Начало будет похоже на конец. Меня предупреждали.

Но на сей раз конец оказался неожиданным, удивительным. За девять жизней такого со мной не случалось. Неожиданнее, чем прыжок в шахту лифта. Я-то думала, больше не будет ни мыслей, ни воспоминаний. Что происходит?

Солнце садится – все окрашено в розовые тона, наводящие на мысли о моей подруге… Как бы ее звали тут? Что-нибудь про махровые лепестки. Она была прекрасным Цветком. Цветы здесь слишком безжизненные и скучные. Хотя пахнут замечательно. Запахи – лучшее, что тут есть.

Сзади шаги. Должно быть, Прядильщица Облаков. Куртка мне не нужна. Здесь тепло – наконец-то! – и я хочу проветриться. Не буду на нее смотреть. Может, она решит, что я не слышу, и уйдет. Она очень обо мне заботится, но я почти уже взрослая. Не может же она вечно со мной нянчиться.

– Прошу прощения? – раздается незнакомый голос.

Оборачиваюсь. Лицо тоже незнакомое. Симпатичное.

Лицо из воспоминаний заставляет меня вздрогнуть. Это же я! Только не помню, чтобы со мной такое происходило…

– Привет, – говорю я.

– Здравствуй. Меня зовут Мелани. – Незнакомка улыбается. – Я недавно переехала и, кажется, заблудилась.

– Да? Куда тебе нужно? Я подвезу. Наша машина рядом…

– Нет, это недалеко. Я ходила гулять, а теперь не могу найти дорогу обратно, на Беккер-стрит.

Новая соседка. Здорово, я люблю заводить друзей.

– Вон в ту сторону, второй поворот, но можно срезать через переулок.

– Может, покажешь? Прости, как тебя зовут?

– Ну конечно, идем. Мое имя Лунный Лепесток, но родные зовут меня Лу. Откуда ты, Мелани?

Она смеется:

– Ты про Сан-Диего или про Поющий мир?

– То и другое. – Я тоже смеюсь. У нее славная улыбка. – На этой улице живут две Летучие мыши. Вон в том желтом доме под соснами.

– Обязательно зайду к ним поздороваться. – Ее голос меняется. Она вглядывается в полутемный переулок, будто кого-то ждет.

Там действительно кто-то есть. Двое – мужчина и мальчик. Мальчик взволнованно ерошит длинные темные волосы. Наверное, тоже заблудился. Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Мужчина не двигается.

Джейми. Джаред. Сердце забилось, но как-то странно, неправильно… Слишком тихо.

– Лу, это мои друзья, – говорит Мелани.

– Привет! – Протягиваю руку мужчине.

Он сжимает мою ладонь. Слишком крепко. Зачем-то тянет меня к себе. Мне это совсем не нравится. Сердце бьется быстрее. Мне страшно. Раньше я никогда не боялась. Не понимаю…

Его рука взлетает к моему лицу. Я ахаю, вдыхаю облачко серебристого тумана. М-м, аромат клубники.

– Что?.. – хочу спросить я. Перед глазами все расплывается. Ничего не вижу…

Вот и все.

– Анни? Анни, ты меня слышишь? – раздался знакомый голос.

Меня зовут не так… наверное… Уши не реагируют, но откликается что-то другое. Разве я не Лунный Лепесток? Это имя тоже кажется чужим. Сердце бьется быстрее – отголосок страха из воспоминаний. В голове всплывает образ женщины, у нее рыжие с проседью волосы и добрые зеленые глаза. Где моя мать? Но… она ведь мне не мать?

– Анни, возвращайся. Мы тебя не отпустим.

Голос знакомый и в то же время чужой. Будто бы… мой.

Где Лунный Лепесток? Не могу ее найти – лишь тысячи пустых воспоминаний: дом, в котором полно фотографий, но никто не живет.

– Дай ей «Бодрость». – Этот голос мне незнаком.

На лицо осели мелкие капли. Я узнала запах. Пахнет грейпфрутом.

Я вдохнула поглубже, и сознание внезапно прояснилось. Я лежу лицом вниз… тоже как-то неправильно. Меня… стало слишком мало. Я словно усохла. Руки теплее, чем остальные части тела; их держат чьи-то большие крепкие ладони.

Странный запах – густой, немного затхлый. Я его помню… хотя никогда такого не чувствовала. Перед глазами темно-красная пелена – это веки. Чтобы поднять их, необходимо найти нужные мышцы.

– Странница, мы ждем тебя, милая. Открой глаза.

Я совершенно точно знала этот голос, это теплое дыхание над ухом. Кровь быстрее побежала по жилам: незнакомое ощущение. Пальцы задрожали, дыхание перехватило. Захотелось увидеть лицо говорившего.

Сознание заполнил цвет, вызвавший меня из небытия, – ослепительно сияющая синева…

Наконец я вспомнила свое имя. Меня зовут Странница. Сокращенно Анни. Я помню.

Легкое прикосновение к лицу. Что-то теплое прижалось к губам, векам. А, вот где мышцы. Теперь я могу моргнуть.

– Она приходит в себя! – радостно воскликнул кто-то.

Джейми. Это Джейми. Сердце вновь встрепенулось.

Пару мгновений глаза привыкали к освещению. Синева оказалась неправильной – слишком бледной, размытой. Не о такой я мечтала.

Чья-то рука вновь коснулась лица.

– Странница?

Я повернулась на звук. Голова и шея двигались непривычно и в то же время знакомо. Я поискала взглядом и наконец нашла то, что хотела: сапфиры, снег и смоль.

– Иэн! Иэн, где я? – Голос, донесшийся из моего рта, испугал меня. Слишком высокий и звонкий. Знакомый, но не мой. – Кто я?

– Ты – это ты, – ответил Иэн. – Здесь твое место.

Я вынула руку из больших ладоней, намереваясь потрогать лицо, но увидела, как ко мне тянется чья-то рука, и замерла.

Чужая рука тоже застыла.

Я попыталась шевельнуться, защититься. Чужая рука тоже пришла в движение. Меня затрясло. Чужая рука задрожала.

Не может быть!..

Я сжала и разжала пальцы, вгляделась.

Неужели эта миниатюрная ручка – моя? Детская, если не считать длинных ухоженных бело-розовых ногтей. Гладкая светлая кожа с серебристым отливом и совершенно неуместной россыпью золотистых веснушек.

Странное сочетание серебра и золота вызвало в памяти воспоминание; перед мысленным взором показалось лицо, отражающееся в зеркале. На мгновение я почувствовала себя выбитой из колеи, поскольку не привыкла к цивилизации – и в то же время не знала ничего другого. Красивый туалетный столик, заставленный всевозможными безделушками. Изобилие крошечных пузырьков с духами, которые я – или она? – обожала. Орхидея в горшке. Набор серебряных гребней.

Большое круглое зеркало в кованой раме, украшенной розами. Лицо в зеркале тоже округлое, а не овальное. Маленькое. Кожа серебрится, будто лунный свет. На носу россыпь золотистых веснушек. Большие серые глаза в обрамлении пушистых золотых ресниц; вокруг зрачка мерцает серебристая Душа. Бледно-розовые, по-детски пухлые губы, мелкие ровные белые зубы. Ямочка на подбородке и пышные золотистые кудри.

Мое лицо – или ее?

Это лицо прекрасно подходило Ночному Цветку, словно точный перевод с языка Цветов на человеческий.

– Где она? – раздался мой звенящий от волнения голос. – Где Лу? – Ее отсутствие меня пугало. Я никогда не видела более беззащитного создания, чем эта луноликая девочка-подросток с копной золотых волос, словно сотканных из солнечных лучей.

– Она здесь, – успокаивающе произнес Док. – В контейнере, готова к полету. Мы подумали, ты подскажешь, куда ее лучше отправить.

Как только я увидела его с криоконтейнером в руках, на меня обрушились воспоминания из прошлой жизни.

– Док! – прошептала я тонким, ломким голоском. – Док, ты обещал! Ты же дал слово, Юстас! Почему? Почему ты обманул?

Меня охватили боль и отчаяние. Это тело никогда раньше не испытывало подобных мучений. Оно не привыкло.

– Даже честный человек иногда вынужден сдаться пред лицом тяжких испытаний.

– Тоже мне тяжкие испытания, – фыркнул еще один ужасно знакомый голос.

– Я считаю, нож у горла считается за испытание, Джаред.

– Ты знал, что я не пущу его в дело.

– Не знал. Ты был весьма убедителен.

– Нож? – Мое тело задрожало.

– Ш-ш, все хорошо, – проговорил Иэн. От его дыхания золотистые пряди взметнулись в воздух. Я привычным жестом смахнула их с лица. – Анни, ты вправду думала, что сможешь просто так нас покинуть? – Он вздохнул, но вздох получился радостным.

Иэн счастлив. С моих плеч словно гора свалилась.

– Я же сказала, не хочу больше быть паразиткой, – прошептала я.

– Пропустите, – приказал мой прежний голос. А потом я увидела собственное лицо, решительное, загорелое. Черные брови над карими глазами, высокие резкие скулы… Увидела наяву, а не в зеркале, как раньше. – Анни, послушай. Мы, люди, эгоистичны и не всегда поступаем правильно. Никуда мы тебя не отпустим. Смирись.

То, как она говорила, – даже не голос, а интонации, – всколыхнуло воспоминания о молчаливых разговорах, о голосе в моей голове, о моей сестре.

– Мел! У тебя все хорошо!

Она улыбнулась, обняла меня за плечи.

– Ну конечно. Разве не этого мы добивались? У тебя тоже все будет хорошо. Мы выбирали тело с умом, а не первое попавшееся с улицы.

– Дай я расскажу, дай я! – Джейми протолкался сквозь толпу и встал рядом с сестрой. Вокруг кушетки собралась толпа.

Я взяла мальчика за руку. Пальцы казались непривычно слабыми. Почувствовал ли он их пожатие?

– Джейми!

– Привет, Анни! Здорово, правда? Теперь ты ниже меня! – Он торжествующе улыбнулся.

– Но все равно старше. Мне почти… – Я осеклась на середине фразы. – Через две недели у меня день рождения.

Может, я растеряна и смущена, но не глупа. Уроки Мел не прошли даром. Иэн не менее благороден, чем Джаред, а я не собираюсь испытывать такое же разочарование, какое пришлось пережить Мел.

Поэтому я солгала, прибавив себе год.

– Мне исполнится восемнадцать.

Иэн и Мелани удивленно застыли. Этому телу около семнадцати, но выглядит оно гораздо моложе.

Я поняла, что остаюсь. Моя маленькая хитрость, упреждающий маневр говорил о том, что я заявляю права на своего мужчину. Я намерена остаться с Иэном и своей семьей. В горле внезапно пересохло.

Джейми погладил меня по щеке. Удивительно, какая у него большая рука.

– Мне разрешили участвовать в вылазке.

– Знаю, – пробормотала я. – Помню… Точнее, Лу помнит, она тебя видела. – Я сердито взглянула на Мел, но та лишь пожала плечами.

– Мы постарались ее не пугать, – сказал Джейми. – Она такая… хрупкая. И милая. Мы вместе ее выбирали, но последнее слово было за мной. Понимаешь, Мел сказала, нужно брать молоденькую – чем дольше Душа находится в теле, тем лучше. Но не слишком юную; ты бы не захотела стать ребенком. Джареду понравилось это лицо. Он сказал, такому невозможно не доверять. Ты совсем не выглядишь опасной, даже наоборот. Джаред сказал, любой, кто тебя увидит, сразу кинется на твою защиту – правда, Джаред? Но решение осталось за мной: я искал такую, чтобы выглядела как ты. Она похожа на ангела, и ты тоже – такая же добрая и красивая. – Джейми широко улыбнулся. – Иэн с нами не пошел. Он сидел здесь, с тобой, – сказал, ему все равно, как ты будешь выглядеть. Он никого не подпускал к твоему контейнеру, даже нас с Мел. Зато Док сейчас разрешил мне посмотреть. Это очень круто, Анни. И чего вы меня раньше не пускали! Правда, помочь мне не дали. Иэн никому не позволил прикоснуться к тебе.

Иэн сжал мою руку, нагнулся к моим волосам и прошептал – тихо-тихо, чтобы услышала только я:

– Я держал тебя на ладони, Странница. Ты прекрасна.

Мои глаза наполнились слезами. Я шмыгнула носом.

– Тебе нравится? – с тревогой спросил Джейми. – Ты не сердишься? Там внутри, кроме тебя, никого нет?

– Не сержусь, – ответила я. – И… никого больше не чувствую. Только воспоминания Лу. Она была здесь с тех пор, как… даже не помню. Я не нашла никаких других имен.

– Ты не паразит, – твердо сказала Мелани. Она коснулась моих волос, накрутила золотистый локон на палец. – Это тело не принадлежало Лу, но хозяйка так и не объявилась. Мы подождали для верности – почти столько же, сколько ждали Джоди.

– Джоди? Что с ней? – Мой тихий голос от тревоги стал звонче, как у птички. Я попыталась встать. Иэн помог мне сесть. Теперь я видела всех.

Док больше не плакал. Из-за его плеча выглядывал Джеб, довольный и в то же время сгорающий от любопытства. Рядом женщина, которую я не сразу узнала, а потом вспомнила – Мэнди, бывшая Целительница. Джейми улыбался до ушей, рядом стояла Мелани. Джаред обнимал ее за талию. Я знала, его руки созданы, чтобы касаться ее – моего! – тела. Теперь он всегда будет с ней, ненавидя каждый дюйм, который их разделяет. Я ощутила невыносимую, жгучую боль. Мое новое нежное сердце содрогнулось. Оно никогда раньше не разбивалось, поэтому не понимало моих странных воспоминаний.

Увы, я до сих пор любила Джареда и не смогла освободиться от ревности к телу, которое он любил. Я взглянула на Мел, заметила горестную складку в углах ее губ; конечно, она поняла.

Я обвела взглядом дружелюбные лица, склонившиеся над моей кроватью. Труди и Джоффри, Хит, Пейдж и Энди. Даже Брандт…

– Джоди не отозвалась, – наконец ответил Док. – Мы старались как могли…

Значит, Джоди погибла? Мое неопытное сердце заныло. Я устроила бедному хрупкому телу слишком болезненное пробуждение.

Хайди и Лили. Лили улыбается – печально, но все же искренне…

– Мы могли ее поить, и только. Без пищи мозг и мышцы начали атрофироваться…

Новое сердце болело сильнее, чем ему когда-либо доводилось, – за незнакомую женщину. Я обвела взглядом комнату и вдруг застыла.

Прижимаясь к Кайлу, на меня смотрела Джоди. Она робко улыбнулась, и я ее узнала.

– Санни!

– Я осталась, – довольно произнесла девушка. – Совсем как ты. – Она взглянула на сдержанное лицо Кайла и опечалилась. – Я по-прежнему ее ищу и буду продолжать искать.

– Когда мы поняли, что вот-вот потеряем Джоди, Кайл решил вернуть Санни, – спокойно продолжил Док.

Иэн наблюдал за мной с волнением и радостью. Он казался выше, лицо крупнее, но глаза оставались такими же синими. Якорь, удерживавший меня на этой планете.

– Как ты? – спросил он.

– Не знаю. Странное ощущение. Еще чуднее, чем при смене вида…

Я заглянула в его глаза, и сердце вновь затрепетало, но не от воспоминаний. Во рту пересохло, стало трудно дышать. Место, где рука Иэна касалась спины, словно обожгло огнем.

– Останешься здесь подольше? Сможешь вытерпеть? – спросил он.

Джейми сжал мою руку. Мелани положила сверху свою и улыбнулась, когда Джаред накрыл ее ладонь своей. Труди похлопала меня по ноге. Джеффри, Хит, Энди, Пейдж, Брандт и даже Лили сияли от радости. Кайл придвинулся ближе, его глаза лучились. Даже Санни заговорщически улыбалась.

Сколько обезболивающего дал мне Док? Все вокруг сияет.

Иэн отодвинул от моего лица облако золотистых волос, положил ладонь мне на щеку. Меня будто ударило молнией. В животе запорхали бабочки, щеки зарделись.

– Наверное, – прошептала я. – Если это сделает тебя счастливым.

– Так не пойдет, – возразил Иэн. – Главное, чтобы ты была счастлива.

У меня получалось выдержать его взгляд не дольше нескольких секунд; непривычная робость заставляла вновь и вновь опускать глаза.

– Пожалуй, – согласилась я. – Мне кажется, я буду очень, очень счастлива.

Я чувствовала себя одновременно счастливой и грустной, ликующей и подавленной, уверенной и напуганной, любимой и отвергнутой, терпеливой и разгневанной, спокойной и необузданной, заполненной и опустошенной… Все эти эмоции теперь принадлежат мне.

Иэн приподнял мое лицо, заглянул в глаза. К щекам прилила краска.

– Значит, ты остаешься.

Он поцеловал меня прямо при всех, но я тут же забыла об их присутствии. Так и должно быть – ни преград, ни недоразумений, ни обид. Только Иэн и я. Расплавленная магма растеклась по новому телу, и в ее огне выковалось окончательное решение.

– Я остаюсь.

Так началась моя десятая жизнь.