Все помогали расчистить «комнату лошадки». Тео покрасил потолок. Эби поймала и перенесла всех пауков – это была долгая работа. Мытьём и полировкой деревянных панелей занимались все, при этом Луи отвечал за нижнюю часть. Он отнёсся к этому очень серьёзно и измазывался с ног до головы, ползая на коленках. После того как Тео завесил стены пыльными простынями, задача Луи существенно усложнилась.

– Мне приходится ползать под ними, – жаловался он.

– Подожди, вот прочистят дымоход, и мы все тебе поможем, – подбодрил его Тео.

– Ты говорил, что я сам могу справиться, – без тени благодарности продолжал мальчик.

– Нет, если это будет продолжаться вечно, – ответил Макс.

– Вы все сказали… – запротестовал Луи.

– Ты так измазываешься, что оно того не стоит, – возразила Эби. – Намного дольше отмывать тебя, чем то, как ты полируешь.

Луи сделал такой глубокий и зловещий выдох, что девочка сделала шаг назад, а Макс пробурчал:

– Да пусть делает!

Тео же сел на корточки, взял Луи за плечи и произнёс:

– Луи, ты справишься. Ты сделаешь это сам.

– Собираюсь, – ответил Луи.

В тот вечер после ужина он взял моющее средство, тряпки и начал ползать под простынями.

Вскоре Луи вынырнул. Это было на следующий день, после того как он предложил Еслинджу съесть Макса. Волшебство ещё витало в воздухе. Было неуютно оставаться одному в комнате тёмным вечером, перемещаясь между простынёй и тёмной деревянной стеной.

Эби обнаружила Луи, когда он нерешительно стоял в дверях, сжимая пучок листьев плюща в ладони. При виде её мальчик просиял.

– Можешь побыть со мной и не уходить без предупреждения? – попросил он.

– Зачем?

– Чтобы я мог полировать. Пока Тео не придёт.

– Хорошо, – согласилась Эби. Она устроилась на диване с книгой, по страницам которой пробиралась уже много дней. Луи занялся делом, и Эби его уже не замечала – он как привидение перемещался за простынёй. Каждые несколько минут мальчик спрашивал: «Ты ещё здесь, Эби?» – и ждал, пока не услышит в ответ её «м-м-м».

Макс тоже был занят. Эби слышала, как он мучит на кухне Эсме своим доморощенным французским. «Надо её спасать», – подумала девочка, переворачивая страницу. Но вскоре забыла об этом. Звуки затихли. Она больше не слышала Макса. Луи тоже замолчал. Только шум ветра раздавался в плюще за окном.

Ветер был дикий, и он всё крепчал. Он был и свирепый, и нежный, и против его напора невозможно было устоять. Руки, ноги и лицо Эби онемели, кости пронизал леденящий холод. Странно и радостно было осознавать, что существует мир с таким ветром и она может его ощутить.

Он заморозил её намертво.

Но Луи вернул её в реальность. Мальчик выкрикивал её имя, дёргал за руки. Он вылез из-под простыни, когда Эби перестала отвечать «м-м-м» на его вопросы. И обнаружил, что она согнулась пополам и заледенела.

– Она умерла и больше мне не отвечает, – завопил он, ввалившись в панике на кухню.

Но Эби не умерла. Лишь заблудилась на лютом морозе. Её отвели на кухню, завернули в стёганое одеяло, которое Эсме принесла из её комнаты, и скорее приготовили горячий чай.

Сначала Эби так трясло, что она не могла пить.

– Думаю, у тебя лихорадка, – заметила Эсме.

– Лихорадка, – простучала зубами Эби. Губы и ногти у неё были всё ещё синие.

– Что случилось? – спросил Макс.

– Это всё книга, которую я читаю. Я как будто оказалась там.

– У неё был снег на волосах! – подтвердил Луи. – Я потрогал его и он растаял!

– Не будь дураком, – нетерпеливо перебил его Макс. А Луи ответил, что не был дураком, что это Макс был дураком, и даже больше, чем дурак. На что Макс ответил: – Снег! Тоже тут придумает!

– Tu es sot![22] – огрызнулся Луи. Эсме разразилась смехом, Макс страшно покраснел, и вот-вот должна была начаться ссора. К счастью, вмешался Тео, который как раз вовремя зашёл в комнату.

– Что здесь происходит? – спросил он.

– Я думал, Эби умерла, но она ожила! – выпалил Луи. – И скажи Максу, чтобы он не звал меня дураком.

Тео глубоко вздохнул, потрогал у Эби лоб, посчитал пульс, выслушал четыре разных объяснения и отправил Макса с Луи за книгой.

– Теперь расскажи мне ещё раз, что произошло, – начал он, когда два препирающихся мальчика вышли из комнаты. – Ты, наверное, заснула?

– Нет. Я не спала. Я читала в «комнате лошадки», а потом меня там уже не было. – Эби замолчала, пытаясь вспомнить. – Я потерялась и должна была найти дорогу в какое-то очень важное место.

– Какое место?

– Я не знаю. Мне становилось всё холоднее и холоднее, всё труднее и труднее двигаться. Потом я услышала, как меня зовёт Луи.

Луи позвал – девочка обернулась на его голос, нащупала его маленькие горячие ручки, сжимавшие её ладони, и они вместе вернулись домой. Буря исчезла, воспоминание о ней почти стёрлось.

– Нашли книгу! – крикнул Макс, вместе с Луи вернувшись в комнату. – Она называется «Ужаснейшее путешествие в мире». По виду убийственно скучная.

– Дайте-ка посмотрю, – попросил Тео. Это была самая обыкновенная книга с массой чёрно-белых фотографий пингвинов. К большому разочарованию Луи, снег не сыпался со страниц, когда их переворачивали.

– Я не знаю, что и думать, – озабоченно произнёс Тео, глядя на Эби. – Не знаю, что сказала бы Полли!

– У меня уже всё хорошо. – Эби скинула с себя одеяло. – Зачем ей рассказывать? Она только начнёт беспокоиться из-за пустяка.

Возможно, это правда был пустяк. С этим стало легко согласиться после того, как Макс добавил:

– В этой комнате всегда холодрыга. Если бы там кто-нибудь заснул, то ему точно бы приснился кошмар про обморожение.

Это было правдой, такое вполне могло присниться.

– Чем скорее мы прочистим дымоход и начнём разжигать камин, тем лучше, – немного приободрился Тео. – Дом вообще сегодня кажется каким-то странным. Не то из-за моющего средства, не то от сырости, не то не знаю от чего! Я заметил это сразу, как открыл дверь. Кстати о двери, Макс. Нам надо аккуратнее заносить велосипеды. Дверь очень сильно поцарапана.

– Правда? – удивился Макс и пошёл проверять. Эби последовала за ним, без особой на то причины: ей просто хотелось снова почувствовать себя в обычном мире. Луи хвостиком пошёл за ними, потому что всегда так делал. И там, при свете «фонаря из Нарнии» они увидели на двери царапины.

Это были длинные глубокие борозды.

Макс сразу сказал:

– Это не я.

Луи молчал.

Мысли Эби кружились и разлетались, как осенние листья на порывистом ветру. Белый кот на побережье точит когти о дерево. Вспомнился Шарик. Еслиндж. Луи. Эби посмотрела на Луи, а Луи в ответ взглянул на неё чистыми, невинными глазами.

– Это точно не я, – сердито повторил Макс. Стоявший за ним Тео отозвался:

– Да, скорее это был я. Просто подумал, что надо об этом предупредить. Эсме, уже поздно и темно. Я закажу тебе такси. Миссис Л. всё ещё здесь бродит?

Луи развернулся, чтобы посмотреть на него.

– Я недавно видел её на дорожке, – пояснил Тео. – Просто будь осторожен, когда выходишь. Давайте закроем дверь, пока дома совсем все не замёрзли? Как ты себя чувствуешь, Эби?

– Хорошо, – ответила Эби.

– Ладно. Макс, проводи Эсме, пожалуйста. Я позвоню и посмотрю, когда можно будет привести дымоход в порядок. Луи, готов принять ванну и пойти спать?

Луи уставился в темноту, окутавшую верх лестницы.

– Я поднимусь с тобой, – предложила Эби.

– Великолепно! – одобрил Тео. – Эсме, ну, тогда желаю тебе доброй ночи! И спасибо большое.

– Да, спасибо, Эсме. – Эби помахала ей.

Луи вдруг побежал наверх, потом снова вниз, бросился к Эсме и обнял её. Она отстранилась с отчуждённым видом человека, чьи мысли уже были на полпути домой.

– Au revoir и mercy[23], – поблагодарил её Макс. Если Луи говорит по-французски, когда ему заблагорассудится, почему бы ему тоже так не делать. – Et bonne chance pour le выходные[24]. Что смешного?

– Rien du tout[25], — ответила Эсме и так плавно растворилась в темноте, что когда Тео уточнил, села ли она в такси, Макс задумался, прежде чем ответить «Oui».

– Не знаю, что мы будем без неё делать, – рассеянно произнёс Тео.

Макс не хотел продолжать разговор о том, что они будут без неё делать, поэтому пошёл обрабатывать цепь своего велосипеда специальной смазкой для цепей. Её запах перенёс его обратно в лето, к бизнесу по ремонту велосипедов и мытью машин. Он ужасно скучал по Дэнни, Эсме уезжает, его собственный отец ушёл от них больше пяти лет назад. Внезапно ему захотелось прислониться лбом к стене и подумать.

Макс не знал, сколько так простоял. Когда он вернулся на кухню, Тео готовил огромный омлет с жареным сыром и помидорами, а потом свернул его как рулет.

– Я знаю, что ты поужинал, но составь мне компанию, – попросил он и разрезал омлет пополам, положил аккуратно по куску на тарелки, добавил чипсы и маринованные огурчики и протянул одну порцию Максу.

Макс не понимал, как еда может помочь, когда твой лучший друг стал тебе врагом, а лучшая девушка в мире уезжает обратно во Францию. Но тем не менее ему стало намного легче.

Эби оживилась. Она набрала Луи пенистую ванну, нашла чистую пижаму и споткнулась о коврик у его кровати. Тогда девочка увидела два длинных ряда порезов, прямых и ровных, как если бы одновременно провели несколькими очень острыми ножами. Эби подняла коврик и рассмотрела его поближе. На полу под ним виднелись восемь длинных линий.

Еслиндж.

Еслиндж, который, пока она не увидела царапины на двери, находился в мире фантазий.

Это не укладывалось в голове. Ни разу за всё то время, что у неё был Шарик, он не оставлял ни малейших следов присутствия. Коричнево-белая шерсть не появлялась там, где он спал. Следы не отпечатывались там, где он ходил. Он был достаточно настоящий, чтобы бабушке Грейс о него споткнуться или чтобы его нарисовали. Но для такого – нет.

Эби долго стояла неподвижно. Потом взяла в охапку подушки и одеяла и подошла к двери ванны.

– Луи, – произнесла она, – сегодня постелю тебе у себя в комнате. У меня есть стул, который раскладывается в матрац. Поспишь так?

В ответ была полная тишина. Когда Эби заглянула за дверь ванны, то увидела широко раскрытые глаза Луи и слёзы, которые катились по его щекам. Никогда, даже в самые тёмные ночи, когда она просыпалась от того, что Шарик сидел у неё на ногах, он ни на секунду не становился страшным!

– Хорошо? – повторила Эби, и Луи закивал ей в ответ. Он кивал до тех пор, пока девочка не скрылась за дверью.