– Мел? – повторил он, тщетно пытаясь скрыть надежду в голосе.

У меня перехватило дух от рыданий.

– Ты же знаешь, поцелуй был для тебя, Мел. Для тебя, не для… этой. Я ни за что не стал бы ее целовать.

Мой всхлип прозвучал как стон. Почему я не могу сидеть тихо?

– Если ты здесь, Мел… – Джаред замолчал.

Мелани поежилась от этого «если». Из моей груди вырвался очередной всхлип. Я судорожно глотнула воздуха.

– Я люблю тебя, – вымолвил Джаред. – Даже если тебя здесь нет, даже если ты меня не слышишь, я все равно тебя люблю.

Я до крови закусила губу. Физическая боль помогла немного отвлечься.

Воцарилась тишина. Я прислушалась: снаружи не доносилось ни звука.

Тело мое изогнулось в невообразимой позе: голова внизу, правая щека прижата к каменному полу, плечи, одно ниже другого, вдавлены в картонную коробку. Ноги торчат под разными углами, левая икра уперлась в потолок. Придется объяснять Джебу и Джейми, что со мной стряслось, но как? Не скажешь ведь, что Джаред поцеловал меня ради эксперимента, будто ударил током лабораторную крысу, желая посмотреть на реакцию?

Сколько еще я смогу провести в таком положении? Шуметь не хотелось, но спина, казалось, вот-вот не выдержит и сломается. С каждой секундой боль становилась невыносимее. Сил терпеть не оставалось. К горлу подкатывал стон.

Мелани молчала. Она чувствовала ярость и облегчение. Джаред заговорил с ней, поверил в ее существование, признался ей в любви. Но поцеловал-то меня! Она пыталась убедить себя, что обижаться не на что, старалась внимать голосу разума – безуспешно. Ее внутренний монолог предназначался не мне. Со мной она разговаривать отказывалась и мелочно, по-ребячески игнорировала мое присутствие.

Я рассердилась – доселе незнакомое ощущение. Не такое, как в самом начале, когда я боялась Мелани и хотела стереть ее из своего сознания. Нет, сейчас я чувствовала себя преданной. Почему она злится на меня за случившееся? Разве я виновата, что влюбилась? Это она подсовывала мне свои воспоминания, это ее тело переполняют эмоции, которым невозможно противостоять. Я переживала за Мелани, а она, наоборот, злорадствовала. Мстительное, коварное человеческое существо.

По щекам потекли слезы – впрочем, уже не столь бурные. Враждебность Мелани вскипала в моем сознании.

Внезапная боль в неестественно изогнутой, покрытой синяками спине стала последней каплей, переполнившей чашу терпения.

Оттолкнувшись от стены и коробок, я со стоном подалась назад. Плевать на шум, лишь бы оказаться снаружи. Я поклялась себе, что ноги моей больше не будет в этой проклятой дыре. Лучше умереть.

Выбраться наружу оказалось гораздо труднее, чем залезть внутрь. Я ерзала и извивалась, пока не свернулась на манер кренделя, и заплакала как ребенок, испугавшись, что не смогу освободиться.

Мелани вздохнула. Зацепись ступней за край прохода и подтянись, – посоветовала она.

Я пропустила ее слова мимо ушей, пытаясь протиснуться мимо особенно острого угла. Что-то больно ткнуло меня под ребра.

Не вредничай, – проворчала Мелани.

Кто бы говорил.

Ладно.– Она поколебалась и наконец сдалась.– Ну прости. Я человек, иногда мне трудно мыслить логически. Мы не всегда чувствуем и поступаем правильно. – В ее голосе по-прежнему слышалось недовольство, но она все же пыталась простить мне тот поцелуй – по крайней мере, так ей казалось.

Последовав ее совету, я зацепилась ступней за край прохода. Колено уперлось в пол; используя его как рычаг, мне удалось немного сдвинуть туловище. Вытащить вторую ногу оказалось легче. Наконец я нащупала руками пол, задом протолкалась наружу, рухнула лицом вниз на темно-зеленый матрас и обессиленно затихла. Наверняка Джаред давным-давно ушел. Я долго лежала, восстанавливая дыхание, и наконец решилась приподнять голову.

Пещера была пуста. Какое облегчение и какое разочарование. Все-таки хорошо, что я одна. Не так унизительно.

Я свернулась калачиком, прижалась лицом к вонючему матрасу. Спать не хотелось, но на плечи давила гнетущая усталость. Джаред отверг меня, и это отнимало последние силы. Я закрыла глаза и решила думать о вещах, от которых не наворачиваются слезы. О чем угодно, кроме искаженного ужасом лица Джареда, когда тот прервал поцелуй…

Чем сейчас занят Джейми? Он знает, что я здесь, или ищет меня? Иэн, наверное, крепко спит. Он выглядел совсем измотанным. Скоро ли проснется Кайл? Пойдет ли он на поиски? Где Джеб? Я целый день его не видела. Правда ли, что Док напился до бесчувствия? Так на него не похоже…

Я медленно очнулась, разбуженная урчанием в животе, и несколько минут лежала неподвижно, приходя в себя. Сейчас день или ночь? Сколько времени прошло?

Желудок настойчиво требовал еды. Я встала на колени. Наверное, долго спала, раз так сильно проголодалась. Сперва я подумала, не съесть ли что-нибудь из запасов, – я учинила такой разгром, что наверняка найдутся испорченные упаковки, – но со стыдом отказалась от этой мысли. Лучше возьму хлеба на кухне.

К глубокой обиде добавилась и помельче: я столько времени здесь провела, но никто не зашел меня проведать. Что за тщеславие? С чего я взяла, будто кто-то должен обо мне думать?

У входа в пещеру с большим огородом, спиной к людям, сидел Джейми и ждал меня. Какое облегчение! Мои глаза загорелись. Мальчик взволнованно вскочил на ноги.

– С тобой все в порядке! Как хорошо! – Хотелось бы мне, чтобы он оказался прав. Джейми тут же затараторил: – Джаред сказал, ты хочешь побыть одна, и я ему поверил. Джеб запретил ходить к тебе и велел сидеть здесь, чтобы он меня видел. Я, конечно, не думал, будто с тобой случилось что-то плохое, но не мог знать наверняка, поэтому переживал, понимаешь?

– Все нормально. – Я протянула к нему руки в поисках утешения. Джейми обнял меня, и я с удивлением обнаружила, что его голова достает мне до плеча.

– У тебя глаза красные, – прошептал он. – Джаред тебя обидел?

– Нет. – Люди не желают зла лабораторным крысам, просто пытаются получить необходимые данные.

– Не знаю, что ты ему сказала, но кажется, он нам поверил. Ну, про Мел. Как она себя чувствует?

– Радуется.

Джейми довольно кивнул.

– А ты?

Я помедлила, подыскивая слова.

– Говорить правду легче, чем скрывать.

Кажется, он удовлетворился.

Свет в большой пещере постепенно тускнел. Солнце садилось.

– Есть хочу. – Я высвободилась из объятий Джейми.

– Я знал. Вот, приберег для тебя кое-что вкусненькое.

Я вздохнула:

– Хватит и хлеба.

– Брось, Анни. Иэн говорит, ты о себе совсем не думаешь.

Я скривилась.

– А мне кажется, он прав, – пробормотал Джейми. – Даже если мы все тебе рады, ты не станешь членом нашей семьи, пока сама того не пожелаешь.

– Я не могу стать членом вашей семьи. И никто этого не хочет.

– Я хочу.

Спорить я не стала. Джейми чистосердечно верит в свои слова, но на самом деле ему нужна не я, а Мелани. Он нас не разделяет, а зря.

На кухне Труди и Хайди пекли хлеб и ели одно яблоко на двоих, откусывая по очереди.

– Рада тебя видеть, Анни, – искренне произнесла Труди, дожевывая кусок. Хайди кивнула и вгрызлась в яблоко. Джейми незаметно толкнул меня в бок – мол, что я говорил? Малыш еще не ведает, что иногда люди говорят добрые слова просто из вежливости.

– Вы оставили ей ужин? – нетерпеливо спросил он.

– Да. – Труди достала из печи металлический поднос. – Держала в тепле, чтобы не остыло. Возможно, пережарилось, но все лучше, чем обычная еда.

На подносе лежал большой кусок мяса. Рот наполнился слюной.

– Здесь слишком много.

– Скоропортящиеся продукты надо есть сразу, – подбодрил меня Джейми. – Все обжираются до отвала. Такова традиция.

– Тебе нужен белок, – добавила Труди. – Мы слишком долго жили на подножном корму. Удивительно, что никому не поплохело.

Я принялась поглощать белок, а Джейми, словно ястреб, ревностно следил за каждым кусочком. Чтобы доставить ему удовольствие, я съела все до последней крошки, аж живот заболел. К концу моей трапезы кухня вновь начала заполняться людьми. Некоторые держали в руках яблоки, и каждый делил свое с кем-то еще. Многие с любопытством поглядывали на мое израненное лицо.

– Что за собрание? – тихо спросила я у Джейми. Снаружи стемнело, ужин давно окончился.

– Твой урок, – невозмутимо произнес мальчик, как бы подразумевая: «само собой».

– Шутишь?

– Я же сказал, ничего не изменилось.

Я оглядела кухню. Явились не все. Ни Дока, ни тех, кто ездил на вылазку, ни Пейдж. Отсутствуют Джеб, Иэн, Уолтер, а еще Трэвис, Кэрол и Рут Энн. Впрочем, учитывая события минувшего дня, слушателей оказалось гораздо больше, чем можно было ожидать.

– Давай вернемся к Дельфинам, с того места, где остановились? – попросил Уэс. Он не горел желанием больше узнать о родственных отношениях на чужой планете, просто пытался завязать разговор.

Люди выжидающе смотрели на меня. Видимо, не так уж все изменилось.

Я взяла из рук Хайди поднос с хлебом и начала рассказывать, не оборачиваясь к слушателям:

– В общем… э-э… третья пара бабушек и дедушек… обслуживают сообщество. На Земле их назвали бы кормильцами – теми, кто добывает пропитание. В основном они занимаются фермерством. Выращивают растения и добывают их сок…

Жизнь пошла своим чередом.

Джейми попробовал отговорить меня спать в кладовой, но вскоре оставил попытки. Для меня просто не нашлось другого места. Зато маленький упрямец заявил, что намерен спать со мной. Наверняка Джареду это не понравилось, однако проверить мою догадку не удалось – ни вечером, ни на следующий день он не показывался.

Теперь, когда шестеро добытчиков вернулись домой, заниматься обыденными делами стало непросто. Они держались так же враждебно, как в те времена, когда Джеб впервые вывел меня к людям: злобные взгляды, угрюмое молчание. Впрочем, им приходилось труднее, чем мне; я-то уже привыкла, а для них стало сюрпризом то, как ко мне относились другие. Например, я помогала при сборе урожая, и Лили с улыбкой поблагодарила за пустую корзину взамен переполненной. Энди вытаращил глаза от изумления. Однажды мы с Труди и Хайди ожидали очереди в купальню, и Хайди принялась возиться с моими отросшими волосами, пытаясь соорудить из них прическу. Брандт и Аарон – Аарон был самым старшим из тех, кто отправился на вылазку, я совсем его не запомнила, – увидели, как мы смеемся, позеленели и молча прошли мимо.

Конечно, это все пустяки. Теперь по пещерам бродил Кайл, и хотя ему явно велели держаться от меня подальше, по его лицу было ясно, что он возмущен подобным приказом. К счастью, я ни разу не оставалась одна в его присутствии, поэтому он лишь злобно косился и сжимал кулаки. Паника, не покидавшая меня в первые недели, вернулась, и я готова была ей поддаться – снова начать прятаться, избегать людных мест, – однако на второй вечер произошло нечто более важное, заставившее меня на время забыть о кровожадных взглядах Кайла.

Кухня снова заполнилась людьми – уж не знаю, что привлекло их больше: мои рассказы или шоколадные батончики, которые раздавал Джеб. От своего лакомства я отказалась, объяснив недовольному Джейми, что не могу жевать и говорить одновременно; подозреваю, упрямый мальчишка все равно припрятал для меня угощение. Иэн устроился на привычном месте у огня, настороженный Энди сидел рядом с Пейдж. Остальные участники вылазки, включая Джареда, отсутствовали. Док тоже – возможно, до сих пор пьян или мучается похмельем. Кроме того, я не заметила среди слушателей Уолтера.

Сегодня меня впервые расспрашивал Джеффри, муж Труди. Я старалась не подавать виду, но мне было очень приятно, что он переметнулся в стан тех, кто не проявлял вражды. К сожалению, я не смогла толком ответить на его вопросы – они напоминали вопросы Дока.

– Об Исцелении мне почти ничего не известно, – призналась я. – Я ни разу не обращалась к Целителю, после того как… впервые оказалась здесь. Я не болела. Знаю одно: мы не выбираем планету для заселения, пока не убедимся, что сможем поддерживать носителей в отличном состоянии. Лечится все: от царапин и переломов до серьезных заболеваний. Теперь смерть наступает только от старости. Даже здоровые человеческие тела имеют срок службы. Бывают и несчастные случаи, но с Душами они происходят гораздо реже. Мы осторожны.

– Вооруженные люди – не просто несчастный случай, – пробормотал кто-то. Я вынимала хлеб из печи, поэтому не видела говорившего и не узнала его по голосу.

– Да, это верно, – спокойно согласилась я.

– Значит, ты не в курсе, как лечить болезни? – уточнил Джеффри. – А что у них за лекарства?

Я покачала головой:

– Простите, не знаю. У меня был доступ к информации, но я не интересовалась этим вопросом. Боюсь, я принимала это как должное. На каждой планете, где я жила, хорошее здоровье в порядке вещей.

Румяные щеки Джеффри покраснели еще сильнее. Он опустил глаза, сердито поджал губы. Чем я его обидела?

Хит похлопал Джеффри по руке. Воцарилась напряженная тишина.

– Э-э… насчет Стервятников, – Иэн вымученно постарался сменить тему. – Может, я пропустил, но, кажется, в прошлый раз ты не объяснила, что означает «вели себя не по-доброму».

Я действительно этого не объясняла, но Иэн вряд ли жаждал узнать ответ – наверное, спросил первое, что пришло в голову.

Мой урок закончился раньше обычного. Беседу поддерживали только Иэн и Джейми. Остальные размышляли над вопросами Джеффри.

– Ладно, завтра вставать ни свет ни заря, работы невпроворот, – прервал очередную неловкую паузу Джеб, давая понять, что можно расходиться. Люди вставали с мест, потягивались и разговаривали вполголоса, не как обычно.

– Что я такого сказала? – шепнула я Иэну.

– Ничего. Просто задумались о смерти, – вздохнул тот.

Мой человеческий мозг вдруг посетило озарение, которое зовется интуицией.

– Где Уолтер?

Иэн снова вздохнул:

– В южном крыле. Ему… плохо.

– Почему мне никто не сказал?

– Тебе и без того… несладко.

Я нетерпеливо тряхнула головой:

– Что с ним?

Подошел Джейми, взял меня за руку.

– У него несколько переломов, кости очень хрупкие, – тихо произнес он. – Док говорит, это последняя стадия рака.

– Судя по всему, Уолт долго скрывал, что у него сильные боли, – печально добавил Иэн.

Я вздрогнула:

– Неужели ничего нельзя сделать?

Иэн покачал головой, глядя на меня ясными глазами.

– Боюсь, мы ничем не смогли бы ему помочь, даже если бы не торчали здесь. Мы никогда не умели лечить рак.

Я закусила губу, чтобы не высказать мысль, которая вертелась на языке. Конечно, Уолтеру уже не поможешь. Любой из этих людей предпочтет мучительную смерть, но не уступит свой разум в обмен на лекарство для тела. Теперь я хорошо их понимала.

– Он зовет тебя, – сказал Иэн. – Точнее, иногда произносит твое имя. Сложно сказать, что конкретно он имеет в виду. Док накачивает его виски, чтобы заглушить боль.

– Док переживает, что сам так много пьет, – сказал Джейми. – Сейчас трудное время.

– Можно его повидать? – спросила я. – Или остальные будут недовольны?

Иэн нахмурился и фыркнул:

– Некоторые вечно чем-то недовольны. Хотя кому какое дело? Если таково последнее желание Уолта…

– Верно, – согласилась я. От слова «последнее» глаза защипало. – Если Уолтер хочет меня видеть, какая разница, что подумают другие?

– Не переживай, я не дам тебя в обиду. – Побелевшие губы Иэна сжались в тонкую линию.

Меня охватило тревожное желание посмотреть на часы. Время давно уже не имело значения, но я внезапно почувствовала, что его осталось очень мало.

– Еще не слишком поздно? Мы его не потревожим?

– Он спит урывками. Давай сходим посмотрим.

Я сорвалась с места, увлекая за собой Джейми. Меня подгоняло ощущение скоротечности времени и неизбежности конца. Иэн быстро догнал нас и пошел рядом.

Мы прошли через озаренную лунным светом пещеру с огородом. На нас никто не обратил внимания: мы с Иэном и Джейми часто ходили вместе. Единственным исключением оказался Кайл. Завидев брата, он застыл на месте. При виде мальчика, держащего меня за руку, глаза его вспыхнули, рот ощерился.

Почувствовав реакцию Кайла, Иэн тоже оскалился, расправил плечи и потянулся к моей свободной руке. Кайл сделал вид, будто его тошнит, и отвернулся.

Оказавшись в спасительной темноте туннеля, я попыталась вынуть ладонь из руки Иэна, но тот сжал ее крепче.

– Не зли его, – сказала я.

– Кайл ошибается. Он вообще редко бывает прав. Пройдет немало времени, прежде чем он смирится, но это не означает, что мы должны ходить перед ним на цыпочках.

– Я его боюсь. Не хочу, чтобы у него появился еще один повод для ненависти.

Иэн и Джейми сжали мои ладони и заговорили одновременно.

– Не бойся, – произнес Джейми.

– Джеб ясно дал понять, – сказал Иэн.

– В каком смысле?

– Если Кайл не согласен с правилами, ему здесь не рады.

– Так нельзя. Это его дом.

– Кайла никто не гонит. Просто он должен научиться жить по-новому.

Остаток пути мы молчали. Меня глодало привычное чувство вины, а еще страх и разочарование. Зачем я сюда пришла?

Потому что, как ни странно, твое место здесь,– прошептала Мелани. Она очень явственно чувствовала тепло рук Иэна и Джейми. – Где еще ты чувствовала себя дома?

Нигде,– призналась я и опечалилась еще сильнее.– Но это не означает, что я могу стать здесь своей. Ты – да, но не я.

Мы с тобой неразлучны, Анни.

Не напоминай.

Удивительно, насколько ясно я слышу ее голос. Последние два дня Мелани молчала, тревожась и выжидая, в надежде снова увидеть Джареда. Разумеется, я испытывала то же самое.

Может, он с Уолтером,– подумала она.

Мы не затем туда идем.

Естественно. В голосе Мелани звучало раскаяние, однако я чувствовала – Уолтер значит для нее куда меньше, чем для меня. Разумеется, ее печалило, что он умирает, но она заранее смирилась с подобным исходом. Я же, напротив, никак не могла принять его смерть. Уолтер был моим другом. Он защищал меня, не Мелани.

В больничном крыле нас встретил тусклый голубоватый свет лампы (теперь я знала, они работают на солнечных батареях; днем их оставляли заряжаться в ярко освещенных местах). Не сговариваясь, мы притихли и замедлили шаг.

Терпеть не могу это место. Полумрак и причудливые тени делали его еще более зловещим. Здесь пахло иначе – пахло болезнью, алкоголем и рвотой.

С одной из коек свесилась нога Дока; я узнала его тихий храп. На другой нас поджидал Уолтер, исхудавший и ослабевший.

– Принимаешь посетителей, Уолт? – прошептал Иэн.

– Ох-х, – простонал тот. На изможденном лице шевельнулись бледные губы, кожа влажно блестела в тусклом свете.

– Тебе что-нибудь нужно? – тихо спросила я.

Блуждающий взгляд Уолтера упал на мое лицо. Невзирая на опьянение и боль, в нем мелькнула надежда.

– Наконец-то, – просипел он. – Я так ждал тебя. Глэдис. Мне столько нужно тебе сказать.