Три дня Иэн просидел со мной в темноте.

Он отлучался лишь ненадолго, чтобы принести нам поесть и попить. Сперва он ел, а потом, осознав, что мой поднос остается нетронутым вовсе не из-за отсутствия аппетита, тоже перестал.

Я пользовалась его краткими отлучками, чтобы справить нужду в зловонный ручей. Благодаря голодовке необходимость в этом вскоре отпала.

Впрочем, отказаться от сна я не могла. В первый день, проснувшись, я обнаружила, что моя голова покоится на коленях у Иэна. Я отшатнулась, задрожала; больше он на подобное не решался. С тех пор я спала, прислонившись к камням, а бодрствовала, по-прежнему свернувшись калачиком.

– Послушай, – прошептал Иэн на третий день молчания. Во всяком случае, мне казалось, что прошло три дня; в темноте невозможно вести счет времени.

Я знала – передо мной стоит поднос с едой. Иэн подтолкнул его поближе. Я вздрогнула.

– Анни, поешь, пожалуйста.

Он попытался взять меня за руку. Я отшатнулась.

– Мне очень жаль. Если бы я знал… я бы их остановил. Я не допущу, чтобы подобное повторилось.

Иэн их не остановит, он такой же, как все. Джаред говорил, раньше Иэн не возражал. Я для них враг. Немногочисленные человеческие особи, способные к состраданию, распространяют его только на себе подобных.

Док не стал бы намеренно причинять боль другому человеку, не смог бы спокойно наблюдать чужие мучения. Но червяк, тысяченожка – другое дело. Кого волнуют страдания инопланетного пришельца? Нет нужды беспокоиться, убивая ребенка – медленно, отрезая по кусочку, – ведь у несчастного нет рта, чтобы кричать.

– Надо было тебя предупредить, – прошептал Иэн.

Какая разница – узнать от него или своими глазами увидеть окровавленные останки? Разве боль стала бы слабее?

– Пожалуйста, поешь.

Мы оба молчали. Так прошел час. Наконец Иэн встал и медленно направился к выходу.

Я запуталась в собственных чувствах. В тот момент я ненавидела тело, с которым неразрывно связана. Я стремилась остаться одна, а теперь огорчена его уходом. Почему? Мне хотелось, чтобы монстр вернулся, – необъяснимое, неестественное желание.

Одиночество длилось недолго. То ли Иэн сходил за Джебом, то ли Джеб ждал, пока Иэн уйдет, но вскоре во тьме послышалось знакомое насвистывание.

Свист приблизился и затих. Раздался щелчок. Глаза обжег ярко-желтый свет. Я зажмурилась.

Джеб уселся рядом со мной, поставил фонарь на землю лампой вверх. На низком потолке появился круг света, тьма рассеялась.

– Решила уморить себя голодом?

Я уставилась на каменный пол.

Если честно, мой траур закончился. Я не знала ребенка и вторую Душу, погибших в пещере ужасов. Нельзя оплакивать незнакомцев вечно. Нет, теперь я злилась.

– Можно умереть гораздо проще и быстрее.

А то я не знаю.

– Так отдай меня Доку, – просипела я.

Старик удовлетворенно кивнул, будто именно это и ожидал услышать.

– Думала, мы сдадимся без боя, Странница? – Он говорил твердо и серьезно, как никогда. – У нас сильный инстинкт самосохранения. Разумеется, мы ищем способ вернуть разум. Рано или поздно это может случиться с каждым. Мы и так потеряли слишком много родных и близких. Нам нелегко. Док всей душой страдает из-за очередного провала, ты сама видела. Но такова реальность, Анни. Мы проиграли войну, оказались на грани истребления и теперь пытаемся выжить.

Впервые Джеб обращался ко мне как к Душе, а не как к человеку. Впрочем, он всегда осознавал разницу. Монстр, но очень вежливый.

Однако нельзя не признать, в его словах есть правда. Шок прошел, я снова стала собой – Душой, честной и справедливой.

Некоторые люди способны взглянуть на ситуацию моими глазами – например, Иэн. Я тоже попробую поставить себя на их место. Иногда даже чудовищ можно оправдать.

Разумеется, они пытаются найти ответ в насилии, не представляя, что возможен другой выход. Разве можно винить их за то, что они генетически запрограммированы на один-единственный способ решения проблем?

Я откашлялась, но голос по-прежнему оставался хриплым от долгого бездействия.

– Расчленяя младенцев, вы никого не спасете, Джеб. Теперь все они мертвы.

Он помолчал.

– Мы не отличаем ваших детей от взрослых.

– Знаю.

– Наших детей вы тоже не щадите.

– Но мы их не мучаем. Мы никогда никому не причиняем боль намеренно.

– Вы поступаете хуже. Вы нас уничтожаете.

– А вы делаете то и другое.

– Да, потому что пытаемся найти ответ. Мы должны бороться. Выбор невелик: либо продолжать попытки, либо сдаться и умереть. – Джеб со значением приподнял бровь.

Вот как я выгляжу в его глазах.

Я вздохнула, одним глотком осушила бутылку воды, оставленную Иэном, и прокашлялась.

– Так у вас ничего не получится, Джеб. Вы можете и дальше резать нас на куски, но тем самым погубите множество разумных существ обоих видов. Мы не приемлем намеренное убийство, но наши тела не так уж слабы. Отростки лишь с виду выглядят как тонкие серебристые волоски, на самом деле они сильнее, чем ваши органы. В результате Док расчленяет моего сородича, а тот кромсает мозг носителя.

– Как творог, – мрачно согласился Джеб.

Я поперхнулась.

– Мне тоже тошно об этом думать, – признался он. – Док совсем извелся. Только начинает приближаться к разгадке, как снова упирается в тупик. Он уже все испробовал, чтобы мозги не превращались в кашу, – бесполезно. Ни успокоительное, ни яд на вас не действуют.

– Разумеется, – прохрипела я, содрогаясь от ужаса. – У нас совершенно иной обмен веществ.

– Однажды один из ваших догадался, что его ждет, и взорвал мозг изнутри. Мы ничего не поняли, пока Док не произвел вскрытие. С виду парень просто вырубился.

Надо же, им попалась необычайно храбрая Душа. Я сама на подобное так и не решилась, даже под угрозой пытки. Мне и в голову не могло прийти, что люди попытаются сами извлечь Душу из тела; совершенно ясно, эта затея обречена на провал.

– Джеб, мы сравнительно небольшие и хрупкие создания, полностью зависимые от носителей, которые не желают нашего присутствия. Разумеется, мы выработали определенные меры защиты.

– Ваше право. И все-таки ты должна понять: мы намерены сражаться до конца. Мы не хотим никому причинять боль, но будем продолжать попытки, чего бы нам это ни стоило.

Мы переглянулись.

– Тогда, наверное, меня надо отправить прямиком к Доку под нож. На что я еще гожусь?

– Анни, не говори ерунды. Мы, люди, не настолько прагматичны. В каждом из нас есть и хорошее, и плохое. Плохого, пожалуй, больше. – Я кивнула, но Джеб не обратил внимания. – Мы ценим личность, может быть, даже слишком. К примеру, та же Пейдж… сколькими людьми она бы пожертвовала ради Энди? Если считать всех людей равноценными, ответ покажется бессмысленным. И тебя мы ценим… С человеческой точки зрения это тоже бессмысленно, но среди нас есть такие, для кого ты важнее незнакомого человека. Надо признать, я и сам из их числа. Я считаю тебя другом, Анни. Правда, если ты меня ненавидишь…

– Я не испытываю к тебе ненависти, Джеб, но…

– Что?

– Просто не понимаю, как жить дальше. Вы убиваете моих сородичей, а я не могу уйти. Понимаешь, о чем я? Что меня ожидает? Бессмысленная резня? – Я содрогнулась.

Джеб серьезно кивнул:

– Справедливое замечание. С такой ношей жить нельзя.

Желудок ухнул вниз.

– Будь у меня выбор, я бы предпочла, чтобы ты меня пристрелил, – прошептала я.

Старик рассмеялся:

– Полегче, девочка. Мы не стреляем в друзей и не режем их на куски. Знаю, ты не умеешь лгать. По твоим словам, наш способ не работает. Значит, нужно придумать другой. Скажу ребятам, чтобы они пока не приводили новых Душ. У Дока и так нервы на пределе.

– А вдруг вы лжете? Как я узнаю?

– Значит, придется мне поверить. Стрелять я в тебя не собираюсь и не допущу, чтобы ты уморила себя голодом. Поешь. Это приказ.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Так и не ясно, пришли мы к соглашению или нет. В этом теле ничего не понять. Мне нравились обитающие здесь люди, мы сдружились… Друзья-чудовища, которых я под влиянием эмоций не смогла увидеть в истинном свете.

Джеб сунул мне в руку ломтик кукурузного хлеба, пропитанного краденым медом. Тот немедленно раскрошился и превратился в липкую жижу. Я со вздохом принялась облизывать пальцы.

– Вот умница! Ничего, справимся. Теперь дела пойдут на лад. Постарайся думать о хорошем.

– Думать о хорошем… – Не переставая жевать, я покачала головой. Ну, Джеб…

Появился Иэн. Когда он увидел, как я ем, на его лице отразилась такая радость, такое облегчение, что мне стало совестно. Я никогда никому намеренно не причиняла физическую боль, однако своей голодовкой ранила Иэна в самое сердце. Человеческие жизни так тесно переплетаются. Ну и сумбур!

– Вот ты где, Джеб, – негромко проговорил Иэн, усаживаясь рядом со стариком. – Джаред сказал, ты пошел сюда.

Ежась от боли в затекших конечностях, я придвинулась к нему, накрыла ладонью его руку.

– Прости.

Иэн осторожно сжал мои пальцы.

– Не стоит извиняться.

– Мне следовало догадаться. Джеб прав: конечно, вы продолжаете бороться. Разве можно вас за это винить?

– Теперь, когда ты здесь, все по-другому. Это нужно прекратить.

Именно из-за того, что я здесь, проблема приобрела особенную важность: как извлечь меня и сохранить Мелани? Как ее вернуть, а меня уничтожить?

– На войне все средства хороши, – пробормотала я, пытаясь улыбнуться.

Иэн ухмыльнулся:

– В любви тоже. Ты забыла про любовь.

– Так, хватит, – проворчал Джеб. – Я не закончил.

Я удивленно на него взглянула. Что еще?

– Ладно. – Он глубоко вздохнул. – Только никаких припадков, хорошо?

Я замерла и крепко сжала руку Иэна. Тот тревожно взглянул на старика.

– Сам ей скажешь?

– Что на сей раз? – ахнула я. – Что случилось?

– Джейми, – с непроницаемым видом проговорил Джеб.

Мой мир перевернулся.

Три долгих дня я была Странницей, Душой среди людей, а теперь снова превратилась в Анни, растерянную Душу с человеческими эмоциями, едва поддающимися контролю.

Я вскочила на ноги, не выпуская руку Иэна, и чуть не упала. Голова закружилась.

– Тише. Я же сказал, никаких припадков. С Джейми все хорошо, просто он очень за тебя переживает. Он узнал, что произошло, и переволновался, а это для него вредно. Было бы здорово, если бы ты с ним повидалась, но в таком виде идти нельзя. Выглядишь ужасно, только расстроишь паренька еще сильнее. Сядь, поешь как следует.

– Что с его ногой?

– Небольшая инфекция, – пробормотал Иэн. – Док прописал ему постельный режим, не то бы он давно уже к тебе прибежал. Джаред чуть не привязал его к матрасу.

Джеб кивнул:

– Джаред хотел притащить тебя силой, но я решил сперва с тобой поговорить. Еще не хватало, чтобы ты при мальчике упала в голодный обморок.

У меня кровь заледенела в жилах. Разумеется, это просто игра воображения.

– Чем его лечат?

Джеб пожал плечами:

– Ничем. Парень сильный, выкарабкается.

– Ничем? Почему?

– У Джейми бактериальная инфекция, – сказал Иэн. – Антибиотиков больше не производят.

– Потому что они не действуют – бактерии умнее ваших лекарств. Должно быть что-то другое, получше.

– Ничего другого у нас нет, – сказал Джеб. – Джейми – здоровый парнишка. Пусть все идет своим чередом.

– Своим… чередом… – пробормотала я словно в тумане.

– Поешь, – встряхнул меня Иэн. – Не надо показываться Джейми в таком виде.

Я потерла глаза, собираясь с мыслями. Джейми болен, лечить его нечем. Остается только ждать, что организм сам справится с инфекцией. А если не справится…

– Нет! – Мне почудилось, будто я вновь стою у могилы Уолтера и слышу, как комья земли падают в яму. – Нет! – простонала я, отгоняя воспоминание, и нетвердым шагом направилась к выходу.

Иэн пошел со мной рядом.

Джеб догнал нас, вложил мне в руку хлеб.

– Поешь. Ради мальчика.

Я машинально откусила, прожевала, не чувствуя вкуса, проглотила, не ощутив сытости.

– Так и знал, что она распереживается, – проворчал Джеб.

– Зачем тогда рассказал? – расстроенно спросил Иэн.

Джеб не ответил. Странно… Возможно, дела обстоят гораздо хуже, чем я предполагала.

– Он в лазарете? – спросила я безжизненным голосом.

– Нет-нет, – заверил Иэн. – В твоей комнате.

Я не почувствовала облегчения. Все чувства притупились. Ради Джейми я готова войти даже в больничную палату, залитую кровью.

Пещеры казались мне незнакомыми. Меня не удивило, что снаружи день. Я не встречалась взглядом с людьми, которые останавливались, чтобы на меня посмотреть, лишь машинально переставляла ноги, пока не добралась до жилого коридора.

У седьмой пещеры стояло несколько человек. Шелковую ширму убрали, и все заглядывали в комнату Джареда. Мои знакомые, люди, которых я считала своими друзьями. Друзья Джейми… Зачем они здесь? Неужели ему так плохо?

– Анни, – сказала Хайди. – Анни пришла.

– Дайте ей пройти. – Уэс хлопнул Джеба по плечу. – Молодец.

Я протиснулась сквозь толпу. Люди расступились; даже если нет, я прошла бы по головам. Главное – увидеть Джейми.

В комнате с высоким потолком было светло и свободно; видимо, Док с Джаредом выставили всех за дверь. Джаред прислонился к стене, заложив руки за спину, – признак крайней тревоги. Док стоял на коленях у широкой кровати, на которой лежал Джейми.

Зачем, зачем я его оставила?

Раскрасневшееся лицо мальчика покрылось испариной. Правая штанина была отрезана, повязка снята. Рана оказалась не такой ужасной, как я представляла, – всего лишь двухдюймовый порез. Однако в глаза бросилась пугающая краснота, кожа вспухла и блестела.

– Анни, – выдохнул Джейми. – С тобой все хорошо. Ох-х… – Он глубоко вздохнул.

Я упала на колени рядом с кроватью, утягивая за собой Иэна, дотронулась до лица Джейми, почувствовала, как горяча его кожа. Локтем я задела Дока. Он отодвинулся, но я не разглядела, какие чувства отразились на его лице – отвращение или вина.

– Джейми, малыш, как ты?

– Дурацкая царапина, – с улыбкой ответил мальчик. – Надо же так умудриться!

Я нащупала на подушке влажную тряпку, протерла ему лоб.

– Ты поправишься, – с неожиданной для себя уверенностью пообещала я.

– Конечно, это пустяки. Только вот Джаред не пускал меня к тебе. – Лицо Джейми омрачила тревога. – Анни, я слышал… знаешь, я…

– Ш-ш, тише. Не думай об этом. Если бы я знала, что ты заболел, сразу бы пришла.

– Да не болею я, просто воспаление. Хорошо, что ты здесь. Я так за тебя волновался.

В горле застрял комок. Мой Джейми – чудовище? Ничего подобного!

– Я слышал, в день нашего возвращения ты обыграла Уэса. – Он широко улыбнулся. – Жаль, я не видел. Держу пари, Мелани понравилось.

– Да, еще как.

– Она не очень тревожится?

– Конечно тревожится, – проговорила я, не спуская глаз с тряпки, перемещающейся по лбу мальчика, словно ею водит чужая рука.

Мелани… Куда она подевалась?

Я поискала в голове знакомый голос, но меня встретила тишина. Где же она? Кожа Джейми горела под пальцами. Этот болезненный жар должен был вызвать у Мелани панику.

– Анни, что с тобой?

– Я… устала, Джейми. Извини. Просто… задумалась.

Мальчик взглянул на меня с тревогой.

– Неважно выглядишь.

Что я наделала?

– Мне нужно умыться.

– Знаешь, я в порядке. Сходи поешь. Ты какая-то бледная.

– За меня не беспокойся.

– Я принесу еды, – вызвался Иэн. – Джейми, сам-то есть хочешь?

– Да нет… не очень.

Странно… Обычно он всегда голоден.

– Пусть кто-нибудь другой сходит, – попросила я Иэна и крепче сжала его руку.

– Хорошо. – Иэн не изменился в лице, но в голосе прозвучали нотки удивления и тревоги. – Уэс, принеси нам поесть. И для Джейми тоже. Думаю, к тому времени, как ты вернешься, у него проснется аппетит.

Я пристально вгляделась в лицо мальчика. Весь раскраснелся, но глаза ясные. Если я уйду на несколько минут, с ним ничего не случится.

– Джейми, ты не против, если я схожу умоюсь? Чувствую себя немного… грязной.

Он уловил нотку лжи, насупился.

– Конечно иди.

Я встала, потянув за собой Иэна.

– Скоро вернусь. На сей раз – обязательно.

Мальчик улыбнулся моей неуклюжей шутке.

Выходя из комнаты, я почувствовала на себе чей-то взгляд – то ли Джареда, то ли Дока. Какая разница?

В коридоре остался только Джеб; остальные разошлись – возможно, ободренные известием, что с Джейми все в порядке. Старик с любопытством склонил голову набок, словно пытаясь прочитать мои мысли. Он не ожидал, что я так скоро уйду от Джейми, и тоже расслышал ложь в моей беспомощной отговорке.

Я торопливо прошла мимо, таща за собой Иэна. Добравшись до развилки, мы свернули в один из боковых коридоров. Там оказалось пусто.

– Анни, что…

– Мне нужна твоя помощь, – лихорадочно проговорила я.

– Сделаю все, что в моих силах.

Я взяла лицо Иэна в ладони, заглянула ему в глаза. Их синева почти слилась с темнотой.

– Поцелуй меня. Прямо сейчас. Пожалуйста.