вцепился в свой ремень, отчего Каре пришлось потянуться и поцеловать его едва ли не в живот. «Ты делала вещи и погрязнее, детка», — рассмеялась Тьма, и она была права. Кара совершенно точно знала, как доставить мужчине удовольствие: и этим, и другими способами, каждый из которых был изощреннее другого. Это знание, как и черные заклинания мортов, всегда жило в ее голове, до поры до времени скрытое праведной маской и запретами, возложенными на нее сагуро — той самой темноволосой женщиной, в происхождении которой Кара уже не сомневалась. Между тем, Тьма снова сделала подлянку. Зачем-то сообщила, что Сатис тоже скоро умрет: пару недель и все.

Да что у них за мор тут такой, с досадой подумала Кара и только потом заметила торжествующий взгляд Сатиса, который был устремлен не на нее, а куда-то в зал через распахнутую дверь балкона. Кара повернулась и увидела Лэйна, который стоял среди других рыцарей, но не сводил взгляда с коленопреклоненной Кары. Огонь, который Кара видела в его взгляде там, на танцполе, угасал со скоростью, с какой умирает пламя на свече от опрокинутого на нее ведра воды.

Это же ничего не значит, возмутилась она про себя.

Это значит все, ответил Лэйном взглядом и отвернулся.

Тогда сам дурак, бросила она ему вслед.

На этом игра Кары в нормальную жизнь закончилась.

— Мои девочки с рыцарями не якшаются, — сказал Сатис, рывком поднимая ее на ноги. — Но ты молодец, сделала все правильно. Просто на будущее запомни, что, пока ты в моей постели, у тебя одно солнце — я.

— Простите, — Кара кивнула в зал на веселящихся дам, — но разве среди них нет той, которая страстно желает согреть вас? Да и которая умеет делать это лучше?

Кара спросила искренне, и ответ получила такой же.

— Меня возбуждают только мортки. Так уж получилось. Все остальные — словно еда без соли, перца и сахара. Дошла очередь и до тебя. Мы попробуем сегодня ночью и, если не понравишься, я тебя отпущу.

Что ж, управители занимаются не только политикой и торговлей, но и плотские утехи справляют. Кара до сих поражалась своей спокойной реакции. Наверное, потому что ее голова была занята совсем другими вещами: Лэйном, Тьмой и Первым Куполом Растерзателя. Именно в таком порядке. И больше туда ничего не помещалось.

— Что до Стафии, то она мне уже надоела, — разоткровенничался Сатис, довольный покладистым поведением Кары. — Сегодня отправлю ее в Ардор. Мои девочки после службы получают шанс на исполнение мечты. Стафия всегда хотела в столицу. Пусть во дворце королевы развлечется.

— Завтра, мой господин, — прошептала Кара, притворно потупив взор. — Прошу разрешить явиться к вам завтра вечером. Сегодня нечиста. Куда я денусь? Вы же за мной следите. Да и кто в здравом уме откажется от такой чести. Мне хочется стать вашей лучшей девочкой.

Лесть или Тьма, придавшая словам Кары убедительности, на Сатиса повлияли нужным образом: он согласился. Кара думала, что сцена на балконе завершится, как минимум, поцелуем, но «девочки из мортов» нужны были Сатису Труамону не для поцелуев.

Бросив, что Фарм за ней заедет, Сатис удалился к заждавшимся гостям, Кара же чувствовала бы себя вполне сносно, если Лэйн не буравил бы ее взглядом.

А что она могла поделать? Только идти своей черной дорогой.

Балкон показался ей лучшим местом, чтобы дождаться, пока все разойдутся. Бескрайний парк, скрывающийся во мгле, манил темнотой и обещанием долгожданной находки. Однако пока к ней было приковано внимание соглядатаев Сатиса, прогуляться по дорожкам до Первого Купола, который ждал ее где-то там, среди весенних кустов и деревьев, не получится.

Собственный лазутчик у нее тоже имелся.

Среди цветущих ветвей вишни мелькнул Покрыль, который следовал за ней повсюду. Стража и высокие стены дворца ему были не помехой. Кара кивнула ему, а затем указала на Сатиса. Летучий мышь все понял правильно и полетел выполнять поручение. От Кары же требовалась жертва — как всегда. Дело было маленьким, и жертвой удалось обойтись маленькой. Кара задавила жука, некстати выползшего из райского сада на перила, а потом поднесла руку с налипшими на пальцы крылышками к уху.

С таким слабым колдовством многого было не услышать, но нужное Покрыль передал. Сатис вернулся за стол и что-то нашептывал низко склонившемуся Фарму. Стафию велено было убить по дороге в столицу: тихо и незаметно. Впрочем, Фарму и стражникам разрешалось с ней позабавиться.

— До чертиков надоела мне эта блондинка, — добавил Сатис. — Новую на время нашел.

Потом внимание Кары отвлекли рыцари, которые покидали дворец. Кара была на балконе уже не одна. Многие рыцари оборачивались и махали на прощание девицам, столпившимся у перил. Только Лэйн не обернулся, но Кара все равно помахала ему вслед. Пусть и в спину.

Саму Кару из дворца провожали почетным караулом под предводительством Фарма, который улыбался масляно, как тот самый рыбный пирожок. Кара решила, что изучит дворцовый парк если не сегодня или завтра, то на этой неделе точно. Рисковать и убегать из-под внимания бдительной стражи она не стала. Что до Сатиса, то планов на его счет было много, выбрать бы правильный.

Когда Кара поздно ночью добралась до таверны и отдала Хильме мешочек с деньгами, та ничего не сказала, но взгляды других женщин были слишком красноречивы.

«Новая шлюха Белого» — читалось в них. Слухи бежали быстро. Но еще быстрее бежало время Кары, и было оно на исходе.