– Слишком просто, никакого веселья, – посетовал Кайл.

– Ты сам хотел поехать, – напомнил ему Иэн.

Братья сидели в глубине фургона, разбирая крупы, консервы и средства гигиены, принесенные мной из магазина. Стоял полдень, над городом Уичито ярко светило солнце. Было не так жарко, как в пустыне Аризоны, зато более влажно. В воздухе роилась мошкара.

Джаред выехал из города на шоссе, тщательно соблюдая скоростной режим. Это его изрядно раздражало.

– Не надоело ходить по магазинам? – спросил меня Иэн.

– Я не против.

– Ты всегда так говоришь. Ты хоть когда-нибудь бываешь против?

– Мне не нравится… разлучаться с Джейми. А еще находиться снаружи, особенно среди бела дня. Клаустрофобия наоборот: чувствую себя у всех на виду. Тебя это не беспокоит?

– Иногда. Правда, мы редко выезжаем днем.

– Она хоть размяться может, – проворчал Кайл. – Не понимаю, зачем слушать ее жалобы.

– Для разнообразия. Все лучше, чем твое нытье.

Если Иэн и Кайл начали препираться, это надолго. Я сверилась с картой.

– Куда теперь? В Оклахому?

– Заглянем еще в несколько городков по пути, если у тебя остались силы, – ответил Джаред, не сводя глаз с дороги.

– Хорошо.

Во время вылазок Джаред не терял бдительности и не отвлекался на добродушные шутки, как Иэн и Кайл; они по-дружески подтрунивали надо мной всякий раз после успешного выполнения задания. «Задание» – звучит внушительно, а на самом деле это обыкновенный поход в магазин. В Сан-Диего я сотни раз ходила за покупками, только продуктов набирала на себя одну.

Как сказал Кайл, слишком просто, никакого веселья. Я шла мимо стеллажей, улыбалась Душам и наполняла тележку продуктами. О товарищах, прячущихся в фургоне, тоже не забывала – брала для них готовые сэндвичи или что-нибудь сладкое. Иэн обожал мятное мороженое с шоколадной крошкой, Кайл – тянучки. Джаред ел все, что дадут, словно давным-давно отказался от предпочтений и привык к жизни, где желания не принимаются в расчет и даже насущные потребности тщательно взвешиваются и оцениваются. Еще одно качество, благодаря которому он хорошо вписывался в новую реальность, – умение расставлять приоритеты, не опираясь на личные пристрастия.

Иногда в маленьких городках со мной заговаривали. Я выучила свою роль назубок и, пожалуй, смогла бы обмануть даже человека.

– Добрый день. Вы у нас недавно?

– Да, только что приехала.

– Что привело вас в Байерс?

Прежде чем выйти из фургона, я всегда сверялась с картой, поэтому название города было мне знакомо.

– Мой муж много путешествует. Он фотограф.

– Как здорово! Художник! Между прочим, здесь много красивых мест.

Изначально Художницу изображала я, однако выяснилось, что упоминание о муже экономит время при разговорах с мужчинами.

– Большое спасибо за помощь.

– Всегда пожалуйста. Заезжайте к нам еще.

В Солт-Лейк-Сити я разговорилась с аптекарем.

– У меня никак не получается наладить правильное питание. Не могу отказаться от перекусов, все время тянет на сладкое.

– Проявляй благоразумие, Тысяча Лепестков. Старайся не идти на поводу у дурных привычек. А пока прими лекарство.

«Здоровье». Какое очевидное название. Можно было и не спрашивать.

– Со вкусом клубники или шоколада?

– Можно оба?

И услужливая Душа по имени Рожденная-на-Земле вручила мне два больших флакона.

Что тут сложного? Чувство страха и опасности посещало меня лишь при мысли о пилюле с ядом, которую я всегда держала при себе. На всякий случай.

– В следующем городе возьми новую одежду, – сказал Джаред.

– Опять?

– Твоя вся измялась.

– Ладно. – Мне не нравится брать больше, чем нужно, однако растущая гора грязных футболок не пропадет даром. У нас с Лили, Хайди и Пейдж один размер; они обрадуются новым нарядам. Одежду с мужских вылазок не привозили – каждый поход был смертельно опасен, не до пустяков. Шампуни и мыло раньше тоже не брали, а я теперь пополняла запасы в каждом магазине.

– И душ тебе не помешает, – вздохнул Джаред. – Видимо, придется переночевать в отеле.

Поскольку мужчинам редко доводилось выходить из фургона, они не сильно беспокоились о внешнем виде: темные джинсы и футболки не привлекали внимания, и грязь на них не так заметна. Больше всего они ненавидели останавливаться в придорожных мотелях; сон в логове врага их пугал. Иэн сказал, что предпочел бы встретиться с вооруженной Ищейкой, а Кайл вообще отказался: днем он спал в фургоне, а ночью стоял на карауле.

Для меня же ночевать в гостинице было не сложнее, чем делать покупки. Я бронировала номер, болтала с администратором, рассказывала о муже-фотографе и его друге, который путешествует с нами (на случай, если кто-нибудь увидит нас втроем). Имена выбирала типичные, с неприметных планет. Иногда мы были Летучими мышами: Хранитель Слов, Поющая Песнь Яиц, Небесный Приют. Иногда – Водоросли: Вращающийся Глаз, Видящая-на-поверхности, Второй Рассвет. Нас никто не пытался выследить, но я каждый раз придумывала новые имена. Мелани становилось от этого спокойнее: она воображала себя героиней фильма про шпионов.

Что мне по-настоящему не нравилось – хотя я никогда не призналась бы в этом в присутствии Кайла, ведь тот сразу бы меня высмеял, – брать, ничего не отдавая взамен. В Сан-Диего меня это не беспокоило. Я пользовалась только самым необходимым и возвращала долг обществу, читая лекции в университете. Призвание не обременительное, но относилась я к нему серьезно. Были и менее приятные обязанности, которые все Души выполняли по очереди, – собирать мусор, подметать улицы. Теперь же я брала намного больше, без отдачи. Так поступать эгоистично и неправильно.

Ты же не для себя, а для других, – прервала Мелани мои грустные размышления.

Все равно нехорошо. Даже ты это чувствуешь.

Не бери в голову, – ответила она.

К счастью, наша вылазка подходила к концу: осталось в последний раз выгрузить запасы в припрятанный грузовик. За пару дней заедем в Оклахому и Нью-Мексико, а потом – в Аризону без остановок.

Домой. Наконец-то.

Если мы ночевали в гостинице, то заселялись после наступления темноты, а выезжали до рассвета, чтобы Души не могли нас как следует разглядеть. Излишняя предосторожность; Иэн и Джаред начали это понимать.

День выдался удачным: фургон забит под завязку, Кайлу почти не осталось места. Иэн решил, что я устала, поэтому мы решили остановиться пораньше, еще до захода солнца.

В маленьком мотеле было немноголюдно. Мы припарковались поближе к номеру, в пяти-шести шагах от входа. Иэн и Джаред, стараясь не смотреть по сторонам, сразу направились к двери. Тонкие розовые линии на их шеях служили маскировкой. Джаред нес полупустой чемодан. Никто на нас даже не взглянул.

Оказавшись внутри, мы задернули плотные шторы, и мужчины расслабились.

Иэн развалился на кровати, включил телевизор. Джаред поставил чемодан на стол, достал ужин – ломтики жареной курицы из кулинарии. Я села у окна, глядя через щелку в шторе на заходящее солнце.

– Признай, Анни, у нас, людей, развлечения были получше, – поддразнил меня Иэн.

На экране телевизора две Души, стоя в идеально выверенных позах, хорошо поставленными голосами произносили заученные реплики. Угадать сюжет было нетрудно: сценарии разнообразием не отличались. Герой и героиня встретились после долгой разлуки. Мужчине пришло назначение на планету Водорослей, но он полетел на Землю, поскольку решил, что его подруге с планеты Туманов ближе теплокровные носители, и – чудо из чудес! – нашел ее здесь. Все истории, написанные Душами, заканчивались хеппи-эндом.

– Не забывай, на кого это рассчитано.

– Да, точно. Хотел бы я снова посмотреть наши старые шоу. – Иэн пощелкал каналами, нахмурился. – Раньше их показывали.

– Они слишком тревожные. Пришлось заменить их… другими, в которых меньше насилия.

– И «Семейку Брэди» тоже?

Я смотрела этот сериал в Сан-Диего, а Мелани помнила его с детства.

– Он оправдывал агрессию. Помню, в одной серии маленький мальчик до крови ударил хулигана, и это преподносилось как правильный поступок.

Иэн непонимающе покачал головой и вернулся к фильму, но смеялся в тех местах, которые, по идее, должны были растрогать зрителя.

Я выглянула в окно и увидела нечто гораздо более интересное, чем предсказуемая история в телевизоре.

Через дорогу от отеля находился небольшой парк, с одной стороны от которого располагалась школа, с другой – коровье пастбище. Несколько тоненьких деревьев, старомодная детская площадка с песочницей, горка, турник, ручная карусель и, разумеется, качели.

Маленькая семья наслаждалась вечерней прохладой. В волосах отца серебрилась седина, мать выглядела намного моложе; ее длинные рыжеватые волосы, стянутые в хвост, подпрыгивали при каждом движении. С ними мальчик возрастом около года. Отец подталкивал качели сзади, а мать стояла спереди и целовала малыша в лобик всякий раз, как он подлетал к ней. Ребенок заливался хохотом, пухлые щечки раскраснелись. Женщина тоже смеялась от души.

– На что смотришь? – В голосе Джареда не было тревоги: он видел, что я улыбаюсь.

– За все свои жизни не видела ничего подобного. Я вижу… надежду.

Джаред осторожно выглянул в окно, оглядел здания и дорогу.

– О чем ты?

Я взяла его за подбородок и повернула в нужном направлении. Он не отшатнулся от моего прикосновения; у меня в животе приятно екнуло.

– Это единственная надежда на выживание вашего вида.

– Где? – изумленно воскликнул он.

Иэн тоже встал и прислушался.

– Смотри. – Я указала на смеющуюся мать. – Видишь, как она любит свое человеческое дитя?

Женщина подхватила ребенка с качелей и крепко сжала в объятиях, покрывая личико малыша поцелуями. Тот махал ручками и агукал – совсем кроха, а не маленькая копия взрослого, каким бы он стал после внедрения моего сородича.

– Ребенок – человек? – ахнул Джаред. – Как? Почему? Давно это происходит?

Я пожала плечами:

– Не знаю, сама впервые вижу. Она не захотела, чтобы из него сделали носителя. Не могу представить, чтобы ее… принудили. Для Душ материнство священно. Если она не хочет… – Я покачала головой. – Понятия не имею, как полагается поступать в подобных случаях. На других планетах такого не бывает. Эмоции человеческих тел сильнее логики.

Иэн и Джаред потрясенно смотрели на межвидовую семью в парке.

– Нет, – пробормотала я себе под нос. – Никто не отнимет ребенка у родителей.

Отец обнял мать и дитя, с нежностью глядя на биологического сына своего носителя.

– Не считая Истока, это первая планета с живородящими обитателями. Ваша система определенно не самая простая и производительная. Наверное, дело в этом… или в том, что ваше потомство такое беспомощное. В других мирах размножение происходит с помощью семян или яиц. Родители почти никогда не видят своих детей. Возможно… – Я задумалась.

Женщина подняла лицо к мужу, тот поцеловал ее в губы. Человеческий ребенок довольно заворковал.

– Хм-м, кто знает, может, в один прекрасный день мой вид станет сосуществовать с вашим. Разве не странно?

Мужчины не могли оторвать взгляда от открывшегося перед ними чуда.

Семья собралась уходить. Мать отряхнула с джинсов песок, отец подхватил малыша. Две Души и человеческий ребенок неторопливо направились домой.

Остаток вечера прошел в молчании: мы размышляли об увиденном. Спать легли рано, чтобы пораньше встать и заняться делом.

Я спала одна и от этого чувствовала себя неловко. Двое взрослых мужчин еле умещались на одной кровати: Иэн раскидывался во сне, а Джаред всякий раз пинал его в бок. Обоим было бы гораздо удобнее, если бы один спал у меня. Я лежала, свернувшись калачиком; то ли устала находиться на открытом пространстве, то ли привыкла спать в крошечном закутке за пассажирским сиденьем на полу фургона и разучилась вытягиваться во весь рост.

Впрочем, я знала, почему ни Иэн, ни Джаред не предложили поменяться местами. Когда впервые стало ясно, что мне нужно принять душ, а значит, без ночевки в гостинице не обойтись, сквозь шум фена я услышала их спор.

– …нечестно заставлять ее делать выбор. – Иэн говорил тихо, однако фен жужжал недостаточно громко, а номер был очень маленьким.

– Почему? Честнее указывать, где ей спать? Вежливее было бы…

– Для кого-то другого – да. Но Анни будет мучиться, стараясь угодить нам обоим.

– Опять ревнуешь?

– Просто понимаю, как она думает.

Наступила тишина. Иэн действительно словно читал мои мысли: достаточно малейшего намека, и я лягу спать с Джаредом, а потом всю ночь буду маяться, переживая, что ранила чувства Иэна, да к тому же Джареду со мной плохо.

– Что ж, ладно, – огрызнулся Джаред. – Учти, О’Ши: если будешь ко мне приставать, я за себя не отвечаю.

Иэн хмыкнул:

– Не хочу тебя обидеть, но если бы у меня были подобные намерения, я нашел бы кого-нибудь посимпатичнее.

Несмотря на угрызения совести, я рассудила – лучше спать одной.

Это была наша последняя ночевка в отеле. Дни стали казаться короче, словно даже секунды торопились домой. Меня безудержно тянуло на запад. Нам всем не терпелось поскорее оказаться в темном многолюдном убежище. Даже Джаред ослабил бдительность.

Смеркалось, солнце скрылось за горами. Иэн и Кайл по очереди вели большой грузовик, нагруженный припасами, а мы с Джаредом ехали впереди в фургоне. Грузовик ехал медленнее, свет его фар постепенно тускнел и наконец скрылся за поворотом.

Мы выехали на финишную прямую. Тусон остался позади. Еще несколько часов, и я увижу Джейми. Мы разгрузим долгожданный провиант, на лицах людей загорятся улыбки. Я по-настоящему вернусь домой. Впервые в жизни.

В кои-то веки мы везем с собой лишь радость – и никаких обреченных заложников. Меня переполняло предвкушение. Казалось, мы едем слишком медленно. Хотелось двигаться еще быстрее, с каждым поворотом колеса становились ближе к цели.

Сзади снова показался свет фар.

– Наверное, Кайл сел за руль, – сказала я. – Догоняют.

Неожиданно в темноте зажглись красно-синие огни. Яркие блики отразились в зеркалах, заплясали на потолке, сиденьях, наших изумленных лицах и приборной доске. Стрелка спидометра показывала, что мы на двадцать миль превысили скорость.

Тишину пронзил вой сирены.