Через день или два после того, как Эби чуть не упала и уронила книгу сквозь время, пространство и логику в южные воды Тихого океана, она прекратила читать. Девочка оставила «Путешествие на “Кон-Тики”» в «комнате лошадки» и закрыла дверь. Она старалась не думать, как плот качался на волнах и как её волосы покрылись брызгами морской воды. Она сказала себе: «Это был сон. Ты уснула».

«Да, но книга намокла», – возразила девочка самой себе.

«Наверное, перед тем как проснуться, ты уронила её в лужу».

«Какую лужу?»

«Лужу от дождя. Наверное, пол залило, когда кто-то открывал окно».

«Солёного дождя?»

Эби отмела мысль о соли.

«Не забывай про звук! – продолжало крутиться у неё в голове. – Звук как от морской раковины! И не говори, что это был всего лишь ветер в трубе!»

«Да, вероятно, это был ветер в трубе», – подумала Эби несколько дней спустя, когда доделывала домашнюю работу у себя в комнате. Порывистый осенний ветер шумел в листве плюща. Может ли воздух в трубе звучать как морские волны? Эби решила, что нужно спуститься в «комнату лошадки» и послушать.

Это был один из редких дней, когда Тео вернулся домой рано. Они с Луи были в ванной комнате и набрали ванну до краёв. Тео давал Луи уроки плавания под водой и одновременно убирал в ванной, раскладывал бельё и подстригался, так как времени на парикмахерскую у него не было. Проходя мимо двери, Эби услыхала взрыв смеха и остановилась.

– В зеркале ничего не видно! – услышала она жалобы Тео. – Всё запотело! С какой стороны надо ещё убрать, слева или справа?

И потом послышался голос Луи – Луи, который не мог отличить лево от право:

– Здесь! Здесь, здесь возле уха… Не этого уха, другого!

И снова раздался смех.

Эби почувствовала укол горькой и мучительной ревности. Эту игру в стрижку они с папой придумали, когда она была маленькой. Это было частью её детства. Сотни раз они вместе играли в эту игру. А теперь она досталась Луи. Те же самые шутки («У-у-у-у-у-у-у-упс!»). То же притворно-взволнованное самолюбование («Я уже хорошо выгляжу, Луи?»). И хуже всего – обрывки песни, которая принадлежала только ей и Тео, сколько она себя помнила.

«Моя песня!» – подумала Эби, даже не представляя себе, сколько детей в отделении «Скорой помощи» – пока их осматривали, промывали и зашивали им раны, бинтовали, подносили чашку для сплёвывания, катили по коридору – успокаивались под звуки этой самой мелодии.

Когда-то, задолго до того как Эби могла что-то помнить, были мама, папа и она. Их было трое, и Эби чувствовала тесную связь с семьёй. Но всё разрушилось.

Потом появилась бабушка Грейс, которая за десять лет любви не оставила у Эби сомнения в том, что единственная внучка является центром её мира. Пока бабушка Грейс не умчалась на Ямайку.

И теперь казалось, что Тео тоже может без неё обходиться. Ей оставалось только ворваться в ванную и испортить веселье страшным воплем: «Придумай другую игру для Луи! Другую игру и другую песню! Эта – моя!»

Но она так не сделала. Эби мужественно спустилась по лестнице и подошла к закрытой двери в «комнату лошадки».

Ветер завывал в трубе порывами сухого пыльного воздуха. Ничуть не похожего на морской.

До Эби всё ещё доносились плеск воды и смех. А в памяти всплыл вкус соли.

«Я знаю, почему люди сбегают», – с горечью подумала девочка. Но поскольку ей было некуда бежать, она открыла дверь в «комнату лошадки». Книга лежала в точности там, где Эби её оставила. Внезапно Эби начало к ней тянуть, как тянет к себе нераспечатанная посылка или падающая звезда, при виде которой ещё не загадали желание, или новая возможность. Девочка взяла книгу. Но та не открывалась. Страницы слиплись. В холодной сырой комнате книга всё ещё не высохла.

– Это НЕЧЕСТНО! – возмутилась Эби всему на свете и побежала на кухню, положила книгу в микроволновку, выбрала режим «автоподжарка на высокой мощности» и нажала на «старт».

Результат был незамедлительный. Серебряные буквы разлетелись искрами, и запахло жареной рыбой. Эби с ужасом подумала, что засунула в микроволновку океан. Зато Макс, который сидел в углу и пытался закрепить цепь на перевёрнутом вверх колёсами велосипеде, поднял наконец глаза и заговорил.

– Ты что тут творишь? – возмущённо спросил он.

– Я пыталась высушить книгу, – ответила Эби. Она открыла окно и помахала кухонным полотенцем. – Почему она пахнет рыбой?

– Это клей, – заявил Макс. – В старые времена клей делали из рыбьих костей, конских копыт и прочей гадости. В микроволновке вообще нельзя ничего сушить. Я один раз попробовал высушить кроссовки. Я ж не знал, что крепления вокруг шнурков металлические.

– И что случилось? – спросила Эби, немного оживляясь. Так дружелюбно Макс уже давно не разговаривал.

– Они сверкнули синим пламенем и загорелись, – ответил мальчик. – Про что книга?

– Про плот.

– Расскажи.

Эби начала, хотя ей всё ещё было тяжело разговаривать, особенно с Максом.

– Много лет назад люди построили плот из брёвен, чтобы посмотреть, смогут ли они переплыть Тихий океан. У них был попугай, а в воде плавали летучие рыбы.

– Здорово, – сказал Макс таким голосом, будто уже пожалел, что спросил.

– Я много пропустила вначале.

– Я бы тоже так сделал, – отозвался мальчик.

– Тут есть рисунок. – Эби осторожно разъединяла всё ещё мокрые страницы, чтобы найти картинку в конце. – Эти брёвна были очень скользкие. Если встать не туда, как я… – Она замолчала.

– То что?

– Ничего, – ответила Эби. Она не хотела, чтобы Макс посчитал её сумасшедшей. – Почему мой отец купает Луи?

– Ну кто-то ж должен, – сказал Макс.

– Я имею в виду, почему так рано?

– Думаю, чтобы подбодрить его.

– А что случилось?

– Я принес из школы географический атлас. Луи увидел его и попытался вычислить, где находится мама.

– Он соображает в картах?

– Нет. То есть сперва не соображал. Я показал ему, где находится мама, но он ничего не понял. Он обрадовался и воскликнул: «Ой, это недалеко! Мы можем приехать?» Чтобы он понял, я объяснил ему, как это далеко. Я показал ему Шотландию, куда мы все ездили во время медового месяца родителей…

– Это вспоминать противно, – заметила Эби.

– Да, это правда, было жутко, – согласился Макс. – В любом случае я зря старался. Когда Луи понял, что мама раз в десять дальше Шотландии, то начал выть, пока не пришёл твой папа со словами: «А как насчёт уроков ныряния? У меня как раз есть время, если ты свободен». И забрал его наверх.

– Думаю, сейчас ему хорошо, – заявила Эби. – Голос у него весёлый был, когда я проходила мимо ванной.

– До следующего раза, – мрачно предрёк Макс.

Следующий раз наступил через несколько минут, после очередного звонка Полли. Луи и Тео прибежали сверху, а Полли устроила блицопрос про то, чистая ли у них школьная форма, что они ели на обед, перестал ли Луи переживать из-за миссис Лигуш и не забыл ли Тео заплатить Эсме.

– Полли, – произнёс Тео укоризненно.

– Хорошо, прости, – успокоилась Полли. – Луи здесь? Я не поговорила с ним в прошлый раз.

– Я засунул учебник по чтению, – Луи выхватил трубку и говорил очень громко, – в УНИТАЗ.

– Луи!

– Там, где ты, БОМБЫ?

– Луи, конечно, не…

– У тебя есть РУЖЬЁ? – продолжал Луи, уворачиваясь от Макса и Тео, которые пытались забрать у него телефон.

– Конечно, нет!

– А ГОЛОВОРЕЗЫ?

– Что, Луи? Что?!

– ГОЛОВОРЕЗЫ С НОЖАМИ, – кричал Луи уже из-под стола, упёршись спиной в стену, почти недосягаемый. – Я видел новости по телеку! Я видел ВСЕ новости! Кто победит в драке: ты или ГОЛОВОРЕЗ?

– Луи, пожалуйста, дай трубку Тео на минутку, и потом я снова поговорю с тобой.

– Ма-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ма! – завыл Луи и бросил телефон.

Трубка покатилась по кафельному полу кухни. Тео остановил её ногой, поднял и сказал:

– Прости, Полли. Переутомился… Вот-вот ложимся спать… Скоро перезвоню.

– А теперь, – Тео убрал телефон, отставил стол в сторону и заговорил таким бодрым, весёлым голосом, как будто не отработал только что десятичасовую смену, не проехал на велосипеде пять километров и не давал уроки подводного плавания, – всем горячего шоколада! Эби, слушай, можешь начать готовить? Старина Луи, как насчёт того, чтобы поспать со мной сегодня ночью?

– Бе-е, – ответил Луи.

– Понимаю. Ну а если лягу спать у тебя на полу?

– Нет, – твердо сказал Луи.

– Тогда давай почитаю тебе здесь сказки, пока Эби варит шоколад? Я всегда читал Эби – правда, Эби? – пока она сама не научилась.

– Вот поэтому и научилась, – буркнула девочка.

– Нет у меня сказок, – мрачно произнёс Луи.

– Да, надо нам поговорить об этом, – продолжал Тео. – Про то, как ты спустил книгу в унитаз. Но не сейчас. Эби, у тебя нет книжки?

– Такой, чтобы подошла для Луи, нет. Мы их все отдали в больницу.

– Макс?

Макс пошёл рыться в своей комнате и вернулся с рассказом из учебника английского про мальчика по кличке Хрюшка, которого убили, и ярко-красной книжкой в мягком переплёте с заголовком «Наихудший сценарий».

– Нет, нет, нет! – воскликнул Тео, усаживая Луи в угол кресла и устраиваясь рядом с ним. – Такого нам точно сейчас не надо! Тогда я сам сейчас придумаю сказку.

Эби горько вздохнула.

– Давным-давно…

– Какой из тебя сказочник, стыдно просто, – фыркнула Эби, разливая горячий шоколад по кружкам.

– Жили-были три медведя, – продолжил Тео, ничуть не смутившись, взял одну кружку для Луи, а другую себе, – и эти медведи любили кашу, как ты, поэтому готовили полный горшок… – Он прикрыл рукой зевок. – Прости, если сажусь, сразу клонит в сон. Пей шоколад, Лу. Так вот, медведи. Да. И каша. Да. В общем, она была такая горячая, что медведи не могли к ней притронуться. Не как этот горячий шоколад, который вообще не горячий, Эби. Ну, значит, медведи дули и дули…

– Это волк дул и дул, а не медведи, – пробурчала Эби.

– Медведи дули-дули, как волки, дули-дули и сказали: «Ну эту кашу. Пусть остынет немного», – и пошли обратно спать.

– Нет, – возразил Луи. – Они пошли погулять.

– Хорошо, они пошли погулять… в джунгли. Они искали лёд, чтобы остудить кашу… Ты уже засыпаешь, Луи?

– Нет, – ответил Луи, глотая шоколад.

– Они шли по джунглям, искали лёд и, конечно, заблудились. И кого им оставалось встретить, как не большого, злого… нет, не то, плохая сказка… маленькую девочку в красной шапочке… нет, не её… другую маленькую девочку… Помогите мне! Эби? Макс?

– Думаю, они встретили дровосека с ружьём, – предложил свой вариант Макс.

– Они никого не встретили, – возразила Эби.

– Нет, встретили. – Тео снова зевнул. – В этой сказке про медведей точно была девочка. Я на сто процентов в этом уверен. Потом она много чего натворила. Не в красной шапочке, другая… Дай подумать, сейчас вспомню…

Эби подхватила кружку как раз вовремя: Тео уронил голову на грудь. Он спал. Луи, уютно устроившись в углу, забыв о своих страхах за Полли, опустил голову на руку Тео и тоже заснул. В этот раз Эби не почувствовала ревности. Более того, она сделала Максу знак, чтобы он вёл себя тихо. Он кивнул и забрал книжку про наихудший сценарий. Эби тоже захотелось книжку, но под рукой было только «Путешествие на “Кон-Тики”». Не очень подходящее время для погружения в Тихий океан.

Она лениво следила за тем, как Макс перелистывает «наихудшие» иллюстрации. Её взгляд скользил по страницам, пока один рисунок не привлёк её внимание.

Это было изображение автобуса, который наполовину повис над обрывом. Дверь впереди распахнулась прямиком в пропасть.

Что-то поразило её на этой картинке. Хотя это был всего лишь чёрно-белый набросок, сердце Эби забилось быстрее. «Какая жуть», – подумала она, и вопросы переполнили голову. Что бы она сделала? Если бы увидела это. А если бы была внутри? Заползла бы назад в автобус? Качался бы автобус, пока она перемещалась по пыльному грязному полу между сиденьями? Может, стоило бы разбить заднее стекло? Но нужно подняться, чтобы достать… И чем его разбивать?

О, слава богу, здесь был пожарный молоток за круглым щитком!

«В СЛУЧАЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ АВАРИЙНОЙ СИТУАЦИИ», – прочитала Эби.

Несомненно, ситуация была аварийной.

Эби встала и этим допустила страшную ошибку. Автобус качнулся, потом ещё качнулся и накренился. Эби ахнула.

– Эби? – прозвучал голос Макса. – Эби? Что с тобой?

Луи уже было наполовину проснулся, но поглубже уткнулся головой в руку Тео и продолжил спать. Тео заставил себя открыть глаза и спросил: «Что? Что?»

– Ничего, – ответила Эби, но сердце у неё колотилось.

Она посмотрела на Макса, который уже отвлёкся и перевернул страницу. Мысли её носились, как листья на осеннем ветру. Теперь это происходит не только с книжкой про плот! Но и с ещё одной!

На руках возникло странное ощущение грязи и пыли от пола автобуса. Эби на цыпочках прошла в ванную, чтобы помыть их. С её рук стекла грязная вода. Когда она вернулась на спокойную кухню, ей стало ясно.

Не только слова переносят, но и картинки.

– Кровать, – пробормотал Тео, выпрямился, посмотрел на крепко спящего Луи и одним мощным рывком поднялся вместе с ним. – Кровать, – повторил он, придерживая Луи, который безвольно повис у него на плече. – Открой мне дверь, пожалуйста, Эби, будь так добра.

Эби открыла дверь кухни, поднялась за ними по лестнице, посмотрела, как Луи уложили в кровать, как папа сфотографировал его на телефон и отправил Полли с подписью «Всё чудесно». Когда они собрались уйти, Луи заворочался и невнятно скомандовал: «Окнооткро…»

– Слишком холодно, – возразил Тео.

– Я ХОЧУ… – начал Луи, подавая все признаки окончательного пробуждения, словно в кастрюле вдруг закипело молоко.

– Хорошо, хорошо, – поспешно согласился мужчина.

Ветер задул сквозь плющ. Зелёная прохлада зашелестела в комнате. Луи затих.

– Еслиндж… – прошептал он, словно это было тайное слово только ему известного заклинания, и мгновенно, точно сова, спрятавшая голову под крыло, заснул.

За дверью Тео с Эби переглянулись.

– Тишина, – расслабился Тео. – Приятно, когда малыши наконец сдаются и засыпают… Ты уже боишься, что этого не произойдёт, но потом они словно щёлкают выключателем и…

Он снова сильно зевнул.

– Иногда, Эби, просто приходится верить в волшебство.

Эби подумала про шум волн, доносившийся будто из морской раковины, автобус, повисший над обрывом, ветер, задувающий сквозь плющ, и последнее слово, которое прошептал Луи.

– Да, – согласилась она. – Приходится.