Джаред метнулся вперед. Его кулак с хрустом впечатался в лицо Кайла.

Голова Кайла запрокинулась, он повалился навзничь. В лазарете стало тихо.

– М-м, – негромко произнес Док, – с медицинской точки зрения пациенту не показано подобное обращение.

– Зато мне полегчало, – угрюмо буркнул Джаред.

Док еле заметно улыбнулся.

– Что ж, несколько минут без сознания ему не повредят. – Он приподнял веки Кайла, пощупал пульс.

– Что происходит? – шепотом спросил Уэс.

– Кайл пытался убить тварь, – ответил Джаред. – Ничего удивительного.

– Не пытался, – пробормотала я.

Уэс вопросительно взглянул на Джареда.

– Она у нас альтруистка. У нее лучше получается жертвовать собой, чем лгать, – заметил тот.

– Ты нарочно меня бесишь? – Мое терпение иссякло. Невыносимо хотелось спать, нога болела, голова и вовсе разламывалась, при каждом вздохе кололо в боку. С некоторым удивлением я осознала, что нахожусь в крайне дурном расположении духа. – Если да, поздравляю, у тебя получилось!

Джаред и Уэс изумленно на меня уставились. Остальные, наверное, тоже. Пожалуй, кроме Джеба. Он-то мастер держать лицо.

– Я – женщина, – заявила я. – И мне не нравится, когда меня называют «тварью».

Джаред растерянно заморгал, но затем его лицо снова ожесточилось.

– Из-за тела, которое ты занимаешь?

Уэс осуждающе взглянул на него.

– Из-за того, кто я есть, – прошипела я.

– По чьему определению?

– По вашему. Я отношусь к тем представителям своего вида, которые приносят потомство. Этого достаточно, чтобы считать меня женщиной?

Джаред замолчал. Я почти торжествовала.

Так ему и надо,– одобрительно сказала Мелани.– Он ошибается и ведет себя по-свински.

Спасибо.

Нам, девочкам, надо держаться вместе.

– Ты никогда не рассказывала, – проговорил Уэс, пока Джаред собирался с мыслями. – Как это у вас происходит? – На оливковых щеках юноши появился румянец. – Можешь не отвечать, если мой вопрос прозвучал бестактно.

Я засмеялась. Меня бросает из крайности в крайность – то гнев, то веселье. Как выразилась Мел, крыша едет.

– Нет, в твоем вопросе нет ничего… неприличного. В отличие от вас, у нас все происходит не настолько… причудливо. – Я снова рассмеялась и покраснела от смущения. Мне отчетливо вспомнилось, насколько это бывает причудливо.

Нечего забивать голову пошлостями, – возмутилась Мелани.

Это твоя голова.

– Так как же?.. – напомнил Уэс.

Я вздохнула.

– Лишь немногие из нас являются… Матерями. Так нас называют, но речь идет лишь о возможности стать Матерью. – Веселье пропало. У Душ не бывает Матерей – точнее, живых Матерей, лишь воспоминания о них.

– Значит, у тебя есть такая возможность? – сухо осведомился Джаред. Остальные внимательно слушали. Даже Док, прильнувший ухом к груди Кайла.

Я не стала отвечать на вопрос.

– Мы… чем-то похожи на пчелиный рой или муравейник: множество бесполых членов семьи и одна королева…

– Королева? – переспросил Уэс, глядя на меня со странным выражением.

– Не совсем. На каждые пять или десять тысяч моих сородичей приходится одна Мать.

– А сколько трутней?

– Никаких трутней. Я же говорила, все намного проще.

Мужчины ждали объяснений. Я сглотнула. Не стоило поднимать эту тему. Говорить мне больше не хотелось. Разве так важно, что Джаред назвал меня «тварью»?

Что ж, сама виновата. Я нахмурилась и произнесла:

– Матери… делятся. Каждая… клетка – наверное, вы так их называете, хотя наше строение отличается от вашего, – становится новой Душой, которая несет в себе воспоминания Матери.

– Сколько всего клеток? – с любопытством спросил Док. – Сколько новых Душ?

– Около миллиона, – пожала плечами я.

Присутствующие вытаращили глаза. Уэс отшатнулся. Меня это задело. Док присвистнул. Он единственный ждал продолжения. Аарон и Энди держались настороженно. Они не присутствовали на моих уроках и не подозревали, что я способна так много говорить.

– Когда происходит деление? Есть какой-то катализатор? – спросил Док.

– Это осознанный выбор. Единственный случай, когда мы добровольно умираем, – ради нового поколения.

– То есть ты в любой момент можешь принять решение и разделиться на новые клетки?

– Не прямо вот так, но в принципе – да.

– Это сложный процесс?

– Решение сложное, а процесс – болезненный.

– Болезненный?

Что его удивляет? Разве у землян не так?

Мужчины, – презрительно фыркнула Мел.

– Мучительный, – сказала я. – Каждый из нас помнит, что чувствовали наши Матери.

Док задумчиво потрогал подбородок.

– Интересно, какие эволюционные процессы привели к появлению… пчелиного роя с королевой-самоубийцей. – Он погрузился в раздумья.

– Альтруизм, – проговорил Уэс.

– Хм-м, – протянул Док. – Пожалуй.

Я закрыла глаза, жалея о том, что рассказала. Меня мутило – то ли от недосыпа, то ли от удара по голове.

– Ох, – вспомнил Док. – Ты ведь спала еще меньше моего. Тебе нужно отдохнуть.

– Все нормально, – пробормотала я.

– Обалдеть, – проговорил кто-то сквозь зубы, – теперь среди нас живет инопланетная матка, которая в любой момент может разделиться на миллионы новых паразитов.

– Тс-с!

– Они не смогут вам навредить, – ответила я, не открывая глаз. – Без носителей они быстро погибнут. – Я содрогнулась, представив невообразимое горе: миллион крошечных беззащитных Душ, серебристых малышей, чахнут и умирают…

Никто не ответил, но я почувствовала всеобщее облегчение.

Как же я устала! Плевать, что рядом лежит Кайл, а двое присутствующих здесь мужчин встанут на его сторону, если он очнется и вновь попытается меня убить. Мне хотелось одного – спать.

И конечно, именно в этот момент очнулся Уолтер.

– Глэдис… – еле слышно простонал он.

Я вздохнула, повернулась к нему, скривившись от боли в ноге, нащупала его руку.

– Я здесь.

– Ох-х, – с облегчением прошептал Уолтер.

Аарон и Энди возмущенно зашептались, но Док их усмирил.

– Анни без сна и отдыха облегчает его боль. У нее все руки в синяках. А вы что для него сделали?

Уолтер опять застонал. Низкий утробный звук перерос в тонкий плач. Док поморщился.

– Аарон, Энди, Уэс… не могли бы вы… э-э… позвать Шэрон? Пожалуйста.

– Все вместе?

– Проваливайте, – перевел Джеб.

Ответом стало дружное шарканье шагов.

– Анни, – шепнул Док мне на ухо. – Уолт мучается. Пора прекратить его страдания.

Я постаралась дышать ровно, разомкнула веки.

– Будет лучше, если он меня не узнает. Пусть думает, что с ним его жена.

Лицо Уолтера разгладилось, будто он уснул.

– Прощай, Уолт. Увидимся на том свете, – сказал Джеб и отошел.

– Ты хороший человек. Нам будет тебя не хватать, – прошептал Джаред.

Док возился с упаковкой морфия. Зашуршала бумага.

– Глэдди, – всхлипнул Уолтер. – Больно…

– Ш-ш-ш, сейчас полегчает. Док поможет.

– Глэдди?

– Да?

– Я люблю тебя. Всю жизнь любил.

– Я знаю, милый. Я… тоже тебя люблю.

Уолтер вздохнул. Док склонился над умирающим со шприцем в руке. Я зажмурилась.

– Спи спокойно, мой друг, – прошептал он.

Пальцы Уолтера разжались. Я не выпустила его руки.

Шли минуты. В тишине я слышала лишь звук собственного дыхания – хриплый, прерывистый, напоминающий тихий плач. Кто-то тронул меня за плечо.

– Он умер, Анни, – глухо проговорил Док. – Ему уже не больно.

Он высвободил мою руку, помог лечь на спину. Стало чуть полегче. Я схватилась за ноющий бок. Теперь, когда я знала, что не потревожу Уолтера, можно было не сдерживать рыдания.

– Ладно, давай. Иначе не уймешься, – недовольно пробурчал Джаред. Я попыталась открыть глаза, но не смогла.

Что-то кольнуло руку. Вроде бы я ее не ранила, да еще в таком странном месте, в сгибе локтя…

Морфий, – прошептала Мелани.

Все куда-то поплыло. Я старалась собраться с мыслями, но безуспешно.

Никто со мной не попрощался, – смутно подумала я. От Джареда я и не ожидала, но Джеб… Док… Иэна здесь нет…

Ты не умираешь,– пообещала Мелани.– На сей раз мы просто поспим…

Когда я проснулась, сверху лился приглушенный свет. Ночь. Как много звезд! Где это я? Не видно ни стен, ни потолка, только звезды, звезды, звезды…

В лицо дунул ветер. Пахло землей и… чем-то незнакомым. Затхлая вонь исчезла, как и запах серы. Воздух сухой, чистый.

– Анни? – Кто-то коснулся моей здоровой щеки.

Я открыла глаза и увидела Иэна. Его рука оказалась прохладнее ветерка. Где я?

– Анни, ты проснулась? Нельзя дольше ждать.

– Что? – шепнула я в ответ.

– Вот-вот начнется. Ты же не хочешь пропустить…

– Она приходит в себя? – раздался голос Джеба.

– Что начнется?

– Похороны Уолтера.

Я постаралась сесть, но тело не слушалось. Иэн положил ладонь мне на лоб. Не обращая внимания на его руку, я закрутила головой, оглядываясь… Я снаружи.

Снаружи!

Слева – нагромождение валунов, поросших жестким кустарником. Справа – голая бескрайняя пустыня. Я взглянула вниз, под ноги, и увидела группу людей, неловко переминающихся на открытом пространстве. Нетрудно представить, как они себя чувствуют: беззащитными.

Я снова попыталась встать. Хотелось подойти поближе, но Иэн не позволил.

– Ш-ш, лежи.

– Помоги.

– Анни? – Ко мне подбежал Джейми.

Я пошевелила пальцами, нащупала края матраса. Как я оказалась здесь, под звездным небом?

– Они не стали ждать, – сообщил Джейми Иэну. – Скоро закончат.

– Помогите встать, – повторила я.

Джейми подал мне руку, но Иэн остановил его.

– Я понесу. – Он осторожно поднял меня, стараясь не потревожить больные места. Голова закружилась, я застонала.

– Что Док со мной сделал?

– Вколол остатки морфия. В любом случае тебе нужно было поспать.

Я нахмурилась:

– Но ведь лекарство могло потребоваться кому-то другому.

– Ш-ш, – проговорил Иэн.

В тишине раздался чей-то голос. Люди стояли у темного углубления, проделанного ветром под ненадежной с виду грудой валунов.

Я узнала голос Труди.

– Уолтер во всем видел только хорошее. Он нашел бы светлые стороны даже в самой черной дыре. Мне будет его не хватать.

Труди выступила вперед, бросила в темноту горсть песка. Тот с тихим шорохом рассыпался по земле. Она встала рядом с мужем. Джеффри в свою очередь шагнул в грот.

– Теперь он встретит свою Глэдис. Там ему будет лучше. – Он тоже бросил горсть песка.

Иэн поднес меня ближе. На земле темнела яма размером с человеческое тело, перед которой полукругом выстроились люди.

Здесь собрались все. Вперед вышел Кайл. Я задрожала. Иэн легонько сжал меня в объятиях.

Кайл на нас не смотрел. Его правый глаз заплыл и почти не открывался.

– Уолтер умер человеком, – вымолвил он. – Большего и желать нельзя. – Снова зашуршал песок.

На краю могилы встал Джаред.

– Уолтер был очень добрым. Никто из нас с ним не сравнится. – Еще одна горсть песка.

Настала очередь Джейми. Джаред ободряюще похлопал его по плечу.

– Уолтер был храбрым, – сказал мальчик. – Он не боялся умереть, не боялся жить и… не боялся верить. Он принимал правильные решения. – Джейми бросил горсть песка в могилу и отступил, не сводя с меня глаз.

– Теперь ты, – прошептал он мне.

Энди с лопатой в руках направился к могиле.

– Погоди, – негромко проговорил Джейми. – Иэн и Анни еще не попрощались.

Послышался недовольный ропот. Мозг словно бился о стенки черепа.

– Давайте проявим уважение, – сказал Джеб громче, чем Джейми. По мне, так слишком громко.

Сперва я хотела махнуть Энди, чтобы тот продолжал, и попросить Иэна унести меня отсюда. Люди оплакивают одного из своих. При чем тут я? Однако я тоже скорбела по Уолтеру. И мне было что сказать.

– Иэн, помоги набрать песка.

Иэн присел на корточки, чтобы я смогла взять немного мелких камушков, сам взял пригоршню, выпрямился и поднес меня к краю могилы. Я не могла заставить себя заглянуть в нее. В темноте под каменной насыпью могила казалась бездонной.

Пока я собиралась с мыслями, заговорил Иэн:

– В Уолтере было все самое светлое и лучшее, что может быть в человеке. – Он бросил песок в яму. Спустя долгое время послышалось шуршание.

Иэн взглянул на меня.

Я стояла в полной тишине под звездным небом. Даже ветер стих. С моих губ слетал сбивчивый шепот, но я знала – меня слышат все.

– В твоем сердце не было ненависти. Своим существованием ты доказал, что мы не правы. Мы не имели права вторгаться в твой мир, Уолтер. Надеюсь, ваши верования окажутся правдой и ты найдешь свою Глэдди.

Я разжала пальцы. Через мгновение камешки с тихим шорохом приземлились на тело Уолтера, неразличимое в глубокой могиле.

Иэн отступил от края, и Энди принялся забрасывать яму землей. Тяжелые комья с глухим стуком падали вниз. Меня пробрала дрожь.

Подошел Аарон с лопатой. Иэн медленно понес меня прочь, уступая место. Люди расходились, шепотом обсуждая похороны.

Иэн направился к матрасу, лежащему на голой земле. Его лицо, печальное, покрытое светлой пылью, выглядело усталым. Я уже видела его таким, но не смогла вспомнить, когда именно. Иэн уложил меня на матрас, и я отвлеклась. Что мне делать здесь, под открытым небом? Спать? Подошел Док. Они с Иэном опустились на колени рядом со мной.

– Как себя чувствуешь? – спросил Док, ощупывая мои ребра.

Я хотела сесть, но Иэн заставил меня лечь.

– Хорошо. Думаю, идти смогу…

– Не стоит. Пусть нога несколько дней побудет в покое. – Док машинально приподнял мне веко, посветил в глаз фонариком. На его лице заплясало яркое отражение. Он прищурился, отпрянул, а вот рука Иэна на моем плече даже не дрогнула. Странно.

– Хм-м. Диагноз не поставить. Как голова? – спросил Док.

– Кружится. Наверное, не от травмы, а от лекарства. Оно мне не понравилось. Пусть лучше болит.

Док скривился. Иэн тоже.

– Что?

– Боюсь, мне снова придется тебя усыпить. Прости.

– Но… зачем? – прошептала я. – Мне не больно…

– Нужно отнести тебя внутрь, – тихо перебил меня Иэн, словно не хотел, чтобы нас услышали. Сзади доносились голоса. – Мы пообещали… что ты будешь без сознания.

– Завяжите мне глаза.

Док достал из кармана маленький шприц, заполненный едва ли на четверть. Я отшатнулась, но Иэн удержал меня на месте.

– Ты слишком хорошо знаешь пещеры. Некоторые не хотят, чтобы ты догадалась…

– Но куда я пойду? – лихорадочно прошептала я. – Даже если найду выход? И зачем мне уходить?

– Так будет проще… – сказал Иэн.

Док взял меня за запястье. Я не сопротивлялась. Чтобы не видеть, как игла входит в кожу, я отвернулась, посмотрела на Иэна. Его глаза в темноте казались почти черными. Заметив в моем взгляде боль от предательства, Иэн напрягся.

– Прости, – пробормотал он, и меня накрыла тьма.