Джеб заложил руки за голову, с задумчивым видом уставился в темный потолок. Ему явно хотелось поговорить.

– Я все думаю, каково это… когда тебя захватывают. Много раз такое наблюдал, даже сам чуть не попался. Когда в твою голову лезут, больно? Знаешь, я видел, как это делается.

Я вытаращила глаза от изумления, но он не смотрел в мою сторону.

– Похоже, ваши применяют какое-то обезболивающее. Никто не кричал от боли – видимо, процесс проходит не очень мучительно.

Я поморщилась. Мучения? Это по части людей.

– То, что ты рассказывала мальчику, чрезвычайно интересно. Признаюсь, я подслушивал, и не раскаиваюсь – со мной ты не стала бы общаться запросто, как с Джейми. – Джеб рассмеялся. – Мне понравились истории про летучих мышей, водорослей, пауков. Есть о чем подумать. Всегда любил фантастику, запоем читал про пришельцев и другие миры. Парень весь в меня – прочел все мои книги, и не по разу. Думаю, он слушал тебя с удовольствием. Да и я тоже. Ты прекрасно рассказываешь.

Я опустила глаза, чувствуя, как смягчаюсь, теряю бдительность. Повелась на лесть, как любой обладатель столь эмоционального тела.

– Все думают, ты нас выслеживала, чтобы выдать Ищейкам.

Меня словно ударила молния. Я непроизвольно стиснула зубы, прикусила язык. Во рту появился вкус крови.

– А зачем еще? – Джеб не заметил или намеренно проигнорировал мою реакцию. – Лично я считаю, они стали жертвами стереотипов. Похоже, мне единственному не ясно… Например, что за странный план – странствовать по пустыне, отрезав путь обратно? – Он усмехнулся. – Странствовать… это ведь по твоей части, Анни?

Старик наклонился, ткнул меня локтем в бок. Я неуверенно глянула на него и тут же опустила глаза. Он снова рассмеялся.

– Такой план – чистое самоубийство. Определенно не в стиле Ищеек. В общем, я решил мыслить логически. Если у тебя не было ни сторонней поддержки, ни возможности вернуться, значит, ты преследовала иную цель. Ты не очень-то склонна к общению, только с пареньком и поговорила, но я внимательно слушал. Сдается мне, ты добралась сюда, рискуя жизнью, поскольку любой ценой хотела найти Джейми и Джареда.

Я закрыла глаза.

– Но зачем? С чего бы тебе их искать? – задумчиво спросил Джеб, не ожидая ответа. – Вот что я думаю: или ты чертовски хорошая актриса – Ищейка новой породы, более пронырливая – и вынашиваешь хитрый план, который я пока не могу разгадать, или ты не притворяешься. Первый вариант слишком сложный, я в него не верю. Но если ты не притворяешься… – Он помолчал. – Я давно наблюдаю за твоими сородичами. Все ждал, когда они изменятся – ну, перестанут изображать людей, потому что нас уже почти не осталось, – но они продолжали вести себя как люди. Жили теми же семьями, выезжали на пикники, сажали цветы, рисовали картины и так далее. Будто начали очеловечиваться под нашим влиянием.

Джеб ждал, давая мне возможность ответить. Я промолчала.

– Несколько лет назад я увидел нечто, потрясшее меня до глубины души. Пожилую пару, точнее, их тела. Они прожили вместе так долго, что обручальные кольца вросли в кожу. Старики держались за руки, он поцеловал ее в морщинистую щеку, а она покраснела, словно юная девушка. Тогда я подумал: возможно, у вас такие же чувства, как и у нас, потому что вы больше не кукловоды, управляющие марионетками. Вы стали нами.

– Да, – прошептала я. – У нас те же чувства. Человеческие. Надежда, боль, любовь…

– Если ты не притворяешься… значит, любишь их обоих. Именно ты, Анни, а не просто тело Мелани.

Я опустила голову на руки. Этот жест равносилен признанию, но мне было все равно. Сил сдерживаться не осталось.

– Выходит, я прав. Но мне интересно узнать про племянницу. Что с ней произошло, что может произойти со мной? Когда к тебе в голову подселяют кого-то другого, ты… исчезаешь? Вроде как умираешь? Или спишь? Ты сознаешь, что твоим телом управляют? Пришелец чувствует твое присутствие? А может, ты заперт в собственном теле и пытаешься докричаться, но никто тебя не слышит?

Я сидела неподвижно, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид.

– Ясно, что воспоминания и привычки остаются. Но сознание… Похоже, некоторые люди не желают сдаваться без боя. Черт возьми, уж я-то сражался бы до последнего – я упорный малый, любой подтвердит. По натуре боец, как и все, кто выжил. Думаю, Мел такая же.

Джеб не отрывал взгляда от потолка, а я смотрела в пол, изучая узоры в серо-коричневой пыли.

– Да, я много об этом размышлял.

Чувствуя на себе его взгляд, я старалась дышать медленно и ровно. Пришлось сглотнуть: во рту скопилась кровь.

Почему его считали чокнутым?– удивилась Мел.– Он же все видит. Он гений.

Одно другому не мешает.

Не имеет смысла молчать. Он догадался. – В ее голосе звучала надежда. В последнее время Мелани вела себя очень тихо. В периоды относительного благополучия ей было труднее сосредоточиться. Она выиграла главную битву – привела нас сюда. Ее тайнам больше ничего не угрожало; Джаред и Джейми в безопасности. Теперь, когда необходимость в борьбе отпала, она не могла найти в себе силы на разговоры. Мысль о том, что другие люди узнают о ее существовании, вдохнула в нее жизнь.

Да, догадался. Но что это меняет?

Мелани вспомнила, как другие люди смотрели на Джеба.

Верно,– вздохнула она.– А вот Джейми… вряд ли он точно знает или догадывается, но мне кажется, он чувствует правду.

Возможно. Будет ли от этого толк, для нас или для него? Время покажет.

Джеб помолчал несколько секунд и снова заговорил, прервав наши размышления:

– Очень интересно. Правда, без всяких «бах! бах!», как в фильмах, которые мне нравились, но все равно захватывающе. Я бы еще послушал про этих паукообразных тварей. Мне любопытно… честное слово.

Я вздохнула и подняла голову.

– О чем вам рассказать?

Джеб тепло улыбнулся, сощурился.

– Значит, три мозга?

Я кивнула.

– А сколько глаз?

– Двенадцать… по одному на каждом суставе ноги и на теле. Вместо век – множество волосков, вроде ресниц из стальной стружки.

Старик кивнул. Глаза его сияли.

– Они мохнатые, вроде тарантулов?

– Нет, скорее бронированные. Чешуйчатые, как рептилии или рыбы.

Я устроилась поудобнее, готовясь к длинному разговору.

Джеб меня не разочаровал. Я потеряла счет вопросам. Его интересовало все – внешний вид Пауков, их повадки, как они захватили Землю. Он спокойно выслушал подробности вторжения; напротив, эта часть повествования понравилась ему больше остальных. На меня обрушился целый шквал вопросов, перемежаемых улыбками. Рассказ о Пауках занял несколько часов. Затем Джеб перешел к Цветам.

– Ты почти ничего не объяснила, – напомнил он.

Пришлось поведать о самой прекрасной и безмятежной из планет. Стоило мне остановиться, чтобы перевести дух, Джеб задавал следующий вопрос. Ему нравилось угадывать ответы, и он совсем не расстраивался, если его версия оказывалась неправильной.

– Значит, они питаются насекомыми, как Венерина мухоловка? Или кем-нибудь покрупнее – например, птицами. Или птеродактилями!

– Нет, мы питались солнечным светом, как здешние растения.

– Мой способ гораздо веселее.

Иногда я невольно смеялась вместе с Джебом.

Когда мы перешли к рассказу о Драконах, появился Джейми и принес ужин для троих.

– Привет, Странница, – немного смущенно поздоровался он.

– Привет, Джейми, – робко ответила я, опасаясь, не сожалеет ли он о нашей прошлой встрече.

Однако мальчик непринужденно уселся между мной и Джебом, поставил перед нами поднос с едой. Меня мучил голод, после долгих разговоров хотелось пить. Я взяла миску с супом и осушила ее в три глотка.

– Как же я не догадался, что ты отказалась обедать в столовой просто из вежливости. Анни, если хочешь есть, говори. Я мысли читать не умею.

С последним предложением я бы поспорила, если бы рот не был занят пережевыванием хлеба.

– Анни? – переспросил Джейми.

Я кивнула, давая понять, что не возражаю.

– Ей подходит, как считаешь? – Джеба прямо распирало от гордости.

– Звучит неплохо, – согласился мальчик. – Вы говорили о драконах?

– Ага, – с жаром кивнул Джеб. – Только они не похожи на ящериц, а желеобразные. И могут летать… ну, вроде того. Воздух там густой, тоже наподобие желе, так что они вроде как плавают. А еще изрыгают кислоту – неплохая замена огню, верно?

Пока Джеб пересказывал Джейми подробности, я съела полторы порции еды и выпила бутылку воды, но едва перестала жевать, старик снова пустился в расспросы.

– Так вот, эта кислота…

В отличие от Джеба, Джейми слушал молча. При нем я тщательнее выбирала слова, однако Джеб и сам, случайно или намеренно, не затрагивал щекотливые темы, так что моя предосторожность оказалась излишней.

Свет медленно угасал. Коридор погрузился во тьму. Через некоторое время взошла луна: тусклого серебристого света хватало, чтобы разглядеть мужчину и мальчика рядом со мной.

Ночь шла, а Джейми незаметно придвигался все ближе. Только перехватив взгляд Джеба, я осознала, что машинально перебираю волосы мальчика, и смущенно отдернула руку. Наконец старик широко зевнул и потянулся. Мы с Джейми последовали его примеру.

– Ты замечательно рассказываешь, Анни, – сказал он.

– Я занималась этим… раньше. Читала лекции в университете Сан-Диего. Преподавала историю.

– Преподаватель! – восторженно повторил Джеб. – Замечательно! Нам нужны учителя. Шэрон, дочка Мэг, учит троих детей, но она многого не знает. Ее конек – математика и точные науки, а вот история…

– Я преподавала только нашу историю, – перебила я, не дожидаясь, пока он продолжит. – Какой из меня учитель? У меня и образования нет.

– Ваша история – лучше, чем ничего. Люди должны ее знать, раз Вселенная оказалась более густонаселенным местом, чем мы предполагали.

– Но я не настоящий преподаватель, – в отчаянии проговорила я. Неужели Джеб всерьез думает, что кто-то захочет слушать мой голос, не то что истории о Вселенной? – Я была почетным профессором, приглашенным лектором. Меня выбрали из-за… имени и связанной с ним репутации.

– Как раз хотел спросить, – благодушно произнес Джеб. – О твоем преподавательском опыте поговорим позже. Скажи, почему тебя зовут Странницей? Я слышал много забавных имен – Сухая Вода, Палец-в-небе, Вверх-тормашками… вперемешку с Памелами и Джимами. Честно говоря, умираю от любопытства.

Я терпеливо ждала, пока он договорит.

– Обычно Души посещают пару-тройку планет и устраиваются там, где больше понравилось. Когда тело стареет и умирает, они просто перемещаются в нового носителя того же вида на той же планете. Смена одного вида на другой очень дезориентирует. Многие Души терпеть этого не могут. Некоторые никогда не покидают планету, на которой родились. Один мой знакомый побывал в пяти мирах, прежде чем осел у Летучих мышей. Там неплохо, если бы не слепота…

– На скольких планетах ты жила? – поинтересовался Джейми. Рука его снова оказалась в моей ладони.

– Эта девятая, – ответила я, легонько сжав его пальцы.

– Ничего себе!

– Потому меня и пригласили преподавать. Перечислить статистические факты может каждый, а я делилась личным опытом пребывания на планетах, которые мы… заселили. – Я споткнулась на последнем слове, но Джейми, кажется, не заметил. – Я не успела побывать лишь на трех… точнее, четырех. Недавно открыли еще одну.

Я ожидала, что Джеб закидает меня вопросами о новом мире или о тех, что я пропустила, однако он рассеянно теребил кончик бороды.

– Почему ты нигде не задержалась? – спросил Джейми.

– Не нашла места, где бы мне хотелось поселиться.

– А Земля? Ты здесь останешься?

Его детская уверенность вызвала у меня улыбку – можно подумать, у меня будет возможность сменить носителя. Мне бы в этом хоть месяц прожить.

– На Земле… очень интересно, – пробормотала я. – Труднее, чем где-либо.

– Труднее, чем на планете с замерзшей атмосферой и когтистыми тварями?

– В определенном смысле да. – Как объяснить, что на планете Туманов на тебя нападают только извне? Гораздо сложнее, когда атакуют изнутри.

Тоже мне, атакуют, – фыркнула Мелани.

Я зевнула.

Я имела в виду не тебя, а неуправляемые эмоции, которые постоянно меня подводят. Но и ты на меня тоже нападала. Напускала свои воспоминания.

Было у кого поучиться. Ее почему-то беспокоила рука Джейми, лежащая в моей. В Мелани медленно, но верно зарождалось новое непонятное чувство: нечто на грани гнева с намеком на желание и толикой отчаяния.

Ревность, – просветила меня она.

Джеб снова зевнул.

– Я проявил непростительную грубость – целый день гонял тебя по пещерам, а потом замучил расспросами. Впредь постараюсь вести себя более гостеприимно. Вставай, Джейми. Пошли, пусть Анни отдохнет.

Действительно, я совершенно вымоталась. День казался бесконечным, и слова Джеба лишь подтвердили мои ощущения.

– Ладно, дядя Джеб. – Мальчик легко вскочил, подал старику руку.

– Спасибо, парень. – Джеб, кряхтя, поднялся. – И тебе спасибо, Анни. Такой интересной беседы у меня не было… наверное, никогда. Побереги голос, он тебе еще пригодится, ибо мое любопытство неистощимо. А, вот и он! Как раз вовремя.

Послышался звук приближающихся шагов. Я бросилась в комнату и в испуге застыла на месте: внутри луна светила еще ярче.

Странно, что за всю ночь мимо нас никто не прошел; мне казалось, в этом коридоре живет довольно много народу.

– Прости, Джеб. Разговаривал с Шэрон и незаметно задремал.

Этот тихий голос ни с чем не перепутать. Желудок тревожно сжался; я пожалела, что недавно поела.

– Ничего страшного, Док, – отозвался Джеб. – Нам было чем заняться. Как-нибудь попроси ее рассказать тебе пару историй, они просто потрясающие. Только не сегодня – бедняжка совсем выдохлась. Увидимся утром.

Доктор расстелил матрас перед входом в пещеру, совсем как Джаред.

– Не своди глаз с этой штуковины. – Джеб положил ружье рядом с матрасом.

– Что с тобой, Анни? – спросил Джейми. – Ты вся дрожишь.

Я и не осознавала, что меня трясет. Ответить не могла – сдавило горло.

– Ну-ну, – успокаивающе произнес Джеб. – Я попросил Дока постоять на вахте. Тебе нечего бояться, он достойный человек.

Док сонно улыбнулся:

– Я тебя не трону… Анни. Честное слово. Просто подежурю, пока ты спишь.

Я прикусила губу. Дрожь не унималась. Однако Джеб явно решил, что дело улажено.

– Спокойной ночи, Анни. Спокойной ночи, Док, – сказал он и направился прочь.

Джейми обеспокоенно взглянул на меня.

– Док хороший, – шепнул он.

– Пойдем, парень, поздно уже! – окликнул его старик, и мальчик поспешил за ним.

Я наблюдала за доктором, ожидая перемен, но его лицо оставалось расслабленным, и к ружью он даже не прикоснулся. Док вытянулся во весь рост на матрасе, так что икры и ступни оказались на полу. Лежа он выглядел меньше из-за чрезвычайной худобы.

– Доброй ночи, – сонно пробормотал он. Разумеется, я не ответила.

Я наблюдала за ним в лунном свете, считая, как поднимается и опускается его грудь, и прислушиваясь к собственному сердцебиению. Дыхание доктора замедлилось, стало глубже, он тихонько захрапел.

Возможно, он притворяется, но даже если так, с этим все равно ничего не поделать. Я прокралась в глубь комнаты, пока не уперлась спиной в край матраса. Да, я обещала ни к чему здесь не прикасаться, однако если свернусь клубочком в изножье, это вряд ли кому-то повредит. Пол здесь неровный и очень жесткий.

Негромкий храп снаружи успокаивал; даже если Док таким образом пытается усыпить мою бдительность, по крайней мере, я точно знаю, где он находится.

Что бы ни сулила мне судьба, нужно поспать. Я устала как собака – очередное выражение Мелани. До чего мягкий матрас… Я смежила веки, расслабилась, улеглась поудобнее…

Рядом послышался тихий шорох. Я в ужасе распахнула глаза, увидела в лунном свете зловещую тень.

Снаружи доктор продолжал храпеть.