Седьмого сентября Авель прилетел в Париж – обсуждать условия выдачи брата в советском посольстве. А восьмого сентября заговорщики из ОАС[197] попытались убить президента де Голля. Старый генерал выехал из Елисейского дворца в свою загородную резиденцию Ла-Буассери, и когда его бронированный «ситроен» поравнялся с кучей песка на обочине, раздался взрыв, и лимузин охватило пламя. Водителю чудом удалось вырваться из огня. Рванув вперед, машина через несколько минут оказалась в безопасности за оградой ближайшей военной базы.
Эксперты установят, что покушение вполне могло оказаться успешным – генерала спасло искусство шофера. Но руководители заговорщиков сочли происшедшее провалом, и, по их мнению, кто-то должен был за это ответить. Один из участников, майор Левьен-Дани, был когда-то голлистом – соратники обвинили его в сотрудничестве со службой безопасности и приговорили к смерти. Ему самому их выбор показался странным. Когда двое бывших товарищей пришли за ним, чтобы отвести на казнь, он вырубил табуреткой одного, воткнул в горло нож другому и пустился в бега, затерявшись в бездонном подполье Парижа.
Пока за Левьеном охотились боевики, служба безопасности и военная контрразведка, Авель препирался с советскими переговорщиками из-за условий сделки. Разногласия были пустяшные, но русским приходилось согласовывать каждую запятую с Москвой. Это отнимало время. Авель уже потерял надежду закончить дело к одиннадцатому, дню своего рождения, но все внезапно ускорилось и к дате было оговорено, подписано, скреплено рукопожатием. Он даже от бокала шампанского не отказался – выпил и съел тарталетку с икрой, хотя распивать шампанское с бандитом, держащим твоих родных в заложниках, при других обстоятельствах могло показаться диким.
Но он выпил и в прекрасном настроении вышел из Отеля д’Эстре[198].
Был прелестный теплый сентябрьский день в Париже, жемчужный день. Он прошелся по рю Гренель, вспоминая, как с тротуаров кричали, бросали цветы, протягивали бутылки и лезли целоваться счастливые парижанки. Он даже вкус вина вспомнил, того, что пил из горлышка на углу Распай. Интересно, помнит ли братик Яков, где сам был в этот день. Ничего, скоро узнаем, сказал он себе, удивившись, что уже не испытывает обиды – будто посольское шампанское, выпитое в честь заключения сделки, окончательно смыло всю горечь, накопившуюся между ними.
За спиной он услышал торопливые шаги и обернулся – кто-то его догонял, на кого-то смутно похожий, делал знаки руками, повторял, запыхавшись: «Колонель, колонель!» Авель узнал – черт, да это же мальчишка-лейтенант из его группы, тот еврей из Лиона, у которого истребили семью… как его… Жак Леви? Нет, Левьен!
Ну надо же!
Вид у Левьена был невеселый. Тот еще видок, будто свора гончих гоняла его по полям. И когда они отыскали местечко попроще и сели за столик, Левьен объяснил, почему. То ли его совсем припекло, то ли просто вспомнил, что подполковника ему стесняться нечего.
Авель выслушал, спросил еще кофе и коньяку. Сказал:
– Дело, конечно, не мое, но чего вы привязались к старому мудаку? Ну остался бы он в Алжире и что? Тянули бы этот Алжир, как чемодан без ручки – держать неудобно, а бросить жалко! Ладно, соберись. Это божий знак, что ты меня встретил! Потому что я единственный, кто способен помочь.
Он провел беглеца в отель, в свой номер с окнами на Вандомскую площадь – персонал был достаточно выучен, чтобы не заметить клошара. В отличие от Дженнифер, имевшей тщательно подготовленный план на остаток дня: «Авель, дорогой, ты не забыл, что сегодня последний вечер, когда тебе еще пятьдесят? Дальше-то с каждым днем будет все хуже и хуже».
Но и ей выучка и опыт не позволили задать ни одного лишнего вопроса. Только отправив Левьена в ванную, она сказала:
– Дорогой, в следующий раз не забудь меня предупредить, хорошо?
– Куда мы едем, полковник? – спросил Левьен, когда Авель поднял стекло, отделившее водителя от пассажиров гостиничного лимузина.
– В американское посольство.
– Могу я спросить, зачем?
– Затем, что послом, на наше счастье, здесь служит генерал Гейвин, мой военный товарищ. Твой, кстати, тоже – это он командовал десантом, захватившим мосты через Маас. Нужно раздобыть какую-нибудь бумажку, чтобы ты мог убраться отсюда и попасть в Америку. Раз уж приходится бегать из-за того, что не смог уделать старого пердуна.
Я тут на своем самолете, завтра собираюсь обратно, а у парня из экипажа как раз украли паспорт. Тебя увидел и вспомнил. Думаю, Гейвин выдал бы и новый, но я не знаю, что там за процедура, лучше не рисковать. Справки из посольства будет достаточно, чтобы показать в аэропорту.
– У меня нет слов, полковник! Нет слов, вы меня спасаете. А что у вас за самолет?
– «Локхид Джет-Стар».
– Не уверен, что смогу им управлять.
– А тебе и не придется, – сказал Авель. – Что я, дурак, доверять управление случайному человеку? Будешь стюардом.
Вернувшись из Парижа, он созвонился с Петрони, сослуживцем по ОСС. Сказал: «Чезаре, выбери ресторан, в котором бы тебе хотелось покушать за счет заезжего миллионера. И давай встретимся завтра за ланчем или ужином».
Петрони располнел, облысел и выглядел непривычно в штатском, но встретил радостно, да и выбранный им ресторан оказался хорош. Когда они съели по дюжине устриц и по лобстеру, Петрони – термидор, а Авель – отварной, с чесноком и маслом, распили бутылку Шеваль Блан и перешли к сырам, старый лис спросил:
– Что ж, полковник, пока мы не заказали Хенесси сорок седьмого года, признавайтесь, чем я обязан такой содержательной встрече?
Авель сказал:
– Ты не поверишь – на меня вышли русские. Через Сайруса Итона, лауреата Ленинской премии, старую жопу. Предлагают сделку – они мне высылают брата, он, оказывается, жив еще, а я им – секреты нихромового литья и жаропрочной вольфрамовой стали.
– И в чем проблема, полковник? Вы хотите приплатить или попросить сдачи?
– Проблема в том, что мой брат – генерал госбезопасности, арестованный по делу Берия. А моя сталь применяется в атомных реакторах, ракетных двигателях и на подводных лодках. Помнишь нашу охотничью экспедицию? Ну вот это все. Правда, мы уже три раза обновили технологии, им можно всучить устаревшие позапрошлого года. Вот, собственно, в этом проблема.
– Я понял. Ваша продукция входит в какие-то списки? Запрет на экспорт?
– Это я и прошу тебя разузнать.
– Мне ничего такого не известно, но может это потому, что никому из бюрократов в голову не приходило.
– Кстати, возьми координаты – это парень из команды Гровса, отвечает у меня за безопасность на заводе. Но мы, понятно, ориентируемся на обычный конкурентный шпионаж, так сказать, местного разлива. Я предупрежу, что ты позвонишь, хорошо? Что ты лыбишься, Чезаре?
– Да просто радуюсь, что это не последний наш ужин, полковник.
Через неделю сам же и позвонил. Сказал: «Полковник, мой шеф хотел бы присоединиться к нашему дружескому застолью. Если вам не по карману, я сам за него заплачу, годится?»
Встретились там же. Шефом Петрони оказался заместитель директора АНБ, щеголеватый седой красавец. Авель заказал ягнячью голяшку по-провансальски, патриоты из No Such Agency[199] предпочли стейки. Во время еды обсуждали, где лучше ловится марлин, на Бимини или на Кубе, стоит ли проводить регату в Чесапикском заливе, куда лучше отдавать дочерей, в Вассар или Рэдклифф[200].
Когда перешли к коньяку и сигарам, Ральф-как-его-там сказал:
– Прекрасный получился ужин, дружище, спасибо вам. Сейчас везде всем заправляют эти новые молодые люди, и надо бы нам, ветеранам, почаще встречаться. В общем, я ценю вашу деликатность. Не имею полномочий что-то запрещать или, наоборот, давать зеленый свет, но раз правительство не озаботилось тем, чтобы включить ваши технологии в список по экспортному контролю, то вы, на мой взгляд, вправе заключить эту сделку. Нам бы только хотелось немного поработать с вашими специалистами, внести в передаваемые материалы пару-тройку незначительных уточнений. Чуть-чуть изменить дозировку, поправить режим – просто из любви к искусству. Разумеется так, чтобы это можно было выявить только после длительных натурных испытаний, когда на судьбу вашего брата уже ничто не сможет повлиять. С ним мы, разумеется, тоже хотим побеседовать в безопасном месте. Конечно, много лет прошло, все давно изменилось, но, знаете, генерал госбезопасности – это всегда интересно. Непонятно, с чего они вдруг решились. Возможно, это просто троянский конь. Но и троянский конь бывает полезен. Троянский все же лучше, чем никакого.
Кстати, открою вам маленький секрет, в знак признательности за ужин. У нас была информация о том, что у них проблемы с криогенными двигателями. Скорее всего, как раз из-за металла. В прошлом году страшный взрыв был на стартовой площадке, главный их ракетный маршал погиб. То, что они на вас вышли, это подтверждает.
– А то, что они с моей помощью эту проблему решат, правительство не волнует?»
– Дружище, что волнует правительство, это большой секрет. А я вам за ужин обещал только один и маленький.
Авель сказал:
– Ладно. Знаете, что самое смешное? После стольких лет я даже не помню, как он выглядит. Они мне вместо брата могут всучить кого угодно.