Жизнь и любовь продолжались на последнем оплоте человечества на планете Земля, но кое-что изменилось.

Изменилась я.

Это мое первое перерождение в носителе того же вида. Сменить тело оказалось труднее, чем планету, ведь я уже знала, чего ожидать. К тому же от Лунного Лепестка мне досталось богатое наследство, и не все оно было приятным.

Я унаследовала тоску по Прядильщице Облаков. Я скучала по матери, которой не знала, и переживала, что та страдает. Похоже, на этой планете не бывает радости без печали, а печали – без радости.

Я унаследовала непредвиденные ограничения. Прежнее тело могло пробежать несколько миль, обходиться без еды и воды, поднимать тяжести, дотягиваться до верхних полок. Новое, напротив, оказалось слабым, и не только физически. Всякий раз, когда я сомневалась в себе (в последнее время это случалось нередко), то не могла шевельнуться от смущения.

Я унаследовала иную роль в человеческом сообществе. За меня носили вещи, первой пропускали в помещение, поручали более легкую работу и даже ту не давали доделать. Хуже того, мне действительно требовалась помощь. Вялые мышцы не были приспособлены к физическим нагрузкам – я быстро уставала, а мои неуклюжие попытки это скрыть никого не могли одурачить. Наверное, я и милю не пробежала бы без остановки.

Впрочем, дело не только в физической слабости. Я привыкла к прежнему лицу – несмотря на его красоту, люди смотрели на него со страхом, недоверием и даже с ненавистью. Новый облик не вызывал подобных эмоций. Меня то и дело трепали по щеке, приподнимали подбородок и часто гладили по голове (я была ниже всех, за исключением детей), а кудри перебирали так часто, что я перестала обращать внимание. Те, кто прежде меня сторонился, теперь проделывали все вышеперечисленное так же часто, как и друзья. Даже Люсина не сильно возражала, когда ее сыновья стали бегать за мной, словно щенята. Фридом при каждой удобной возможности забирался ко мне на колени и зарывался лицом в волосы. Исайя был уже слишком взрослым для подобных выражений любви, но ему нравилось держать меня за руку и возбужденно болтать о Пауках и Драконах, футболе и вылазках. А вот Мелани дети обходили стороной; мать слишком их запугала, и никакие уговоры не возымели успеха. Даже Мэгги и Шэрон, хоть и старались по-прежнему не смотреть в мою сторону, немного смягчились.

Изменилось не только мое тело. В пустыню пришли муссоны, чему я была только рада.

Раньше мне не доводилось чувствовать запах креозотового кустарника после дождя – я знала о нем лишь из отрывочных воспоминаний Мелани, – а теперь он заполнил затхлые пещеры пряной свежестью, впитался в волосы и преследовал меня повсюду, даже во сне.

Лунный Лепесток всю жизнь прожила в Сиэтле: чистое небо и томительная жара стали для ее тела таким же потрясением, каким показалась бы непроглядная пелена тяжелых туч для жителей пустыни. После блеклого, невыразительного бледно-голубого марева облака радовали глаз: они имели объем и двигались, создавая удивительные картины.

В пещерах Джеба состоялось великое переселение в спортзал, превратившийся в общую спальню. Это стало хорошей возможностью подготовиться к более масштабным переменам.

Каждый угол был на счету, ни одно помещение не пустовало. И все же только у новеньких – Кэнди (вспомнившей наконец свое настоящее имя) и Лэйси – хватило духа занять старую комнату Уэса. С соседкой Кэнди не повезло, однако Целительница ни разу не выказала недовольства.

Когда дожди закончатся, Джейми займет свободный угол в комнате Аарона и Брандта. Мелани и Джаред переселили Джейми к Иэну еще до моего перерождения в теле Лу. Впрочем, Джейми уже не ребенок, он все понял.

Кайл трудился над расширением небольшой расщелины, служившей спальней Уолтера, чтобы успеть к окончанию дождей. Комната действительно невелика, а Кайл не собирался жить в ней один. По ночам Санни спала, прижавшись к груди Кайла, словно котенок, подружившийся с огромным ротвейлером. Она ни на шаг не отходила от своего великана. Никто никогда не видел их порознь. Кайл, казалось, был совершенно ошеломлен этими невозможными отношениями и ничего вокруг не замечал. Он не оставлял надежды вернуть Джоди, а пока… нежно прижимал к себе Санни.

До дождей свободных мест не оставалось, поэтому я поселилась с Доком в лазарете, который больше меня не пугал. Спать на кушетках не очень удобно, зато вокруг постоянно происходит что-то интересное. Кэнди помнила жизнь Песни Лета лучше, чем свою собственную; теперь в лазарете творились чудеса.

После дождей Доку не придется спать на жесткой койке. В первую же ночь в спортзале Шэрон без объяснений перетащила свой матрас к его матрасу. Возможно, ее подтолкнуло восхищение, которое Док испытывал перед Целительницей. Сомневаюсь, что Док заметил зрелую красоту Кэнди; его интересовали ее феноменальные познания. А может, Шэрон просто нашла в себе силы простить и забыть. По крайней мере, я на это надеялась. Приятно думать, что даже Шэрон и Мэгги со временем могут смягчиться.

Я тоже не останусь в больничном крыле.

Если бы не Джейми, судьбоносный разговор с Иэном мог бы и не состояться. От одной мысли о том, чтобы поднять эту тему, у меня потели ладони и пересыхало во рту. Что, если чувства, которые я испытала в лазарете сразу после пробуждения в новом теле, – иллюзия? Вдруг память сыграла со мной злую шутку? Для меня ничего не изменилось, но можно ли утверждать то же самое про Иэна? Тело, в которое он влюбился, по-прежнему рядом.

Наверняка ему будет неловко. Если даже мне, Душе, привычной к переменам, непросто, каково человеку? Я старалась изгнать остатки ревности и отголоски любви к Джареду, но иногда ловила себя на мысли, что не могу оторвать от него глаз, и жгуче краснела. Порой Мелани касалась руки Иэна и тут же отдергивала, будто вспомнив, кто она такая. Даже Джаред, у которого не было причин ошибаться, время от времени украдкой поглядывал на меня. А Иэн… Конечно, ему приходилось тяжелее всего.

Мы с ним почти не расставались, как Кайл и Санни. Иэн постоянно касался моего лица и волос, держал меня за руку, но на это тело все так реагировали, испытывая чисто платонические чувства. Почему он не поцеловал меня снова, как в первый день? Вдруг он никогда не сможет полюбить меня в этом теле, несмотря на его привлекательность?

Эта тревога тяжким грузом давила на сердце в ту ночь, когда Иэн перенес мою койку в большой темный спортзал.

Впервые за полгода пошел дождь. Люди со смехом и ворчанием перетряхивали отсыревшие постели, устраиваясь на ночлег. Заметив Шэрон с Доком, я улыбнулась.

– Анни, иди к нам! – Джейми уложил свой матрас рядом с матрасом Иэна и помахал мне рукой: – Здесь хватит места для троих.

Джейми единственный обращался со мной как прежде. Он делал скидку на мое тщедушное телосложение, но не удивлялся при моем появлении и не пугался, когда с моих губ слетали слова Странницы.

– Зачем тебе койка? Если сдвинем матрасы, поместимся втроем. – Не дожидаясь ответа, Джейми пинком придвинул один матрас к другому и улыбнулся: – Ты много места не займешь.

Мальчик отставил кушетку в сторону, улегся на дальнем краю матраса и повернулся к нам спиной.

– Кстати, Иэн, – добавил он, не оборачиваясь. – Я поговорил с Брандтом и Аароном. Думаю, я перееду к ним. Спокойной ночи.

Я долго смотрела на неподвижную фигуру Джейми. Иэн тоже замер. В отличие от меня, вряд ли у него паническая атака. Наверное, думает, как теперь выпутаться.

– Отбой! – проревел Джеб из своего угла. – Отставить разговоры! Дайте поспать.

Люди рассмеялись, но, как всегда, послушались. Одна за другой погасли четыре лампы. Стало темно.

Теплая рука Иэна нащупала мою. Заметил ли он, какая у меня холодная и потная ладонь?

Иэн опустился на матрас, увлекая меня за собой. Я улеглась на стыке посередине.

– Удобно? – прошептал он, не выпуская моей руки. Вокруг слышались приглушенные шепотки и журчание сернистого источника.

– Да, спасибо.

Джейми перевернулся на другой бок, задел меня.

– Ой, прости, Анни. – Он зевнул.

Я невольно подвинулась. Иэн оказался слишком близко. Я тихо ахнула, постаралась освободить ему место, но он вдруг обнял меня, прижал к груди.

Какое странное чувство: объятие было отнюдь не платоническим. Я вдруг вспомнила, как в первый раз попробовала «От боли». Прикосновение Иэна словно исцелило мои душевные страдания. Вся робость куда-то подевалась. Я повернулась к нему лицом, он прижал меня крепче.

– Удобно? – повторила я его вопрос.

Он поцеловал меня в лоб:

– Более чем.

Несколько минут мы молчали. Разговоры вокруг стихли. Иэн склонился ко мне и еле слышно прошептал:

– Анни, как ты думаешь?.. – и замолчал.

– Что?

– Получается, я останусь в комнате один. Это неправильно.

– Пожалуй. В пещерах слишком мало места, чтобы жить одному.

– Я и не хочу жить один, но…

Почему он не спросит прямо?

– Но что?

– Ты уже успела разобраться в своих чувствах… к Джареду? Не хочу тебя торопить… Понимаю, это непросто…

Наконец до меня дошло. Я хихикнула. Мелани почти никогда не хихикала, зато Лу делала это часто, и ее тело подвело меня в самый неподходящий момент.

– Что такое? – спросил Иэн.

– Я думала, это тебе нужно время разобраться в своих чувствах к Мелани, и не хотела тебя торопить.

Иэн вздрогнул от удивления:

– Ты думала?.. Но Мелани – не ты. Тут нет никаких сомнений.

Я улыбнулась в темноте:

– А ты не Джаред.

– Зато он по-прежнему остался собой, – скованно ответил Иэн. – И ты его любишь.

Он опять ревнует? Наверное, не стоит так радоваться негативным эмоциям, но надо признать, это воодушевляет.

– Джаред – мое прошлое, а ты – настоящее.

Иэн помолчал.

– И будущее, если ты не против, – произнес он дрогнувшим голосом.

– Обеими руками за.

И тогда он поцеловал меня совершенно не платонически, насколько это было возможно в переполненном помещении. Я вспомнила, что мне хватило ума солгать про возраст, и довольно улыбнулась.

Сезон дождей окончится, и мы с Иэном будем вместе. Два любящих сердца, две половинки. Это обещание и обязательство я брала на себя впервые. Стоило мне подумать об этом, как сердце наполнилось радостью, тревогой, робостью и отчаянным нетерпением. Чисто по-человечески.

Когда все разрешилось, мы с Иэном стали еще неразлучнее. Поэтому, как только наступило время проверить реакцию Душ на мое новое лицо, он, конечно, поехал со мной.

После долгих недель ничегонеделания вылазка стала для меня облегчением. Мало того, что новое тело оказалось практически бесполезным для жизни в пещерах, выяснилось, что остальные не хотят использовать его для цели, для которой оно идеально подходило.

Джаред одобрил выбор Джейми из-за хрупкой фигурки и невинного личика, но даже он сомневался, стоит ли проверять теорию на практике. Я была уверена, что смогу запросто участвовать в вылазках, однако Джаред, Джеб, Иэн и остальные – все, кроме Джейми и Мел, – целыми днями спорили, пытаясь найти способ обойтись без меня. Смешно.

Они посматривали на Санни, но та еще не доказала свою надежность. Кроме того, девушка не выказывала ни малейшего намерения выбраться наружу. Само слово «вылазка» повергало ее в ужас. Кайл тоже не мог поехать; стоило ему заикнуться, с Санни случилась истерика.

В конце концов практические соображения взяли верх. Я нужна. Хорошо, когда в тебе нуждаются.

Припасы почти закончились, значит, поездка будет долгой. Как всегда, вылазкой руководил Джаред, поэтому участие Мел даже не обсуждалось. Аарон и Брандт вызвались сами – им надоело сидеть взаперти. Мы направлялись далеко на север; я радовалась возможности увидеть новые места и наконец почувствовать холод.

Это тело не умело справляться с волнением. Ночью, когда мы подъехали к осыпи, где были спрятаны фургон и грузовик, меня трясло от возбуждения. Иэн смеялся, глядя на меня, потому что я едва могла спокойно стоять, когда мы загружали вещи в фургон. Может, я вела себя слишком шумно? Забыла, где нахожусь? Нет, моей вины в случившемся не было. Ловушку расставили заранее: мы попали в нее, как только подъехали.

Тонкие лучи света прорезали тьму, высветили лица Джареда и Мелани. Все застыли. Мое лицо, мои глаза, способные помочь, остались незамеченными за широкой спиной Иэна.

Меня не ослепил свет фонарей. В мерцании луны я отчетливо разглядела, что Ищеек больше: восемь против шестерых. В их руках поблескивало оружие, направленное на Мел и Джареда, на Брандта и Аарона и прямо в грудь Иэну. Наш единственный пистолет остался лежать в фургоне.

Зачем я позволила Иэну поехать со мной? Почему он должен умереть?

В голове звучали лихорадочные вопросы Лили: «Ради чего жизнь и любовь продолжаются?»

Мое хрупкое сердечко разбилось на мелкие осколки. Я потянулась за пилюлей.

– Так, все успокоились, – произнес Искатель, стоящий в центре. – Стоп, стоп, ничего не глотаем! Да успокойтесь! Смотрите!

Он посветил фонариком себе в лицо – загорелое, загрубевшее от солнца, похожее на камень, изъеденный ветром. Всклокоченные темные волосы на висках тронула седина. А глаза были темно-карими. Просто темно-карими, и все.

– Видите? Ладно, ладно, вы не стреляете, и мы не стреляем. Ясно? – Он положил пистолет на землю. – Вы тоже, ребята. – Остальные принялись прятать оружие в кобуру и чехлы – на бедрах, лодыжках, за спиной… как много оружия.

– Мы нашли ваш тайник. Кстати, умно придумано. Случайно обнаружили и решили дождаться и познакомиться. Не каждый день встречаешь ячейку повстанцев. – Мужчина довольно засмеялся утробным смехом. – Видели бы вы себя со стороны! Что? Думали, никто больше не сопротивляется?

Ни один из нас не шевельнулся.

– Кажется, они в шоке, Нэйт, – сказал другой мужчина.

– Мы их до смерти напугали, – добавила женщина. – Чего вы ждали?

Первым оправился Джаред.

– Вы кто? – спросил он.

Вожак снова рассмеялся.

– Я Нэйт. Приятно познакомиться, хотя вы, возможно, думаете иначе. Это Роб, Эван, Блейк, Том, Ким и Рейчел. – Люди по очереди кивали.

Позади стоял мужчина; Нэйт его не представил. Ярко-рыжие кудри незнакомца сразу бросались в глаза, вдобавок он был самым высоким из группы. У него единственного не имелось оружия. Он пристально взглянул на меня. Я отвернулась.

– А всего нас двадцать два человека, – подытожил Нэйт и протянул руку.

Джаред сделал глубокий вдох и шагнул вперед. Едва он пошевелился, остальные из нашего маленького отряда беззвучно выдохнули.

– Я Джаред. – Он пожал руку Нэйту и неуверенно улыбнулся. – Это Мелани, Аарон, Брандт, Иэн и Анни. Всего нас тридцать семь.

Когда Джаред назвал мое имя, Иэн выставил плечо, стараясь загородить меня от посторонних глаз. Только тогда я осознала, что нахожусь в такой же опасности, в какой оказались бы остальные, встреть мы Ищеек.

Услышав слова Джареда, Нэйт заморгал.

– Вот это да! Впервые нас превзошли числом.

Настала очередь Джареда недоуменно моргать.

– Есть и другие?

– Мы знаем еще о трех группах. Одиннадцать человек с Гейл, семеро с Расселом, восемнадцать с Максом. Мы поддерживаем связь, даже иногда меняемся. – Нэйт снова хохотнул. – Младшая дочка Гейл, Эллен, пожелала составить компанию моему Эвану, а Карлос перебрался к Синди из группы Рассела. И, конечно, Опал очень нам помогает… – Нэйт опасливо огляделся, будто сболтнул лишнее. Его взгляд скользнул по рыжеволосому верзиле, по-прежнему не сводившему с меня глаз.

– Наверное, надо сразу все прояснить, – предложил невысокий смуглый мужчина, стоящий возле Нэйта.

Тот бросил на нас подозрительный взгляд.

– Да, Роб прав. Давайте проясним. – Он набрал воздуха в грудь. – В общем, выслушайте до конца и не дергайтесь, а то люди иногда расстраиваются.

– Всегда, – пробормотал мужчина по имени Роб, потянувшись к кобуре.

– В чем дело? – ровным голосом спросил Джаред.

Нэйт вздохнул и указал на высокого мужчину с огненно-рыжими волосами. Тот вышел вперед, криво улыбаясь. У него были веснушки как у меня, только в сто раз больше. Они так густо покрывали кожу, что та казалась смуглой. Глаза темные – вероятно, темно-синие.

– Это Опал. Он с нами, имейте в виду. Он мой лучший друг, сто раз мне жизнь спас. Опал член нашей семьи, и мы не выносим, когда его пытаются убить.

Одна из женщин медленно достала пистолет, держа его дулом к земле.

Рыжий впервые заговорил неожиданно мягким тенором:

– Все в порядке, Нэйт. Видишь? У них своя такая же. – Он указал прямо на меня. Иэн напрягся. – Похоже, не я один стал местным.

Опал улыбнулся, пересек ничейную землю, разделяющую два племени, и протянул мне руку.

Я вышла вперед, не обращая внимания на предостерегающий шепот Иэна. Внезапно на меня снизошли спокойствие и уверенность.

Хорошо сказано: «Стал местным».

Опал остановился передо мной. Я пожала твердую мозолистую ладонь.

– Опаляющий Живые Цветы, – представился он.

Огненный мир. Как неожиданно.

– Странница.

– Чрезвычайно рад встрече, Странница. Думал, я один такой.

– Вовсе нет, – ответила я, подумав об оставшейся в пещере Санни. Видимо, такие, как мы, встречаются не так уж редко.

Он заинтригованно приподнял бровь.

– Неужели? Что ж, похоже, для этой планеты еще не все потеряно.

– Странный мир, правда? – прошептала я, обращаясь скорее к себе, чем к собрату, тоже решившему стать местным.

– Еще какой, – согласился он.