Глава 19

В черных тучах не заблестели молнии, мир не сотрясся от грома, но врата, сдерживающие Принца Тьмы, открылись. Пирамида камней, под которыми закопали врага света и всех людей, осталась на месте, но у ног Кары, как и в отрывке из ее воспоминаний, появился человек, скорчившийся перед ней на коленях. Вместо царских доспехов — рвань, вместо блестящих черных волос — лысый череп, покрытый язвами и облезлой кожей.

Принц Саргуль поднял голову и посмотрел на Кару выцветшими, старыми глазами. Шестьсот лет в могиле забрали у него молодость, а следы санкристия, которыми рыцари Сантаны изуродовали его лицо, красоту и величие.

Она невольно шагнула назад, внезапно осознав, что столкнулась кое с кем пострашнее, чем с пыяром Синеглазкой или с Шигой Нечистоплотной. Вернуть присутствие духа удалось не сразу, потому что принц Саргуль глядел странно, и былого раболепия в его глазах не было.

Вот он медленно поднялся, выпрямился, оказавшись на голову выше Кары, тряхнул изуродованной головой и с достоинством оправил на плечах лохмотья, бывшие некогда плащом. В воздухе запахло прелой гнилью и тленом.

— Когда-то ты была единственной, ради которой я был готов прожить жизнь — до и после, — произнес Саргуль.

Голос его звучал так же рвано, как и дыхание Кары, которая вдруг с ужасом поняла, что совершила неисправимую ошибку. Саргуль, всегда бывший чудовищем внутри, стал страшным и снаружи. Становилось не по себе от одного взгляда его пустых, выжженных глазниц. Рыцари Сантаны умели пытать и увечить своих врагов. Саргуля взял в плен тот самый новый герой альфаров, и звали его Сантаной.

— Да ты ж ничего не помнишь, сучка, — протянул Принц Тьмы и уголки его рта раздвинулись в стороны, будто рана под острым лезвием ножа. Наверное, то было улыбкой.

— Слишком долго шла, — упрекнул он ее и, махнув рукой в сторону камней, заставил верхушку пирамиды с грохотом скатиться во мшистую топь. Луч света, полыхнувший из могилы, мог в яркости посоперничать с солнцем, которое сейчас поднималось где-то там за черными облаками. Где-то в другом мире.

Кара медленно отступала, не сводя глаз с Асхара, нового вождя мортов, который ловко выбирался из могилы, ставшей дверью. Память, молчавшая там, где Каре так не хватало знаний, услужливо подсказала, что явление называлось Кладбищенским коридором. Такие проходы позволяли мортам путешествовать на большие расстояния. Все зависело от количества жертв, убитых на боевом алтаре. Где бы Асхар первоначально ни находился, чтобы оказаться на болотах, ему понадобилось не меньше сорока человеческих жертв, которых прямо сейчас убивали его приспешники. Пока льется кровь, двери портала будут открыты.

— Привет, грязная моя Кара, — насмешливо приветствовал он ее.

Кара рванула в кустарники, но Саргуль, пусть и восстал из мертвых пару минут назад, был чертовски быстрым. Схватив ее за волосы, принц Тьмы подволок Кару к Асхару, а сам навис рядом, загородив светлеющую полоску на горизонте своей полуистлевшей тенью.

Можно было сколько угодно упрекать себя, но хотелось согласиться лишь с темноволосой женщиной из снов. Пусть цель Кары и была благородной — в теории, на практике получилось как всегда и даже хуже.

— Рад, что ты уже познакомилась с моим генералом, — молвил Асхар и забрал волосы Кары из рук Саргуля. Из троих лучше всех выглядел именно он. Разодетый в черный камзол с золотыми позументами, надушенный, намытый, с блестящими глазами и короткой стрижкой, которую раньше Кара у него не помнила, Асхар светился довольством человека, у которого все шло по плану.

— Ты немного задержалась, но Саргуля-таки разбудила, — улыбаясь улыбкой дьявола, произнес он. — Надеюсь, ты не думала всерьез, что я отправил тебя сюда искать первый купол Растерзателя? Все, что от тебя требовалось, это вытащить нашего дорогого принца из могилы. Никто не справился бы с этой задачей лучше тебя. Знал, кого посылаю. Если бы Сатис догадался, что я задумал, никогда не отправил бы тебя в рабство. Это я искусил его клуатонами, мол, кто, как не морт, сможет отыскать их в Болотах Кальмы. Сейчас мы с Сатисом не друзья, а о тебе, я надеюсь, он уже позабыл. Ну, как спалось, мой хороший?

Саргуль хлестнул взглядом Асхара, ответив сдержанно:

— Не забывайся, юнец. Ты еще не Растерзатель. А с ней, — он кивнул на Кару, — не шути. Я однажды допустил ошибку, не приняв ее всерьез. Давай сразу убьем ее, чтобы не рисковать. Больше нам от нее ничего не нужно. Хорошо, что она ничего не помнит.

— Кого и когда убивать, буду решать я, — процедил Асхар, которому тон Саргуля явно не понравился. — Растерзатель явится во плоти, как только мы захватим Имаргон. И это случится скоро.

— Думаешь, что Первый Купол поможет возродить Растерзателя? — рассмеялась Кара, которой уже нечего было терять. Ягар мертв, Лэйн выбрал Свет, а надежда на справедливость поднялась из могилы в совсем истлевшем виде и повиноваться отказывалась.

— Не думаю, а знаю, — хмуро ответил Асхар. — Ведь ты же возродилась. И прекрати пытаться подчинить Саргуля. Это тебе не пыяр.

Кара уже и так поняла, что все ее мысленные обращения к Саргулю, вроде «усни», «замри», «успокойся», «вернись в могилу», на того не действовали.

— Мне просто интересно, на что ты рассчитывала, когда будила Принца Тьмы? — не унимался Асхар. — Думала, что он поможет остановить мою армию?

Кара о повстанцах, вообще, не думала. Она искренне хотела уничтожить болотников и отомстить за всех рабов, погибших на болотах.

Кажется, Асхар с Саргулем обладали способностью читать мысли, потому что оба внезапно расхохотались.

— Она хотела спасти рабов! — воскликнул Асхар. — Как же это на нее не похоже. Расскажи, мой принц, что ты сделал первым делом, как очнулся в нашем мире.

— Убил их всех, — прохрипел Саргуль. — Только открыл глаза — и они мертвы. Потом, правда, пожалел, что сделал это слишком быстро.

— Я тебе сейчас объясню, — Асхару явно доставляло удовольствие потешаться над Карой. — Видишь ли, у Саргуля была армия, которая взбунтовалась и выдала его Ордену Сантаны. Предав своего лидера, они примкнули к Свету и поклялись защищать могилу Саргуля, чтобы он никогда не вернулся. Ты уже догадалась, что я говорю о тех самых болотниках, хозяевах Кальмы. Пока сохранялась стена, они жили. Некоторые из них, настолько стары, что служили самому Принцу Тьмы. Вот этот, например, — Асхар пнул тело Усая, которое лежало неподалеку. — Потому они так тряслись, чтобы к ним на болота не проник морт. Хотя, признаться, заклинание, которое сдерживало стену, было мортовское. Все эти кости, грязь, рабы, умирающие десятками в день, — все наше, мортовское. До тебя несколько мортов, которых я посылал, пробовали проникнуть за стену, но сложили головы. Ты — другое дело. Когда я услышал, что Ягар растит в лесу близ Овражьего Гара девочку, то сразу понял, о ком идет речь. Разумеется, когда Саргуль проснулся, первым делом он уничтожил предателей, то есть болотников. Твоя мечта сбылась — рабов больше никто не угнетает. Как никто больше не строит стену. А Принц Тьмы на свободе.

Саргуль снова улыбнулся своим ртом-лезвием в ответ на речи Асхара.

— Насчет рабов можешь не радоваться, — вмешался он в разговор. — Я заберу их, чтобы вырастить новых слуг. За шестьсот лет, которые мне пришлось провести в земле, в моей голове родилась уйма идей, как сделать человеческое тело послушнее и неуязвимее. Жаль, что Краяна не дождалась. Она единственная, кто была мне верна до конца. И пророчество ее тоже сбылось. Ведь это она сказала: кто тебя погубит, тот тебя и возродит. Краяна была сильной ведьмой, но осталась у моей могилы до самой смерти. Пожалуй, я ее подниму. Так, что ты решил насчет Кары? Убьем сейчас?

— Заберем с собой, — решительно произнес Асхар. — Когда доберемся до Первого Купола Растерзателя, понадобится особенная жертва. Мне кажется, лучше, чем Кара, на эту роль никого не найти.

— Пожалуй, ты прав, — задумчиво протянул Саргуль. — Растерзатель непременно откликнется на ее кровь. Что ж, пора торопиться. Мне потребуется дней десять, чтобы приготовить новых слуг.

— Время у нас есть, — довольно улыбнулся Асхар. — Через месяц мы будем в Имаргоне. А когда возродится Растерзатель, время перестанет иметь значение.

Услышав про время, Кара вдруг поняла, что оно есть и у нее тоже.

— Я слышала, ты захватил замок Ордена? — спросила она, чуть отползая на коленях в сторону. Асхар был так увлечен своей мнимой победой, что не обратил на нее внимание.

— Да, моя дорогая. Это просто, когда дружишь с нужными людьми. Прасал рыцарей, а вернее, его жажда денег, оказалась нам весьма на руку. Пока ты тут месила грязь, я захватил полсотни маленьких городов и деревень альфаров, замок рыцарей, а также город Бургон, от которого полдня езды до Имаргона. У нас есть с десяток пыяров, но, чтобы обезопасить себя от неприятностей, нам нужен Саргуль. Мы только и ждали его пробуждения. И ты нам здорово помогла.

Асхар явно преувеличил число захваченных деревень, но Кара решила его не перебивать.

— Мы уже выяснили, что Первый Купол Растерзателя находится в Имаргоне. Он ждет меня и… тебя. В этом наши судьбы похожи, мы оба отдадим наши тела Растерзателю. Только результат будет разным. Я получу вечную жизнь и славу, а ты заслуженный урок и наказание. Привыкай стоять на коленях, потому что это будет именно та поза, в которой тебя увидит наш Повелитель. Растерзатель жаждет мести. Можешь не утруждать себя воспоминаниями, у тебя все равно не получится. На тебе стоит заклятие сагуро — это новые человеческие боги, с которыми ты когда-то связалась. Видишь, и даже Саргуля ты успокоить не в состоянии. Чтобы убить нашего Принца Тьмы, нужна жертва, принесенная по всем правилам.

Саргуль бросил обеспокоенный взгляд на разболтавшегося Асхара, но будущий Растерзатель слишком увлекся планами. Может, он и сумел поднять восстание и захватить оплот Ордена Сантаны, но чрезмерная разговорчивость была его слабой стороной.

Кара уже поняла, что по-мортовски вернуть Саргуля в могилу не удастся. Но у нее под ногами валялся мертвый Усай с вонзенным в грудь санкристием. Метод совсем не мортовский, даже вражеский, но другого выбора не было. Ошибку надо исправлять. Признать ее было больно, тем более, что физическая боль бывает сильнее душевной.

Саргуль что-то заподозрил, но Кара успела схватить санкристий и вырвать его из груди Усая до того, как Принц Тьмы вмешался.

Каре показалось, что в ней взорвался вулкан. Санкристий лишь касался ее ладоней, но боль рождалась внутри, выжигая дотла сердце и душу. Крик сорвал глотку, зубы прикусили язык, дыхание сперло, а в легкие больше не проникал воздух. Она думала, что после рабства на Болотах Кальмы сможет стерпеть любую боль, но оказалась наивна в своих размышления. Санкристий был создан кем-то ненавидящим мортов всей душой, ибо таких мук нельзя было представить в теории. Кара потянулась за силой к смертям и страданиям рабов, во имя которых она отправилась к могиле Саргуля, а не сразу в Тардар, но чужая боль не смогла заслонить ее собственную. Промелькнуло другое сильное чувство, в которое она попыталась вцепиться, однако любовь к Лэйну была лишь ростком, который засыхал в одиночестве, без воды и солнца. И когда она уже готова была сдаться, Тьма милостиво протянула к ней руки, и Кара вцепилась в эту нежеланную поддержку, ведь против Тьмы же она и боролась.

Санкристий совершил свое кровавое путешествие, вырвавшись из плоти Усая и вонзившись в грудь Асхара.

— За Ягара! — только и выдохнула она.

Все случилось быстро. Будущий Растерзатель повалился на землю, Кара скорчилась от боли, так как ее ладони были сожжены до кости, а Саргуль растекся грязной лужей, не в силах противостоять воли той, которая его пробудила. То было не жэрэмэ, но настоящее мортовское колдовство с жертвой, потому что под ними покоился настоящий боевой Купол мортов. Рыцарям Сантаны понадобилось с десяток санкристиев, стена и добровольное служение целого народа — болотников, чтобы сдержать Принца Тьмы. Каре понадобились ее боль и собственная Тьма, чтобы покончить с Саргулем навсегда.

— Предате…

Закончить Принц не успел, потеряв челюсть, а вскоре и весь его уродливый лик исчез в болоте, смешавшись с грязью.

— Храни его тлен в себе крепко, — приказала Кара земле, погружая в зыбкую топь сожженные ладони.

Ошибок в тот день было сделано много, но последняя едва не стоила ей жизни. Увлекшись успокоением Саргуля, Кара на миг упустила из внимания Асхара, которого Ягар не сумел утопить в болотах, и которого санкристий тоже не взял.

Боль в обожженных руках была настолько сильной, что Кара не сразу обратила внимание на боль новую. Лишь когда увидела кончик меча, появляющийся и исчезающий из ее груди, поняла, что, кажется, проиграла. Теперь они были квиты. Асхар с санкристием в ребрах и Кара с дырой чуть ниже сердца. Потом до нее дошло, почему проиграть должна была она. Будущего Растерзателя сейчас поддерживали его приспешники, скармливая алтарю бесчисленное количество жертв. От них он получал силу, которая позволила ему преодолеть агонию санкристия и поднять меч, чтобы разобраться с Карой навсегда.

Вот только на ее стороне, действительно, были боги — новые или старые, то было неважно. Важно, что в какой-то момент она встретилась глазами со взглядом Лэйна, с которым успела проститься. А потом Лэйн отсек Асхару голову тем самым огромным рыцарским двуручником, который едва не закончил ее путь на площадке, где они дрались на потеху болотникам.

Дальше все происходило, как во сне. Тело Асхара, потеряв голову, не свалилось на землю, как положено безголовым, а весьма поспешно засеменило к могильным камням, где еще был открыт портал. Секунду Лэйн колебался, не зная кого выбрать — врага или Кару, но в результате подхватил падающую девушку на руки. Последнее, что увидела Кара: слезы в его глазах и губы, шепчущие слова, которые она никогда не услышит. Но ей вдруг стало хорошо. Хорошо умирать в иллюзиях, что он выбрал ее, а не свет.

Кара не умерла и очнулась, когда луна еще не успела исчезнуть с горизонта. Над ней тряслись звезды, самой же Каре было неудобно и холодно. Но боль исчезла — и в груди, и в ладонях. Разве что чесались старые комариные укусы. Лэйн нес ее на руках через болота, погрузившись в грязь по колено, а впереди мелькали знакомые огни. Чудо случилось, но не то.

— Поставь меня, — прошептала она, и Лэйн вздрогнул, явно не ожидая, что так скоро услышит ее голос. Наверное, думал, что принесет в лагерь ее труп.

— Видишь, — сказала Кара, показывая на дыру в рубахе и зажившую кожу — грязную, но даже без шрама. Тьма или жэрэмэ решили все за нее. Если воскрешала Тьма, значит, Кара скоро не будет отличаться от Принца Саргуля, если помогала жизнерушительная магия, то ее жизнь могла оборваться на следующей неделе.

— Я в порядке, да и ты с трофеем, — она указала на мешок с головой Асхара, который болтался на поясе Лэйна. — Есть с чем вернуться к рыцарям, чтобы они тебя приняли, как родного. Мне больше неважно, почему ты предал нас с дедом. Я другая, да и ты тоже. Разойдемся, у каждого своя дорога. Я хотела мстить, но моя месть утонула в трясине. Надеюсь, и твоя тоже.

Чтобы не смотреть, как Лэйн открывает рот, пытаясь ей что-то сказать, Кара отвела глаза. Трудно, наверное, когда ты родился, умея говорить, а потом это умение у тебя отняли.

— Ты хочешь сражаться с мортами, — не спросила, а сказала она. Лэйн кивнул.

— Хочешь быть с добром, которое победит зло.

Снова кивок.

— У тебя ничего не выйдет, — вздохнула Кара. — И вовсе не потому, что тебе помешаю я или кто другой. Старые двери уже не откроются. Новых же пока нет. Это не наша с тобой война.

Лэйн отчаянно затряс головой, но Кара не стала его переубеждать. Она и сама в этих болотах потеряла свою дорогу.

— Прощай, рыцарь, но знай. Если твоя жизнь уйдет в смерть, я найду тебя там.

На этот раз Лэйн кивнул, соглашаясь, а потом порывисто, но крепко обнял ее. Кара же уткнулась в его грудь, с трудом сдерживая слезы от того, что вдруг поняла: общего будущего у них не было.

Лэйн ушел к своим, унося с собой трофей, который мог стать его пропуском к новой жизни в новом Ордене Сантаны, Кара же старалась не думать, зачем он искал ее на болотах. Спас ли случайно, или, может, знал, что она собиралась поднимать Саргуля, и хотел помешать? А может, Лэйн думал, что это ее голова станет пропуском к его свободной жизни в Альфарском королевстве? Но подвернулся Асхар — цель куда более достойная и знаменитая, чем какая-то рабыня-морт из Тихого леса.

Тьма продолжала нашептывать гаденькие мысли, Кара же обливалась слезами вместе с луной, которая будто специально задержалась на небосклоне, чтобы составить ей компанию.

Когда ей на плечо приземлилась крылатая мышь, которая когда-то жила с Усаем, девушка не удивилась. Покрыль тоже старался выжить и справедливо рассудил, что раз Кара забрала у него кормильца, то теперь обязана заботиться о нем. Кара возражать не стала и медленно побрела к лагерю.

Там царил хаос. Рыцари Ордена еще шастали между постройками, что-то вынюхивая и высматривая. Ни живые, ни мертвые их не интересовали. Лэйна среди них Кара не заметила. Весь лагерь был усеян трупами болотников, которые выглядели так, будто умерли столетия назад. Их мертвые тела грызли собаки, нисколько не смущаясь тем, что пожирали своих бывших хозяев. Под разорванными тряпками на одном трупе Кара не увидела даже плоти — только высушенные кости. Мертвых рабов тоже хватало, хотя больше было живых. Одни по привычке испуганно жались к баракам, другие цеплялись к рыцарям, умоляя взять их с собой, но те лишь отмахивались. Лишние рты им были не нужны.

Вскоре Кара поняла, что искали рыцари и никак не могли найти. Вероятно, Сатис или кто другой сказал им о клуатонах, которые собирали посредники. Спрятавшись в рассветном тумане, она наблюдала, как переворачивали вверх дном хижину Зорфуса. Сам Зорфус, к великой досаде ищущих, лежал неподалеку с простреленным горлом. То ли бежать пытался, то ли просто попался под руку.

Дождавшись, когда рыцари ушли, а лагерь погрузился в непривычную для него дневную дрему, Кара разрезала Зорфуса и вытащила у него из желудка клуатоны, с которыми тот собирался бежать. Оставалось удивляться, как бедолагу не разорвало. Облачившись в свежую рубаху и чистые штаны, которые нашлись в сундуках Зорфуса, Кара вышла на залитую солнцем площадку и сказала, обращаясь к тем, кто забился в бараках не в силах побороть страх перед новыми обстоятельствами.

— Я иду в Имаргон. Зову с собой всех, кто хочет вернуться и свободно жить среди альфаров. У меня есть плата за нашу свободу. В мире война, но мы имеем право начать все сначала.

Она была честна с теми, кого звала с собой. Умолчала Кара лишь об одном. В Имаргоне ее интересовала не свобода и не городская жизнь, о которой она когда-то мечтала. Сейчас Кару вело одно. Ей нужно было найти Первый Купол Растерзателя раньше, чем это сделает Асхар. В том, что поганец выжил и нашел способ излечить рану от санкристия, она не сомневалась. Отсутствие головы для некроманта никогда не было сильной помехой.

Лэйна она тоже обманула. Кара не могла остаться в стороне и в Тардар убежать у нее вряд ли бы получилось. Если рыцарь собирался сражаться мечом и кровью на поле боя, то Кара обращалась к Тьме.

Но во имя света.