Той ночью Билл не перезвонил, а на следующий день я ушла на работу до заката. Вернувшись, чтобы переодеться для вечеринки, я обнаружила на автоответчике сообщение.

«Сьюки, исходя из твоего осторожного сообщения, я мало разобрался в ситуации, – сказал он. Его голос, обычно спокойный, звучал нерадостно. Почти обиженно. – Если ты собираешься на эту вечеринку, возьми кого-нибудь с собой. Не рискуй. Позови с собой брата или Сэма».

Что ж, я позвала с собой кое-кого очень сильного и могла не опасаться за свою добродетель. Но Билл вряд ли почувствовал бы себя лучше, если бы я сказала, что со мной идет Эрик.

«Стэн Дэвис и Джозеф Веласкес передают тебе привет. Как и Барри, портье».

Я улыбнулась. Я сидела на постели, скрестив ноги, на мне был только старый вышитый халат, и я расчесывала волосы, слушая оставленные мне сообщения.

«Я не забыл пятничный вечер, – сказал Билл тем тоном, от которого я всегда вздрагивала. – И никогда не забуду».

– Что случилось в пятницу вечером? – спросил Эрик.

Я ахнула. Когда я почувствовала, что сердце все-таки не выскочит из моей груди, я вскочила с постели и бросилась к нему со сжатыми кулаками.

– Ты достаточно стар, чтобы знать, что в чужую комнату не полагается входить без стука и разрешения. И вообще, когда это я успела пригласить тебя в дом? – в противном случае Эрик не смог бы переступить порог дома.

– В прошлом месяце, когда я приезжал переговорить с Биллом. И я постучал, – сказал Эрик, всеми силами пытаясь выглядеть оскорбленным. – Ты не ответила, но я услышал голоса и решил, что могу зайти. Кроме того, я звал тебя по имени.

– Может, ты и прошептал мое имя, – я все еще злилась. – Но ты поступил неправильно и знаешь об этом!

– Что ты собираешься надеть? – спросил Эрик, ловко меняя тему разговора. – Хорошие девочки вроде тебя вообще представляют, как одеваться на оргии?

– Не представляют, – призналась я, обезоруженная напоминанием. – Я понимаю, что должна выглядеть как девушка, готовая ко всему, но я ни разу на них не присутствовала и не представляю, как должна выглядеть в начале, хотя насчет окончания все очевидно.

– Я присутствовал на оргиях, – подсказал он.

– Почему я не удивлена? Что ты надел?

– В последний раз я был в звериной шкуре, но сегодня остановился на этом, – на Эрике был длинный тренч, и он драматично распахнул его. Я потеряла дар речи. Обычно Эрик носил джинсы и футболки, но сегодня… сегодня он выбрал розовый топ и легинсы из лайкры. Понятия не имею, откуда он их взял; я не слышала ни об одной фирме, выпускающей легинсы для мужчин такого роста. Они были розово-голубыми, как аэрография на фургоне Джейсона.

– Ох, – сказала я, не зная, что еще сказать. – Ох, и ни хрена себе.

Когда рослый и крепкий парень надевает одежду из лайкры, воображению места не остается. Я боролась с искушением попросить Эрика повернуться ко мне спиной.

– Не думаю, что смогу убедительно изобразить гея, – сказал Эрик, – но подобный вид можно трактовать в обе стороны, – он состроил мне глазки, определенно получая от своей игры удовольствие.

– О да, – сказала я. Я пыталась перевести взгляд на что-то другое.

– Я могу осмотреть твой гардероб и помочь с выбором, – предложил Эрик. Он и в самом деле открыл верхний ящик моего комода, прежде чем я вскрикнула:

– Нет-нет! Я что-нибудь придумаю!

Но я не нашла ничего более откровенного, чем шорты и футболка. Правда, шорты остались со времен моей учебы в школе и обтягивали меня, по мнению Эрика, «как гусеница – бабочку».

– Скорее, как Дэйзи Дьюкс, – пробормотала я, задумавшись, не останется ли отпечаток кружева на моей заднице на всю жизнь.

Я надела темно-синий лифчик из того же комплекта – эту обновку Билл еще не видел, и я очень надеялась, что белье не пострадает. Сверху я накинула ослепительно-белую майку, обнажившую большую часть груди. Загар все еще не сошел, а волосы я распустила.

– Эй, у нас волосы одного цвета, – сказала я, глядя на наше отражение в зеркале.

– Именно, подружка. – Эрик ухмыльнулся. – Но везде ли ты светловолоса?

– Ты хотел бы знать?

– Да, – просто ответил он.

– Тебе остается только гадать.

– Я вот светловолосый везде.

– Это понятно по волосам у тебя на груди.

Он поднял мне руку, чтобы заглянуть в подмышку.

– Сбривать волосы на теле глупо, – сказал он, отпуская меня.

Я открыла рот, чтобы высказать свое мнение, и неожиданно поняла, что это приведет к катастрофе. Так что я сказала:

– Нам пора идти.

– Ты не собираешься нанести парфюм? – он обнюхал все флаконы на моем туалетном столике. – О, возьми это! – он бросил мне флакон, и я, не задумываясь, поймала его. Эрик поднял бровь. – Ты выпила больше крови вампиров, чем я думал, мисс Сьюки.

– «Страсть», – прочитала я. – Ладно.

Проигнорировав его замечание, я нанесла несколько капель «Страсти» на грудь и под колени – по-моему, этого должно было хватить, чтобы запах окутал меня с ног до головы.

– Каков план, Сьюки? – спросил Эрик, с интересом наблюдая за мной.

– Мы приедем на эту глупую секс-вечеринку и постараемся не принимать участия ни в чем сексуальном, пока я собираю сведения из сознания других гостей.

– Какие именно сведения?

– Относящиеся к гибели Лафайета Рейнольдса, повара из нашего бара.

– И зачем тебе это?

– Потому что мне нравился Лафайет. И потому что мне не нравится, что в его убийстве подозревают Энди Бельфлера.

– Билл знает, что ты помогаешь Бельфлеру?

– С чего ты спрашиваешь?

– Ты знаешь, что Билл ненавидит Бельфлеров, – сказал Эрик, как будто этот факт был известен каждому жителю Луизианы.

– Нет, – сказала я. – Я ничего об этом не знаю, – я опустилась на стул возле своей постели и уставилась на Эрика. – Почему?

– Тебе придется спросить об этом Билла, Сьюки. Это единственная причина, по которой мы едем? Ты не используешь убийство как удачный предлог со мной сблизиться?

– Я не настолько коварна, Эрик.

– Ты себя недооцениваешь, Сьюки. – Эрик сиял улыбкой.

Я вспомнила, что, по словам Билла, Эрик мог чувствовать мои эмоции. Я задумалась, не знает ли он обо мне чего-то, чего не знаю я сама.

– Послушай, Эрик, – начала я, когда мы вышли за двери и спустились с крыльца. Затем я остановилась, задумавшись, как сказать то, что я хотела сказать.

Он ждал. Вечер был сумрачным, и деревья как будто обступили дом. Я знала, что ночь только кажется мне такой темной из-за того, что я собиралась на мероприятие, которое не хотела посещать, очевидно. Я планировала узнать о знакомых людях то, чего не хотела знать. Казалось глупым искать информацию, от которой я всю жизнь училась прятаться. Но я почему-то чувствовала, что обязана очистить имя Энди Бельфлера; по-своему я даже уважала Порцию, которая решилась на неприятный ей самой шаг, чтобы спасти брата. Я не могла понять, почему она испытывала по отношению к Биллу отрицательные эмоции, но если он сказал, что Порция его боялась, то так оно и было. А я боялась того, что мне придется увидеть истинное лицо людей, которых знала всю свою жизнь.

– Не позволяй ничему случиться со мной, хорошо? – прямо сказала я Эрику. – Я не хочу интимной близости ни с кем из этих людей. Наверное, я боюсь, что случится что-то плохое, кто-то зайдет слишком далеко. Даже ради того, чтобы убийца Лафайета был найден, я не готова заниматься с кем-то из них сексом.

На самом деле – до этого момента я не признавалась в этом даже самой себе – я боялась, что растеряюсь, что предпринятых мер окажется недостаточно и я стану жертвой. Когда я была младше, со мной произошло кое-что, чего я не могла ни предотвратить, ни проконтролировать – кое-что плохое. Скорее всего, я предпочла бы умереть, но не пережить нечто подобное снова. Поэтому я так сопротивлялась Гейбу и так обрадовалась тому, что Годфри убил его.

– Ты доверяешь мне? – Эрик был искренне удивлен.

– Да.

– Это… ненормально, Сьюки.

– Я так не думаю, – я не знала, откуда взялась эта уверенность, но она во мне была. Я одернула длинный тяжелый свитер, который взяла с собой.

Покачав светлой головой, Эрик открыл дверь своего красного «Корветта». Да, мы приедем на оргию с шиком.

Я объяснила Эрику, как добраться до озера, и, пока мы ехали – летели – по узкой двухполосной дороге, рассказала о предшествующих событиях все, что смогла. Эрик вел машину с большими элегантностью и изяществом – и безрассудством существа, которое чрезвычайно трудно убить.

– Не забывай, что я смертная, – сказала я, когда мы вышли из поворота на скорости, заставившей меня пожалеть о том, что не могу грызть ногти.

– Я думаю об этом достаточно часто, – сказал Эрик, не отводя взгляд от дороги.

Я не знала, что на это ответить, поэтому позволила себе сосредоточиться на чем-то хорошем. Горячая ванна в доме Билла. Чек, который я получила от Эрика, когда вампиры Далласа рассчитались с ним. Тот факт, что Джейсон провел уже несколько месяцев с одной и той же женщиной – это означало, что он настроен серьезно. Или что он перебрал всех свободных – и парочку несвободных – женщин в округе. Стояла прекрасная прохладная ночь, и я ехала в восхитительной машине.

– Ты счастлива, – сказал Эрик.

– Да.

– Ты в безопасности.

– Спасибо. Я знаю.

Я указала на небольшой знак с надписью «Фаулер», указывающий на съезд, спрятанный за кустами мирта и боярышника. Мы свернули на короткую разбитую подъездную дорожку, окруженную деревьями. Она резко уходила вниз. Эрик нахмурился, когда «Корветт» покатился по глубоким колеям. Дорожка привела на поляну, где стоял дом. Уклона было достаточно, чтобы крыша оказалась чуть ниже дороги, идущей к озеру. На сухой земле перед домом были припаркованы четыре машины. Окна были открыты, чтобы впустить в дом прохладный вечерний ветер. Шторы опущены. Я слышала шум, но не понимала слов и совершенно, совершенно не хотела входить в дом Джен Фаулер.

– Можно я буду хотя бы бисексуалом? – спросил Эрик. Его это не смущало: он, похоже, искренне веселился. Мы стояли около его машины, глядя друг на друга. Я прятала руки в карманах свитера.

– Ладно, – я пожала плечами. Какая разница? Это все было притворством. Краем глаза я заметила какое-то движение. Кто-то смотрел на нас из-за отведенной в сторону шторы. – За нами следят.

– Тогда я буду вести себя дружелюбно.

К этому моменту мы вышли из машины. Эрик наклонился и, не привлекая меня к себе, прижался губами к моим. Он не обнял меня, поэтому я чувствовала себя достаточно спокойно. Я знала, что мне придется как минимум целоваться с другими людьми. К этому я была готова.

Может быть, у меня был природный талант, который взрастил отличный учитель. Билл говорил, что я отлично целуюсь, и я хотела, чтобы он мной гордился. Судя по состоянию Эрика, мне это удалось.

– Готов зайти внутрь? – спросила я, стараясь не опускать взгляда ниже его пояса.

– Не совсем, – сказал Эрик. – Но, я думаю, у нас нет выхода. По крайней мере, по мне не скажешь, что я не в настроении.

Меня тревожил тот факт, что я уже второй раз целуюсь с Эриком – получая от этого неприличное удовольствие, – но губы дрогнули в улыбке, когда мы пересекли неровную лужайку. Мы поднялись на широкое крыльцо: здесь стояли многочисленные алюминиевые стулья и большой газовый гриль. Первая дверь открылась, когда Эрик потянул за ручку и я слегка постучала во вторую.

– Кто там? – спросила Джен.

– Сьюки и кое-кто еще, – ответила я.

– Отлично! Заходите! – сказала она.

Когда я открыла дверь, все присутствующие повернулись к нам. Одобрительные улыбки сменились ошарашенными взглядами, когда Эрик зашел следом за мной.

Он встал рядом, перекинув плащ через руку, и я едва не присвистнула от отразившихся на лицах эмоций. Справившись с шоком, вызванным тем, что мой спутник оказался вампиром – они все осознали это через минуту или около того, – они осмотрели Эрика с ног до головы, составляя впечатление.

– Сьюки, а кто этот твой друг?

Джен Фаулер, к своим сорока годам несколько раз разведенная, завернулась во что-то, похожее на ажурные ленты. Волосы Джен красил и завивал профессионал. Макияж подошел бы для сцены – для домика у озера он был немного слишком ярким. Но домик принадлежал Джен, и она, наверное, полагала, что на собственную вечеринку может накраситься так, как ее душа пожелает. Я стянула свой свитер и, чудом не сгорев со стыда, выдержала такие же изучающие взгляды, какие достались Эрику.

– Это Эрик, – сказала я. – Надеюсь, вы не против его присутствия?

– Чем больше, тем веселее, – с несомненной искренностью ответила она. В лицо Эрику она не смотрела. – Эрик, что будешь пить?

– Кровь? – с надеждой спросил он.

– Да, кажется, у меня была первая группа, – она не могла оторвать взгляд от его лосин из лайкры. – Иногда мы… играем, – она приподняла бровь и кокетливо подмигнула Эрику.

– Теперь нужды играть нет. – Эрик посмотрел на нее в ответ. Он подошел к холодильнику вместе с ней, по пути ухитрившись потрепать Эггса по плечу. Тот вспыхнул от радости. Ох.

Что ж, я знала, что узнаю кое-что новое. Тара, сидевшая рядом с ним, надулась. Ее темные брови сошлись над переносицей. На ней были лифчик и трусики пронзительно-красного цвета, и выглядела она неплохо. Ногти на ногах и руках она красила в гармонирующие цвета. Помада тоже подходила. Она отлично подготовилась. Мы встретились взглядами, и она отвернулась. Не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, как ей стыдно.

Майк Спенсер и Клео Хардэвэй устроились на ветхом диване около левой стены. В домике была всего одна комната с раковиной и плитой возле правой стены. Ванная располагалась в нише. В Бон-Темпсе было принято обставлять дома у озера старой мебелью. В большинстве подобных домов, однако, не было толстых и мягких ковров, разбросанных по комнате подушек и плотных штор, полностью закрывающих окна.

На толстом и мягком ковре лежали предметы… сомнительного толка. Назначения некоторых из них я даже не представляла.

Но я заставила себя радостно улыбнуться. Я обняла Клео Хардэвэй, как при каждой встрече с ней. Конечно, когда она управляла школьной столовой, на ней было больше одежды, но на ней, по крайней мере, были трусики – Майк был обнажен полностью.

Я знала: то, что я увижу, мне не понравится, – но к некоторым вещам просто невозможно подготовиться. Тяжелая смуглая грудь Клео блестела от какого-то масла, как и интимные органы Майка. Я не хотела даже думать об этом.

Майк попытался схватить меня за руку – вероятно, рассчитывая на помощь с маслом, – но я ускользнула от него и устроилась рядом с Эггсом и Тарой.

– Никогда не подумала бы, что ты придешь, – сказала Тара.

Она тоже улыбалась, но не слишком счастливо. На самом деле она выглядела довольно жалко. Может, из-за того, что Том Хардэвэй стоял перед ней на коленях и покрывал маслом внутренние стороны ее бедер. Или в том, что Эггса заинтересовал Эрик.

Я провела на вечеринке не больше пяти минут, но это были самые долгие минуты в моей жизни.

– Ты часто здесь бываешь? – нелепо пробормотала я.

Эггс, все еще не отрывающий взгляда от Эрика, болтающего с Джен возле холодильника, начал теребить пуговицу моих шорт. Он снова напился. От него исходил запах алкоголя. Глаза были пустыми, челюсти – расслабленными.

– Твой друг такой высокий, – сказал он так, будто рот был наполнен слюной. Может, так оно и было.

– Намного выше, чем Лафайет, – прошептала я, и он поднял взгляд на меня. – Я подумала, что вы обрадуетесь его компании.

– О да, – сказал Эггс, решив не спорить с моим утверждением. – Да, Эрик… очень высокий. Разнообразие – это хорошо.

– Большего разнообразия в Бон-Темпсе не сыскать, – сказала я, стараясь не рассмеяться. Я терпела попытки Эггса расстегнуть мои шорты. Ему не стоило этого делать; он явно думал о чьей-то другой заднице. И других частях тела.

Как только я подумала об Эрике, он устроился рядом со мной, обнял и притянул к себе, освобождая меня от неуклюжих прикосновений Эггса. Я оперлась на Эрика, искренне радуясь, что он здесь. Я ожидала, что Эрик будет вести себя отвратительно, но пока поведение людей, которых я знала всю свою жизнь, вызывало куда большее отвращение. Я не знала, смогу ли сдержаться и не показать своих чувств, поэтому прижалась к Эрику и, когда он пробормотал что-то радостное, развернулась в его объятиях и заглянула ему в лицо. Я положила ладонь ему на плечо и подняла голову. Он радостно откликнулся на безмолвное приглашение. Спрятав лицо, я позволила своему разуму охватить комнату. Язык Эрика скользнул по моим губам, размыкая их точно так же, как я разомкнула сознание, и я почувствовала себя совершенно беззащитной. В комнате было несколько сильных «передатчиков», и я почувствовала себя… меньше человеком и больше – каналом для чужих желаний.

Я чувствовала привкус мыслей Эггса. Он помнил Лафайета, его щуплую фигурку, тонкие пальцы и ярко накрашенные глаза. Он помнил, как Лафайет шептал ему на ухо что-то. Затем светлые воспоминания сменились неприятными: Лафайет протестует громко и требовательно…

– Сьюки, – шепнул мне на ухо Эрик. Вряд ли кто-то из присутствующих услышал его тихий голос. – Сьюки, расслабься. Я с тобой.

Я заставила себя погладить его по шее и обнаружила, что за его спиной устроился кто-то еще, лаская его сзади или вроде того. Джен протянула руку и провела по моей спине. Поскольку она прикасалась ко мне, ее мысли были для меня полностью открыты; она была отличным «передатчиком». Я листала ее мысли, как страницы книги, и не видела ничего интересного. Она думала только об анатомии Эрика и смущалась собственной зависти к груди Клео. Ничего полезного для меня.

Я потянулась в ином направлении и, пробравшись в мысли Майка Спенсера, обнаружила то уродливое сплетение воспоминаний, которое ожидала. Сминая груди Клео, он вспоминал другое тело, обмякшее и безжизненное. Его собственная плоть восставала от этих воспоминаний. В его мылях я видела крепко спящую Джен и Лафайета, требующего перестать делать ему больно, иначе он расскажет, чем и с кем занимался – Майк занес над ним кулак, а Том Хардэвэй нажал коленом на грудь…

Мне нужно было выбраться отсюда. Я не смогла бы остаться, даже если бы не узнала того, в чем нуждалась. Я не понимала, как Порция могла бы это выдержать, особенно с учетом того, что ей, лишенной моей особенности, пришлось бы остаться до конца.

Я почувствовала, как Джен принялась массировать мои ягодицы. Я никогда не сталкивалась с таким жалким предлогом для секса: секса, не связанного ни с любовью, ни с привязанностью, ни с банальной симпатией.

Если верить Арлин, выходившей замуж четыре раза, у мужчин не возникало подобных проблем. У некоторых женщин, оказывается, тоже.

– Мне нужно выбраться отсюда, – выдохнула я Эрику в губы. Я знала, что он услышит меня.

– Подыграй мне, – ответил он тихо. Я как будто услышала его в собственной голове.

Он поднял меня и закинул к себе на плечо. Мои волосы доставали ему до середины бедра.

– Мы ненадолго выйдем, – сказал он Джен, и я услышала влажный звук. Он поцеловал ее.

– Можно я пойду с вами? – спросила она задыхающимся голосом Марлен Дитрих. Хорошо, что никто не видел моего лица.

– Дай нам минутку. Сьюки пока немного смущается, – в голосе Эрика звучало обещание.

– Разогрей ее как следует, – сдавленно проговорил Майк Спенсер. – Мы все хотим, чтобы Сьюки раскрепостилась!

– Непременно, – пообещал Эрик.

Том Хардэвэй пробормотал что-то одобрительное. Он прятал лицо между бедер Тары.

После этого Эрик, благослови его Господь, вышел на улицу и уложил меня на капот «Корветта». Он лег на меня сверху, но большую часть веса он удерживал на руках, которые поставил по обе стороны от моих плеч.

Он смотрел на меня сверху вниз. По лицу как будто прошла рябь. Клыки были обнажены, зрачки расширились. Белки были настолько светлыми, что я видела их, но разглядеть голубую радужку я не смогла бы, даже если бы захотела.

Я не хотела.

– Это было… – я запнулась и сделала глубокий вдох. – Считай меня пуританкой, если хочешь, я не скажу тебе плохого слова. В конце концов, это была моя идея. Но знаешь, что я думаю? Я думаю, что это ужасно. Неужели все мужчины такие? И все женщины? Какой смысл заниматься сексом с кем-то, кто тебе даже не нравится?

– Я тебе нравлюсь, Сьюки? – спросил Эрик. Он прижался ко мне плотнее и слегка качнул бедрами.

О-о.

– Эрик, ты помнишь, зачем мы здесь?

– На нас смотрят.

– Ну и что. Помнишь?

– Да, помню.

– Тогда нам пора уехать.

– Ты нашла доказательства? Узнала то, что хотела узнать?

– Доказательств у меня не больше, чем раньше. По крайней мере, таких, которые можно предъявить в суде, – я заставила себя обнять его. – Но я знаю, кто это сделал. Майк, Том и, возможно, Клео.

– Как интересно, – сказал Эрик без капли искренности. Его язык коснулся моего уха. По каким-то причинам мне это понравилось, и я почувствовала, как дыхание ускоряется. Может, я тоже могла бы заняться сексом без сильных чувств. Но, с другой стороны, Эрик мне нравился – когда не пугал до одури.

– Нет, ни за что, – сказала я, споря сама с собой. – Мне это не нравится, – я толкнула Эрика в грудь, но это не произвело никакого эффекта. – Эрик, послушай меня. Я сделала для Лафайета и Энди Бельфлера все, что могла. Энди придется работать с теми деталями, которые мне удалось узнать. Он – коп. Он сможет найти доказательства для суда. Я не настолько самоотверженна, чтобы продолжать.

– Сьюки, – сказал Эрик. Не думаю, что он услышал хоть слово. – Сдайся мне.

Что ж, достаточно прямолинейно.

– Нет, – сказала я самым суровым тоном, на который была способна. – Нет.

– Я защищу тебя от Билла.

– Это тебе понадобится защита! – если задуматься, это не то, что мне следовало говорить.

– Думаешь, Билл сильнее меня?

– Я не буду обсуждать с тобой Билла, – но я не замолчала. – Эрик, я благодарна за предложение помощи, как и за то, что ты приехал со мной в это ужасное место.

– Поверь, Сьюки, это собрание мусора ничто в сравнении с некоторыми местами, где мне приходилось бывать.

И я поверила ему на слово.

– Ладно, мне это кажется ужасным. Я понимаю, мне стоило предположить, что ты, м-м, захочешь чего-то большего, но ты знаешь, что я приехала сюда не для того, чтобы заниматься сексом с кем бы то ни было. У меня есть парень, и это Билл.

Нелепо было произносить слова «парень» и «Билл» в одном предложении, но Билл действительно занимал в моей жизни место парня.

– Приятно слышать, – сказал знакомый прохладный голос. – Иначе эта сцена заставила бы меня задуматься.

Изумительно.

Эрик поднялся с меня, и я, скатившись с капота машины, бросилась к Биллу.

– Сьюки, – сказал он, когда я приблизилась, – еще немного, и я никуда не смогу отпустить тебя.

Судя по тому, что я видела в слабом свете, он был не так уж рад меня видеть. Я не могла его за это винить.

– Я определенно допустила большую ошибку, – искренне сказала я, прежде чем обнять его.

– Ты пахнешь Эриком, – сказал он, уткнувшись носом в мои волосы. Черт побери, Биллу всегда казалось, что я пахну другим мужчиной. Поняв, что могло произойти, я почувствовала волны стыда и горечи.

Но в этот момент произошло то, чего я не ожидала.

Энди Бельфлер вылез из-за кустов с пистолетом в руке. Одежда была грязной и изорванной, пистолет – большим.

– Сьюки, отойди от вампира, – скомандовал он.

– Нет, – я обняла Билла, не зная, хочу его защитить – или его защиты. Но, если Энди хотел, чтобы я отошла, я хотела быть рядом с Биллом.

Со стороны дома неожиданно донеслись голоса. Кто-то определенно выглянул в окно – не соврал ли Эрик насчет того, что за нами следили? – потому что, хотя голоса не стали громче, происходящее на лужайке определенно привлекло внимание тех, кто отдыхал внутри. Пока нас с Эриком не было, градус повысился. Том Хардэвэй обнажился, как и Джен. Эггс напился еще сильнее.

– Ты пахнешь, как Эрик, – повторил Билл, почти шипя.

Я отвернулась от него, полностью забыв об Энди и его пистолете. Я вышла из себя. Это случалось нечасто, но все же чаще, чем раньше. Удивительно.

– Ага, а я не могу даже представить, кем пахнет от тебя! Я слышала как минимум о шести женщинах, с которыми ты был! Нечестно, да?

Билл ошарашенно раскрыл рот. Эрик посмеивался, стоя за моей спиной. Толпа на крыльце безмолвно наблюдала за нами. Энди явно думал, что мы не должны игнорировать вооруженного человека.

– Держитесь рядом, – потребовал он. Он был совершенно пьян.

Эрик пожал плечами.

– Ты имел дело с вампирами, Бельфлер? – спросил он.

– Нет, – сказал Энди. – Но я могу вас упокоить. У меня есть серебряные пули.

– Это… – начала я, но Билл зажал мне рот рукой. Серебряные пули были смертельны для волков-оборотней, но вампиры тоже скверно реагировали на серебро, и попадание в жизненно важные органы могло причинить массу неприятностей.

Эрик поднял бровь, но присоединился к участникам оргии, столпившимся на крыльце. Билл взял меня за руку и повел меня следом, и в этот раз мне очень хотелось знать, о чем он думает.

– Кто из вас это сделал? Или вы все участвовали? – прокричал Энди.

Мы все молчали. Я стояла рядом с Тарой, которая дрожала в своем красном белье. Таре было страшно – что неудивительно. Я задумалась, не поможет ли нам понимание того, о чем Энди думает, и сконцентрировалась на нем. Читать пьяных непросто, потому что они думают всякие глупости, а их планы весьма ненадежны. Воспоминания тоже путаются. В этот момент Энди не думал ни о чем особенном. Ему не нравился никто из присутствующих на поляне – включая его самого, – но он был решительно настроен выяснить правду.

– Сьюки, подойди сюда, – приказал он.

– Нет, – резко ответил Билл.

– Она должна встать рядом со мной через тридцать секунд, или я пристрелю… ее! – сказал Энди, направив пистолет на меня.

– И сам проживешь не больше тридцати секунд, – пообещал Билл.

Я поверила ему. И Энди, кажется, тоже.

– Мне наплевать, – сказал Энди. – Ее смерть – не великая потеря.

Что ж, теперь я разозлилась еще сильнее. Мой гнев начал было затухать, но Энди заставил его снова вспыхнуть.

Я вырвалась из объятий Билла и сбежала по лестнице вниз. Я не настолько ослепла от злости, чтобы забыть о пистолете, но мне хотелось схватить Энди за яйца. Он все равно меня застрелит, но, по крайней мере, ему будет больно. Тем не менее это было бы так же губительно, как пьянство. Будет ли минутное удовольствие того стоить?

– Теперь, Сьюки, прочитай мысли этих людей и скажи, кто из них убийца, – приказал Энди.

Он сжал мою шею своей широкой ладонью, как будто я была непослушным щенком, и развернул меня так, чтобы я смотрела в сторону крыльца.

– Какого черта я, по-твоему, здесь делала, тупой ты ублюдок? Думаешь, мне нравится проводить время с подобными кретинами?

Энди встряхнул меня. Я была сильной, и у меня были неплохие шансы вырваться и отнять у него пистолет, но я не была уверена, что у меня получится, и не рисковала пробовать. Я решила, что подожду еще немного. Билл пытался что-то до меня донести выражением своего лица, но я не понимала его. Эрик пытался облапать Тару. Или Эггса. Сложно было сказать.

От опушки леса донесся собачий скулеж. Не имея возможности повернуть голову, я скосила глаза в ту сторону. Отлично. Просто отлично.

– Это мой колли, – сказала я Энди. – Дин, помнишь?

Мне бы пригодилась помощь человека, но, раз уж Сэм прибыл к месту происшествия в обличье колли, ему не следовало рисковать раскрытием своей тайны.

– Да. Что твой пес делает здесь?

– Без понятия. Не стреляй в него, хорошо?

– Я бы никогда не выстрелил в пса, – сказал он с искренним удивлением.

– Зато в меня – в любой момент, – горько ответила я.

Колли потрусил к нам. Я задумалась, что могло прийти в голову Сэму – и сохраняет ли он человеческое мышление, принимая свой любимый облик. Я скосила глаза на пистолет. Взгляд Сэма-Дина последовал за моим, но я не могла понять, сколько в нем осмысленности.

Колли начал рычать. Он обнажил зубы, глядя на пистолет.

– Назад, – раздраженно сказал Энди.

Если бы я могла задержать Энди хотя бы на минуту, вампиры могли бы схватить его. Я попыталась представить, что мне нужно сделать. Мне придется сжать пистолет обеими руками и отвести его наверх. Но, пока Энди удерживает меня перед собой, это будет непросто.

– Нет, милая, – сказал Билл.

Мой взгляд метнулся к нему. Я была искренне напугана. Билл указал глазами куда-то за спину Энди, и я поняла намек.

– Кого это держат за шкирку, как щенка? – Из-за спины Энди раздался голос.

Зашибись.

– Это моя посланница! – менада обошла Энди по широкому кругу и остановилась справа от него, на два шага позади. Она не загораживала от Энди столпившуюся на крыльце группу. Сегодня она была чистой – и полностью обнаженной. Наверное, они с Сэмом прогуливались по лесу и занимались всяким-разным, пока не услышали шум. Черные спутанные волосы менады спадали до бедер. Не похоже, чтобы она мерзла. Все остальные – за исключением вампиров, – успели почувствовать вечерний холод. Мы собирались на оргию, а не на уличную вечеринку.

– Привет, посланница, – сказала мне менада. – Мой зубастый друг сказал, что в прошлый раз я забыла представиться. Я – Каллисто.

– Мисс Каллисто, – сказала я, потому что понятия не имела, как еще ее назвать. Я бы поприветствовала ее кивком, если бы Энди не держал меня за шею. Мне становилось больно.

– А кто такой храбрый тебя держит? – Каллисто подошла чуть ближе.

Я не представляла, как выглядит Энди, но все, кто стоял на крыльце, выглядели очарованными и напуганными. Кроме Эрика и Билла – те отступили назад, подальше от людей. Это не означало ничего хорошего.

– Это Энди Бельфлер, – выдавила я. – У него проблема.

Судя по тому, что по спине у меня поползли мурашки, менада подошла чуть ближе.

– Ты никогда не встречал таких, как я, верно? – спросила она у Энди.

– Нет, – признал Энди. Его голос казался странным.

– Я прекрасна?

– Да, – сказал он без колебания.

– Я заслуживаю подношений?

– Да, – сказал он.

– Я люблю пьянство, а ты очень пьян, – весело сказала Каллисто. – Я люблю плотские удовольствия, а эти люди полны похоти. Мне нравится это место.

– Это хорошо, – неуверенно сказал Энди. – Но один из этих людей – убийца, и я должен знать, кто именно.

– Не один, – пробормотала я. Энди вспомнил, что удерживает меня за горло, и снова встряхнул меня. Это начинало надоедать.

Менада подошла достаточно близко, чтобы дотронуться до меня. Она ласково погладила меня по лицу, и я почувствовала запах земли и вина.

– Ты не пьяна, – объявила она.

– Нет, мэм.

– И ты не предавалась плотским удовольствиям этим вечером.

– Не хватило времени, – сказала я.

Она засмеялась. Звук был высоким, почти надрывным. Он длился и длился.

Хватка Энди слегка ослабла. Он впадал во все большее замешательство от близости менады. Не знаю, что об этом думали стоявшие на крыльце люди. Но Энди знал, что перед ним создание ночи. Довольно резко он отпустил меня.

– Подойди сюда, новенькая, – позвал Майк Спенсер. – Дай-ка я на тебя посмотрю.

Дин сбил меня с ног и принялся радостно вылизывать лицо. Из этого положения я видела, что менада обняла Энди за талию. Он переложил пистолет в левую руку, чтобы ответить ей тем же.

– Теперь скажи, что ты хотел узнать? – спросила она у Энди. Ее голос был тихим и спокойным. Она легко взмахнула жезлом с пучком на конце. Он назывался «тирс»; я посмотрела статью про менад в энциклопедии. Могу умереть образованной.

– Один из этих людей убил парня по имени Лафайет, и я хочу знать, кто именно, – сказал Энди с пьяной решительностью.

– Конечно хочешь, милый, – промурлыкала менада. – Хочешь, я выясню?

– Пожалуйста, – попросил он.

– Хорошо, – она всмотрелась в людей и поманила пальцем Эггса. Тара повисла на его руке, пытаясь удержать подле себя, но он спустился по лестнице и подошел к менаде, глупо и широко усмехаясь.

– Ты – девушка? – спросил он.

– Ни за что, – сказала Каллисто. – Ты выпил много вина, – она прикоснулась к нему тирсом.

– О да, – согласился он. Он больше не улыбался. Он смотрел в глаза Каллисто, дрожа от ужаса. Ее глаза светились. Я посмотрела на Билла и поняла, что он смотрит в землю. Эрик смотрел на капот своей машины. Пока никто не обращал на меня внимания, я поползла к Биллу – слишком уж подходящий был случай.

Пес брел следом за мной, тревожно подталкивая носом. Я чувствовала его желание поторопить меня. Я доползла до ног Билла и прижалась к нему. Он положил руку мне на макушку. Я очень боялась встать на ноги – это было бы слишком заметно.

Свободной рукой Каллисто обняла Эггса и начала что-то шептать ему на ухо. Он кивал и отвечал ей. Она поцеловала его, и он замер. Когда она отпустила его и пошла к крыльцу, Эггс остался стоять совершенно неподвижно, глядя в лес.

Она остановилась рядом с Эриком, который стоял на лестнице. Она смерила его взглядом и улыбнулась той же пугающей улыбкой. Эрик опустил глаза, старательно не пересекаясь с ней взглядами.

– Мило, – сказала она. – Очень мило. Но я не люблю мертвечину.

Она поднялась к стоящим на крыльце людям. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь запахами выпивки и секса. Она поводила головой, как будто разыскивая след, и затем повернулась к Майку Спенсеру. Его пожилое тело выглядело непрезентабельно, но Каллисто, кажется, была им довольна.

– О, – сказала она так, как будто получила дорогой подарок. – Ты такой гордый! Ты король? Или великий воин?

– Нет, – сказал Майк. – Я владею похоронным домом, – в его голосе не было уверенности. – Кто вы такая, леди?

– Ты когда-нибудь видел таких как я?

– Нет, – сказал он, и все остальные покачали головами.

– Ты не помнишь моего первого визита?

– Нет, мэм.

– Но ты сделал мне подношение.

– Я? Подношение?

– О да, когда убил того маленького чернокожего человека. Красивого. Он был из меньших моих детей, подходящее подношение. Благодарю тебя за то, что оставил его возле бара; я очень люблю такие места. Ты не смог найти меня в лесу?

– Леди, мы не делали никакого подношения, – сказал Том Хардэвэй. Его темную кожу покрывали мурашки, член опал.

– Я видела вас, – сказала она.

Наступила тишина. Лес вокруг озера, всегда полный шорохов и почти незаметных движений, замер. Я очень осторожно поднялась на ноги и встала рядом с Биллом.

– Я люблю секс и насилие, и я люблю запах выпивки, – мечтательно проговорила менада. – Я пробегу многие мили, чтобы оказаться там, где следует.

Страх, которым сочились их умы, проник в мой и переполнил его. Я закрыла лицо руками. Я подняла самые сильные щиты, на какие была способна, но все еще едва справлялась с ужасом. Моя спина выгнулась, и я прикусила язык, чтобы не заорать. Я почувствовала движение: Билл повернулся ко мне, а Эрик приблизился к нам, и они прикрыли меня с двух сторон. Я оказалась в объятиях двух вампиров, но с учетом ситуации в этом не было ничего эротического. Их желание заткнуть меня только усилило страх; ведь что могло напугать вампиров? Пес прижался к нашим ногам, как будто предлагая защиту.

– Ты ударил его во время оргии, – сказала менада Тому. – Ты ударил его, потому что ты горд, а его мягкость отвратила и заворожила тебя, – она протянула худую руку и погладила Тома по темному лицу. Я видела белки его глаз. – И ты… – другой рукой она потрепала по щеке Майка. – Ты тоже бил его, потому что тобой овладело безумие. А после он сказал, что расскажет.

Она убрала руку от лица Тома и потянулась к его жене Клео. Выходя из дома, Клео набросила кофту, но не застегнула ее.

Поскольку ее никто не упоминал, Тара отступила. Она была единственной, кого не парализовал ужас. Я чувствовала в ней крошечную искру надежды и желание выжить. Тара скорчилась под кованым столом на крыльце, сжалась в крохотный комок и зажмурила глаза. Она давала Господу многочисленные обещания насчет своего будущего – если, конечно, она выберется отсюда. Это я тоже слышала. Ужас, исходящий от всех, достиг пика, и я почувствовала, что меня колотит крупная дрожь – мои барьеры не выдерживали напора эмоций. Во мне не осталось ничего моего. Я вся состояла из страха. Эрик и Билл сцепили руки и зажали меня между своими телами.

Джен, полностью обнаженная, так и не привлекла внимания менады. Я могла только предполагать почему: в ней нет ничего, что могло бы заинтересовать это существо; Джен не была гордой – она была жалкой, – и она всю ночь оставалась трезвой. Она занималась сексом не из желания забыться – не из желания впасть в восхитительное безумие. Пытаясь, как обычно, оказаться в центре внимания, Джен нацепила заигрывающую улыбку и взяла менаду за руку. Внезапно она задрожала и издала жуткий звук. Изо рта потекла пена, глаза закатились, она упала на крыльцо, и я услышала звук, с которым ее каблуки соприкоснулись с деревянными досками.

Последовала тишина. Но в маленькой группе, собравшейся на крыльце в нескольких ярдах от нас, закипало что-то еще, что-то ужасное и восхитительное, что-то чистое и пугающее. Их страх пошел на убыль, и мое тело немного расслабилось. Давление на разум сошло на нет. Но на смену страху пришло нечто иное: невыносимо прекрасное и совершенно злое.

Это было чистое абсолютное безумие. От менады исходили ярость берсерка, похоть, бескрайняя гордыня. Эмоции переполнили людей на крыльце – и меня тоже. Я билась в чужих руках, пока безумие Каллисто проникало в их умы, и только рука, зажимающая мой рот, не давала мне кричать так же, как кричали они. Я впилась в ладонь Эрика зубами, почувствовала вкус крови и услышала, как он хрипло болезненно выдохнул.

Это продолжалось и продолжалось: вначале – крик, затем – ужасные влажные звуки. Пес, прижавшийся к нашим ногам, заскулил.

Внезапно все закончилось.

Я почувствовала себя марионеткой с перерезанными ниточками. Я обмякла. Билл уложил меня на капот машины Эрика. Я открыла глаза. Менада смотрела на меня сверху вниз. Она снова улыбалась. Она была вся в крови – как будто кто-то опрокинул ей на голову ведро с красной краской; ею пропитались волосы, она покрывала все тело, она пахла металлом так, что у меня заныли зубы.

– Ты была близка, – сказала она мне нежным высоким голосом. Она двигалась немного медленнее, как будто плотно пообедала. – Ты была очень близка. Возможно, так, как никогда более не будешь. Или нет. Я никогда не видела, чтобы кто-то заражался безумием от других. Захватывающе.

– Для тебя – может быть, – простонала я. Пес укусил меня за ногу, чтобы я пришла в себя. Менада опустила взгляд на него.

– Милый мой Сэм, – пробормотала она. – Милый, я должна оставить тебя.

Пес посмотрел на нее умными глазами.

– Мы хорошо провели время в этих лесах, – сказала она, погладив его по голове. – Охотясь на кроликов и енотов.

Пес повилял хвостом.

– И все остальное.

Пес ухмыльнулся.

– Но мне пора уходить, милый. Мир полон лесов и людей, которым пора вспомнить собственное место. Я должна собрать жатву. Они не смеют забывать меня. Они должны приносить мне дары, – сказала она довольным голосом. – Они должны сходить с ума и погибать.

Она направилась к опушке леса.

– В конце концов, – сказала она, посмотрев на нас через плечо, – сезон охоты не может длиться вечно.