Да уж, пахло от меня не очень.

Сколько дней я здесь? Неделю? Две? Все это время я ни разу не сменила одежду, в которой отправилась в злосчастный поход по пустыне. Желтая хлопковая футболка задубела от соли и покрылась бурыми разводами. Короткие волосы стали ломкими и жесткими, а на макушке слиплись в гребень, как у какаду. Я давно не смотрелась в зеркало, но предполагала, что мое лицо теперь в двух оттенках бурого – в цвет пола пещеры и заживающих синяков.

Поэтому я прекрасно поняла намек Джеба – необходимо принять ванну и заодно переменить одежду, чтобы мытье не прошло даром. Старик предложил мне штаны и футболку Джейми, пока мои сушатся, но я не хотела растягивать вещи мальчика, ведь у него и так их мало. Хорошо еще, он не посоветовал воспользоваться гардеробом Джареда. В конце концов я выбрала старую, но чистую рубашку Джеба с отрезанными рукавами и пару штопаных тренировочных штанов, которые он давным-давно не надевал. Я перекинула эти одеяния через плечо, взяла бугристый, дурно пахнущий комок, который Джеб именовал самодельным кактусовым мылом, – и направилась в зал с двумя реками.

И снова мы оказались не одни, и снова меня постигло горькое разочарование. Трое мужчин и женщина с седой косой наполняли ведра у ручья. Из купальни доносился громкий плеск и звонкий смех.

– Дождемся своей очереди. – Джеб прислонился к стене. Я встала рядом, мучительно чувствуя взгляды четырех пар глаз. Сама я напряженно смотрела на темный горячий поток, бурлящий под пористым полом.

После недолгого ожидания из купальни вышли три женщины – крепкая с карамельной кожей, юная блондинка, которую я раньше не видела, и кузина Мелани, Шэрон. Едва они нас заметили, смех резко оборвался.

– Добрый день, дамы, – приветствовал их Джеб, приподняв воображаемую шляпу.

– Добрый, – сухо отозвалась смуглянка. Шэрон и вторая девушка притворились, будто не видят.

– Ну что, Анни, – сказал старик, – купальня в твоем распоряжении.

Я хмуро взглянула на него и опасливо вошла в пещеру. Кажется, до воды не так далеко; я сразу сняла обувь, чтобы не замочить.

До чего же темно. Кто знает, какие опасности могут таиться под чернильно-черной поверхностью. Я содрогнулась. Но чем дольше медлить, тем дольше придется здесь находиться. Поэтому я положила чистую одежду на туфли, взяла вонючее мыло и осторожно двинулась вперед, пока не наткнулась на край бассейна.

По сравнению с парилкой в большой пещере вода показалась прохладной. Страх никуда не делся, но я наслаждалась купанием. Не снимая одежды, я по пояс зашла в воду. Струйки течения закрутились вокруг лодыжек. Сколько же на мне грязи; хорошо, что водоем проточный.

Я по плечи погрузилась в черную воду и принялась водить грубым мылом по одежде, рассудив, что это самый простой способ стирки. Там, где мыло касалось кожи, чувствовалось жжение. Я сняла намыленные вещи, отстирала их и тщательно прополоскала, пока не убедилась, что от пота и слез не осталось и следа. Затем выжала и положила на пол, туда, где вроде бы стояла обувь.

Голую кожу мыло жгло еще сильнее, но ради чистоты я готова была потерпеть. Стоило намылиться, все тело защипало, кожа головы начала гореть огнем, а синяки и ссадины отчаянно заныли. Я торопливо положила мыло на камень и принялась ополаскиваться, смывая едкую пену.

Я вышла из бассейна со сложным чувством облегчения и сожаления. Купаться было очень приятно, так же как ощущать себя чистой (неприятный зуд не в счет), но я устала от слепоты и воображаемых опасностей, которые могли таиться в темноте. Я нащупала сухие вещи, быстро оделась, сунула сморщенные от воды ступни в туфли и отправилась к выходу, держа в одной руке мокрую одежду, а в другой – осторожно, двумя пальцами – вонючий обмылок.

При виде меня Джеб расхохотался.

– Что, кусается? Мы стараемся это исправить. – Он обернул ладонь полой рубашки, и я передала ему мыло.

Я не ответила на его вопрос, поскольку мы были не одни; позади Джеба выстроилась молчаливая очередь из пяти человек, все с полевых работ.

Первым стоял Иэн.

– Выглядишь лучше, – то ли удивленно, то ли раздраженно сказал он и протянул к моей шее длинные белые пальцы. Я отшатнулась. Он быстро убрал руку. – Прости.

За что он извиняется – за синяк или за то, что напугал? Вряд ли за попытку убийства. Наверняка по-прежнему мечтает завершить начатое. Впрочем, спрашивать его я не собиралась. Я устремилась прочь, Джеб последовал за мной.

– Сегодня все прошло не так уж плохо, – проговорил он, когда мы оказались в темном туннеле.

– Не так уж плохо, – повторила я. В конце концов, меня не убили. Есть чему радоваться.

– А завтра будет еще лучше, – пообещал он. – Мне всегда нравилось работать на земле. Просто чудо, сколько жизни таит в себе с виду безжизненное семечко. Сразу приходит на ум: даже я, старый дед, на что-то гожусь. Хотя бы на удобрение. – Джеб засмеялся собственной шутке.

Мы добрались до большой пещеры с огородом. Джеб взял меня за локоть и повел не на запад, а на восток.

– Только не говори, что не проголодалась, – сказал он. – Еду в номер я не приношу. Придется тебе есть вместе со всеми.

Я потупилась, состроила кислую мину, однако послушно последовала за ним на кухню. Народу там было немного; человек десять поглощали черствый хлеб и жидкий суп. При моем появлении воцарилась мертвая тишина. Хорошо, что еда была такой же, как всегда; если бы здесь каким-то чудом материализовалось филе-миньон или упаковка «Читос», я все равно не заметила бы разницы. Я с трудом заставляла себя глотать – боялась произвести малейший звук. Сколько это еще будет продолжаться?

Как оказалось, ровно четыре дня.

Столько времени ушло, чтобы понять, чего добивается Джеб и чем я обязана его перемене от учтивого хозяина до ворчливого бригадира.

Следующий день я провела, засеивая и поливая то же поле. Теперь на нем работали другие люди; вероятно, здесь существуют смены. В эту группу входили Мэгги и смуглая женщина, чье имя я так и не узнала. Все трудились молча, в гнетущей тишине, словно возражая против моего присутствия.

Иэн работал с нами, явно не в свою смену, и это меня тревожило.

Обедать снова пришлось на кухне. Неловкое молчание нарушил Джейми; он все понимал, но нарочно делал вид, будто мы с Джебом здесь одни. Мальчик болтал без умолку: рассказывал об уроках, о выговоре за болтовню, жаловался на дополнительное задание, которое Шэрон назначила ему в качестве наказания. Джеб слегка его пожурил. Они оба искусно притворялись, будто все в порядке, а я так не умела. Джейми поинтересовался, как прошел день, но я лишь уткнулась в тарелку, отделываясь односложными ответами. Кажется, он расстроился, но решил не настаивать.

Ночью все было ровно наоборот – Джейми забрасывал меня вопросами, пока я не взмолилась дать мне поспать. Он окончательно перебрался в свою комнату, занял половину кровати, на которой спал Джаред, и настоял, чтобы я устроилась на его половине. Все стало почти как в воспоминаниях Мелани. Она одобрила такой расклад.

Джеб тоже.

– Ну вот, теперь не нужно искать охранника. Держи ружье при себе, – сказал он Джейми.

Я снова попыталась возразить, однако старик и мальчик не стали меня слушать. Поэтому Джейми спал с ружьем, а я ворочалась во сне и видела кошмары.

На третий день я работала на кухне. Джеб показал, как замешивать грубое тесто и лепить из него круглые булки, а потом, когда стемнело, – как поддерживать огонь в большом каменном очаге.

В середине дня Джеб ушел.

– Принесу еще муки, – заявил он, теребя ремень, удерживающий ружье на поясе.

Три молчаливые женщины, месившие тесто, не подняли глаз. Я принялась оттирать с рук липкое тесто, чтобы последовать за Джебом. Старик усмехнулся, глянул на потупившихся работниц, покачал головой и вышел, прежде чем я успела освободиться.

Я замерла и затаив дыхание уставилась на юную блондинку из купальни, женщину с седой косой и заспанную мать. Сейчас до них дойдет, что им наконец представилась возможность меня прикончить. Ни Джеба, ни ружья, я по локоть застряла в тесте. Никаких препятствий. Однако женщины продолжали месить и лепить, будто не замечая своей удачи. После долгого мучительного молчания я вернулась к своему занятию. Если стоять столбом, они рано или поздно обратят на меня внимание, а если работать, может, пронесет.

Джеб отсутствовал целую вечность. Вероятно, муку пришлось молоть – только это могло объяснить столь продолжительную отлучку.

– Долго же ты ходил, – заметила женщина с седой косой.

Старик с глухим стуком опустил на пол тяжелый мешок.

– Зато вон сколько принес. Попробуй подними, Труди.

Труди фыркнула:

– Сдается мне, ты частенько останавливался передохнуть.

– Еще бы, – усмехнулся Джеб.

Мое сердце, трепещущее, словно птица, немного успокоилось.

На следующий день мы чистили зеркала в пещере с кукурузным полем. По словам Джеба, эту работу нужно выполнять периодически: из-за влажности и пыли, оседающей на зеркалах, свет становится слишком тусклым, чтобы питать растения. Иэн снова работал с нами; он взобрался на высокую деревянную лестницу, а мы с Джебом удерживали ее на месте. Учитывая вес Иэна и шаткость самодельной стремянки, работа оказалась не из простых. К концу дня у меня руки отваливались.

Только по пути на кухню я заметила, что Джеб без ружья. Колени мои подогнулись, словно у испуганного жеребенка, я громко ахнула и остановилась.

– Анни, в чем дело? – невинным тоном осведомился старик.

Как ответить, если рядом стоит Иэн, изумленно взирающий на меня ярко-синими глазами? Я бросила на Джеба укоризненный взгляд и медленно поплелась за ним.

– Что это с ней? – поинтересовался Иэн, будто меня тут нет.

– Понятия не имею, – солгал Джеб, легко и непринужденно, как умеют только люди.

Да, он искусный лжец. Сегодня не взял ружье, вчера надолго оставил одну; видимо, хочет убить меня чужими руками. Неужели его дружба – притворство? Очередная ложь?

Сегодня я в четвертый раз обедала на кухне.

Мы с Иэном и Джебом вошли в длинный жаркий зал, смешались с толпой людей, негромко обсуждающих события минувшего дня, – и ничего не произошло.

Ничегошеньки.

Никто не замолчал, не испепелил меня злобным взглядом. Нас вообще не заметили.

Джеб подвел меня к пустому столу и отошел, чтобы взять хлеба на троих. Иэн устроился рядом и непринужденно повернулся к молоденькой светловолосой девушке, оказавшейся по другую руку от него.

– Как дела, Пейдж? Справляешься без Энди? – спросил он.

– Хорошо, только очень за него волнуюсь, – ответила та, прикусив губу.

– Он скоро вернется, – заверил Иэн. – У Джареда талант. С тех пор как он здесь, у нас не было никаких происшествий. С Энди все будет в порядке.

Упоминание о Джареде подогрело мой интерес; Мелани, в последние дни сонная и неактивная, встрепенулась. Однако Иэн больше ничего не сказал, лишь похлопал Пейдж по плечу и взял у Джеба свою порцию.

Старик уселся рядом со мной и с глубоким удовлетворением оглядел столовую. Я тоже осмотрелась, пытаясь понять, что он видит. Должно быть, тут всегда так было до моего появления. Сегодня на меня не обращали внимания: наверное, всем надоело отвлекаться.

– Кажется, улеглось, – сказал Иэн Джебу.

– Я так и знал. Мы же разумные люди.

– В данный момент да, – засмеялся Иэн, – пока мой брат не появился.

– Вот именно, – согласился старик.

Интересно, Иэн причислил себя к разумным людям. Он заметил, что Джеб безоружен? Меня жгло любопытство, но я не решалась спросить – вдруг он действительно еще не понял.

Трапеза продолжилась так же спокойно, как началась. Очевидно, ко мне привыкли.

После обеда Джеб сказал, что я заслужила отдых, и проводил меня до двери, снова изображая учтивого хозяина.

– Хорошего дня, Анни, – проговорил он, коснувшись воображаемой шляпы.

Я глубоко вдохнула, набираясь смелости.

– Джеб…

– Да?

Я замялась, соображая, как бы сказать повежливее.

– Может, это глупо, но… мне казалось, мы вроде бы друзья.

Я пристально вгляделась в его лицо в поисках малейшей перемены, выдающей ложь, однако увидела в нем лишь искреннюю доброту. Впрочем, что я могу знать о лжи?

– Конечно же друзья, Анни.

– Тогда почему вы добиваетесь, чтобы меня убили?

Его мохнатые брови поползли к переносице.

– С чего ты взяла, золотце?

– Сегодня вы не взяли ружье, вчера оставили меня одну…

Джеб усмехнулся:

– Ты же терпеть не можешь ружье.

Я ждала ответа.

– Анни, если бы я желал тебе смерти, ты бы и дня не прожила.

– Знаю, – смущенно пробормотала я. – Я совсем запуталась.

Джеб весело рассмеялся:

– Нет, я вовсе не хочу твоей смерти! В том-то и дело, девочка. Я старался, чтобы люди к тебе привыкли, смирились с твоим присутствием. Это как варить лягушку.

Я наморщила лоб, удивленная столь экзотическим сравнением.

– Если бросить лягушку в кипяток, она тут же выпрыгнет, – пояснил Джеб. – Но если опустить ее в чуть теплую воду и медленно подогревать, она не догадается, что происходит, пока не станет слишком поздно. Варить лягушку. То есть идти к цели маленькими шажками.

Я задумалась. Действительно, сегодня в столовой на меня не обратили внимания. Джеб добился своего: ко мне привыкли. Глупо, конечно, однако в моем сердце затеплилась надежда, мир вокруг заиграл новыми красками.

– Джеб?

– Что?

– Я – лягушка или вода?

Старик рассмеялся:

– Это тебе решать. Самосозерцание полезно для души. – Он снова рассмеялся, на сей раз громче, и собрался уходить. – Прости за каламбур.

– Постойте… можно еще вопрос?

– Конечно. Я бы сказал, теперь твоя очередь, после моих расспросов.

– Почему вы решили стать моим другом?

Джеб поджал губы, обдумывая ответ.

– Как ты уже поняла, я любознателен, – наконец проговорил он. Я кивнула. – Я видел много Душ, но разговаривать с ними не приходилось, а вопросы все копились и копились. К тому же я всегда считал, что при желании можно найти общий язык с кем угодно. Мне захотелось проверить мою теорию на практике, и тут подвернулась ты, такая милая девушка. Очень интересно подружиться с Душой, и я рад, что у меня получилось.

Он подмигнул мне, поклонился и ушел.

Теперь я знала план Джеба, однако легче от этого не стало.

Ружье он с собой больше не брал. Не знаю, куда оно делось, но Джейми, по крайней мере, не нужно держать его в кровати. Я немного волновалась за безопасность мальчика, но без ружья все равно лучше. Если он не представляет угрозы, никто не причинит ему вреда. Да и за мной больше не приходили.

Джеб начал давать мне мелкие поручения. «Сбегай на кухню за хлебом, я проголодался. Принеси ведро воды, эта грядка плохо полита. Приведи Джейми с уроков, мне надо с ним поговорить. Шпинат уже пророс? Сходи проверь. Помнишь дорогу в южное крыло? Есть сообщение для Дока».

Каждый раз, выполняя эти простые задания, я умирала от страха – старалась казаться незаметной, торопливо пересекала большие пещеры и широкие коридоры, смотрела в пол и прижималась к стенам. Иногда при моем появлении люди замолкали, но в большинстве случаев не обращали на меня внимания. Лишь один раз я испытала настоящий страх смерти – когда прервала урок Шэрон, чтобы забрать Джейми. Она взглянула на меня, будто вот-вот растерзает, однако, выслушав мою хриплую просьбу, кивком отпустила мальчика. Когда мы остались одни, Джейми взял мою дрожащую руку и сказал, что Шэрон так смотрит на каждого, кто осмеливается прервать урок.

Но тяжелее всего пришлось, когда Джеб отправил меня к Доку, потому что Иэн вызвался показать дорогу. Наверное, я могла бы отказаться, но Джеб принял предложение Иэна, а значит, верил, что тот меня не убьет. Мне совсем не хотелось выяснять, насколько оправданно его доверие, однако проверки было не избежать. Если Джеб ошибается в Иэне, тот рано или поздно своего добьется. Поэтому я отправилась по длинному темному южному туннелю как на казнь.

Я благополучно пережила первую половину пути. Док получил сообщение от Джеба и, кажется, совсем не удивился, увидев со мной Иэна. Может, это лишь игра воображения, но, по-моему, они обменялись многозначительными взглядами. Я ждала, что меня вот-вот привяжут к одной из кушеток, однако Док лишь поблагодарил и отправил нас обратно, сославшись на занятость. Я так и не поняла, над чем он работал, – на столе лежали несколько раскрытых книг и ворох бумаг с какими-то набросками.

По дороге назад любопытство пересилило страх.

– Иэн, – сказала я. Впервые позвать его по имени оказалось непросто.

– Да? – Он будто удивился, что я к нему обращаюсь.

– Почему ты до сих пор меня не убил?

Он фыркнул:

– Вопрос в лоб.

– Ты же мог. Джеб рассердится, но вряд ли тебя пристрелит. – Что я несу? Можно подумать, я его уговариваю.

– Знаю, – спокойно ответил он. Стало тихо, слышался лишь приглушенный шорох наших шагов. – Это было бы нечестно, – наконец проговорил Иэн. – Я много думал, и мне кажется, твоя смерть ничего не изменит. Не казнить же рядового за преступный приказ генерала. Я не верю в безумные теории Джеба – конечно, хотелось бы верить, но правдой они от этого не станут. Прав он или нет, ты, похоже, не желаешь нам зла и искренне привязана к мальчику. Очень странно это наблюдать. В общем, поскольку вреда от тебя никакого, убить тебя было бы… жестоко. Что плохого, если здесь поселится еще одна неприкаянная душа?

«Неприкаянная» – пожалуй, самое подходящее определение. Найду ли я когда-нибудь свое место?

Надо же, Иэн оказался на удивление мягкой натурой. Я и не думала, что слово «жестокость» имеет для него отрицательное значение.

Он молча ждал, пока я обдумаю его слова.

– Если ты не собираешься меня убивать, то почему сегодня отправился со мной?

Иэн снова помолчал.

– Джеб считает, люди постепенно успокаиваются, но… я не вполне уверен. Есть некоторые… В любом случае мы с Доком стараемся по возможности за тобой присматривать. Просто на всякий случай. Как по мне, отправлять тебя по южному туннелю было рискованно. Правда, Джеб только и делает, что рискует. Пока ему везет.

– То есть… вы с Доком пытаетесь меня защитить?

– Странный мир, правда?

– Еще какой, – помедлив, ответила я.