С трудом я повернулась на бок и посмотрела на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Еще не рассвело, но времени до рассвета оставалось не так уж много. Билл уже лежал в гробу, крышка была закрыта. Почему я проснулась? Я задумалась.

Было кое-что, что я обязана была сделать. Часть меня удивлялась собственной глупости, но я уже надевала шорты, футболку и босоножки. Когда я бросила взгляд в зеркало, я заметила, что выгляжу еще хуже, чем вчера. Я повернулась к нему спиной и расчесала волосы. К моим изумлению и радости, на столике в гостиной нашлась моя сумочка. Кто-то забрал ее из резиденции Братства. Я убрала в нее пластиковую карточку и, борясь с болью, спустилась в тихий холл.

Барри уже закончил работу, а его сменщик был слишком вышколен, чтобы спрашивать, почему я расхаживаю по отелю с таким видом, будто по мне проехал поезд. Он вызвал для меня такси, и я сказала водителю, куда меня отвезти. Водитель посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Может, вам лучше в больницу? – неуверенно предложил он.

– Уже там побывала, – не то чтобы это его убедило.

– Если эти вампиры с вами так обращаются, почему бы вам от них не уйти?

– Со мной все это проделали люди, – сказала я. – Не вампиры.

Мы тронулись с места. Пробок на дороге не было – не в воскресенье перед рассветом. Потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы добраться до того места, откуда я сбежала ночью. Мы остановились на парковке перед резиденцией Братства.

– Подождете меня? – спросила я у водителя. Ему было лет шестьдесят: волосы поседели, одного из передних зубов недоставало. На нем была клетчатая рубашка с кнопками вместо пуговиц.

– Полагаю, что так, – сказал он. Он вынул из-под сиденья роман в мягкой обложке и включил свет, чтобы почитать.

В скупом утреннем свете следов ночных событий почти не было видно. На парковке осталась всего пара автомобилей, очевидно, брошенных из-за произошедшего прошлой ночью. Один из них, вероятно, принадлежал Гейбу. Я задумалась, есть ли у Гейба семья; я надеялась, что нет. Во-первых, такой садист, как он, превратил бы их жизнь в ад, а во-вторых, им всю жизнь придется гадать, что с ним произошло – как и почему он умер. Что Стив и Сара Ньюлин будут делать теперь? Хватит ли оставшихся членов Братства, чтобы продолжить работу? Вероятно, оружие и припасы все еще в церкви. Интересно, они готовились к Апокалипсису?

Из густой тени перед церковью выступила фигура. Годфри. Он все еще был обнажен по пояс и выглядел шестнадцатилетним подростком. Единственным, что противоречило этому образу, были татуировки и взгляд светлых глаз.

– Я пришла наблюдать, – сказала я, когда он приблизился, хотя слово «засвидетельствовать», возможно, подошло бы лучше.

– Почему?

– Я перед тобой в долгу.

– Я злое создание.

– Да, – этого нельзя было отрицать. – Но ты поступил хорошо, когда спас меня от Гейба.

– Убив еще одного человека? Моя совесть не заметит разницы. Их было слишком-слишком много. Но, по крайней мере, я не позволил унизить тебя.

Его тон тронул меня. Небо не успело достаточно посветлеть, и над парковкой все еще горели фонари. В их свете я смотрела в юное – такое юное – лицо.

Неожиданно и неоправданно я зарыдала.

– Как хорошо, – сказал Годфри. Его голос звучал как будто издали. – Кто-то поплачет надо мной. Я не смел этого ожидать.

Он отступил на безопасное расстояние – и вышло солнце.

Когда я вернулась в машину, водитель отложил книгу.

– Там костер горел, что ли? – спросил он. – Мне показалось, что я видел дым. Подумывал о том, чтобы выйти и посмотреть, что происходит.

– Костер прогорел, – сказала я.

Я плакала, пока мы не проехали примерно милю. Затем я припала лбом к стеклу и уставилась на город, выступающий из полутьмы.

Прибыв в отель, я вернулась в комнату. Я стянула шорты, легла на постель и, только подготовившись к долгому бодрствованию, отключилась.

Билл разбудил меня на закате своим любимым способом. Он задрал на мне футболку, и его темные пряди щекотали кожу. Я как будто проснулась, скажем так, на середине пути; его губы касались того, что он называл самой красивой грудью в мире. Он был осторожен, чтобы не задеть меня выпущенными клыками – они свидетельствовали о его возбуждении.

– Ты получишь удовольствие, если я буду очень-очень осторожен? – прошептал он мне на ухо.

– Если ты будешь обращаться со мной так, будто я из стекла, – пробормотала я, зная, что он сможет.

– Но ты не похожа на стеклянную, – сказал он, бережно опуская руку. – Ты теплая. И влажная.

Я ахнула.

– Все хорошо? Тебе не больно? – он слегка усилил нажим.

– Билл. – Я не сказала больше ничего. Я прижалась губами к его губам, и он задал привычный ритм.

– Ляг на бок, – шепнул он. – Я обо всем позабочусь.

Так он и сделал.

– Почему ты наполовину одета? – спросил он позднее. Он поднялся, чтобы взять бутылку с кровью из холодильника и подогреть ее в микроволновке. Учитывая мое состояние, он не взял от меня ни капли.

– Я ездила засвидетельствовать смерть Годфри.

Его глаза вспыхнули.

– Что?

– Годфри встретил рассвет. – Фраза, казавшаяся мне слишком мелодраматичной, легко слетела с губ. Последовало молчание.

– Откуда ты знала, что он это сделает? Откуда ты знала где?

Я пожала плечами – как смогла, с учетом того, что лежала на кровати.

– Я просто подумала, что он будет придерживаться своего изначального плана. Он выглядел очень целеустремленным. И он спас мне жизнь. Это меньшее, что я могла для него сделать.

– Он вел себя храбро?

Я посмотрела Биллу в глаза.

– Очень храбро. Он очень хотел уйти.

Я понятия не имела, о чем Билл думает.

– Мы должны съездить к Стэну, – сказал он. – И рассказать ему.

– Почему мы должны снова встречаться со Стэном? – Если бы я не была взрослой женщиной, я начала бы хныкать. Билл и так посмотрел на меня своим фирменным взглядом.

– Тебе придется рассказать о произошедшем с тобой. Он хочет быть уверенным, что мы выполнили свои обязательства. Кроме того, ты хотела узнать о Хьюго.

Этого хватило, чтобы я нахмурилась. Тело ныло настолько сильно, что мысль о лишней одежде наводила на меня тоску. Я достала длинное бежевое платье без рукавов из мягкого трикотажа и осторожно вдела стопы в босоножки. Билл расчесал мне волосы и вдел в уши серьги, поскольку поднимать руки самостоятельно было неприятно. Еще он решил, что мне нужно надеть золотую цепочку. Я выглядела так, как будто собралась на вечеринку в отделении для жертв домашнего насилия. Билл позвонил на стойку с просьбой подготовить арендованную машину. Я не знала, когда ее поставили в подземный гараж, – я даже не знала, на чье имя она взята. За руль сел Билл. На этот раз я не смотрела в окно. Даллас надоел мне до тошноты.

Когда мы добрались до дома на Грин Вэлли, тот выглядел таким же тихим, как две ночи назад. Но после того, как нас впустили, я поняла, что здание кишит вампирами. Мы прибыли в середине вечеринки в честь возвращения Фаррела, который стоял в гостиной в компании симпатичного юноши лет восемнадцати на вид. Фаррел пил синтетическую кровь первой отрицательной группы, его спутник – колу. Вампир выглядел почти таким же румяным, как человек.

Фаррел никогда не видел меня, поэтому был рад познакомиться. Он был одет в стиле Старого Запада, и, когда он склонился к моей руке, я готова была услышать звон шпор.

– Ты столь хороша, – сказал он громко, помахивая бутылкой с кровью, – что, если бы я мог, я не отрывался бы от тебя неделю. Я знаю, что тебя печалят синяки и ссадины, но они лишь подчеркивают твою красоту.

Я не смогла не рассмеяться. Я не только хромала, как восьмидесятилетняя дама – левая сторона моего лица заплыла.

– Билл Комптон, везучий ты ублюдок, – сказал Фаррел Биллу.

– Я в курсе, – сказал Билл, улыбаясь, пусть и слегка прохладно.

– Она красива и отважна!

– Спасибо, Фаррел. Где Стэн? – Я решила прервать поток похвал. Они не только портили настроение Биллу, но и привлекали нежелательное внимание собеседника Фаррела. Я планировала рассказать всю историю еще раз, но только один раз.

– Он в обеденном зале, – сказал молодой вампир, который привел на допрос бедняжку Бетани в прошлый раз, когда мы здесь были. Похоже, это был Джозеф Веласкес. Он был около пяти футов восьми дюймов ростом, и от испанских предков ему достались смуглая кожа и темные глаза. Природа вампира сделала его взгляд немигающим и без слов говорящим о готовности причинить вред. Он осматривал комнату, готовый отреагировать на угрозу. Я решила, что в гнезде он выступает кем-то вроде начальника безопасности. – Он будет рад увидеть вас обоих.

Я посмотрела по сторонам на всех этих вампиров и изредка встречающихся в толпе людей. Эрика среди них не было. Я задумалась, не вернулся ли он в Шривпорт.

– Где Изабель? – спросила я у Билла, стараясь говорить тихо.

– Изабель наказана, – сказал он так, что я едва расслышала его. Он не хотел говорить об этом слишком громко, и, несмотря на то, что Билл считал это неплохой идеей, я поняла, что лучше умолкнуть. – Она привела в гнездо предателя и должна за это заплатить.

– Но…

– Ч-ш-ш.

Мы вошли в обеденный зал и обнаружили, что народа в нем не меньше, чем в гостиной. Стэн сидел на том же кресле и был одет в те же вещи, что в нашу первую встречу. При нашем появлении он поднялся – это должно было подчеркнуть наш высокий статус.

– Мисс Стакхаус, – сказал он вежливо, с осторожностью пожимая мне руку. – Билл.

Стэн осмотрел меня. Его светло-голубые глаза не упустили ни одной моей ссадины. В стакане у него был виски. Стэн ответственно подходил к своему прикрытию. Наверное, стоит подарить ему на Рождество карманный протектор[4].

– Пожалуйста, расскажите мне, что произошло с вами вчера. Ничего не упускайте, – сказал Стэн.

Я невольно представила себя Арчи Гудвином, отчитывающимся перед Ниро Вульфом.

– Билл заскучает, – сказала я, надеясь избежать повторения рассказа.

– Билл не против слегка поскучать.

Выбора у меня не было. Я вздохнула и начала с того, как Хьюго забрал меня из «Тихой бухты». Я постаралась не упомянуть в своем рассказе имени Барри, поскольку не знала, как он отнесется к известности среди вампиров Далласа. Я назвала его просто «портье» – хотя, конечно, они смогут вычислить его, если постараются.

Когда я дошла до той части, где Гейб запер Хьюго в камере Фаррела и попытался меня изнасиловать, губы сложились в напряженную ухмылку. Еще немного, и мое лицо перекосилось бы от усилия.

– Почему она улыбается? – спросил Стэн так, будто меня здесь не было.

– Когда она нервничает… – сказал Билл.

– О, – Стэн посмотрел на меня еще внимательнее. Я подняла руки и принялась собирать волосы в хвост. Билл протянул мне резинку, которую достал из кармана, и, чувствуя ощутимый дискомфорт, я сжала пряди так, чтобы обернуть их резинкой трижды.

Когда я рассказала Стэну о помощи, которую мне оказали перевертыши, он наклонился вперед. Он хотел знать о них больше, чем я рассказала, но я не собиралась называть имена. Он серьезно задумался, когда я пояснила, что меня высадили перед отелем. Я не знала, стоит ли упоминать об Эрике. По легенде, он приехал из Калифорнии. В конце концов, я полностью исключила его из своей истории и сказала, что поднялась в номер сама.

После этого я рассказала ему о Годфри.

К моему изумлению, Стэн не с первого раза поверил в смерть Годфри. Он заставил меня повторить историю и, пока я говорила, развернул свое кресло спинкой к нам. Пользуясь тем, что он нас не видит, Билл ободряюще коснулся меня. Когда Стэн вернулся в прежнее положение, он промокал глаза платком, покрытым кровавыми разводами. Оказалось, что вампиры способны плакать – вот только плачут они кровью.

Я плакала, как и Стэн. Годфри веками убивал. Он заслуживал смерти. Я задумалась, скольким людям пришлось сесть в тюрьму за его преступления. Но Годфри помог мне, и он сгибался под тяжелейшим грузом вины и скорби. Я не встречала никого, кто скорбел так же сильно.

– Как храбро и решительно, – сказал Стэн восхищенно. Он совершенно не скорбел, но, казалось, светился от восторга. – Его смерть заставила меня плакать, – он произнес это так, будто его слезы были величайшей наградой. – После того как Билл опознал Годфри, я сделал несколько запросов и выяснил, что он принадлежал к гнезду Сан-Франциско. Его братья и сестры будут опечалены, услышав о его гибели и о том, что он предал Фаррела. Но его храбрость, его верность собственному плану! – Стэн почти задыхался.

У меня болело все тело. Я нащупала в сумочке маленькую баночку с обезболивающим и вытряхнула из нее две таблетки. По одному жесту Стэна молодой вампир принес мне стакан воды, и я сказала:

– Спасибо, – и этим изумила его.

– Спасибо за ваши старания, – коротко сказал Стэн, как будто неожиданно вспомнив о манерах. – Вы выполнили задание, которое вам поручили, и не только. Благодаря вам мы нашли и освободили Фаррела вовремя, и мне жаль, что вы так сильно пострадали.

Звучало так, как будто он велит нам удалиться.

– Прошу прощения, – сказала я, придвигая свой стул к стулу Стэна. Билл двинулся за мной, но я жестом остановила его.

Стэн поднял светлую бровь, проследив за нами.

– Да? Чек придет твоему представителю в Шривпорте, как мы и договаривались. Пожалуйста, отпразднуйте возвращение Фаррела с нами.

– Наше соглашение подразумевало, что вы не станете наказывать людей, чью вину я докажу. Вы обещали передать их полиции, которая доведет дело до суда. Где сейчас Хьюго?

Взгляд Стэна переместился с моего лица на Билла, замершего позади. Казалось, он безмолвно спрашивает Билла, почему он не контролирует меня как подобает.

– Хьюго и Изабель вместе, – загадочно сказал Стэн.

Я совершенно не хотела знать, что это означает. Но я обязана была довести дело до конца.

– Значит, вы не собираетесь соблюдать условия? – сказала я, зная, что для Стэна это прозвучит как вызов.

Гордость вампиров должна войти в поговорки – они все ею отличались, и я этим воспользовалась. Намек на его бесчестность разозлил Стэна, и я едва не отказалась от своих слов, настолько меня напугало выражение его лица. На секунду в нем как будто не осталось ничего человеческого. Губы разомкнулись, обнажая удлинившиеся клыки, и он, ссутулившись, наклонился вперед.

Через секунду он встал и коротким жестом указал, что я должна последовать за ним. Билл помог мне подняться, и мы последовали за Стэном в дальнюю часть дома. В нем было, должно быть, пять или шесть спален, но все двери закрыты. За одной из них определенно занимались сексом. К моей радости, эту дверь мы миновали. Мы поднялись по лестнице, что причинило мне достаточно неудобств. Стэн не оборачивался и не замедлял шаг. Он поднялся наверх с той же скоростью, что шел по коридору. Остановился у двери, которая по виду не отличалась от остальных, отпер ее, отошел и жестом пригласил меня войти.

Я не хотела этого делать. Совсем не хотела. Но мне пришлось. Я сделала шаг вперед и заглянула в комнату.

За исключением темно-синих стен, в комнате не было ничего. Изабель была прикована к одной стене, Хьюго – к другой. Оба были в сознании, и оба обернулись на звук открывшейся двери.

Изабель кивнула мне с таким видом, будто мы встретились в торговом центре. Она была обнажена, за исключением повязок на запястьях и щиколотках, сделанных, чтобы серебро цепей ослабило, но не обожгло ее.

Хьюго тоже был обнажен. Он не мог отвести взгляда от Изабель. Он едва взглянул на меня, прежде чем снова уставиться на нее. Я постаралась не смутиться – это было бы глупо, – но я впервые во взрослой жизни видела обнаженного мужчину, который не был Биллом.

Стэн сказал:

– Она не может укусить его, хотя голодна. Он не может заняться с ней сексом, хотя одержим ею. Их наказание будет длиться месяцами. Что случилось бы с Хьюго в человеческом суде?

Я задумалась. Что незаконного Хьюго сделал?

Он обманул вампиров и получил разрешение появляться у них под предлогом встреч с Изабель. Он любил ее, но предал ее товарищей. Хм. Это не противоречит законам.

– Он установил жучок в столовой, – сказала я. По-моему, за это предусматривалось наказание. Или нет?

– Как долго он просидел бы в тюрьме? – спросил Стэн.

Хороший вопрос. Наверное, недолго. Присяжные-люди могли решить, что прослушка вампирского гнезда вполне оправдана. Я вздохнула, и Стэн счел это ответом.

– В чем еще Хьюго можно обвинить? – спросил он.

– Он заманил меня на территорию Братства… но это не нарушает закон. Он… ну, он…

– Именно.

Хьюго не сводил безумного взгляда с Изабель.

Он был виновником и соучастником зла, таким же, как Годфри.

– Сколько вы их здесь продержите? – спросила я.

Стэн пожал плечами.

– Три или четыре месяца. Мы будем кормить Хьюго. Но не Изабель.

– И что потом?

– Вначале мы отпустим его. И дадим фору в один день.

Ладонь Билла сжалась на моем запястье. Он не хотел, чтобы я продолжала спрашивать.

Изабель посмотрела на меня и кивнула. Она как будто говорила, что считает наказание справедливым.

– Ладно, – сказала я, выставив вперед раскрытые ладони. – Ладно.

Я повернулась и медленно, аккуратно пошла вниз по лестнице.

Я не чувствовала себя уверенно, но даже ради спасения жизни не смогла бы сообразить, что могла сделать иначе. Чем дольше я об этом думала, тем меньше понимала. Я не привыкла решать моральные дилеммы. Существовали правильные и неправильные вещи, и только.

Что ж. Оказывается, существовала «серая зона». В нее попадали вполне конкретные вещи: наши с Биллом отношения или слова о том, что Арлин идет новое платье, которое на самом деле ей совершенно не подходило. Кстати, я не могла выйти за Билла замуж. Это считалось незаконным. Но он и не предлагал.

Мои мысли вращались вокруг несчастных влюбленных в спальне на втором этаже. Удивительно, но я сочувствовала Изабель куда больше, чем Хьюго. Он, в конце концов, осознанно творил зло, а Изабель просто упустила его из виду.

У меня было достаточно времени, чтобы предаться бесполезным размышлениям, потому что Билл отлично проводил время на вечеринке. Я была всего на паре вечеринок, где веселились и вампиры, и люди – несмотря на то что существование вампиров узаконили почти два года назад, наблюдать за ними было странно. Открыто пить из людей было запрещено, и я могла точно сказать, что в штаб-квартире вампиров Далласа этот закон соблюдался. Время от времени я видела, как парочки удалялись наверх, но все люди возвращались живыми и в хорошем настроении. Я знала, потому что наблюдала за ними.

Билл провел среди людей столько времени, что теперь получал искреннее удовольствие от общения с другими вампирами. Он разговаривал то с тем, то с этим, то обмениваясь воспоминаниями о Чикаго двадцатых годов, то обсуждая инвестиционные перспективы принадлежащих вампирам предприятий по всему миру. Мне было так плохо, что я не возражала против того, чтобы сидеть на мягком диване и наблюдать, потягивая из бокала коктейль «Отвертка». Обязанности бармена исполнял приятный молодой человек, и мы перебросились парой фраз. Мне следовало наслаждаться возможностью отдохнуть от обслуживания столиков в баре Сэма, но я с радостью оделась бы в форму и побежала принимать заказы. Я не привыкла к крупным изменениям в распорядке.

Рядом со мной на диван плюхнулась девушка, на вид чуть младше меня. Оказалось, что она встречается с вампиром, отвечающим за безопасность, Джозефом Веласкесом. Он побывал в резиденции Братства прошлой ночью вместе с Биллом. Девушку звали Труди Пфайффер. Труди собирала волосы в темно-красные шипы, носила пирсинг в носу и языке и делала жуткий макияж, включавший черную помаду. Она с гордостью сказала, что оттенок называется «Могильная гниль». Джинсы сидели так низко, что я боялась представить, как Труди поднимается или спускается по лестнице. Возможно, она выбрала их, потому что хотела похвастаться кольцом в пупке. Трикотажный топ был очень коротким. Наряд, который был на мне в ночь встречи с менадой, бледнел по сравнению с одеждой Труди – та не оставляла простора воображению.

Но, стоило начать разговор, она перестала казаться настолько странной. Труди училась в колледже. Не прибегая к погружению в ее мысли, я выяснила, что, встречаясь с Джозефом, она машет красной тряпкой перед быком. В роли быка выступали ее родители.

– Они предпочли бы, чтобы я встречалась с чернокожим, – сказала она гордо.

Я сделала вид, что впечатлена.

– Они терпеть не могут запах мертвечины, да?

– Точно, – она несколько раз кивнула и повела пальцами с накрашенными черным лаком ногтями. Она пила мексиканское пиво. – Мама всегда спрашивает, почему я не выбрала кого-то живого.

Мы засмеялись.

– Ну, как у вас с Биллом? – Она подвигала бровями, намекая на серьезность вопроса.

– Ты о том…

– Как он в постели? Джозеф просто невероятный.

Я не могла сказать, что удивлена, но я почувствовала смятение. Я на минуту задумалась.

– Я за тебя рада, – сказала я наконец. Если бы передо мной сидела Арлин, я могла бы улыбнуться и подмигнуть, но не собиралась обсуждать свою сексуальную жизнь с незнакомкой. И слышать о ее отношениях с Джозефом я тоже не хотела.

Труди поднялась, чтобы взять еще пива, и заболталась с барменом. Я закрыла глаза, чувствуя смесь усталости и облегчения. Диван рядом со мной просел. Я посмотрела на нового соседа из-под ресниц и обнаружила, что это Эрик. Изумительно.

– Как ты? – спросил он.

– Лучше, чем выгляжу, – я соврала.

– Ты видела Хьюго и Изабель.

– Да, – я посмотрела на сложенные на коленях руки.

– Ты считаешь, Стэн поступает правильно?

Я подумала, что Эрик пытается меня спровоцировать.

– В некотором роде, да, – сказала я. – Если Стэн сдержит слово.

– Надеюсь, ты ему этого не сказала. – Эрик посмеивался надо мной.

– Нет. По крайней мере, не этими словами. Вы все такие гордые.

Он выглядел удивленным.

– Возможно, ты права.

– Ты приехал, чтобы присмотреть за мной?

– В Даллас?

Я кивнула.

– Да, – он пожал плечами. На нем была рубашка с красивым сине-коричневым узором, и это движение сделало его еще массивнее. – Мы впервые сдали тебя в аренду. Я хотел убедиться, что все пройдет хорошо, не объявляя о своем присутствии официально.

– Думаешь, Стэн знает, кто ты?

Он заинтересовался этой мыслью.

– Это вероятно, – сказал он наконец. – Возможно, на моем месте он поступил бы так же.

– Скажи, что сделал выводы и решил отстать от нас с Биллом. И позволить мне жить спокойно, – попросила я.

– Нет. Ты слишком полезна, – сказал он. – Кроме того, я думаю, что, чем чаще мы будем встречаться, тем лучше ты станешь ко мне относиться.

– Пристал, как пиявка.

Он засмеялся, но в его взгляде, остановившемся на мне, не было ничего, кроме расчета. Черт.

– Ты выглядишь особенно манящей в платье и без белья, – сказал Эрик. – Если ты уйдешь от Билла и добровольно начнешь отношения со мной, ему придется это принять.

– Я не собираюсь этого делать, – сказала я и почувствовала что-то важное самым краем сознания.

Эрик начал что-то мне говорить, но я прижала ладонь к его губам. Я повернула голову вначале в одну, затем в другую сторону, пытаясь услышать как можно больше – если можно так сказать.

– Помоги подняться, – сказала я.

Без лишних слов Эрик встал и бережно поставил меня на ноги. Я чувствовала, что хмурюсь.

Они были везде. Они окружили дом.

Их мысли были сосредоточены на одном. Если бы Труди не болтала так много, я могла бы почувствовать их приближение.

– Эрик, – сказала я, пытаясь поймать как можно больше чужих мыслей, слыша обратный отсчет.

О Боже!

– На пол! – заорала я во весь голос.

Вампиры повиновались. Поэтому, когда члены Братства открыли огонь, первыми погибли люди.