Прошла неделя или две – какой смысл здесь следить за временем? – но мое положение стало еще более странным.

Каждый день я работала с людьми, и не всегда с Джебом. Иногда рядом присутствовал Иэн, иногда Док или Джейми. Я полола грядки, месила тесто, драила столы. Носила воду, варила луковый суп, стирала одежду в дальнем конце темного водоема и, обжигая руки, лепила едкое мыло. Все были заняты делом, а поскольку я не имела права здесь находиться, то старалась трудиться за двоих. Если уж не могу заслужить себе место, хотя бы постараюсь не обременять своим присутствием.

Прислушиваясь к разговорам, я немного узнала о проживающих здесь людях и запомнила их имена. Лили, крепко сложенная смуглая женщина, попала сюда из Филадельфии. У нее было отличное чувство юмора, и она со всеми ладила, потому что никогда не сердилась. Уэс, юноша с черными жесткими волосами, не сводил с нее глаз, но она этого не замечала. Ему всего девятнадцать, он сбежал из городка Юрика, штат Монтана. Мамашу с заспанными глазами звали Люсина, ее старшего сына – Исайя, а младший родился уже здесь, в пещерах, и ему дали имя Фридом, «свобода». Роды принимал Док. Этих троих я видела нечасто; мать старалась держать детей подальше от меня, насколько это возможно в ограниченном пространстве. Джеффри, лысеющий румяный мужчина, был мужем Труди. Они с Хитом, с которым Джеффри дружил с детства, вместе спаслись от вторжения. Бледного седовласого мужчину звали Уолтер. Он болел, но Док не знал, чем именно; без анализов диагноз не поставить, да и лекарств все равно нет. По прогрессирующим симптомам Док предполагал, что у Уолтера рак. Грустно наблюдать, как кто-то умирает от болезни, которую очень легко вылечить. Уолтер быстро уставал, но держался бодро. Светловолосую женщину с необычайно темными глазами – она разносила воду в мой первый день на поле – звали Хайди. Трэвис, Джон, Стэнли, Райд, Кэрол, Виолетта, Рут Энн… Я всех знала по именам. Колония состояла из тридцати пяти членов, шестеро из которых, включая Джареда, уехали на вылазку. Сейчас в пещерах находилось двадцать девять человек и одна незваная инопланетянка.

Также я побольше разузнала о своих соседях.

В пещере с двумя настоящими дверями жили Иэн и Кайл. В знак протеста против моего присутствия Иэн перебрался к Уэсу, однако через пару ночей вернулся обратно. Остальные пещеры временно пустовали. Джеб сказал, жильцы меня боятся. Смешно: двадцать девять гадюк боятся полевой мыши.

Теперь в соседнюю пещеру вернулась Пейдж; она проживала там вместе с Энди, который уехал с Джаредом. Лили и Хайди занимали первую пещеру, с цветастой занавеской. Во второй, где дверью служил кусок картона, обитал Хит, а в третьей, завешенной стеганым одеялом, – Джеффри и Труди. Пещера Райда и Виолетты располагалась через одну от моей, вход в нее закрывал потрепанный восточный ковер. Четвертая пещера в этом коридоре принадлежала Доку и Шэрон, а пятая – Мэгги, но эти трое, похоже, возвращаться не собирались.

Док и Шэрон жили вместе, а Мэгги в редкие моменты, когда ей хотелось пошутить, саркастически поддразнивала дочь: любая мать желает заполучить в зятья врача, но понадобился конец света, чтобы Шэрон нашла себе подходящего мужа.

Шэрон ничем не походила на жизнерадостную девушку из воспоминаний Мелани. Вероятно, годы, прожитые вместе с суровой Мэгги, превратили ее в улучшенную версию матери. Их отношения с Доком зародились совсем недавно, но она не выказывала ни малейших признаков влюбленности.

О романе Дока и Шэрон мне сообщил Джейми; Шэрон и Мэгги в моем присутствии почти не разговаривали. Они сильнее всех были настроены против меня, демонстративно игнорировали и всячески проявляли враждебность.

Я спросила у Джейми, как Мэгги и Шэрон сюда попали. Они самостоятельно отыскали Джеба, опередив Джареда и Джейми? Похоже, мальчик понял, что меня по-настоящему интересовало: неужели усилия Мелани оказались напрасными?

Джейми рассказал, как было дело. Джаред показал ему последнюю записку Мелани, объяснил, что она не вернется… Он прервался, и по его лицу я поняла, каким страшным ударом это известие стало для них обоих. Потом они сами отправились на поиски Шэрон. Мэгги едва не заколола Джареда старинной саблей, но, к счастью, все обошлось. Вскоре Мэгги и Джаред расшифровали головоломку Джеба, и все четверо добрались до пещер еще до моего переезда из Чикаго в Сан-Диего.

Говорить с Джейми о Мелани оказалось нетрудно. Она всегда принимала участие в наших беседах – унимала боль, сглаживала неловкость, – хотя сама по большей части молчала. Мелани вообще в последнее время почти со мной не общалась; я даже сомневалась, действительно ли слышу ее голос или это лишь мое представление о том, что она может подумать. Впрочем, мы с Джейми оба чувствовали ее присутствие.

– Почему Мелани такая тихая? – однажды ночью спросил мальчик. В кои-то веки он не забрасывал меня вопросами о Пауках и Огнеедах. Мы целый день собирали морковку и безумно устали. Поясница немилосердно ныла.

– Ей тяжело разговаривать, гораздо тяжелее, чем нам с тобой. Чтобы произнести хоть слово, нужно очень сильно этого хотеть.

– Чем она занимается все время?

– Наверное, слушает. Хотя точно не знаю.

– Ты сейчас ее слышишь?

– Нет.

Я зевнула. Джейми притих – должно быть, уснул. Меня тоже потянуло в сон.

– Думаешь, она уйдет? Навсегда? – вдруг прошептал он. На последнем слове его голос сорвался.

Я не умею лгать, а если бы и умела, то не стала бы обманывать Джейми. Величайшая любовь всех моих девяти жизней, первое ощущение настоящей семьи, материнский инстинкт… я испытываю эти прекрасные чувства к представителю другого вида. Лучше об этом не думать.

– Не знаю, – проговорила я и искренне добавила: – Надеюсь, что нет.

– Ты любишь ее так же, как меня? И ненавидела ее так же, как она тебя?

– Мелани мне нравится, но по-другому. Я никогда не испытывала к ней ненависти, даже в самом начале. Я очень ее боялась и сердилась, что из-за нее не могу быть такой, как все. Но я всегда восхищалась силой, а Мелани сильнее всех, кого я знаю.

– Ты ее боялась? – рассмеялся Джейми.

– Думаешь, твоя сестра не способна напугать? Помнишь, ты забрел далеко в ущелье, поздно вернулся домой и у нее случился, по словам Джареда, настоящий приступ бешенства?

Мальчик хихикнул. Хорошо, что мне удалось отвлечь его от болезненного вопроса.

Я старалась по возможности поддерживать мир с новыми соседями. Мне казалось, я готова на любую работу, даже самую тяжелую и грязную. Однако выяснилось, что я ошибалась.

– Я тут подумал… – заявил Джеб через пару недель после того, как «все угомонились».

Я уже начинала ненавидеть эти его слова.

– Помнишь, я предлагал тебе поработать учителем?

– Да, – сухо ответила я.

– Ну как, согласна?

Ответ не заставил себя долго ждать.

– Нет.

Неожиданно меня больно кольнула совесть. Отказываться от Призвания эгоистично: раньше мне и в голову бы подобное не пришло. Впрочем, сейчас другой случай: согласиться равносильно самоубийству.

Джеб нахмурил мохнатые брови:

– Почему?

– Думаете, Шэрон одобрит? – ровным голосом спросила я. Всего один аргумент, зато самый весомый.

Старик понимающе кивнул.

– Это же для общего блага, – проворчал он.

– Для общего блага? – фыркнула я. – Люди считают, для общего блага лучше бы меня пристрелить.

– Анни, ты мыслишь недальновидно, – возразил старик, будто мой ответ тянул на серьезную попытку его переубедить. – Нам представилась редкая возможность узнать нечто новое. Крайне глупо ее упускать.

– Вряд ли кто-то захочет слушать мои лекции. Я не против поговорить с вами и Джейми…

– Плевать, кто там чего хочет, – уперся Джеб. – Им будет полезно. Как брокколи вместо шоколада. Нам нужно больше знать о Вселенной, не говоря уже о новых жильцах нашей планеты.

– Чем это поможет? Думаете, я подскажу способ уничтожить Души или развернуть вторжение вспять? Джеб, все кончено.

– Пока мы живы, не кончено, – ухмыльнулся он. – Я не жду, что ты предашь своих и выдашь секрет супероружия. Просто считаю, стоит больше знать о мире, в котором мы живем.

При слове «предашь» я вздрогнула.

– Секрет оружия выдать я не смогла бы даже при всем желании. У нас нет тайных слабостей, ни одной ахиллесовой пяты. Ни врагов, которые могли бы прийти вам на помощь, ни вирусов, которые нас убьют, а вас не тронут. Простите.

– Не бери в голову. – Старик легонько толкнул меня в плечо. – Знаешь ли, здесь скучновато. Не удивляйся, если многие захотят послушать твои рассказы.

Я знала, Джеб не отступится. Мириться с поражением он не умеет.

За едой я обычно сидела с Джебом и Джейми, если тот не учился или не занимался каким-нибудь полезным делом. Иэн всегда усаживался рядом, но немного в стороне. Я до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что он добровольно вызвался быть моим телохранителем. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, а значит, по человеческой логике, явная ложь.

Через несколько дней после того, как я отказалась учить людей «для их же пользы», за ужином ко мне подсел Док.

Шэрон осталась на своем месте, в дальнем углу. Сегодня она ужинала без матери. Доктор направился в мою сторону, но она даже не обернулась. Ее огненно-рыжие волосы были стянуты в пучок; шея напряглась, плечи ссутулились, выдавая страх и недовольство. Мне захотелось встать и уйти, чтобы никто не заподозрил нас с Доком в сговоре.

Заметив в моем взгляде испуг, Джейми взял меня за руку. Он необъяснимым образом чувствовал мой страх. Я вздохнула и осталась на месте. Слишком уж я потакаю желаниям этого паренька.

– Как дела? – непринужденно поинтересовался Док, присаживаясь рядом.

Иэн развернулся вполоборота, показывая, что он с нами. Я пожала плечами.

– Сегодня мы варили луковый суп, – объявил Джейми. – До сих пор глаза щиплет.

Док вытянул ярко-красные ладони.

– Мыло.

Джейми рассмеялся:

– Ваша взяла.

Док шутливо поклонился и повернулся ко мне:

– Анни, у меня есть один вопрос… – Он умолк. Я приподняла брови. – Из всех планет, на которых ты побывала, какой вид наиболее физиологически близок к человеку?

Я удивленно заморгала:

– Почему вы спрашиваете?

– Старое доброе любопытство. Я размышлял о ваших Целителях… где они берут знания, чтобы лечить причину болезни, а не симптомы, – кажется, так ты выразилась? – Мягкий голос доктора разносился дальше, чем обычно. Несколько человек посмотрели в нашу сторону: Труди, Джеффри, Лили, Уолтер…

Я крепко обхватила себя руками, стараясь выглядеть незаметной.

– Это уже два вопроса.

Док улыбнулся и жестом предложил продолжить. Джейми сжал мою ладонь. Я вздохнула.

– Наверное, Медведи с планеты Туманов.

– Той, где обитают когтистые твари? – прошептал Джейми.

Я кивнула.

– Чем же они похожи на нас? – уточнил Док.

Без Джеба здесь явно не обошлось. Что ж…

– У Медведей много общего с млекопитающими. Они покрыты шерстью, теплокровные. Кровь у них отличается от вашей, но выполняет ту же функцию. Их эмоции напоминают человеческие – та же потребность в социальном общении, та же склонность к творчеству.

– Творчеству? – Док придвинулся вперед, будто крайне заинтересовался услышанным. – Как это?

Я посмотрела на Джейми:

– Ты уже знаешь. Расскажи сам.

– А вдруг я что-нибудь напутаю?

– Вряд ли.

Мальчик взглянул на Дока. Тот кивнул.

– Понимаете, у них удивительные руки, – восторженно начал Джейми. – Словно гуттаперчевые, гнутся в обе стороны. – Он попытался выгнуть пальцы назад. – Одна сторона мягкая, как моя ладонь, а другая – сплошные бритвы! Ими Медведи режут лед, делают из него скульптуры и строят города, похожие на ледяные замки, которые никогда не тают. Там очень красиво, правда, Анни?

Я кивнула.

– Они видят в другом цветовом спектре. Лед переливается всеми цветами радуги! Города – предмет их гордости. Медведи постоянно стараются их улучшить. Я знала одного Медведя, его звали… Созидающий Сияние, только на их языке это звучит красивее: он в совершенстве чувствовал лед, и прекрасные скульптуры являлись ему во сне. Однажды мне довелось с ним встретиться и полюбоваться его творениями – одно из самых прекрасных моих воспоминаний.

– Им снятся сны? – тихо спросил Иэн.

Я криво улыбнулась:

– Не такие красочные, как у людей.

– А как ваши Целители узнают о физиологии новых видов? Они прибыли на нашу планету во всеоружии. Я видел, как это начиналось… безнадежные пациенты покидали больницу на своих двоих… – На лбу Дока показалась морщинка. Как все люди, он ненавидел захватчиков, однако, в отличие от остальных, еще и завидовал им.

Отвечать не хотелось. Нас слушала вся столовая, а время сказок про Медведей и ледяные замки кончилось. Речь о поражении человечества.

Док ждал.

– Они… берут образцы, – пробормотала я.

– Похищение инопланетянами, – понимающе ухмыльнулся Иэн.

Я пропустила его слова мимо ушей. Док поджал губы.

– Логично, – проговорил он.

Воцарилась гробовая тишина, совсем как в момент моего первого появления в этом зале.

– Откуда вы взялись? – спросил Док. – Я имею в виду, знаешь ли ты, откуда происходит твой вид?

– С Истока, – кивнула я. – Мы до сих пор там живем. Я там родилась.

– Выходцы с Истока встречаются редко, – вмешался Джейми. – Те, кто там родился, стараются его не покидать, верно, Анни? – Я начала сожалеть, что слишком много наговорила во время наших ночных бесед. – Когда кто-нибудь переезжает, к нему относятся как… к знаменитости. Или члену королевской семьи.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

– Там прохладно, – продолжил Джейми. – И много-много разноцветных слоистых облаков. Это единственная планета, где Души могут относительно долго жить вне носителя. Носители на Истоке тоже очень красивые, у них есть крылья, много щупальцев и большие серебристые глаза.

Док подался вперед, обхватив лицо ладонями.

– Они помнят, как сформировалась связь носитель – паразит? Как началась колонизация?

Джейми пожал плечами, взглянул на меня.

– Мы всегда так жили, – медленно, неохотно ответила я. – По крайней мере, сколько себя помним. Нас обнаружил другой вид – мы называли их Стервятниками, скорее за характер, чем за внешность. Они были… недобрыми. Потом мы обнаружили, что можем внедряться в них, как в первоначальных носителей. Получив контроль, мы воспользовались их технологиями и сперва захватили их планету, а затем последовали за ними на планету Драконов и в Летний мир – красивые места, где Стервятники тоже вели себя не по-доброму. Мы начали колонизацию, однако носители размножались медленнее нас, а жили значительно меньше. Поэтому мы продолжили исследовать Вселенную…

Я осеклась, чувствуя на себе завороженные взгляды. Лишь Шэрон по-прежнему смотрела в другую сторону.

– Ты говоришь так, будто сама там была, – заметил Иэн. – Как давно это произошло?

– Динозавры уже вымерли, а люди еще не появились. Меня там не было, но я помню кое-что из того, что помнила мать матери моей матери.

– Сколько же тебе лет? – спросил Иэн, сверля меня взглядом ярко-синих глаз.

– В земных годах? Не знаю.

– Ну хотя бы примерно?

– Наверное, несколько тысяч лет. Я не помню, сколько времени провела в спячке.

Иэн потрясенно откинулся на спинку скамьи.

– Ничего себе! Вот это возраст! – выдохнул Джейми.

– Если считать время, проведенное на Земле, я младше тебя, – шепнула я ему. – Мне и года нет. Чувствую себя ребенком.

Уголки губ Джейми слегка приподнялись. Ему понравилась мысль, что он старше.

– А как вы стареете? – спросил Док. – Какова естественная продолжительность жизни?

– У нас нет такого понятия. Пока есть здоровые носители, мы можем жить вечно.

По пещере пронесся тихий шепот. Что это – гнев? страх? отвращение? Не надо было торопиться с ответом; я понимала, сколько для них значат эти слова.

– Красота! – злобно бросила Шэрон, не оборачиваясь.

Заметив в моих глазах желание убежать, Джейми ободряюще сжал мою руку. На сей раз я мягко высвободилась.

– Есть больше не хочется, – прошептала я и бросилась прочь из столовой.

Джейми догнал меня в главной пещере, вручил оставленный на столе хлеб.

– Было очень интересно, честное слово. По-моему, никто особенно не расстроился.

– Это Джеб подстроил?

– Ты прекрасно рассказываешь. Когда все поймут, им обязательно захочется послушать еще. Как нам с Джебом.

– А если я не хочу?

Мальчик нахмурился:

– Ну… тогда, наверное, не стоит. Но мне же ты рассказывала.

– Это другое дело. Тебе я нравлюсь. – Я могла бы сказать: «Ты же не хочешь меня убить», но решила его не расстраивать.

– Когда люди узнают тебя поближе, им ты тоже понравишься. Как Иэну с Доком.

– Джейми, Иэну с Доком я не нравлюсь. Просто они проявляют болезненное любопытство.

– Я тоже.

– Уф-ф, – выдохнула я. Наконец мы добрались до нашей комнаты. Я отодвинула ширму, плюхнулась на матрас. Джейми сел рядом, обхватил колени руками.

– Не сердись, – попросил он. – Джеб хотел как лучше.

Я снова застонала.

– Все не так уж плохо.

– Док теперь будет приставать ко мне всякий раз, когда я буду появляться на кухне?

Джейми застенчиво кивнул:

– Или Иэн. Или Джеб.

– Или ты.

– Нам всем интересно.

Я вздохнула, перекатилась на живот:

– Джеб всегда добивается своего?

Джейми подумал и кивнул:

– Пожалуй, да.

Я откусила большой кусок хлеба и, прожевав, произнесла:

– Тогда я буду питаться здесь.

– Иэн собирался поспрашивать тебя завтра, на прополке шпината. Джеб его не заставлял, он сам.

– Восхитительно.

– Надо же, ты знаешь, что такое сарказм. Я думал, паразиты – то есть Души – не понимают черный юмор. Только всякую радостную чепуху.

– Здесь они быстро бы научились, малыш.

Джейми засмеялся, взял меня за руку.

– Тебе ведь здесь не плохо? Ты не чувствуешь себя несчастной? – спросил он с тревогой.

Я прижала его ладонь к своей щеке:

– Все хорошо. – И это была чистая правда.