– Знаете, у меня что-то вроде клаустрофобии, – немедленно сказала я. – Я не знала, что у многих зданий в Далласе есть подвалы, но, надо сказать, мне совершенно не хочется спускаться, – я повисла на руке Хьюго и попыталась выдавить одновременно очаровательную и виноватую улыбку.

Сердце Хьюго колотилось как бешеное. Я готова была поклясться, что он напуган до смерти. При виде лестницы его спокойствие снова испарилось. Что с ним творилось? Вопреки страху, он игриво потрепал меня по плечу и виновато улыбнулся нашим спутникам.

– Может быть, нам стоит уйти, – пробормотал он.

– Мне кажется, вам все-таки стоит посмотреть подземный этаж. У нас есть настоящее бомбоубежище, – сказала Сара, почти смеясь от восторга. – Полностью оборудованное, да, Стив?

– Да, в нем полно всего, – согласился Стив. Он все еще выглядел расслабленным, приветливым и совершенно уверенным в себе, но теперь мне это абсолютно не нравилось.

Стив прошел вперед, и мне, чтобы не рисковать столкнуться с ним – я поняла, что совсем этого не желаю, – пришлось сделать то же самое.

– Пойдемте, – с энтузиазмом сказала Сара. – Готова поспорить, Гейб внизу, и Стив сможет разобраться с тем, чего он хотел, пока мы осмотрим остальные помещения.

Она спустилась по лестнице в том же темпе, в каком шла по коридору. Ее округлые бедра покачивались в такт шагам. Она могла бы показаться милой, если бы я не была в гребаном ужасе.

Полли указала нам на лестницу, и мы пошли вниз. Я не спорила, потому что Хьюго казался абсолютно уверенным в том, что ему ничего не грозит – я это отлично чувствовала. Страх, от которого его почти трясло, полностью исчез. Он как будто настроился на какую-то программу, и все его сомнения растворились. Тщетно, но я пожалела о том, что его так сложно читать. Я сосредоточилась на Стиве Ньюлине, но не почувствовала в нем ничего, кроме непробиваемого самодовольства.

Мы спустились по лестнице, несмотря на то что я шагала все медленнее и медленнее. Я чувствовала уверенность Хьюго – он был уверен, что ему удастся подняться вверх по этой лестнице. В конце концов, он был цивилизованным человеком. Мы все были цивилизованными людьми.

Хьюго действительно не мог представить, чтобы с ним случилось нечто непоправимое – он ведь был белым американцем из среднего класса с высшим образованием, как и те, кто спускался вместе с нами.

Я не питала подобной уверенности. Я не была цивилизованным человеком.

Мысль была занятной, но мне пришлось отбросить ее, как и многие приходившие мне в голову. Подумаю об этом позднее – если будет такая возможность.

У подножия лестницы была другая дверь, и Сара постучала в нее, пользуясь неким кодом: три быстрых удара, пауза, еще два, пауза, – я постаралась запомнить. Я услышала, как открываются замки.

Черноволосый коротко стриженный мужчина – Гейб – открыл дверь.

– Вы привели гостей, – сказал он с энтузиазмом. – Отлично.

Теннисную футболку он аккуратно заправлял в фирменные брюки. На новых кроссовках не было ни единого пятнышка. Гейб был выбрит настолько гладко, насколько возможно. Я готова была поспорить, что по утрам он делает как минимум пятьдесят отжиманий. В каждом его движении сквозило скрытое возбуждение; Гейбу определенно было что показать.

Я попыталась обнаружить чужое присутствие, но концентрации не хватало.

– Я рад, что вы пришли, Стив, – сказал Гейб. – Пока Сара показывает нашим гостям убежище, ты сможешь заглянуть в гостевую, – он кивнул на дверь справа от нас. В узком коридоре было еще две двери: слева и в конце.

Это место было мне отвратительно. Я готова была упасть в обморок. Теперь, когда меня убедили спуститься вниз, я поняла, что совершила роковую ошибку. Запах плесени, искусственное освещение, чувство тесноты… Мне стало жутко. Я не хотела здесь оставаться. Ладони вспотели. Ноги приросли к полу.

– Хьюго, – прошептала я. – Я не хочу.

В моем голосе звучало настоящее отчаяние. Я хотела скрыть его, но не сумела.

– Ей правда лучше вернуться наверх, – виновато проговорил Хьюго. – Если вы не против, мы поднимемся и подождем вас.

Я развернулась, надеясь, что это сработает, но обнаружила перед собой Стива. Он больше не улыбался.

– Я думаю, вы двое должны подождать, пока я закончу со своими делами. Здесь, в подвале. Мы поговорим после, – его тон не предполагал возражений, и Сара открыла дверь, за которой скрывалась маленькая комнатка с парой стульев и раскладушек.

– Нет, – пробормотала я. – Я не смогу, – я со всей силы толкнула Стива.

Я была сильной. Действительно сильной – в конце концов, я пила кровь вампира, – и, несмотря на крепкое телосложение, Стив отшатнулся. Я бросилась вверх по лестнице, но кто-то схватил меня за руку, и я упала на ступени. Левая скула, грудь, бедра, левое колено – мне было так больно, что я едва не задохнулась.

– Осторожнее, леди, – сказал Гейб, поднимая меня на ноги.

– Зачем вы… зачем вы с ней так? – выпалил искренне расстроенный Хьюго. – Мы пришли, чтобы присоединиться к Братству, и вы обращаетесь с нами вот так?

– Не притворяйся, – посоветовал Гейб. Прежде чем я опомнилась, он вывернул мне руку. Я ахнула от нового приступа боли, и он втолкнул меня в комнату, в последнюю секунду сдернув с моей головы парик. Хьюго шагнул следом за мной, хоть я и вскрикнула: «Нет!»

Дверь за его спиной захлопнулась.

Мы услышали щелчок замка.

– Сьюки, – сказал Хьюго, – у тебя ссадина на щеке.

– Да ну, – слабо проворчала я.

– Тебе очень плохо?

– А ты как думаешь?

Он понял меня буквально.

– Я думаю, ты вся в синяках. Вероятно, получила сотрясение, но кости, похоже, не сломаны?

– Разве что пара штук, – сказала я.

– По крайней мере, ты не перестаешь язвить. Значит, тебе не так уж плохо, – сказал Хьюго. Если бы он смог обвинить во всем меня, ему стало бы легче. Мне не пришлось гадать почему. Я была уверена, что знаю ответ.

Я лежала на одной из раскладушек и прикрывала лицо рукой, надеясь немного подумать. Мы не слышали, что происходит в коридоре. В какой-то момент мне показалось, что одна из дверей открылась. До нас донесся неразборчивый шепоток, но и только. Эти стены предназначались для защиты от ядерного взрыва, так что неудивительно.

– Часы остались при тебе?

– Да. Половина шестого.

До пробуждения вампиров оставалось не меньше двух часов.

Я не стала нарушать тишину. В момент, когда почти нечитаемый Хьюго растворился в своих мыслях, я раскрыла собственный разум и приложила все силы к тому, чтобы услышать его.

Этого не должно было случиться, просто не должно было, все будет хорошо, а если нам захочется в туалет, не могу же я мочиться в угол в ее присутствии, может быть, Изабель не узнает, после гибели той девочки я должен был сообразить, я не смогу заниматься юриспруденцией, если после этого я начну отдаляться, может быть, я смогу вывернуться…

Я с силой нажала на веки – боль должна была помешать мне вскочить с раскладушки, схватить стул и избить Хьюго Айреса до беспамятства. Он не до конца понимал, что из себя представляют мои способности, как, впрочем, и Братство – иначе нас не оставили бы вдвоем.

Или, может быть, они нуждались в Хьюго не больше, чем я. Вампиры в нем точно не нуждались; я не могла дождаться возможности рассказать Изабель, что ее любовник оказался предателем – когда я поняла, что Изабель сделает с Хьюго, моя жажда крови слегка померкла. Навряд ли я получу от этого то наслаждение, на которое рассчитываю. На самом деле расправа, скорее, напугает или доведет меня до тошноты.

Но часть меня полагала, что он этого заслуживает.

Кому, в конце концов, этот адвокат верен?

Был только один способ узнать.

Игнорируя боль, я села и прижалась спиной к стене. Прихожу в себя я довольно быстро – еще одно свойство крови вампиров, – но я оставалась человеком и чувствовала себя отвратительно. Я знала, что на лице осталось множество синяков, и готова была поверить, что сломала несколько костей – левая половина лица горела огнем. Ноги, тем не менее, почти не пострадали. Самое главное, я смогу сбежать, если представится возможность.

Устроившись настолько удобно, насколько могла, я сказала:

– Хьюго, давно ты стал предателем?

Он вспыхнул яростным румянцем.

– Кого я предал? Изабель? Или человечество?

– На твой вкус.

– Я предал человечество, когда согласился защищать вампиров в суде. Я не понимал, что они такое… Я взял это дело, не разобравшись, потому что оно показалось мне интересным. Я всегда боролся за права людей и думал, что вампиры заслуживают того же.

Как он заговорил.

– Ага, – сказала я.

– Я подумал, что отказывать им в праве жить там, где они хотят – не по-американски, – продолжил Хьюго. В голосе у него сквозили тоска и обреченность.

Что он знает об обреченности.

– Но знаешь, что я обнаружил? Вампиры – не такие, как американцы. Они не такие, как чернокожие, азиаты или индийцы. Не такие, как баптисты или ротарианцы. Они – вампиры. Это их раса, вера и национальность.

Такое случается, если меньшинство загоняют в подполье на несколько тысяч лет.

– Но в тот момент я подумал, что, если Стэн Дэвис хочет жить на Грин Вэлли или в окрестностях Стоакрового леса, у него есть на это право. Поэтому я защищал его на процессе против соседского сообщества. Я выиграл дело и очень этим гордился. Во время процесса я встретил Изабель, и, когда мы переспали, я почувствовал себя по-настоящему сильным, по-настоящему смелым и… современным.

Я смотрела на него, не моргая и не говоря ни слова.

– Ты знаешь, секс с ними – неповторимый. Я стал ее пленником. Я не мог насытиться. Первой пострадала моя практика. Я перестал принимать клиентов днем, потому что не мог проснуться вовремя. Я не мог приезжать в суд к нужному времени. А по ночам я не мог оставить Изабель.

Его рассказ напоминал исповедь алкоголика. Хьюго подсел на секс с вампиром. Сама идея звучала одновременно завораживающе и отвратительно.

– Я начал заниматься мелкими делами, которые она мне поручала. В этом месяце я приезжал к ним и исполнял домашние обязанности, просто чтобы быть рядом с Изабель. Когда она захотела, чтобы я принес в обеденный зал чашку с водой, я пришел в восторг… не из-за ответственности задания, я юрист, в конце концов! Из-за того, что члены Братства связались со мной и спросили, не могу ли я рассказать им об образе жизни и планах вампиров Далласа. Когда это случилось, я злился на Изабель. Мы поссорились из-за того, как она со мной обращалась. Поэтому я согласился на их предложение. Я узнал твое имя из разговоров Стэна и Изабель и рассказал Братству об этом. У них есть свой человек в «Анубис Эйр». Он выяснил, каким рейсом полетит Билл, и они попытались похитить тебя из аэропорта, чтобы выяснить, чего от тебя хотят вампиры. На что они пойдут, чтобы вернуть тебя. Когда я принес эту чашку с водой, я услышал, как Стэн и Билл зовут тебя по имени, и понял, что план не удался. Я чувствовал, что должен что-то рассказать Братству, чтобы компенсировать потерю жучка.

– Ты предал Изабель, – сказала я. – И предал меня, хотя я такой же человек, как ты.

– Да, – сказал он. Он не смотрел мне в глаза.

– Что насчет Бетани Роджерс?

– Официантки?

Он замер.

– Убитой официантки, – сказала я.

– Они забрали ее, – сказал он, покачав головой так, как будто на самом деле хотел сказать: нет, они не могли сделать того, что сделали. – Они забрали ее. Я не знал, что они собираются делать. Я знал, что она единственная, кто видел Фаррела в обществе Годфри, и я рассказал Братству об этом. Когда я проснулся и услышал новости о ее гибели, я просто не смог в это поверить.

– Они похитили ее после того, как ты рассказал о том, что Стэн допрашивал ее. После того, как ты рассказал, что она была свидетельницей исчезновения Фаррела.

– Да, наверное.

– Ты связывался с ними прошлой ночью.

– Да, у меня есть телефон. Я вышел на задний двор и позвонил им. Я рисковал. Ты знаешь, какой у вампиров слух… но я позвонил. – Он пытался убедить себя, что проявил храбрость, позвонив из вампирского гнезда и выдав Братству бедняжку Бетани, окончившую жизнь в каком-то переулке с пулей в голове.

– Ее застрелили из-за того, что ты рассказал.

– Да, я… я слышал об этом в новостях.

– Угадай, кто это сделал.

– Я… я не знаю.

– Все ты знаешь, Хьюго. Она была свидетелем. До вампиров хотели донести: «Вот что случится с теми, кто помогает вам или получает от вас деньги, с теми, кто идет против Братства». Что, по-твоему, они сделают с тобой, Хьюго?

– Я помогал им, – удивленно сказал он.

– Кто еще об этом знает?

– Никто.

– И кто в таком случае умрет? Адвокат, который помог Стэну Дэвису жить там, где он хочет.

Хьюго потерял дар речи.

– Если ты для них важен, каким образом оказался заперт со мной?

– До этого момента ты не знала, что я сделал, – указал он. – До этого момента существовала вероятность, что ты выдашь мне какие-то сведения, которые мы сможем использовать против вампиров.

– Значит, теперь, после того как я все о тебе узнала, тебя должны выпустить. Так? Почему бы тебе не попробовать? Я предпочту побыть одна.

Именно в этот момент маленькое отверстие в двери приоткрылось. Я не догадывалась, что оно существует: когда мы стояли в коридоре, мне было не до этого. В отверстии – размером, наверное, десять на десять дюймов, – появилось лицо.

Знакомое лицо.

– Ну и как у вас дела? – Гейб ухмылялся.

– Сьюки должен осмотреть доктор, – сказал Хьюго. – Она не жалуется, но я думаю, что у нее сломана скуловая кость, – в его голосе сквозила укоризна. – И она знает о том, что я работаю на Братство, так что вы можете меня выпустить.

Я не знала, что Хьюго о себе думает, но постаралась выглядеть настолько обессилевшей, насколько возможно. Трудностей с этим не было.

– У меня другое предложение, – сказал Гейб. – Я тут немного заскучал и прикинул: ни Стив, ни Сара, ни даже старушка Полли к нам в ближайшее время не спустятся. У нас тут есть кое-кто, кто может тебе обрадоваться, Хьюго. Фаррел? Ты, наверное, встречал его в штаб-квартире отродий?

– Да, – сказал Хьюго. Поворот, который принял разговор, его, похоже, не радовал.

– Ты знаешь, что можешь угодить Фаррелу? Он предпочитает кровь мужчин, этот упырь. Мы так глубоко под землей, что он начал приходить в себя раньше обычного. Так что я подумал, что могу отправить тебя к нему и позабавиться с женщиной, – и Гейб улыбнулся мне так, что у меня скрутило живот.

Видел бы Хьюго свое лицо. В моем сознании пронеслись замечания разной степени уместности. Я отказалась от сомнительного удовольствия высказать их. Мне нужно было беречь силы. Но, глядя Гейбу в лицо – лицо у него было достаточно симпатичное, – я не смогла не вспомнить одну из любимых бабушкой присказок.

– Не ищи красоты, а ищи доброты, – пробормотала я, поднимаясь на ноги и готовясь защищаться. Процесс был мучительным – я избежала переломов, но левое колено определенно было в паршивом состоянии: оно успело потемнеть и распухнуть.

Я подумала, не удастся ли нам с Хьюго справиться с Гейбом, когда он откроет дверь, но, как только он вошел, я увидела, что он вооружен пистолетом и черной механической штукой, в которой я предположила шокер.

– Фаррел! – позвала я. Если он проснулся, он услышит меня; он вампир, в конце концов.

Гейб подобрался и посмотрел на меня с подозрением.

– Да? – глубокий голос донесся из комнаты, расположенной дальше по коридору. Я услышала звон цепей – видимо, вампир начал двигаться. Разумеется, его заковали в серебро. В противном случае он бы вышиб дверь за считаные секунды.

– Нас прислал Стэн! – закричала я, и в этот момент Гейб ударил меня рукой, в которой держал пистолет. Я не успела отойти от стены и поэтому влетела в нее и, стукнувшись головой, издала жуткий звук – не то вскрик, не то стон.

– Заткнись, сучка! – рявкнул Гейб. Он навел пистолет на Хьюго. Шокер, приведенный в состояние готовности, был в нескольких дюймах от меня. – Теперь, адвокат, выходи в коридор. И не приближайся ко мне, понял?

Хьюго весь в поту обошел Гейба и вышел в коридор. Мне сложно было уследить за происходящим, но я заметила, что узкий коридор вынудил Гейба подойти к Хьюго почти вплотную – иначе он не сумел бы открыть камеру Фаррела. Мне показалось, что Гейб отошел достаточно далеко, но в тот момент, когда я задумалась о побеге, он велел Хьюго закрыть дверь моей камеры. Я поймала взгляд Хьюго и принялась отчаянно мотать головой, но он все равно подчинился Гейбу.

Не думаю, что Хьюго вообще видел меня. Он сделался совсем отрешенным. Его мир рушился, в мыслях царил хаос. Я сделала для него все, что могла, сказав Фаррелу, что нас прислал Стэн – хотя в случае Хьюго это было преувеличением. Но Хьюго был слишком напуган, или разочарован, или поглощен стыдом, чтобы проявить выдержку. С учетом его предательства удивительно, что мне не было наплевать. Если бы, взяв его за руку, я не увидела воспоминаний о детях, я не стала бы за него переживать.

– На этом все, Хьюго, – сказала я. Его лицо мелькнуло за все еще открытым оконцем, все еще бледное от ужаса, но затем он снова исчез. Я услышала, как дверь открылась, как звякнула цепь, как дверь закрылась.

Гейб загнал Хьюго в камеру Фаррела. Я сделала несколько глубоких вдохов, один за одним, пока голова не закружилась. Я взялась за один из стульев, пластиковый, но с металлическими ножками – такие стоят в церквях, залах собраний и классных комнатах. Я взялась за его спинку и выставила ножки в направлении двери. Я не могла придумать другого способа защититься. Я подумала о Билле и не почувствовала ничего, кроме боли. Я подумала о Джейсоне, своем брате – сейчас мне хотелось, чтобы он был рядом со мной. Давненько такого не случалось.

Дверь открылась. Гейб улыбался, стоя на пороге. Улыбка у него была мерзкая – в ней как будто проступало все его душевное уродство. Он, по его мнению, отлично проводил время.

– Думаешь, этот стул тебе поможет? – спросил он.

Я была не в том настроении, чтобы разговаривать, и не хотела слышать змей, шипящих в его сознании. Я собралась с силами и полностью замкнулась в себе.

Он успел убрать пистолет, но до этого момента шокер оставался в его руках. Теперь же Гейб уверился в себе настолько, что убрал шокер в кожаный футляр на поясе. Он взялся за ножки стула и стал раскачивать его из стороны в сторону.

Я рванула вперед.

Я почти вытолкала его за дверь – он не ожидал, что я проявлю такую силу, но в последний момент Гейб сумел отпихнуть стул и заблокировать меня в дверном проеме. Он оказался за порогом и прижался к противоположной стене, тяжело дыша. Лицо у него было красное.

– Сучка, – прошипел он и снова ринулся на меня. В этот раз он попытался вырвать стул из моих рук. Но, как я и говорила, кровь вампиров дала мне недюжинную силу, так что я продолжила сопротивляться.

Я не заметила, как он выхватил шокер и, стремительно перегнувшись через стул, дотянулся до моего плеча.

Он рассчитывал, что я потеряю сознание, но этого не произошло. Я всего лишь упала на колени, так и не выпустив стул. Пока я пыталась понять, что со мной произошло, он вырвал стул из моих рук и пнул меня к стене.

Я едва могла шевелиться, но я могла закричать и сжать бедра – что я и сделала.

– Заткнись! – заорал он, и, поскольку он прикасался ко мне, я знала, что он хочет, чтобы я потеряла сознание. Он получит удовольствие, насилуя мое бесчувственное тело – такое нравилось ему больше всего.

– Не нравится, когда женщина в сознании? – выдавила я. – Ублюдок.

Он протянул руку и рванул мою блузку. Я слышала, как Хьюго закричал – как будто это могло ему помочь. Я укусила Гейба в плечо. Он снова назвал меня сучкой – это начинало надоедать. Он расстегнул брюки и теперь пытался задрать на мне юбку. Я мимолетно порадовалась тому, что купила длинную.

– Боишься, что девушка в сознании тебя не оценит? – рявкнула я. – Отпусти меня, отпусти! Слезь, слезь, слезь!

Через секунду я освободила руки – подвижность наконец восстановилась после удара током. Я сложила ладони чашечками и, продолжая кричать, ударила его по ушам.

Гейб зарычал и отшатнулся, прижав ладони к вискам. Ярость переполняла его – ярость выливалась на меня потоком, и я как будто купалась в ней. Я поняла, что он убьет меня, если сможет, какими бы последствиями это ему ни грозило. Я попыталась откатиться в сторону, но он наступил на меня. Я смотрела, как его правая рука сжимается в кулак размером с крупный булыжник, не меньше. Меня захлестнуло отчаяние. Кулак несся к моему лицу, и я знала, что потеряю сознание от одного удара – и все закончится.

Удара не последовало.

Гейб поднялся в воздух. Кулак обрушился в пустоту, член вывалился из расстегнутой ширинки, ноги болтались над моими ногами. Гейба удерживал в воздухе невысокий мужчина – даже не мужчина, сообразила я через секунду, подросток. Вечный подросток.

Он был светловолосым и обнаженным по пояс. Руки и торс были покрыты синими татуировками. Гейб дергался и орал, но подросток не шевелился. Он с равнодушным видом ждал, пока Гейб затихнет. Когда тот выдохся, подросток опустил его на пол и обхватил поперек корпуса – и безразлично посмотрел на меня. Моя блузка была разорвана, лифчик – тоже.

– Насколько сильно ты пострадала? – как будто нехотя спросил подросток.

Он спас меня, но вряд ли испытал от этого удовольствие.

Я поднялась – это потребовало больше времени и сил, чем можно было бы ожидать. Я дрожала от острого шока. Когда я выпрямилась, мы с ним сравнялись ростом – ему, наверное, было лет шестнадцать, когда его обратили. Я не могла определить, сколько лет прошло с тех пор. Этот подросток, вероятно, был старше, чем Стэн или Изабель. По-английски он говорил грамотно, но с явным акцентом – я не могла определить, что это за акцент. Возможно, языка, на котором вампир говорил при жизни, больше не существует. Наверное, он чувствовал себя одиноким.

– Заживет, – сказала я. – Спасибо.

Я попыталась застегнуть блузку на те пуговицы, что на ней остались, но руки слишком сильно дрожали. В любом случае вампира не заинтересовало мое обнаженное тело. Он ничего ко мне не испытывал. Взгляд остался равнодушным.

– Годфри, – сказал Гейб. Его голос был едва слышен. – Годфри, она пыталась сбежать.

Годфри встряхнул его, и Гейб заткнулся.

Годфри был тем вампиром, которого я видела в памяти Бетани – единственной свидетельницы его пребывания в «Мышином крыле» той ночью. Убитой свидетельницы.

– Что ты намерен делать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал тихо и ровно.

Годфри моргнул. Он не знал.

Он получил свои татуировки, когда был еще жив. Они выглядели странно – я готова была поспорить, что люди утратили знания об этих символах много веков назад. Какой-нибудь ученый полжизни отдал бы за возможность на них взглянуть. Мне повезло смотреть на них просто так.

– Пожалуйста, выпусти меня, – сказала я со всем достоинством, на какое была способна. – Они убьют меня.

– Но ты якшаешься с вампирами, – сказал он.

Мой взгляд метался из стороны в сторону, пока я пыталась понять, к чему Годфри клонит.

– Но… – сказала я неуверенно. – Ты и сам вампир, разве нет?

– Завтра я выйду на солнце, – сказал Годфри. – Завтра я встречу рассвет. Впервые за тысячи лет я увижу солнце и встречусь с Господом.

Что ж.

– Если ты этого хочешь, – сказала я.

– Хочу.

– Это твой выбор. Но я не хочу умирать, – я бросила взгляд на лицо Гейба, потемневшее от нехватки воздуха. Взбудораженный Годфри сжал его сильнее, чем следовало. Я задумалась, стоит ли мне сказать об этом.

– Ты якшаешься с вампирами, – обвинил меня Годфри, и я снова посмотрела ему в лицо. Я знала, что мне не стоит терять сосредоточенность.

– Я влюблена, – сказала я.

– В вампира.

– Да. В Билла Комптона.

– Все вампиры прокляты и должны встретить солнце. Мы – чума, пятно на лике земли.

– А эти люди… – я указала наверх, подразумевая Братство. – Эти люди лучше, Годфри?

Вампир выглядел задумчивым и несчастным. Я заметила, что он был голоден; его щеки ввалились, кожа сравнялась по цвету с бумагой. Светлые волосы наэлектризовались, а глаза выглядели обломками голубого мрамора.

– По крайней мере, люди – часть божьего плана, – тихо сказал он. – Вампиры же – кощунство против него.

– Но ты был ко мне добрее, чем этот человек. – Гейб был уже мертв, поняла я, взглянув ему в лицо. Я попыталась не выказать отвращения, и сосредоточилась на Годфри, от которого действительно зависело мое будущее.

– Но мы пьем кровь невинных, – светло-голубой взгляд Годфри остановился на мне.

– Кого можно считать невинным? – вопрос был риторическим; я надеялась, что не звучу как Понтий Пилат, вопрошающий «Что есть истина?», прекрасно зная ответ.

– Детей, – сказал Годфри.

– Ты… ты пил детей? – я прикрыла рот ладонью.

– Я убивал детей.

Я долго не могла сообразить, что на это ответить. Годфри печально смотрел на меня, удерживая в руках забытое тело Гейба.

– Что заставило тебя остановиться? – спросила я.

– Ничто не заставит меня остановиться. Ничто, кроме смерти.

– Мне жаль, – неловко сказала я. Он страдал, и я действительно сочувствовала ему. Но если бы он был человеком, я бы, не задумываясь, сказала, что он заслуживает смертной казни.

– Сколько осталось до темноты? – спросила я, не зная, что еще сказать.

У Годфри, разумеется, не было часов. Похоже, он не спал только потому, что оставался под землей. И потому что он был действительно древним.

– Около часа, – сказал Годфри.

– Пожалуйста, отпусти меня. Если ты поможешь, я сумею сбежать.

– Но ты расскажешь другим вампирам. Они нападут. Мне помешают встретить рассвет.

– Зачем ждать утра? – спросила я, внезапно чувствуя раздражение. – Выйди на солнце. Прямо сейчас.

Он выглядел потрясенным. Он выпустил из рук тело Гейба – оно упало на пол с глухим звуком, но Годфри даже не взглянул на него.

– Церемония назначена на утро. Многие верующие придут, чтобы ее увидеть, – пояснил он. – Фаррела тоже выведут под солнце.

– И какова моя роль во всем этом?

Он пожал плечами.

– Сара предлагала выяснить, согласятся ли вампиры обменять на тебя одного из своих, но у Стива другие планы. Он хочет привязать тебя к Фаррелу, чтобы ты сгорела вместе с ним.

Я была потрясена. Не тем, что Стиву Ньюлину пришла в голову такая идея. Скорее, тем, что он счел ее привлекательной для своей паствы – вот, значит, кем он их считал. Ньюлин был даже безумнее, чем я предполагала.

– Ты думаешь, многим людям понравится смотреть, как молодую женщину казнят без суда и следствия? Многие сочтут происходящее обычным актом веры? Ты думаешь, люди, которые решили убить меня таким способом, на самом деле веруют?

Впервые в его глазах мелькнула тень сомнения.

– Это слишком даже для людей, – согласился он. – Но Стив решил, что мы должны сделать сильное заявление.

– Да, вы сделаете сильное заявление. О том, что он сумасшедший. В мире много плохих людей и плохих вампиров, но я не верю, что большая часть населения страны или хотя бы Техаса порадуется крикам женщины, сжигаемой заживо.

Годфри действительно засомневался. Я поняла, что озвучила мысли, которые приходили ему в голову – мысли, которые он старательно от себя гнал.

– Они пригласили прессу, – сказал он. Честное слово, он вел себя как невеста, которая собиралась выйти замуж за человека, в котором вдруг усомнилась. Мы ведь уже разослали приглашения, мама.

– Разумеется, пригласили. Но на этом Братство прекратит существование, это я могу гарантировать. Поверь, если ты хочешь извиниться перед миром, тебе лучше выйти на солнце прямо сейчас. Господь увидит, я тебе обещаю. Это единственное, о чем тебе следует беспокоиться.

По крайней мере, он задумался.

– Они достали для меня торжественный наряд, – сказал он. Мама, я уже купила платье и договорилась в церкви.

– Велика разница. Если ты думаешь о шмотках, значит, не собираешься выйти на солнце. Ты просто трус.

Я совсем забыла о своей цели. Я пожалела об этих словах, едва они прозвучали.

– Ты увидишь, – твердо сказал он.

– Нет, если я буду гореть вместе с Фаррелом. Я – не зло, и я не хочу умереть.

– Когда ты в последний раз была в церкви? – спросил он с вызовом.

– Около недели назад. Я принимала причастие, – я еще никогда так не радовалась тому, что хожу в церковь. Соврать об этом я бы не смогла.

– Ох. – Годфри выглядел ошеломленным.

– Вот видишь, – я чувствовала, что лишила его всей трагической святости, но, черт побери, я не хотела умирать в огне. Я хотела увидеть Билла – хотела его с такой силой, какая могла бы распахнуть его гроб. Если бы я могла дать ему знать, что происходит…

– Пойдем, – сказал Годфри, протянув мне руку.

Я не хотела, чтобы он усомнился в своем решении, не после того, как потратила столько времени на уговоры, поэтому я приняла его руку и переступила через тело Гейба, выходя в коридор. Со стороны камеры, в которой остались Фаррел и Хьюго, не доносилось ни звука, и, честно сказать, мне было слишком страшно, чтобы позвать их и выяснить, что случилось. Я решила, что, если выберусь, в любом случае смогу им помочь.

Годфри учуял на мне кровь, и его лицо исказилось желанием. Я знала этот взгляд. Но желание Годфри не было окрашено похотью. Он не питал интереса к моему телу. Для вампиров секс и кровь обычно были тесно связаны, и я посчитала, что мне повезло. Из учтивости я наклонила к нему лицо – после долгого колебания он слизнул кровь, выступившую на моей ободранной скуле. На секунду он закрыл глаза, запоминая вкус, и мы пошли вверх по лестнице.

Пользуясь помощью Годфри, я миновала пролет. Свободной рукой Годфри набрал на двери код и распахнул ее.

– Я жил внизу, в комнате в конце коридора, – объяснил он тихим, едва потревожившим тишину голосом.

Коридор был пустым, но в него в любую секунду мог выглянуть кто-то из сотрудников. Годфри, кажется, совершенно их не боялся, но мне было страшно, и именно я рисковала своей свободой. Я не слышала ни одного голоса; похоже, сотрудники разошлись по домам, чтобы подготовиться к бдению, а гости еще не начали прибывать. Не все кабинеты были заперты. Окна в них предназначались только для того, чтобы освещать коридор, но, судя по тому, что Годфри даже не морщился, темнота была для него достаточно глубокой. Яркий искусственный свет лился из-под двери самого большого кабинета.

Мы ускорились – по крайней мере, попытались, – но моя левая нога отказывалась сотрудничать. Я не была уверена в том, к какой двери Годфри направлялся. Возможно, к двойным дверям, которые я заметила в святилище? Если бы я смогла пройти через них, мне не пришлось бы обходить дальнее крыло здания. Я не знала, что буду делать, когда выберусь на улицу. Но снаружи будет гораздо лучше, чем внутри.

Едва мы миновали последний офис слева – тот, из которого выходила невысокая латиноамериканка, – дверь кабинета Стива открылась. Мы замерли. Хватка Годфри на моем запястье сделалась стальной. Полли вышла, все еще глядя в комнату. Нас разделяла всего пара ярдов.

– …огня, – говорила она.

– Я думаю, нам хватит, – раздался сладкий голос Сары. – Если бы все приглашенные вернули карточки, мы были бы уверены. Не могу поверить, что люди не отвечают. Это так грубо. Мы ведь сделали все, чтобы им было удобно уведомить нас, приедут они или нет!

Разговоры о вежливости. Не могла бы колонка «Мисс Вежливость» подсказать мне, как поступить? Я была незваным гостем в маленькой церкви и покинула ее, не попрощавшись. Мне следует прислать письмо с благодарностью или можно ограничиться цветами?

Полли начала разворачиваться, и я поняла, что она в любой момент может увидеть нас. Еще до того, как я додумала эту мысль, Годфри втолкнул меня в пустой и темный кабинет.

– Годфри! Что ты здесь делаешь? – в голосе Полли не было страха, хотя она и была недовольна. Скорее, она походила на хозяйку дома, увидевшую в своей гостиной садовника.

– Я поднялся, чтобы проверить, не нужно ли мне сделать что-то еще.

– Разве для тебя не рано?

– Я очень стар, – вежливо сказал он. – Старым не требуется спать столько же, сколько молодым.

Полли рассмеялась.

– Сара, – весело сказала она. – Годфри проснулся!

Голос Сары приблизился.

– Привет, Годфри, – сказала она тем же веселым тоном. – Ты в предвкушении? Готова спорить, ты в предвкушении!

Они говорили с тысячелетним вампиром, как с ребенком, ожидающим дня рождения.

– Твой наряд готов, – сказала Сара. – Мы на финишной прямой.

– Что, если я передумал? – спросил Годфри.

Повисла тишина. Я пыталась дышать как можно медленнее и тише. Чем ближе было наступление ночи, тем больше я верила, что у меня есть шанс выбраться.

Если бы я могла позвонить… я обернулась и посмотрела на офисный стол. На нем был телефон – но, если я использую его, не загорятся ли кнопки на телефонах, установленных в других кабинетах? Это произведет слишком много шума.

– Ты передумал? Как это возможно? – спросила Полли. Она определенно злилась. – Ты сам пришел к нам, помнишь? Ты рассказал о жизни, полной грехов, о том, как стыдишься того, что убивал детей и… совершал другие преступления. Что могло измениться?

– Ничего, – сказал Годфри скорее задумчиво, чем как-либо еще. – Ничего не изменилось. Но я не вижу необходимости вовлекать в мою жертву людей. На самом деле я полагаю, что и Фаррела следует оставить, позволить ему искать собственный путь к Господу. Его не следует вынуждать к самосожжению.

– Мы должны связаться со Стивом, – многозначительно проговорила Полли.

Я перестала слышать голос Сары, и я решила, что она вернулась в кабинет, чтобы созвониться со Стивом.

Одна из лампочек на телефоне вспыхнула. Да, именно это Сара и сделала. Она бы узнала, что я пытаюсь позвонить по другой линии. Почти немедленно.

Полли пыталась разговорить Годфри. Он почти ничего не говорил, и я понятия не имела, что происходит у него в голове. Я беспомощно жалась к стене, надеясь, что никто не зайдет в кабинет, надеясь, что никто не спустится в подвал и не поднимет тревогу, надеясь, что Годфри не передумает еще раз.

Помогите, подумала я. Если бы я только могла позвать на помощь вот так, используя мысли.

В голову пришло что-то вроде идеи. Я заставила себя выпрямиться, хотя ноги продолжали дрожать, а лицо и колено горели, как в аду. Может, я смогу связаться с одним человеком – с Барри, портье из «Тихой бухты». Он был таким же телепатом, как я. Возможно, он услышит меня. Не то чтобы я пробовала провернуть нечто подобное – но раньше я и других телепатов не встречала.

Я отчаянно пыталась соотнести свое положение с положением Барри, предполагая, что он на работе. Это было вполне вероятно – мы с Биллом прибыли в отель примерно в это же время. Я представила свое расположение на карте – мне повезло взглянуть на карту вместе с Хьюго, хотя теперь я знала, что он лишь притворялся не знакомым с расположением резиденции Братства. Пожалуй, мы были к юго-западу от «Тихой бухты».

Подобные изыскания были для меня в новинку. Я собрала все силы, которые у меня остались, и сформировала что-то вроде ментального мячика. На мгновение мне показалось, что я делаю глупость, но затем я подумала, что смогу освободиться из этого места, от этих людей. Так что какая разница, глупость это или нет. Я направила мысли на Барри. Сложно сказать, как именно я это сделала, но я справилась. Известная мне информация помогала: я знала, как его зовут и где он находится.

Я решила начать с простого. Барри, Барри, Барри, Барри…

Чего вы хотите? – Он был вне себя от ужаса. Такого с ним еще не случалось.

Я тоже такого еще не делала. – Я надеялась приободрить его. – Мне нужна помощь. Я в большой беде.

Кто вы?

Да, надо было сказать. Сглупила. Я Сьюки, блондинка, которая приехала прошлой ночью с темноволосым вампиром. Люкс на третьем этаже.

С сиськами? Ой, прости.

По крайней мере, он извинился. – Да. С сиськами. У меня парень есть вообще-то.

Ладно. В чем дело?

Теперь все звучало ясно и определенно, но мы не пользовались словами. Мы как будто обменивались мысленными телеграммами и фотографиями.

Я попыталась объяснить ситуацию: – Найди моего вампира, как только он очнется.

И что потом?

Скажи ему, что я в беде. В беде, в беде, в беде…

Ладно, я понял. Где ты?

В церкви. – Я решила, что это слово подойдет, чтобы навести Билла на резиденцию Братства. Вряд ли я смогла бы передать Барри конкретно этот образ.

Он знает, в какой именно?

Знает. Скажи ему спуститься вниз по лестнице.

Ты настоящая? Я не встречал никого, кто бы…

Я настоящая. Пожалуйста, помоги мне.

Я чувствовала сложную смесь эмоций, исходящих от Барри. Он боялся говорить с вампиром, боялся, что его работодатели узнают, что у него «что-то не то с головой»… и в то же время радовался, что встретил кого-то похожего. Еще он боялся той части себя, которая тревожила и будоражила его все это время.

Я знала все эти чувства. Все нормально, я тебя понимаю. – сказала я ему. – Я бы не попросила, если бы меня не собирались убить.

Его снова охватил страх. Страх свалившейся на него ответственности. Мне не следовало этого говорить. И в этот момент он каким-то образом поднял между нами хрупкий барьер. Я не знала, что он будет делать дальше.

Пока я сосредотачивалась на Барри, разговор в коридоре продолжался. Когда я снова начала подслушивать, к группе присоединился Стив. Он тоже пытался сохранить рассудительность и показное добродушие.

– Послушай, Годфри, – говорил он, – если ты не хотел этого делать, тебе достаточно было сказать. Ты готовился к этому дню. Мы все готовились, рассчитывая на то, что ты сдержишь слово. Многие люди будут очень разочарованы, если ты не поучаствуешь в церемонии.

– Что вы собираетесь делать с Фаррелом? С этим человеком, Хьюго, и со светловолосой женщиной?

– Фаррел – вампир, – сказал Стив мягким уверенным тоном. – Хьюго и женщина запятнаны грехами вампиров. Они тоже должны выйти на солнце, привязанные к вампирам. Они разделили участь вампиров в жизни и разделят их участь в смерти.

– Я грешник, кающийся в своих грехах, и я знаю, что после смерти моя душа предстанет перед Господом, – сказал Годфри. – Но Фаррел этого не знает и не найдет покоя после смерти. Мужчина и женщина тоже не имели возможности покаяться. Честно ли убить их, приговорив к аду?

– Давай вернемся в мой кабинет, – решительно сказал Стив.

И я наконец поняла, что Годфри именно этого и добивался. Раздались шаги, и я услышала, как Годфри пробормотал: «После вас», – с большой вежливостью. Он хотел зайти в кабинет последним, чтобы запереть дверь.

Мои волосы, взмокшие под париком, наконец высохли. Они рассыпались по плечам отдельными прядями, потому что я беззвучно расплетала их, пока подслушивала разговор за дверью. Наверное, странно было заниматься чем-то настолько обычным, пока решается моя судьба, но мне нужно было чем-то занять руки. Теперь я осторожно убрала в карман шпильки, провела пальцами по спутанным прядям и приготовилась выскользнуть из здания.

Я осторожно выглянула в коридор. Да, дверь в кабинет Стива была закрыта. Я прокралась мимо нее, свернула налево и пошла к двери, ведущей в общий зал. Я тихо повернула круглую дверную ручку и открыла ее. Я вошла под сумеречные своды. Сквозь высокие витражные окна поступало достаточно света, чтобы я сумела дойти до алтаря, не споткнувшись о скамьи.

В этот момент я услышала голоса, звучавшие все громче. Они приближались со стороны дальнего крыла. В зале вспыхнул свет. Я бросилась в середину ряда и сжалась под скамейкой. Мимо прошла молодая семья. Они разговаривали очень громко – маленькая девочка жаловалась, что ей приходится пропустить любимое телешоу из-за какого-то глупого бдения. За это она, судя по звуку, получила шлепок. Отец сказал, что ей повезло стать свидетельницей удивительного проявления воли Господней. Ей предстоит увидеть искупление вживую.

Даже в этих обстоятельствах я разозлилась. Интересно, понимает ли этот папаша, что его лидер на самом деле планирует сжечь на этой церемонии двух вампиров и как минимум одного человека, которого прикует к ним? Интересно, как это «удивительное проявление воли Господа» скажется на психике маленькой девочки?

К моему ужасу, они прошли к дальней стене и стали раскладывать под ней свои спальные мешки, все еще разговаривая. По крайней мере, члены этой семьи сосредоточились друг на друге. Помимо маленькой девочки, у них было еще двое детей, мальчик и девочка, которые – как всякие настоящие брат с сестрой, – безостановочно ссорились.

В поле моего зрения появилась пара маленьких красных туфель на плоской подошве. Они двигались в сторону крыла, занятого Стивом. Я задумалась, продолжается ли разговор в его кабинете.

Через несколько секунд туфли вернулись. На этот раз их хозяйка двигалась очень быстро. К чему бы это…

Я подождала еще минут пять, но ничего не произошло.

С этого момента людей будет становиться только больше. Я должна была рискнуть. Я выкатилась из-под скамейки и поднялась на ноги. Мне повезло – члены семьи были заняты своими делами и не заметили, как я встаю. Я быстро зашагала к двойным дверям в задней части зала, но неожиданно разговоры стихли. Меня увидели.

– Эй! – позвала мать семейства. Она поднялась на ноги рядом со своим ярко-синим спальным мешком. Бледное лицо светилось от любопытства. – Ты, наверное, новичок в Братстве. Я – Фрэнси Полк.

– Ага, – ответила я, стараясь, чтобы голос был веселым. – Мне нужно торопиться! Поболтаем потом!

Она приблизилась ко мне.

– Ты обо что-то ударилась? – спросила она. – Ты… извини, но ты выглядишь ужасно. У тебя кровь?

Я опустила взгляд на свою блузку. На груди осталось маленькое пятнышко.

– Я упала, – сказала я, пытаясь показать, что расстроена. – Мне нужно вернуться домой, промыть ссадины и переодеться, наверное. Я вернусь!

Я видела, что Фрэнси Полк сомневается.

– В кабинете есть аптечка. Почему бы мне не сбегать за ней? – спросила она.

Потому что я этого не хочу.

– Понимаешь, мне все равно нужно будет сменить блузку, – сказала я. Я поморщилась, показывая, как мне не нравится мысль о том, чтобы ходить в грязной блузке весь вечер.

В те двери, из которых я надеялась выйти, вошла другая женщина. Она остановилась, прислушиваясь к нашему разговору. Темный взгляд метался от меня к Фрэнси и обратно.

– Милая! – в ее голосе звучал легкий акцент. Невысокая латиноамериканка-перевертыш – это была именно она, – обняла меня. Я, выросшая в культуре, где обнимают знакомых и незнакомых, машинально обхватила ее за плечи. Прежде чем отпустить, она слегка ущипнула меня, как бы предупреждая.

– Как у тебя дела? – радостно спросила я. – Сто лет не виделись.

– Ой, да как обычно, – сказала она. Она улыбалась мне, но в ее взгляде читалось предостережение. Ее густые жесткие волосы были скорее темно-каштановыми, чем черными. Кожа имела оттенок молочной карамели – и еще у нее были веснушки. Пухлые губы были накрашены помадой цвета фуксии. Широкая улыбка обнажала крупные белые зубы. Я опустила взгляд на ее ноги. Красные туфли на плоской подошве.

– Пойдем, постоишь со мной, пока я курю, – сказала она.

Фрэнси Полк выглядела довольной.

– Луна, тебе не кажется, что твоей подруге нужно к врачу? – сказала она с легким укором.

– Ты и правда вся в синяках, – сказала Луна, оглядев меня. – Ты опять где-то шлепнулась?

– Ты же знаешь, мама всегда говорила: Маргарет, у тебя грация слона.

– Эта твоя мама, – отозвалась Луна, с отвращением покачав головой. – Как будто ты от этого станешь менее неуклюжей.

– Что поделаешь, – я пожала плечами. – Ты не против, если мы тебя оставим, Фрэнси?

– Конечно, – сказала она. – Еще увидимся.

– Разумеется, – сказала Луна. – Мы ни за что не пропустим церемонию.

И вместе с Луной я покинула зал собраний Братства Солнца. Я сконцентрировалась на том, чтобы походка оставалась ровной – иначе Фрэнси заметила бы хромоту и что-то заподозрила.

– Слава богу, – выдохнула я, когда мы оказались снаружи.

– Ты узнала, кто я такая, – быстро проговорила она. – Откуда?

– У меня есть приятель-перевертыш.

– Кто именно?

– Он не из местных. И без его согласия я тебе ничего не скажу.

Она смотрела на меня. Напускное дружелюбие слетело с нее в мгновение ока.

– Ладно, готова с этим согласиться, – сказала она. – Здесь ты что забыла?

– Тебе какое дело?

– Я только что спасла тебя.

Аргумент. Серьезный аргумент.

– Ладно. Я телепат. Меня нанял глава вашего округа, вампир. Я должна была выяснить, что случилось с одним из его братьев.

– Так-то лучше. Но я вампирам не подчиняюсь. Я из сверхов, но не из мертвецов. С кем из них ты имела дело?

– Не уверена, что тебе нужно это знать.

Она приподняла бровь.

– Нет.

Она открыла рот, как будто собираясь закричать.

– Кричи сколько хочешь. Кое-чего я тебе все равно не скажу. Кто такие «сверхи»?

– Сверхъестественные существа. Так, послушай меня, – сказала Луна. Теперь мы шли через парковку. Машины постоянно сворачивали к резиденции. Луна все время улыбалась и махала рукой, а я пыталась хотя бы выглядеть счастливой. Но мне уже не удавалось маскировать хромоту, а лицо ныло, как сука – так сказала бы Арлин.

Я неожиданно поняла, что ужасно скучаю по дому. Но я оттолкнула это чувство, чтобы сосредоточиться на Луне, которой определенно было что сказать.

– Передай вампирам, что мы присматриваем за этим местом…

– «Мы» – это кто?

– «Мы» – это перевертыши Далласа.

– Вы хорошо организованы? Здорово! Расскажу… другу.

Она закатила глаза, определенно не разделяя моего восторга.

– Послушай, девочка, передай вампирам, что, как только Братство узнает о нас, они начнут войну и против нас тоже. А мы не собираемся открываться людям. Мы не зря прячемся, в конце концов. Гребаные вампиры. Так что мы присматриваем за Братством.

– Если вы так хорошо за ними присматриваете, почему вы не связались с вампирами и не рассказали о том, что Фаррела держат в подвале? Или о Годфри?

– Эй, Годфри хочет покончить с собой, мы здесь ни при чем. Он пришел к Братству, не наоборот. Они чуть не обделались от радости, когда отошли от осознания, что сидят в одной комнате с отродьем.

– Что насчет Фаррела?

– Я не знала, кого держат в подвале, – признала Луна. – Я знала, что они кого-то пленили, но я пока не пробралась во внутренний круг и не смогла выяснить, кого именно. Я даже попыталась умаслить этого ублюдка, Гейба, но это не помогло.

– Тебя порадует новость о том, что Гейб умер.

– Ух! – впервые она улыбнулась искренне. – Отличная новость.

– Вот тебе еще новостей. Как только я доберусь до вампиров, они ринутся сюда, чтобы освободить Фаррела. Так что на твоем месте я бы не оставалась на бдение.

Она пожевала нижнюю губу. Мы были в дальнем конце парковки.

– На самом деле, – сказала я, – идеально было бы, если бы ты подвезла меня до отеля.

– Я здесь не для того, чтобы делать твою жизнь идеальной, – шикнула она, возвращаясь к образу крепкого орешка. – Я должна вернуться в церковь и вытащить кое-какие бумаги до того, как все покатится к черту. И подумай вот о чем: что вампиры будут делать с Годфри? Оставят его в живых? Он серийный убийца, давно не считающий своих жертв. Он не способен остановиться и знает об этом.

Значит, плюсом существования Братства было то, что… оно дает вампирам вроде Годфри возможность совершить публичное самоубийство?

– И чего они не продают билеты, – пробормотала я.

– Они пробовали, – серьезно сказала Луна. – Но вампиры, которые пытаются влиться в общество, не очень-то любят тех, кто мешает их планам. Годфри портит им репутацию.

– Я не могу решить все проблемы, Луна. Кстати, на самом деле меня зовут Сьюки. Сьюки Стакхаус. В любом случае я сделала, что смогла. Я выполнила работу, для которой меня наняли, и теперь мне нужно вернуться с докладом. Плевать, будет Годфри жить или умрет, хотя я ставлю на последнее.

– Лучше бы ты оказалась права.

Я не понимала, в чем моя вина. Я не просила Годфри передумать, я просто усомнилась в выбранном им месте. Но, может быть, Луна была права. Может быть, часть ответственности лежала на мне.

Я так от всего этого устала.

– До встречи, – сказала я. Я захромала к выезду с парковки, но не успела уйти далеко, прежде чем услышала, как в церкви поднимается шум. Уличные фонари загорелись – их свет почти ослепил меня.

– Может, мне и не стоит возвращаться в резиденцию. Это плохая идея, – сказала Луна, выглядывая в окно маленькой «Субару». Я забралась на пассажирское сиденье, и мы направились к ближайшему съезду на четырехполосное шоссе. Я машинально пристегнулась.

Но, как бы быстро мы ни двигались, другие были быстрее. Несколько семейных автомобилей расположились так, чтобы заблокировать выезды с парковки.

– Черт, – выдохнула Луна.

Мы остановились. Она взвешивала варианты.

– Они не выпустят меня, даже если ты сумеешь спрятаться. Вернуть тебя в церковь тоже не получится, парковка слишком хорошо просматривается.

Луна закусила губу.

– …ладно, на хрен эту работу. – Машина сдвинулась с места. Луна вела ее осторожно, стараясь не привлекать внимания. – Эти люди понятия не имеют, что такое вера.

Возле церкви Луна пересекла бордюр, отделяющий парковку от лужайки, и мы помчались по ней. Когда мы объехали огороженную детскую площадку, я обнаружила, что улыбаюсь во весь рот, почти не чувствуя боли.

– Ю-ху! – завопила я, когда мы сшибли «вертушку» системы автоматического полива.

Мы пронеслись перед церковью. Члены Братства – видимо, шокированные – не устремились в погоню сразу; им понадобилась пара минут, чтобы взять себя в руки. Да, верхушка Братства, уверенная в своих методах, наверное, получила сегодня отличную встряску.

Луна взглянула в зеркало заднего вида и сказала:

– Они разблокировали выезды и послали кого-то за нами.

Мы влились в поток машин, спешащих по скоростному шоссе мимо церкви. Со всех сторон понеслись гудки.

– Твою мать, – сказала Луна. Она снизила скорость до разрешенной, не отводя взгляд от зеркала. – Слишком темно, чтобы разобрать, где именно их фары.

Я задумалась, успел ли Барри предупредить Билла.

– У тебя есть мобильный? – спросила я.

– Остался в сумочке, как и права. А сумочку я оставила в своем кабинете. Я поняла, что ты сбежала, когда вернулась за ней и почуяла твой запах. Было ясно, что ты пострадала, так что я вышла наружу и прошлась по окрестностям. Вернулась после того как поняла, что не найду тебя так просто. Нам повезло, что ключи были у меня в кармане.

Благослови Господь перевертышей. Отсутствие телефона огорчало, но я ничего не могла поделать. Внезапно я задумалась, где осталась моя сумка. Возможно, в одном из кабинетов? По крайней мере, я вытащила из нее личные документы.

– Может, остановимся у телефона-автомата или у полицейского участка?

– Что, по-твоему, сделают полицейские, если мы обратимся к ним? – спросила Луна мягким голосом, каким учителя разговаривают с маленькими детьми.

– Поедут в церковь?

– И что случится после этого, милая?

– Они спросят Стива, почему он удерживал в плену человека?

– Так. И что скажет Стив?

– Я не знаю.

– Он скажет: «Мы никого не удерживали. Она поссорилась с нашим сотрудником Гейбом, кстати, он мертв. Арестуйте ее!»

– Думаешь?

– Уверена.

– А что насчет Фаррела?

– Если полиция вмешается в происходящее, Братство отправит кого-нибудь вниз, чтобы воткнуть в Фаррела кол. Можешь мне поверить, к тому времени, как копы спустятся, никакого Фаррела в подвале не будет. И, если Годфри продолжит спорить, с ним поступят так же. Он, наверное, и сопротивляться не будет.

– А как же Хьюго?

– Думаешь, Хьюго станет объяснять, как именно оказался заперт в подвале? Не знаю, что этот урод скажет, но точно не правду. Он ведет двойную игру не первый день и уже запутался, где право, где лево.

– Значит, в полицию мы обратиться не можем. К кому тогда?

– Я отвезу тебя к твоим. С моими тебе встречаться не стоит. Мы не хотим, чтобы о нас узнали, ясно?

– Ясно.

– Ты ведь и сама не человек, да? Иначе не узнала бы меня.

– Ага.

– Так кто ты такая? Не вампир, это точно. И не одна из нас.

– Я телепат.

– Серьезно? Ничего себе. – Луна присвистнула.

– Не свисти, ты сама хороша, – фыркнула я, чувствуя, что мне простительна капля ехидства.

– Прости, – виноватой она себя не чувствовала. – В общем, план такой…

Но мне не довелось узнать, что у нее за план. В этот момент в нас врезались сзади.

Следующее, что я помню – я повисла на ремне безопасности. Кто-то пытался вытащить меня наружу. Я узнала маникюр на протянутой руке – это была Сара. Я укусила ее.

Дрогнувшая рука пропала из поля зрения.

– Она совершенно не в себе. – Сара обращалась к кому-то третьему. Кому-то, не связанному с церковью, поняла я. Теперь я знала, что делать.

– Не слушайте ее. Это ее машина в нас врезалась, – позвала я. – Не давайте ей меня трогать.

Я посмотрела на Луну. Ее волосы касались потолка. Она была в сознании, но не заговаривала – мне показалось, что она пытается выпутаться из ремня безопасности.

Разговор за окном машины продолжался, все больше походя на спор.

– Да говорю я вам, это моя сестра, и она просто напилась, – говорила кому-то Полли.

– Неправда. Я могу пройти тест на содержание алкоголя в крови, – я говорила настолько вежливо, насколько могла, с учетом шокового состояния и того, что я все еще болталась вниз головой. – Пожалуйста, вызовите полицию и скорую как можно быстрее.

Несмотря на возражения Сары, низкий мужской голос сказал:

– Не похоже, чтобы она хотела вашего общества. И, похоже, у нее есть на это причины.

В окне появилось лицо мужчины – он присел на корточки и нагнулся, чтобы в него заглянуть.

– Я позвонил в службу спасения. – Низкий голос принадлежал ему. Мужчина был растрепанным, на подбородке виднелась щетина, но я нашла его вполне привлекательным.

– Побудьте с нами, пока они не приедут, – попросила я.

– Обязательно, – пообещал он. Лицо исчезло из поля моего зрения.

Голосов стало больше. Полли и Сара принялись кричать. Они врезались в нашу машину, и несколько человек это видели. То, что они назвались нашими сестрами, ни в чем не убедило толпу. К тому же, как я поняла, с ними было двое мужчин из Братства, выглядевших менее чем любезно.

– Тогда мы просто уедем, – с гневом в голосе сказала Полли.

– Даже не думайте, – ответил мой прекрасный спаситель. – Вам еще ремонт им оплачивать.

– Точно, – это был парень помладше. – Вы просто не хотите отдавать деньги. А что, если они пострадали? Вам еще и счета из больницы оплатить придется.

Луна сумела отстегнуть свой ремень и сжалась, упав на крышу машины, которая теперь служила ее полом. С ловкостью, которой можно было только позавидовать, она высунулась из открытого окна и, отталкиваясь ногами от всего, что ей подворачивалось, поползла наружу. В какой-то момент она уперлась в мое плечо, но я даже не вскрикнула. Хотя бы одной из нас следовало освободиться.

Послышались охи и вздохи. Луна выбралась наружу, и я услышала, как она спросила:

– Кто из вас был за рулем?

Зазвучали разные голоса. Кто-то указывал на Полли, кто-то – на Сару, но все знали, что они с их подручными были преступниками, а Луна – жертвой. Вокруг собралось столько людей, что члены Братства, подъехавшие на второй машине, никак не повлияли на ситуацию. Храни Господь американских зевак, подумала я. У меня было сентиментальное настроение.

Парамедик, который вытащил меня из машины, был самым милым из знакомых мне парней. Судя по бейджику, его звали Салазар, и я назвала его по имени – просто чтобы убедиться, что я еще способна говорить. Мне пришлось постараться.

– Да, это я, – сказал он, поднимая мне веко, чтобы осмотреть глаз. – Вам крепко досталось, дамочка.

Я хотела сказать ему, что большую часть травм получила еще до аварии, но потом услышала, как Луна говорит:

– У меня на торпеде стоял календарик. Он слетел и ударил ее в лицо.

– Мэм, не следует ставить на торпеду посторонние предметы, – сказал новый голос. В нем звучал протяжный акцент.

– Принято, офицер.

Офицер? Я попыталась повернуть голову, но Салазар остановил меня.

– Не шевелитесь, пока я не закончу осмотр, – строго сказал он.

– Ладно, – сказала я через секунду. – Здесь полиция?

– Да, мэм. Теперь расскажите, где болит?

Он задал мне целый ряд вопросов, и по большей части я могла на них ответить.

– Я думаю, вы будете в порядке, мэм, но нам все равно нужно отвезти вас с подругой в больницу, просто чтобы осмотреть. – Салазар и его напарница, рослая англосаксонка, говорили об этом довольно сухо.

– Ох, – тревожно выдохнула я. – Нам не нужно в больницу, правда, Луна?

– Чего это? – спросила она удивленно. – Тебе нужно сделать рентген, милая. Скула выглядит отвратительно.

– Ох, – я немного растерялась от такого поворота событий. – Если ты так считаешь…

– Считаю.

Луна пошла к машине скорой помощи. Меня положили на каталку. Под вой сирены мы тронулись с места. Последним, что я увидела перед тем, как Салазар закрыл двери, были Полли и Сара, разговаривающие с очень высоким полицейским. Они выглядели расстроенными. Отлично.

Больница походила на все прочие больницы. Луна отказалась отпускать меня от себя. Нас поместили в одну палату, и, когда медсестра зашла, чтобы расспросить нас, Луна сказала:

– Передайте доктору Йозефусу, что скорая привезла Луну Гарза и ее сестру.

Медсестра, молоденькая афроамериканка, посмотрела на Луну с сомнением, но сказала:

– Хорошо, – и вышла из палаты.

– Как ты это сделала?

– Заставила сестру прервать сбор анамнеза? Я не зря попросилась в эту больницу. У нас есть свои люди в каждой больнице города, но доктора Йозефуса я знаю лучше прочих.

– У нас?

– У нас. У двоедушных.

– О, – у перевертышей. Я не могла дождаться момента, когда расскажу об этом Сэму.

– Я доктор Йозефус, – сказал спокойный голос. Я подняла голову и увидела в отгороженном для нас уголке худого лысеющего мужчину с седыми волосами. На остром носу плотно сидели очки в тонкой оправе – из-за их стекол яркие синие глаза казались больше.

– Я – Луна Гарза, а это моя подруга… Маргарет. – Луна заговорила как совершенно другой человек. Я бросила на нее недоверчивый взгляд, убеждаясь, что это именно она. – Мы пострадали, исполняя свой долг.

Доктор недоверчиво посмотрел на меня.

– Она достойна, – серьезно сказала Луна. Я не хотела портить момент хихиканьем, но мне пришлось прикусить щеку.

– Нужно сделать рентген, – сказал доктор, осмотрев мое лицо и чертовски распухшее колено. Я была усыпана синяками и ссадинами, но ни одни из них не были настолько же серьезными.

– Побыстрее, пожалуйста. После этого нам нужно будет покинуть клинику безопасным путем. – Тон Луны не оставлял места возражениям.

В больнице, наверное, еще никогда не работали настолько быстро. Я предположила, что доктор Йозефус входит в совет директоров. Или занимает должность главного врача. В палату привезли портативный рентгеновский аппарат, мне сделали снимки, и через несколько минут доктор постановил, что трещины в скуловой кости заживут сами по себе, и рекомендовал связаться с пластическим хирургом, когда отек спадет. Он выписал рецепт на болеутоляющие, дал множество советов и предоставил два пакета со льдом – для скулы и колена, которое он назвал «смещенным».

Через десять минут после этого мы покинули больницу. Доктор Йозефус вел нас по служебным коридорам. Луна толкала перед собой мое инвалидное кресло. Мы прошли мимо нескольких сотрудников больницы – небогатых людей, исполняющих обязанности поваров и уборщиц. Я не могла поверить, что самоуверенный доктор Йозефус бывал в этих коридорах раньше, но он знал дорогу, и персонал не казался удивленным его присутствию. Дойдя до конца коридора, он толкнул тяжелую железную дверь.

Луна Гарза царственно кивнула ему, сказала:

– Очень благодарна, – и повезла меня вперед.

Неподалеку была припаркована большая старая машина то ли темно-красного, то ли темно-коричневого цвета. Я осмотрелась и поняла, что мы находимся в переулке. Возле стены стояли большие контейнеры для мусора. Я заметила кошку, бросившуюся между ними – она, похоже, охотилась, но я не хотела знать, на что именно. После того как дверь за нами закрылась, в переулке установилась тишина. Мне снова стало страшно.

Я очень устала бояться.

Луна обошла машину, открыла заднюю дверь и что-то сказала тому, кто сидел внутри. Не знаю, что ей ответили – они говорили на другом языке, – но Луна разозлилась. Последовало что-то вроде спора, и Луна быстрым шагом вернулась ко мне.

– Придется завязать тебе глаза, – сказала она, похоже, уверенная, что я оскорблюсь.

– Без проблем, – я махнула рукой, показывая, что считаю это пустяком.

– Ты не против?

– Нет, Луна, я понимаю. У всех свои тайны.

– Ну ладно.

Она поспешила к машине и вернулась с шарфом из зелено-голубого шелка в руках. Она сложила его так, как будто мы собирались играть в жмурки, и завязала у меня на затылке.

– Послушай, – сказала она мне на ухо, – с этими двумя будет непросто. Будь осторожна.

Отлично. Я хотела испугаться еще сильнее.

Она подвезла меня к машине и помогла сесть. Инвалидное кресло, должно быть, отправилось к двери, чтобы сотрудники больницы могли его забрать. В любом случае через минуту Луна вернулась и забралась в машину с другой стороны.

Я чувствовала два сознания на переднем сиденье. Я осторожно прикоснулась к ним и поняла, что это перевертыши; по крайней мере, от их умов исходило что-то, свойственное именно перевертышам – то же, что я чувствовала, прикасаясь к Сэму или Луне. Мой босс Сэм обычно перекидывался в колли. Я задумалась над тем, что предпочитает Луна.

Но эти двое чем-то отличались. В них было что-то тяжелое; очертания их разумов казались чуть иными, не совсем человеческими.

Несколько минут в салоне стояла тишина. Машина выехала из переулка и устремилась в ночь.

– Отель «Тихая бухта», так? – спросила водительница. В ее голосе было что-то рычащее, и я подумала, что полнолуние почти наступило. О черт. Они всегда меняются в полнолуние. Может быть, поэтому Луна так охотно покинула Братство сегодня, после наступления темноты. Близость полнолуния сделала ее легкомысленной.

– Да, пожалуйста, – вежливо сказала я.

– Говорящая еда, – сказал пассажир. Его голос походил на рык еще сильнее.

Разумеется, мне это не понравилось, но я не знала, как ответить. Казалось, я знала о перевертышах так же мало, как о вампирах.

– Уймитесь, вы двое, – сказала Луна. – Она моя гостья.

– Луна водится с грызунком, – сказал пассажир. Он начинал серьезно меня раздражать.

– По мне, она скорее гамбургер, – сказала водитель. – Ее успели надкусить, а, Луна?

– Вы производите отвратительное впечатление, – взорвалась Луна. – Ведите себя прилично. У нее и без вас отвратительная ночь. И перелом.

И ночь не дошла даже до половины. Я сдвинула прижатый к щеке пакет со льдом. Мне не хотелось заработать воспаление носовых пазух.

– И почему Йозефус послал за чертовыми волками? – шепнула Луна мне на ухо. Но я знала, что они слышат; Сэм слышал все, и он определенно был не слабее, чем волк-оборотень. По крайней мере, я так думала. Честно сказать, до этого момента я не была уверена, что они существуют.

– Наверное, – сказала я тактично и достаточно громко, – он подумал, что им удастся защитить нас, если нападение повторится.

Я почувствовала, что создания на переднем сиденье навострили уши. Возможно, буквально.

– Мы и сами справлялись, – возмущенно сказала Луна. Она ерзала на сиденье рядом со мной так, как будто выпила шестнадцать чашек кофе.

– Луна, нас протаранили. Твоя машина разбита. Мы попали в больницу. Как мы «справлялись»? – мне пришлось ответить на собственный вопрос. – Извини, Луна. Ты спасла меня от смертельной опасности. Ты не виновата, что нас догнали.

– У вас двоих выдался тяжелый денек? – спросил пассажир чуть более приветливо. Ему явно хотелось с кем-то поцапаться. Я не знала, был ли подобный напор общей чертой волков-оборотней или его личным свойством.

– Ага. В гребаном Братстве, – сказала Луна. В ее голосе звучала откровенная гордость. – Они заперли эту красотку в камере. В подземелье.

– Серьезно? – спросила водитель. Ее нетерпение отражалось в пульсации – назовем это аурой. Другого слова я подобрать не могла.

– Серьезно, – твердо ответила я. – Дома я, кстати, работаю на перевертыша, – добавила я, чтобы завязать разговор.

– Не шутишь? Чем он занимается?

– Он держит бар.

– Далеко же ты забралась.

– Слишком далеко, – сказала я.

– И наша летучая мышка действительно спасла тебе жизнь?

– Да, – я говорила совершенно искренне. – Луна спасла меня.

«Летучая мышка» – это буквально? Луна что, перекидывается в… Боже.

– Молодчина, Луна, – в глубоком рыкающем тоне прозвучало уважение.

Луна, как и ожидалось, осталась довольна похвалой и потрепала меня по плечу. Следующие пять минут прошли в куда более уютной тишине, пока водитель не сказала:

– «Тихая бухта». Мы на месте.

Я облегченно выдохнула.

– У дверей стоит вампир.

Я едва не сорвала повязку, но все же сообразила, что делать этого не стоит.

– Как он выглядит?

– Очень высокий блондин с настоящей гривой. Друг или враг?

Я всерьез задумалась над ответом.

– Друг, – сказала я, пытаясь не выдать сомнений.

– Хо-хо, – сказала водитель. – Он встречается с другими видами?

– Не знаю. Хочешь, чтобы я спросила?

Луна и пассажир сделали вид, что их тошнит.

– Ты не можешь закрутить с упырем, – запротестовала Луна. – Не шути так, Деб… подруга!

– Ладно, – сказала водитель. – Некоторые из них не так уж плохи. Съезжаю на обочину, молочная косточка.

– Это она о тебе, – шепнула Луна мне на ухо.

Мы остановились, и Луна наклонилась, чтобы открыть мою дверь. Она помогла мне выйти из машины, и я услышала знакомый голос. В мгновение ока Луна захлопнула за мной дверь. Машина, полная перевертышей, скрипя шинами, съехала с тротуара. В густой ночной воздух полетел вой.

– Сьюки?

– Эрик?

Я попыталась развязать повязку, но Эрик схватил ее концы и резко потянул, и я приобрела красивый, хоть и слегка потрепанный шарф. Пространство перед тяжелыми дверями отеля было залито ярким светом. Эрик выглядел очень бледным. Одет он был в совершенно обычный темно-синий костюм в полоску.

На самом деле я была рада его увидеть. Он взял меня за руку, удерживая от падения, и смерил невыразительным взглядом. Вампиры слишком хорошо прячут эмоции.

– Что с тобой произошло? – спросил он.

– Я… сложно объяснить в двух словах. Где Билл?

– Вначале он направился в резиденцию Братства, чтобы освободить тебя. Но по пути мы узнали от одного из наших, полицейского, что ты попала в аварию и была доставлена в больницу. Поэтому Билл поехал в больницу, где обнаружил, что ты необъяснимым образом исчезла. Никто не желал рассказать ему правду, а он не имел возможности расспросить свидетелей как подобает. – Эрик выглядел недовольным. Тот факт, что ему приходится соблюдать человеческие законы, бесконечно раздражал его, несмотря на все преимущества этого пути. – Мы потеряли след. Портье не смог снова мысленно связаться с тобой.

– Бедняга Барри. Он в порядке?

– Он получил несколько сотен долларов и всем доволен, – сухо сказал Эрик. – Теперь нам нужно связаться с Биллом. Сколько же от тебя проблем, Сьюки, – он достал из кармана телефон и набрал номер. После долгого молчания ему ответили. – Билл, она здесь. Ее привезли какие-то перевертыши, – он посмотрел на меня. – Потрепана, но стоит на ногах, – он выслушал ответ. – Сьюки, ключ при тебе? – спросил он. Я ощупала карман юбки, в который спрятала пластиковый прямоугольник. Кажется, это произошло тысячу лет назад.

– Да, – сказала я, не в силах поверить, что хоть одна вещь оказалась там, где нужно. – А, подожди! Скажи, Фаррела спасли?

Эрик поднял руку, давая мне понять, что ответит через минуту.

– Билл, я уведу ее в номер и начну лечить, – его плечи напряглись. – Билл, – сказал он, и в его голосе прозвучала угроза. – Хорошо. До встречи.

Он повернулся ко мне, как будто мы не прерывали разговор.

– Да, Фаррел в безопасности. Налет на Братство состоялся.

– Много… много людей пострадало?

– Большинство побоялось вмешиваться. Они рассеялись и отправились по домам. Фаррел был в камере в подвале вместе с Хьюго.

– О да, Хьюго. Что с ним случилось?

В моем голосе, похоже, прозвучало слишком сильное любопытство, потому что Эрик бросил на меня короткий взгляд. Мы шли к лифту. Он подстраивался под мой шаг, хотя я сильно хромала.

– Может, я понесу тебя? – спросил он.

– Не стоит. Сюда ведь я добралась. – Предложи то же самое Билл, я согласилась бы, не раздумывая.

Барри, стоявший за стойкой, помахал мне рукой. Он подбежал бы ко мне, если бы не присутствие Эрика. Я посмотрела на него, надеясь одними глазами пообещать ему, что мы еще поговорим. В этот момент перед нами раскрылись двери лифта, и мы с Эриком зашли в него. Эрик нажал на нужную кнопку и прислонился к противоположной от меня стене кабины. За ним оказалось зеркало, и, глядя на Эрика, я увидела и собственное отражение.

– О нет, – выдохнула я в абсолютном ужасе. – О нет.

Мои волосы, спутавшиеся под париком и расчесанные пальцами, выглядели катастрофически. Я протянула к ним руку беспомощно и испуганно и заметила, как вздрогнули губы. Я едва сдерживала слезы – волосы были не худшей из моих проблем. Темные синяки, мелкие и крупные, покрывали большую часть моего тела – по крайней мере, обнаженных его частей. Мое лицо опухло и перекосилось на одну сторону. Посередине синяка на скуле виднелся глубокий порез. На блузке не хватало половины пуговиц, юбка была испачкана и изорвана. Правую руку покрывали темно-красные уплотнения.

Я начала плакать. Я выглядела совершенно ужасно, и это уничтожило остатки моей решимости. К чести Эрика, он не рассмеялся, хотя, возможно, хотел это сделать.

– Сьюки, ты помоешься, сменишь одежду, и все наладится, – сказал он таким тоном, каким разговаривают с детьми. Честно сказать, в этот момент я не чувствовала себя взрослой.

– Волчица-оборотень подумала, что ты классный, – сказала я и снова принялась всхлипывать. Мы вышли из лифта.

– Волчица-оборотень? Сьюки, вот это у тебя приключения, – он встряхнул меня, как сверток с одеждой, и прижал к себе. Его пиджак немедленно промок от моих слез и соплей. На безупречно белой рубашке остались пятна.

– Ох, извини! – я отстранилась, осмотрела его костюм и попыталась промокнуть его шарфом.

– Больше не плачь, – поспешно сказал он. – Просто не начинай опять плакать, и я наплюю на необходимость отдать костюм в чистку. Или даже купить новый.

Я подумала, что это забавно: Эрик, могущественный древний вампир, боится плачущих женщин. Я захихикала сквозь затихающие всхлипы.

– Что смешного? – спросил он.

Я покачала головой, провела пластиковым ключом по двери, и мы вошли.

– Я могу помочь тебе лечь в ванну, – предложил Эрик.

– Не стоит.

Я хотела принять ванну больше всего на свете – принять ванну и больше никогда не надевать эту одежду, – но не была уверена, что готова принимать ванну, когда за стенкой Эрик.

– Готов поспорить, без одежды ты прекрасна, – сказал Эрик, видимо, пытаясь меня поддержать.

– Ты это точно знаешь. Я вкуснее сладкого эклера, – сказала я, осторожно устраиваясь на стуле. – Хотя сейчас я чувствую себя чем-то вроде сосиски.

Или традиционного каджунского блюда, которое готовят из мясных субпродуктов, – малоаппетитная штука. Эрик придвинул еще один стул и положил на него мою ногу, заставляя выпрямить колено. Я пристроила на него пакет со льдом и закрыла глаза. Эрик позвонил на стойку администратора и потребовал пинцет, чашку, какую-нибудь антисептическую мазь и стул на колесах. Все эти вещи доставили минут через десять – персонал отеля отличался исполнительностью.

Возле одной из стен стоял маленький столик. Эрик поставил его справа от меня, взял мою руку и положил ее сверху. Он включил лампу. Обтерев руку влажным полотенцем, Эрик осмотрел уплотнения. Ими оказались осколки разбившегося стекла «Субару».

– Если бы ты была обычной девушкой, я зачаровал бы тебя, чтобы ты не чувствовала боли, – прокомментировал он. – Держись.

Больно было ужасно. Все время, что Эрик работал, по лицу текли слезы. Я очень старалась не проронить ни звука. Наконец я услышала, как к двери приложили еще один ключ, и открыла глаза. Билл заглянул мне в лицо, вздрогнул и, присмотревшись к тому, что Эрик делает, одобрительно кивнул.

– Как это произошло? – спросил он, легко прикасаясь к моему лицу. Он подтянул оставшийся свободным стул ближе и сел на него. Эрик продолжил работу.

Я начала объяснять. Я так сильно устала, что голос время от времени подрагивал. Когда я добралась до связанных с Гейбом событий, мне не хватило сил приглушить краски, и я заметила, как Билл удерживает себя от опрометчивых поступков. Он бережно поднял мою блузку и осмотрел разорванный лифчик и синяки на груди, наплевав на присутствие Эрика.

Эрик, разумеется, смотрел.

– Что случилось с этим Гейбом? – очень тихо спросил Билл.

– Он мертв, – сказала я. – Годфри убил его.

– Ты видела Годфри? – Эрик наклонился вперед. До этого момента он не произносил ни слова. Он закончил выбирать из моей руки осколки и намазал ее антибактериальной мазью.

– Ты был прав, Билл. Именно он похитил Фаррела, хотя деталей я не выяснила. И Годфри помешал Гейбу изнасиловать меня. Хотя, должна сказать, я и сама неплохо справлялась.

– Хвастунья, – сказал Билл с легкой улыбкой. – Значит, этот человек мертв, – но он не выглядел удовлетворенным.

– Годфри очень умело остановил Гейба и помог мне выбраться. Особенно с учетом того, что он планировал встретить рассвет. Где он сейчас?

– Он скрылся во время нашей атаки на Братство, – объяснил Билл. – Никто из нас не смог его догнать.

– Что случилось с Братством?

– Я все тебе расскажу, Сьюки. Но давай для начала распрощаемся с Эриком, и я помогу тебе принять ванну.

– Хорошо, – согласилась я. – Доброй ночи, Эрик. Спасибо за первую помощь.

– Думаю, на этом все, – сказал Билл Эрику. – Если всплывет что-то еще, я зайду к тебе позже.

– Хорошо. – Эрик посмотрел на меня. Глаза его были полуприкрыты. Он пару раз лизнул мою руку, оказывая первую помощь, и вкус, кажется, опьянил его. – Хорошего отдыха, Сьюки.

– Ох, – сказала я, внезапно распахнув глаза. – Послушайте, мы теперь должны перевертышам.

Оба вампира уставились на меня.

– Ладно, может, не вы, но я точно.

– Они с тобой свяжутся, – предположил Эрик. – Перевертышам не свойственно помогать кому-то задаром. Доброй ночи, Сьюки. Я рад, что тебя не изнасиловали и не убили.

Он ухмыльнулся широко и очень знакомо и стал похож на самого себя.

– Ух, спасибо так спасибо, – сказала я, снова закрывая глаза. – Иди давай.

Когда дверь за Эриком закрылась, Билл поднял меня со стула и повел в ванную комнату. Помещение было небольшим, как и во всех отелях, но сама ванна была вполне приемлемого размера. Билл наполнил ее горячей водой и очень осторожно раздел меня.

– Выброси вещи, Билл, – сказала я.

– Наверное, так и сделаю, – он вновь осмотрел меня. Его губы сжались в тонкую линию.

– Часть синяков от падения с лестницы, часть – от аварии, – пояснила я.

– Если бы Гейб остался в живых, я сам убил бы его, – сказал Билл скорее самому себе. – Я о тебе позабочусь.

Он поднял меня так легко, будто бы я была ребенком, поставил меня в ванну и начал отмывать при помощи полотенца и куска мыла.

– Мои волосы совсем спутались.

– Да. Но, возможно, нам стоит заняться ими утром. Тебе нужно поспать.

Начав с лица, Билл бережно вымыл все мое тело. Вода потемнела от грязи и крови. Он тщательно осмотрел мою руку, убеждаясь, что Эрик извлек из нее все осколки. Затем он опустошил ванну и снова наполнил ее. Я дрожала. На этот раз вода осталась чистой. После того как я во второй раз заговорила о волосах, Билл сдался. Он намочил мои волосы и вылил на них шампунь, старательно промывая спутанные пряди.

Нет ничего приятнее, чем вымыться с головы до ног, лечь в уютную, застеленную свежим бельем постель и закрыть глаза, зная, что можешь уснуть, ни о чем не беспокоясь.

– Расскажи, что произошло с Братством, – сказала я, когда он понес меня в постель. – И не оставляй меня.

Билл устроил меня под простынями и забрался на вторую половину кровати. Он подложил руку под мою голову и пододвинулся ближе. Я осторожно уткнулась лбом в его грудь.

– Когда мы добрались до резиденции, она походила на растревоженный улей, – сказал он. – На парковке было много людей и машин, и они прибывали на… вечеринку?

– Бдение, – пробормотала я, осторожно поворачивая голову, чтобы прижаться к нему теснее.

– Наше появление их потрясло. Почти все вернулись в машину и уехали настолько быстро, насколько позволил транспортный поток. Их лидер Ньюлин попытался не пустить нас в зал… уверен, когда-то в этом здании располагалась церковь… и сказал, что мы сгорим, едва переступив порог, поскольку мы прокляты, – Билл хмыкнул. – Стэн просто отодвинул его в сторону. Мы прошли в церковь в сопровождении Ньюлина и его женщины, и ни один из нас не вспыхнул ярким пламенем. Они ужасно удивились.

– Еще бы, – пробормотала я.

– Барри сказал нам, что почувствовал твое присутствие где-то внизу, ниже уровня земли. И был уверен, что ты упомянула что-то вроде «лестницы». Нас было шестеро – Стэн, Джозеф Веласкес, Изабель и еще пара вампиров, – и нам потребовалось минут шесть, чтобы перебрать все варианты и найти лестницу.

– Что вы сделали с дверью? – На ней были замки, вспомнила я.

– Мы сорвали ее с петель.

– Ох, – не стоило удивляться, что они быстро добились результата.

– Я, разумеется, думал, что ты все еще внизу. Когда мы обнаружили комнату, в которой лежал мертвец с расстегнутыми штанами… – он на секунду замолчал. – Я понял, что ты была в этой комнате. Я чувствовал твой запах в воздухе. От этого человека пахло кровью, твоей кровью, и я нашел другие следы. Я очень волновался.

Я погладила его по плечу. Я чувствовала себя слишком усталой, чтобы двигаться, но это было единственным утешением, которое я могла сейчас предложить.

– Сьюки, – сказал он очень осторожно, – есть что-то, что ты хотела бы мне рассказать?

Я не сразу сообразила, о чем он говорит.

– Нет, – сказала я, зевнув. – Думаю, я рассказала о своих приключениях достаточно подробно.

– Я подумал, ты могла о чем-то умолчать из-за присутствия Эрика.

До меня наконец дошел смысл вопроса. Я поцеловала его грудь над небьющимся сердцем.

– Годфри действительно успел вовремя.

Последовало молчание. Я подняла взгляд, чтобы увидеть лицо Билла, ужесточившееся настолько, что он походил на статую. Темные ресницы выделялись на фоне бледной кожи. Глаза казались бездонными.

– Расскажи, что было дальше, – сказала я.

– Мы прошли дальше, в бомбоубежище, и нашли большую комнату, заполненную едой, оружием и другими припасами. Было очевидно, что в ней обитает вампир.

Я не видела той части подземелья и определенно не планировала вернуться в резиденцию, чтобы осмотреть то, что упустила.

– Мы нашли Фаррела и Хьюго во второй камере.

– Хьюго жив?

– По большей части. – Билл поцеловал меня в лоб. – Ему повезло. Фаррел предпочитает кровь людей чуть помоложе.

– Возможно, поэтому Годфри похитил именно его, когда решил сделать примером для прочих другого грешника.

Билл кивнул.

– Фаррел сказал то же самое. Но он оставался без крови достаточно долго и был голоден во всех смыслах. Если бы не серебряные цепи, Хьюго… пришлось бы плохо. И даже серебро не помешало Фаррелу добраться до его крови.

– Вы выяснили, что Хьюго – предатель?

– Фаррел слышал ваш разговор.

– Как… точно. Вампирский слух. Я сглупила.

– Фаррелу было очень интересно, что ты сделала, чтобы заставить Гейба кричать.

– Ударила его по ушам, – я сложила ладонь чашечкой и показала Биллу.

– Фаррел был в восторге. Гейб был из тех, кто наслаждался властью над прочими. Он подверг Фаррела многим унижениям.

– Фаррелу повезло быть мужчиной, – сказала я. – Где Хьюго теперь?

– В безопасном месте.

– Безопасном для кого?

– Для вампиров. Там, где его не достанут журналисты. Прессе слишком понравится его история.

– Что с ним сделают?

– Это решит Стэн.

– Ты помнишь о сделке, которую мы заключили? Люди, которых раскроют благодаря мне, не должны умереть.

Билл определенно не хотел со мной спорить. Он отвернулся.

– Сьюки, тебе нужно поспать. Поговорим, когда ты проснешься.

– К этому времени Хьюго может умереть.

– Почему тебе не все равно?

– Потому что мы заключили сделку! Я знаю, что Хьюго – ублюдок, и я ненавижу его, но мне его жаль, и я не думаю, что имею право решать, кому жить, кому умирать.

– Сьюки, он будет жив, когда ты проснешься. И после этого мы поговорим.

Я чувствовала, что погружаюсь в сон – как в подводное течение. Сложно было поверить, что на часах было не больше двух часов ночи.

– Спасибо, что пришел за мной.

После паузы Билл сказал:

– Вначале мы не нашли тебя в Братстве – только капли крови и мертвого насильника, – затем оказалось, что ты каким-то неизвестным способом исчезла из больницы…

– М-м-м?

– Я очень-очень за тебя испугался. Никто понятия не имел, где ты можешь быть. На самом деле твое имя пропало из компьютера в тот момент, когда я говорил с медсестрой, которая тебя регистрировала.

Впечатляюще. У перевертышей все было схвачено.

– Возможно, стоит отправить Луне букет, – проговорила я, с трудом выдавливая слова.

Билл поцеловал меня, и больше я ничего не помнила.