Услышав голоса, я замедлила шаг. Это не Док; до больничного крыла еще далеко. Значит, возвращаются остальные. Я вжалась в стену и крадучись двинулась вперед, прикрыв рот ладонью, чтобы приглушить сбивчивое дыхание.

– Не понимаю, зачем мы это делаем, – недовольно произнес кто-то.

Кто говорит? Не разобрать. Может, Виолетта?.. В голосе звучали знакомые удрученные нотки. Кажется, я не ошиблась в своих предположениях.

– Док не хотел, но Джаред настоял.

Это определенно Джеффри; в его интонации слышалось сдерживаемое отвращение. Разумеется, он ездил на вылазку вместе с Труди. Они все делали сообща.

– А я думал, Джаред как раз против.

Кажется, это Трэвис.

– Теперь у него… появился свой интерес, – тихо, зло ответил Джеффри.

Я замерла, не дыша.

– По-моему, это отвратительно, – сказала Виолетта. – Ничего у нас не выйдет.

Никто не ответил. Они прошли совсем рядом, медленно, словно изнемогая под грузом отчаяния.

Нельзя медлить. Наверное, Иэн уже меня разыскивает.

Не дожидаясь, пока шаги окончательно стихнут, я двинулась вперед, а когда уверилась, что вокруг никого нет, перешла на бег.

Впереди забрезжили лучи света, пробивающиеся сквозь трещины в потолке. Я замедлила шаг. Еще поворот, и передо мной откроется царство Дока.

Теперь я двигалась очень осторожно. Показался вход в лазарет. Свет стал ярче, стояла мертвая тишина. На мгновение мне почудилось, что я ошиблась и здесь никого нет, но вскоре до моих ушей донеслись тихие всхлипывания.

Я на цыпочках приблизилась к проему и прислушалась.

– Ну-ну, – раздался сдавленный голос Джеба. – Все хорошо, Док. Не принимай близко к сердцу.

Из комнаты доносились шаги, шорох ткани, шуршание. Там явно убирались.

И запах… странный, какой-то металлический. Я совершенно точно раньше с ним не сталкивалась, но он показался смутно знакомым.

Я боялась заглянуть за угол.

Что они нам сделают?– заметила Мелани.– Выгонят?

Ты права.

Если это самое худшее, что можно ожидать от людей, то мое положение значительно изменилось. Я сделала глубокий вдох – до чего неприятный запах! – и вошла в лазарет.

Никто меня не заметил.

Док стоял на коленях, закрыв лицо руками. Плечи его вздрагивали. Джеб склонился над ним, похлопывая по спине. Рядом с одной из коек Джаред и Кайл раскладывали грубо сделанные носилки. На лицо Джареда вернулась прежняя суровая маска.

Вопреки обыкновению, койки не пустовали. На обеих лежало что-то продолговатое, накрытое темно-зелеными простынями. Знакомые очертания и изгибы…

В изголовье стоял самодельный стол Дока, залитый солнечным светом. На нем ослепительно блестели скальпели и другие устаревшие медицинские инструменты с неизвестными мне названиями.

Но ярче всего сверкало нечто другое: изорванные, истерзанные обрывки серебра… тонкие серебряные нити, обнаженные, вырванные с корнем… брызги серебристой жидкости покрывали стол, стены, простыни…

Это не лазарет – бойня.

Тишину пронзил мой отчаянный вопль. Комната завибрировала от крика, закружилась. Я не могла найти выход. Стены в серебристых пятнах сомкнулись, не выпуская наружу.

Кто-то выкрикнул мое имя, но я не узнала голос. От звенящего крика заболела голова. Передо мной встала каменная стена, сочащаяся серебром. Я упала. Чьи-то крепкие руки прижали меня к полу, не позволяя подняться.

– Док, помоги!

– Что с ней?

– У нее припадок?

– Что она видела?

– Ничего… ничего. Тела прикрыты.

Ложь! Тела бесстыдно выставлены на всеобщее обозрение. Изуродованные, расчлененные, разрезанные на куски…

На столе лежали рудиментарные щупики передней части детского тельца. Это же ребенок! Несчастный малыш, брошенный умирать в луже крови.

Мой желудок взбунтовался, как и стены. Горло обожгло желчью.

– Анни, ты меня слышишь?

– Она в сознании?

– Кажется, ее сейчас вырвет.

Последний голос оказался прав. Сильные руки поддержали мою голову, и вовремя: изо рта полилась едкая жижа.

– Что делать, Док?

– Держите крепче, чтобы она не поранилась.

Я закашлялась, попыталась вырваться.

– Отпустите! Уйдите прочь! Палачи! Убийцы!

Я завизжала, извиваясь в крепких руках.

– Успокойся, Анни. Ш-ш-ш, все хорошо. – Голос Джареда. Впервые это не имеет значения.

– Чудовище!

– У нее истерика, – сказал Док. – Держите ее.

Меня оглушила хлесткая пощечина. Где-то далеко, среди хаоса, раздался возмущенный вскрик.

– Вы что делаете? – взревел Иэн.

– У нее припадок. Док пытается привести ее в чувство.

В ушах звенело, но не от удара, а от запаха серебристой крови, стекающей по стенам, – крови Душ. Комната извивалась вокруг меня, словно живая. Пятна света, искривляясь, приобретали очертания чудовищ из прошлого. Стервятник расправил крылья… когтистая тварь клацнула клешнями у моего лица… Док улыбнулся, протянул руку – с кончиков пальцев капало серебро…

Комната медленно крутанулась, и все потемнело.

Вскоре я пришла в себя. В голове прояснилось, а жаль: лучше бы вернуться обратно в небытие.

Я покачивалась взад-вперед в кромешной тьме – видимо, меня куда-то несли. Знакомое ощущение: в первую неделю после нападения Кайла я часто путешествовала на руках у Иэна.

К счастью, жуткий запах исчез. Влажный затхлый воздух пещер теперь казался свежим и ароматным.

– …наверное, она догадалась. Похоже, я ошибся, – бормотал Джаред.

– Думаешь, она поняла, что Док пытается извлечь Души из тел, и испугалась за свою судьбу? – Голос Иэна гулко разнесся в тишине туннеля.

– А ты так не думаешь? – помолчав, спросил Джаред.

Иэн хмыкнул:

– Нет. Мне противно, что вы… поставляете Доку новые жертвы… сейчас, после всего. Это омерзительно! Но Анни расстроилась по другой причине. Ты ослеп? Неужели не понимаешь, что она увидела?

– Но мы же прикрыли трупы, прежде чем…

– Не те трупы, Джаред. Конечно, Анни испугалась бы и при виде мертвого человека, она ведь очень чувствительная; насилие и смерть ей чужды. Лучше подумай, что для нее значили останки на столе.

До Джареда дошло не сразу.

– Ох!

– Вот именно. Представь, что ты оказался в вивисекторской палате: валяются ампутированные конечности, стены забрызганы кровью. Ей в сто раз хуже, чем нам. Мы уже видели подобное прежде, еще до вторжения, хотя бы в фильмах ужасов. Готов поклясться, за все ее жизни ей не доводилось сталкиваться ни с чем подобным.

От непрошеных воспоминаний к горлу подступила тошнота. Жуткое зрелище, чудовищный запах…

– Поставь на землю, – простонала я.

– Я не хотел тебя потревожить. Прости. – Иэн извинялся искренне, и не только за неосторожные слова.

– Отпусти.

– Тебе нехорошо. Я отнесу тебя в твою комнату.

– Нет. Да отпусти, наконец!

– Анни…

– Сейчас же! – взвизгнула я и толкнула Иэна в грудь. От неожиданности он разжал руки. Я упала на четвереньки, вскочила и бросилась бежать.

– Анни!

– Оставь ее в покое.

– Отстань! Анни, вернись!

Сзади послышались звуки борьбы, но я не остановилась. Людям нравится убивать друг друга.

Я выбежала на свет, промчалась сквозь большую пещеру, не глядя на собравшихся там чудовищ. Я чувствовала на себе их взгляды, но мне было все равно. Главное, бежать – куда угодно, лишь бы остаться одной.

Я наугад ворвалась в безлюдный проход. Это оказался восточный туннель, по которому я сегодня пробегала дважды: в первый раз – радостно, сейчас – в ужасе. Утренний восторг от известия о возвращении Джареда и Джейми полностью стерся из памяти. Теперь все казалось мрачным и зловещим, даже камни таили угрозу.

Впрочем, я выбрала правильный путь. Здесь почти никто не ходит.

Я добралась до самого дальнего и темного угла спортзала. Неужели еще недавно я играла с людьми в их игры, верила их улыбкам, не замечая, что под дружелюбной внешностью скрываются монстры?

Вокруг щиколоток зажурчала маслянистая вода. Я попятилась, нащупала стену. Обнаружив трещину в камне, забилась туда и свернулась калачиком на земле.

Мы не так поняли. Док не специально, он просто хотел спасти…

УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! – заорала я.

Я отшвырнула Мелани, заткнула ей рот, чтобы не слушать бессмысленных оправданий, – и вдруг поняла, как она ослабла за месяцы нашей дружбы. Заставить ее молчать оказалось легко. Вот так бы с самого начала.

Я осталась одна, наедине с болью и ужасом, от которых уже не избавиться. Никогда не забуду это жуткое зрелище, оно будет преследовать меня до конца моих дней.

Я не знала, как скорбеть. Не по людским же обычаям оплакивать погибшие Души, безымянного растерзанного малыша, лежащего на металлическом столе. На Истоке мне скорбеть не приходилось, я не ведала, как это происходит на родине, поэтому вспомнила планету Летучих мышей: вполне уместно, ведь здесь темным-темно. Летучие мыши выражали скорбь молчанием – они неделями не пели, и тоска по музыке заглушала боль утраты. Там я впервые потеряла друга: ночью рухнуло дерево, его не успели вытащить из покалеченного носителя. Гармония-несущаяся-ввысь, так бы звали его на Земле. Перевод неточный, но близкий. В его смерти не было ужаса, лишь печаль. Несчастный случай.

Бульканье ручья ничем не напоминало наши песни, не мешало мне горевать. Я обхватила себя руками и принялась оплакивать ребенка и вторую Душу, погибшую вместе с ним. Моих родных, мою семью. Если бы я нашла способ выбраться из подземелья и предупредить Искателей, их истерзанные останки не валялись бы в залитой кровью пещере.

Мне хотелось рыдать от горя, но так поступали люди, поэтому я сомкнула губы и съежилась во тьме, удерживая боль внутри.

Мое молчание, мой траур нарушили всего через несколько часов.

Голоса эхом разносились по пещерам, звали меня, ожидая ответа. Потом зажглись лампы. Не тусклые голубые светильники, а большие фонари, чьи ярко-желтые лучи разрезали тьму. Впрочем, даже с прожекторами поиски увенчались успехом только с третьей попытки.

Наконец луч высветил мою фигуру. Послышался облегченный вздох.

– Нашел! Скажи остальным, пусть возвращаются! Она здесь!

Голос знакомый, но имя больше не имеет значения: очередное чудовище.

– Анни! Анни! Что с тобой?

Я не подняла голову, не открыла глаза. Я оплакивала погибших.

– Где Иэн?

– Может, привести Джейми?

– У него болит нога, пусть лежит.

Джейми. При звуке этого имени я содрогнулась. Мой Джейми, он тоже чудовище. Такой же, как все. Мой Джейми. Мысль о нем причиняла физическую боль.

– Где она?

– Здесь, Джаред. Она… не отвечает.

– Мы ее не трогали.

– Дайте фонарь и уходите, – сказал Джаред. – Ваша помощь больше не нужна. Не толпитесь.

Раздался шорох – монстры отошли, но недалеко.

– Ребята, я серьезно. Вы только мешаете. Ступайте.

Шарканье стало громче – люди начали расходиться. Постепенно шаги затихли.

– Ну вот, Анни, остались только мы с тобой, – наконец произнес Джаред. – Слушай, я понимаю, для тебя все выглядело… ужасно. Мы не хотели, чтобы ты видела. Прости.

Простить? Джеффри сказал, это была идея Джареда. Он хотел вырезать меня из тела Мелани, изрубить на мелкие кусочки, заляпать моей кровью стены. Он бы искромсал миллион таких, как я, лишь бы найти способ вернуть свое обожаемое чудовище. Разорвал бы на лоскуты.

Джаред молчал, ожидая моего ответа.

– Наверное, ты хочешь побыть одна. Я никого сюда не пущу.

Что-то коснулось моего плеча. Я отшатнулась, глубже забилась между острых камней.

– Прости, – послышался его смущенный голос.

Свет за сомкнутыми веками потускнел: Джаред уходил. У выхода из пещеры он кого-то встретил.

– Где она?

– Анни хочет побыть одна. Оставь ее в покое.

– Не становись у меня на пути, Хоу.

– Думаешь, ей требуется твое сочувствие?

– Я в этом не участвовал…

Джаред ответил тихо, но я все равно услышала.

– Сейчас – нет, зато раньше – да. Ты один из нас, Иэн. Ее враг. Помнишь, как она нас называла? Чудовища. Вот кем мы для нее стали. Не нужны ей твои утешения.

– Дай мне фонарь.

Разговор прекратился. Послышались приближающиеся шаги. Моего лица снова коснулся луч света.

Я глубже забилась в щель.

Иэн со вздохом опустился на пол неподалеку. Раздался щелчок, луч исчез.

Я долго ждала, когда Иэн заговорит, но он молчал. Тогда я продолжила скорбеть. Иэн не вмешивался. В темной глубокой норе под землей я оплакивала погибшие Души, а рядом сидел человек.