– Элизабет? Энн? Карен? Как тебя зовут? Ну же, я знаю, ты помнишь.

Обмякшее тело Целительницы по-прежнему неподвижно лежало на кушетке. Прошло много времени – сколько именно, не помню. Всю ночь я провела на ногах. Док отодвинул брезент; яркие солнечные лучи проникали сквозь отверстия в потолке, обжигая кожу. Я передвинула безымянную женщину подальше от беспощадного света, осторожно коснулась ее лица, отвела со лба каштановые с проседью волосы.

– Джулия? Бриттани? Анджела? Патрисия? Пожалуйста, поговори со мной.

За исключением Дока, тихо похрапывавшего в темном углу лазарета, все давно ушли – хоронить погибшего Целителя. От воспоминания о том, как он растерянно задал мне вопрос и тут же рухнул без чувств, меня передернуло.

«Зачем?» – спросил он.

Как жаль, что Душа не дождалась ответа. Я бы попыталась объяснить. Возможно, он бы понял. В конце концов, что может быть важнее любви? Для Души любовь – смысл существования. Я бы так и ответила: «Ради любви». Если бы он дождался, то увидел бы истину и позволил человеку жить.

А может, моя просьба показалась бы ему бессмысленной, ведь он не воспринимал тело как самостоятельное существо. Для него самоубийство не означало убийство, ведь прервалась лишь одна жизнь. Кто знает, возможно, он прав.

По крайней мере, обе Души выжили. На контейнере Целителя горел тусклый красный огонек. Я не могла просить иного подтверждения моих условий – люди сохранили ему жизнь.

– Мэри? Маргарет? Сьюзан? Джилл?

В воздухе витало напряжение. Действие хлороформа давно закончилось, но женщина не очнулась. Она дышала, сердце билось, однако все попытки Дока ее пробудить окончились ничем. Может, слишком поздно? Неужели она погибла? Вдруг остаются лишь исключения вроде Лэйси и Мелани – упорные бунтари и вздорные скандалисты? Неужели все остальные умерли?

Может, Лэйси – аномалия? Вернется ли Мелани, когда… или это не точно?

Я не погибла. Я здесь. – Голос Мел звучал неуверенно. Она тоже беспокоилась.

Да, ты здесь. Здесь и останешься, – пообещала я и со вздохом вернулась к своим попыткам. Вероятно, бесплодным.

– Я знаю, у тебя есть имя. Ребекка? Александра? Оливия? Может, что-то попроще, например… Джейн? Джин? Джоан?

Все лучше, чем ничего, мрачно подумала я. По крайней мере, я подсказала людям, что делать, если их захватят. Хотя бы бунтарям помогла.

Но этого мало.

– Как же тебя расшевелить?.. – Я взяла руку женщины в свои, осторожно погладила. – Ну же, хотя бы попытайся. Моим друзьям и так невесело. Давай их порадуем. Кайл еще пропал… Если будем эвакуироваться, тебя придется нести… Я знаю, ты хочешь помочь. Здесь ведь твоя семья. Хорошие люди. В большинстве своем. Они тебе понравятся.

Тонкие правильные черты женщины не дрогнули. Миловидная, лет сорока пяти – по неподвижному лицу возраст не определить.

– Ты им нужна, – взмолилась я. – Ты знаешь то, чего не знаю я. Док совсем выбился из сил. Он хороший человек. Ты же была Целительницей; в тебе должно остаться стремление помогать другим. Думаю, Док тебе понравится. Как тебя зовут? Сара? Эмили? Кристина?

Я гладила женщину по щеке, но та не реагировала. Я снова взяла ее за руку, взглянула на голубое небо сквозь трещины в потолке.

– Как они поступят, если Кайл не вернется? Сколько будут прятаться? Вероятно, им придется найти новый дом, а это непросто, ведь их много. Я хотела бы помочь, но чем?.. Может, они решат остаться… Вдруг у Кайла все получится…

Маловероятно: осторожностью Кайл не отличается. Наверное, пока ситуация не разрешится, я еще поживу. Если рядом бродят Искатели, людям пригодятся мои не вызывающие подозрений глаза. Вероятно, придется остаться надолго – эта мысль грела сильнее, чем солнечные лучи. Может, и хорошо, что Кайл столь порывист и сумасброден. Сколько времени пройдет, прежде чем мы сможем чувствовать себя в безопасности?

– Интересно, зимой здесь холодно? Я уже забыла, каково это – мерзнуть. А если пойдет дождь? Здесь ведь бывают дожди? Тут столько дыр в потолке, наверняка заливает. Где тогда все спят? – Я вздохнула. – Возможно, мне удастся это выяснить. Хотя вряд ли. Неужели тебе не любопытно? Если очнешься, тоже узнаешь. Мне вот любопытно. Надо расспросить Иэна. Представляю, как здесь все переменится… Лето не может длиться вечно…

Пальцы женщины дрогнули. Это едва заметное движение застало меня врасплох, ведь мыслями я витала очень далеко. Я удивленно взглянула на незнакомку. Наверное, померещилось; ее рука по-прежнему оставалась неподвижной, лицо – бесстрастным.

– Я сказала что-то интересное? О чем я говорила? Дождь? Перемены? У тебя впереди много перемен, только сперва нужно очнуться.

Никакой реакции.

– Значит, перемены тебя не интересуют. Понимаю, я тоже не люблю перемены. Ты такая же? Хочешь, чтобы лето не кончалось?

Если бы я не вглядывалась так пристально, то не заметила бы, как легонько дрогнули веки.

– Тебе нравится лето? – с надеждой спросила я.

Губы незнакомки шевельнулись.

– Лето?

Рука задрожала.

– Значит, тебя зовут Лето? Лето? Красивое имя.

Пальцы сжались в кулак, губы разомкнулись.

– Возвращайся, Лето. Я знаю, ты сможешь. Лето, послушай меня. Лето, открой глаза.

Ресницы медленно приподнялись.

– Док! – крикнула я. – Док, просыпайся!

– Что такое?

– Кажется, она приходит в себя. – Я снова повернулась к женщине: – Не сдавайся, Лето. Ты справишься. Знаю, это непросто. Лето, Лето, Лето. Открой глаза.

Ее лицо исказилось. Может, ей больно?

– Док, скорее неси «От боли».

Женщина сжала мою руку, открыла глаза. Ее взгляд бездумно блуждал по ярко освещенной пещере. До чего странным, наверное, показалось ей это место!

– Все хорошо, все хорошо, Лето. Ты меня слышишь?

Она вгляделась мне в лицо и в ужасе отшатнулась. С губ сорвался низкий хриплый крик.

– Нет, нет! Только не это!

Док уже стоял рядом, по другую сторону койки, как во время операции.

– Все хорошо, мэм, – проговорил он. – Вам ничто не угрожает.

Женщина крепко зажмурилась, вжалась в тонкий матрас.

– Кажется, ее зовут Лето.

Док бросил на меня взгляд, поморщился.

– Анни, твои глаза, – выдохнул он.

Солнечный свет падал мне на лицо.

– Вот оно что. – Я выпустила руку женщины.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась та. – Довольно.

– Ш-ш, тише, – негромко проговорил Док. – Вас зовут Лето? А меня Док. С вами никто ничего не сделает. Все хорошо.

Я отошла подальше, в тень.

– Не называйте меня так, – всхлипнула женщина. – Это не мое имя, а ее! Ее! Не произносите его больше!

Я ошиблась с именем.

Ты здесь ни при чем,– возмутилась Мелани.– У людей тоже есть имя Лето.

– Не будем, – пообещал Док. – А вас как зовут?

– Я… я не знаю! – зарыдала незнакомка. – Что случилось? Кто я? Не заставляйте меня снова быть кем-то другим.

Ее затрясло.

– Пожалуйста, успокойтесь. Обещаю, все будет хорошо. Вы обязательно вспомните свое имя. Оно вернется.

– Кто вы? Кто она? Она такая же… как я была раньше. Я видела ее глаза!

– Я Док, такой же человек, как и вы. Видите? – Он повернул лицо к свету. – Мы с вами оба люди. Здесь есть и другие. Они будут очень рады с вами познакомиться.

Женщину передернуло.

– Люди? Я боюсь людей!

– Вы – нет. Та… кто находилась в вашем теле, боялась. Она была Душой, помните? А помните, что происходило раньше, до ее появления? Вы человек и снова им стали.

– Я не помню своего имени! – в ужасе проговорила она.

– Ничего страшного. Еще вспомните.

– Вы врач?

– Да.

– Я… она тоже. Целительница. Вроде врача. Ее звали Песня Лета. А кто я?

– Мы обязательно выясним, обещаю.

Я направилась к выходу. Надо позвать Труди или Хайди. Кого-нибудь, чье лицо не будет ее тревожить.

– Она не человек! – прошептала женщина.

– Не бойтесь, Анни – наш друг. Это она помогла мне вернуть вас.

– Где Песня Лета? Она испугалась… Люди…

Выходя из лазарета, я услышала ответ Дока:

– Она отправится на другую планету. Вы знаете, откуда она прибыла на Землю?

Можно догадаться по имени.

– Она была… Летучей мышью. Умела летать… и петь… я помню… но это происходило… не здесь. Где я?

Я поспешила за помощью. С удивлением заметила впереди свет большой пещеры – обычно сперва всегда слышны голоса. В разгар дня там всегда кто-то есть.

На главной площади было пусто. Из пересохшей земли выглядывали ярко-зеленые побеги дыни. На краю поля стояла бочка со шлангами, но огород никто не поливал.

Я прислушалась. В огромной пещере стояла зловещая тишина. Где все? Может, эвакуировались без меня? Я ощутила укол страха и обиды. Нет, Дока бы точно не бросили. Захотелось метнуться обратно в лазарет, проверить, не исчез ли Док вместе с остальными.

Глупенькая, никуда они без нас не уйдут. Джаред, Джейми и Иэн нас не бросят.

Конечно, ты права. Давай… сходим на кухню.

Я трусцой припустила по безмолвному коридору. С каждой минутой тревога нарастала. До меня доносился лишь стук собственного сердца. Наверное, это просто игра воображения. Надо успокоиться, и я услышу другие звуки.

Кухня тоже оказалась пустой. На столах – остатки недоеденного обеда: свежий хлеб с арахисовым маслом, яблоки, жестянки с газировкой. Желудок напомнил о себе, но я едва заметила его позывы – паника оказалась сильнее.

А вдруг… вдруг нам не удалось вовремя эвакуироваться?

Нет!– ахнула Мел.– Нет, тогда мы бы точно услышали. Кто-нибудь обязательно бы… Нас до сих пор бы искали. Ищейки бы не успокоились. Значит, это не они.

Может, они ищут нас прямо сейчас.

Я метнулась к выходу, вглядываясь в каждую тень. Нужно предупредить Дока и скорее выбираться отсюда.

Нет! Они не могут погибнуть! Джейми, Джаред… Их лица ясно стояли передо мной, словно выгравированные на обратной стороне век. К образам Мелани я добавила свои: Иэн, Джеб, Труди, Лили, Хит, Джеффри. Мы их вернем,– поклялась я.– Выследим поодиночке и выкрадем. Я не позволю забрать мою семью!

Если у меня и оставались сомнения, на чьей я стороне, то сейчас они полностью испарились. Никогда в жизни я не чувствовала такую решимость.

И тут из коридора донесся долгожданный гул голосов. Я затаила дыхание, прижалась к стене, прислушалась.

В пещере с огородом. Они там.

Кажется, их много.

Да, но кто? Твои или мои?

Наши или чужие? – поправила меня Мелани.

Крадучись я двинулась по коридору, стараясь держаться в тени. Голоса звучали отчетливее, некоторые показались знакомыми. Что бы это значило? Сколько времени понадобится обученному Искателю, чтобы провести внедрение?

У входа в большую пещеру звуки стали четче, и на меня нахлынула волна облегчения: такой же гул я слышала в первый день моего появления в пещерах – сердитый, яростный.

Значит, это люди. Видимо, Кайл вернулся.

Я поспешила на свет, и облегчение смешалось с болью. Облегчение – потому что мои люди в безопасности. Боль – если Кайл здесь, то…

Ты по-прежнему нужна, Анни. Гораздо больше, чем я.

Можно вечно находить отговорки. Всегда будет какая-то причина.

Тогда оставайся.

Чтобы ты была моей пленницей?

Разглядев, что происходит в пещере, мы перестали спорить.

Кайл действительно вернулся. Я сразу же его заметила: на голову выше остальных, он стоял, прижатый толпой к стене. На его лице было примирительное, умоляющее выражение. Он развел руки в стороны, словно пытаясь защитить кого-то у себя за спиной.

– Успокойтесь, ладно? – Бас Кайла перекрыл общий ропот. – Джаред, отойди, ты ее пугаешь!

Мелькнули черные волосы; из-за плеча Кайла выглядывало незнакомое лицо с большими испуганными темными глазами.

Джаред, багровый от гнева, стоял ближе всех к Кайлу. Джейми вцепился в его руку, стараясь удержать. Иэн скрестил руки на груди, мышцы на его плечах напряглись. Дока и Джеба нигде не было видно. Толпа сердито гудела.

– О чем ты думал?

– Как посмел?

– Зачем вернулся?

Джеб молча наблюдал за происходящим из дальнего угла.

Мое внимание привлекла яркая шевелюра Шэрон. Они с Мэгги стояли в центре толпы. С тех пор как мы с Доком вылечили Джейми, они почти не принимали участия в общественной жизни. Странно видеть их в гуще событий.

Дело в драке,– догадалась Мел.– Им плохо, когда все счастливы, зато если происходит что-то плохое, они тут как тут.

Наверное, она права. Как… печально.

До меня донесся знакомый пронзительный голос. Лэйси тоже присоединилась к нападающим.

– Анни, – громко позвал Кайл, глядя на меня темно-синими глазами. – Вот ты где! Помоги мне, пожалуйста…