Мы с Биллом и раньше ссорились. Я и раньше срывалась: уставала от того, к чему приходилось привыкать, боялась, что погружаюсь в вампирскую тему слишком глубоко. Иногда мне просто хотелось побыть среди людей.

Последние недели три я занималась именно этим. Я не звонила Биллу, он не звонил мне. Я знала, что он вернулся из Далласа, потому что он доставил чемодан к моему крыльцу. Распаковав его, я обнаружила в боковом кармане черный бархатный футляр. Хотелось бы мне сказать, что я удержалась и не стала в него заглядывать, но это было бы ложью. В футляре лежали серьги с топазами и записка: «Они пойдут к коричневому платью». Он имел в виду трикотажное платье, в котором я пришла на вечеринку в резиденции вампиров. Я показала записке язык. Днем я съездила к дому Билла и оставила футляр в его почтовом ящике. Он наконец-то сделал мне подарок, а я взяла – и вернула его.

Я даже не пыталась обдумать произошедшее. Я решила, что мне нужно проветрить голову, и тогда решение придет само собой.

Я читала газеты. Вампиры Далласа и их соратники из людей стали кем-то вроде мучеников – Стэна это наверняка устраивало. Журналисты вылепили из «Полуночной резни в Далласе» идеальный пример преступления на почве ненависти. Общество давило на официальные структуры, вынуждая принимать законы, которые в ином случае не стали бы даже обсуждать – теперь они помогали людям почувствовать себя лучше. Закон о государственной защите собственности вампиров, закон, который позволял вампирам выдвигаться на некоторые должности – правда, пока никто не думал о вампире в Сенате или в Конгрессе. Кое-кто даже предлагал назначить вампира на должность палача. В конце концов, цитируя сенатора Гарза, «Смерть от укуса вампира, по крайней мере, безболезненна; вампир же, в свою очередь, получит возможность насытиться».

Я могла бы разочаровать сенатора. Укус вампира доставлял удовольствие только если этого хотел вампир. Если вампир забывал зачаровать партнера, серьезные укусы – в отличие от ласк, – были чертовски болезненными.

Я задумалась, не был ли сенатор Гарза родственником Луны, но Сэм объяснил, что среди американцев мексиканского происхождения фамилия Гарза распространена так же, как Смит среди американцев английского происхождения.

Сэм не спрашивал, с чем связан мой интерес. Из-за этого я чувствовала себя заброшенной. Я привыкла быть важной для Сэма, но сейчас он был слишком занят как на работе, так и после нее. Арлин предположила, что он с кем-то встречается – впервые на нашей с ней памяти. Кем бы его девушка ни была, нам так и не удалось ее увидеть, что само по себе было странно. Я попыталась рассказать ему о перевертышах Далласа, но он только улыбнулся и нашел повод прекратить разговор.

Как-то раз Джейсон заехал ко мне на обед. Без бабушки все было иначе – к обеду она готовила множество разных блюд, а к ужину мы просто нарезали себе бутерброды. Тогда Джейсон приезжал к нам достаточно часто и отдавал должное кулинарным талантам бабушки. Я сообразила пару бутербродов с мясом и картофельный салат – Джейсон так и не узнал, что я купила его в магазине, – и разлила по чашкам персиковый чай.

– Что у вас с Биллом случилось? – прямо спросил он, расправившись с едой. По дороге из аэропорта он старательно обходил вопрос молчанием.

– Я разозлилась на него, – сказала я.

– Почему?

– Он нарушил обещание, которое дал мне, – сказала я. Джейсон пытался вести себя как настоящий старший брат, и мне следовало не злиться, а принимать его заботу. Не в первый раз я подумала, что у меня взрывной характер. В определенных обстоятельствах. Я взяла себя в руки, чтобы слышать только то, что Джейсон говорит вслух.

– Его видели в Монро.

Я сделала глубокий вдох.

– С кем-то другим?

– Да.

– С кем?

– Ты не поверишь. С Порцией Бельфлер.

Я удивилась бы меньше, даже если бы Джейсон сказал, что Билл встречался с Хиллари Клинтон – хоть Билл и был демократом. Я уставилась на брата так, будто он внезапно объявил себя сатаной. Нас с Порцией объединяли только место рождения, длинные волосы и женский пол.

– Что ж, – сказала я ровно. – Не знаю, плакать или смеяться. Что ты об этом думаешь?

Если кто-то и разбирался в отношениях между мужчинами и женщинами, это Джейсон. По крайней мере, он мог объяснить мужскую точку зрения.

– Она – твоя противоположность, – сказал он с непритворной серьезностью. – Во всем, что приходит в голову. Она очень образованна, происходит из… скажем так, аристократической семьи и работает адвокатом. К тому же ее брат – коп. Они ходят в оперу и все такое.

На глаза навернулись слезы. Я бы тоже сходила в оперу с Биллом, если бы он меня пригласил.

– С другой стороны, ты умная, симпатичная и способна примириться с его штучками. – Я не была уверена в том, что Джейсон имеет в виду под «штучками», и на самом деле предпочла бы не спрашивать. – Но мы точно не аристократы. Ты работаешь в баре, твой брат – в ремонтной бригаде. – Джейсон криво улыбнулся.

– Мы живем здесь столько же, сколько Бельфлеры, – сказала я, стараясь не выглядеть слишком хмурой.

– Ты это знаешь, я это знаю. И Билл это знает, потому что он – из первых поселенцев, – тоже правда.

– Что происходит с делом против Энди? – спросила я.

– Ему пока не предъявляют обвинений, но в городе полно слухов насчет этих секс-вечеринок. Лафайет был в восторге от приглашения и растрепал о нем каждому, кто готов был послушать. Говорят, от участников требовалось держать язык за зубами, и Лафайет пострадал из-за своего длинного языка.

– А что об этом всем думаешь ты?

– Я думаю, если бы кто-то устраивал в Бон-Темпсе секс-вечеринку, я был бы на нее приглашен, – сказал он с убийственной серьезностью.

– Ты прав, – сказала я, вновь удивленная тем, насколько разумным Джейсон может быть. – Ты был бы первым в списке гостей.

Почему я не подумала об этом раньше? Джейсон имел репутацию парня, который согрел много постелей. К тому же он был очень красивым и не состоял в браке.

– Единственное, что приходит мне в голову… – медленно проговорила я. – У Лафайета были необычные сексуальные предпочтения, которые он не скрывал.

– И?

– И, возможно, на эти вечеринки приглашают только тех, кто не будет против этого возражать.

– Возможно, ты и права, – сказал Джейсон.

– Ну да, мистер ханжа.

Джейсон улыбнулся и пожал плечами.

– У всех свои недостатки, – сказал он. – К тому же, ты знаешь, у нас с Лиз все довольно серьезно. Думаю, все знают, что Лиз и салфеткой не поделится, не говоря уж о парне.

Он был прав. Семья Лиз возвела принцип «Не одалживай» в абсолют.

– Ты тот еще фрукт, братишка, – сказала я, переводя разговор с Лиз и ее родни на самого Джейсона. – Есть много людей, которые хуже извращенцев.

– Например?

– Воры, предатели, убийцы, насильники…

– Ладно-ладно, я понял твою мысль.

– Надеюсь, – сказала я. Разница между нами меня печалила. Но я все равно любила Джейсона: у меня не осталось никого, кроме него.

Я увидела Билла и Порцию тем же вечером. Они проезжали по Клейборн-стрит в машине Билла. Порция повернула голову к нему, о чем-то рассказывая, но Билл смотрел прямо перед собой. Его лицо ничего не выражало – по крайней мере, так мне показалось. Меня они не увидели. Я выходила из отделения банка, в который зашла по пути на работу.

Одно дело – слышать об их отношениях, другое – увидеть их вместе. Я почувствовала, как меня переполняет ярость. Мне показалось, что теперь я понимаю реакцию Билла на гибель друзей. Я хотела кого-нибудь убить – просто не понимала кого.

Тем вечером Энди был в баре. Он сидел за столиком, который обслуживала Арлин. Я была этому рада, потому что выглядел Энди паршиво. Он был небрит, одежда на нем – измята. Перед тем, как уйти из бара, он подошел ко мне. От него разило алкоголем.

– Забери его, – он почти хрипел от ярости. – Забери своего гребаного вампира, и пусть он отстанет от моей сестры.

Я не знала, что сказать Энди Бельфлеру. Я просто смотрела на него, пока он не убрался из бара. Мне подумалось, что сейчас мало кто удивился бы истории с трупом в его машине так же, как пару недель назад.

Следующей ночью у меня был выходной. Напряжение немного спало. Была пятница, и я почувствовала, что устала от одиночества. Я решила, что схожу на футбольный матч местных старшеклассников. Это было распространенным в Бон-Темпсе развлечением – пятничную игру обсасывали со всех сторон во всех магазинах до вечера понедельника. Запись крутили по местному каналу дважды, а многообещающие игроки становились кем-то вроде знаменитостей.

На игру нельзя было прийти растрепанной. Я собрала верхнюю часть волос в хвост, а остальные завила. Тугие кудряшки рассыпались по моим плечам. Синяки успели сойти. Я накрасилась по всем правилам – использовала даже карандаш для губ. Я надела черные трикотажные брюки и красно-черный пуловер. Еще на мне были черные кожаные ботинки и золотые серьги в виде колец, и я повязала поверх резинки красно-черный галстук – угадайте форменные цвета нашей школы.

– Вполне неплохо, – сказала я, глядя на себя в зеркало. – Вполне, черт побери, неплохо.

Я накинула черную кожаную куртку, взяла сумку и поехала в город.

На стадионе было полно знакомых. Меня поприветствовало человек десять, еще столько же сказали, как хорошо я выгляжу, но… я чувствовала себя ужасно. Едва осознав это, я растянула губы в улыбке и осмотрелась, разыскивая свободное место.

– Сьюки! Сьюки! – Тара Торнтон, одна из моих немногих школьных подруг, позвала меня с верхнего ряда. Она изо всех сил махала рукой, и я, улыбнувшись, начала подниматься к ней, по пути продолжая здороваться со знакомыми. Среди них были Майк Спенсер, владелец похоронного дома, одетый в среднезападном стиле, хорошая подруга моей бабушки, Максин Фортенберри, и ее внук Хойт, который приятельствовал с Джейсоном. Еще я заметила Сида Мэтта Ланкастера, пожилого адвоката, устроившегося рядом с женой.

Тара сидела рядом со своим женихом Бенедиктом Талли, которого, к сожалению, так и не перестали звать Эггсом. С ними сидел лучший друг Бенедикта, ДжейБи дю Рон, и от его вида у меня начали подниматься настроение и просыпаться подавленное либидо. ДжейБи как будто сошел с обложки дамского романа – таким он был красивым. К сожалению, как я успела выяснить за пару наших свиданий, мозгов у него не было совсем. Рядом с ним мне не приходилось защищаться от посторонних мыслей – ДжейБи попросту ни о чем не думал.

– Привет. Как у вас дела?

– Отлично! – сказала Тара, улыбаясь, как во время вечеринки. – Что насчет тебя? Мы тысячу лет не виделись!

Ее темные волосы были подстрижены «под пажа», а губы она накрасила так ярко, что от них можно было бы прикурить. Одета она была в черное и белое, но на шее болтался красный шарф – видимо, для поддержания командного духа. Они с Эггсом пили из одного бумажного стаканчика, купленного около стадиона. Со своего места я чувствовала запах бурбона.

– Подвинься, ДжейБи, и дай мне сесть с тобой, – сказала я, улыбнувшись вместо ответа.

– Конечно, Сьюки, – сказал он.

Похоже, он был рад меня видеть. Это было частью его шарма, наравне с идеальной улыбкой, абсолютно прямым носом и мужественным, но привлекательным лицом – его хотелось ласково потрепать по щеке. Еще у него были широкие плечи и тонкая талия. Ну, уже не такая тонкая, как раньше, но ДжейБи, в конце концов, был человеком. Я устроилась между ДжейБи и Эггсом – тот повернулся ко мне с небрежной улыбкой:

– Хочешь выпить, Сьюки?

Мне не очень-то нравилось пить, потому что я регулярно видела пьяных.

– Нет, спасибо, – сказала я. – Как ты поживаешь, Эггс?

– Неплохо, – сказал он, подумав. Он выпил больше, чем Тара. Он выпил слишком много.

Мы болтали об общих друзьях и знакомых до кик-оффа[5]. После него главной и единственной темой для разговора стала игра. Точнее, Игра, потому что каждая из них вошла в коллективную память жителей Бон-Темпса: ее не уставали сравнивать с предыдущими, а новых игроков – со старыми. С тех пор как я научилась удерживать свои щиты при таком скоплении народа, подобные события начали приносить мне удовольствие. Теперь, по крайней мере, я могла притвориться, что люди верят в то, о чем говорят.

ДжейБи придвигался ближе и ближе, попутно осыпая меня комплиментами насчет волос и фигуры. В детстве мать ДжейБи сказала ему, что польщенная женщина – счастливая женщина, и эта простая философия время от времени ему помогала.

– Ты помнишь того доктора из больницы, Сьюки? – неожиданно спросил он, когда началась вторая четверть.

– Да. Доктор Соннтаг. Вдова. – Для вдовы она была очень молодой. Для доктора, в общем, тоже. Я познакомила их с ДжейБи.

– Мы какое-то время встречались. Мы с доктором, – сказал он почти удивленно.

– Это же здорово, – по крайней мере, я на это надеялась. Доктор Соннтаг знала, как воспользоваться тем, что ДжейБи мог предложить, а ему… ему нужен был кто-то, кто о нем позаботится.

– Но потом ее перевели назад в Батон-Руж, – сказал он мне. Он выглядел слегка растерянным. – Наверное, я по ней скучаю. – Наша маленькая больница принадлежала к большой сети, и врачи неотложной помощи не задерживались в ней дольше, чем месяца на четыре. Рука ДжейБи сжалась на моем плече, и он сказал: – Но я всегда рад повидаться с тобой.

Благослови его Господь.

– ДжейБи, ты ведь можешь съездить к ней в Батон-Руж, – предложила я. – Почему бы и нет?

– Она доктор. Она всегда занята.

– Она выкроит для тебя время.

– Ты думаешь?

– Она ведь не дура, – сказала я.

– Может, я так и сделаю. Я с ней недавно поболтал по телефону. Она сказала, что скучает по мне.

– Ничего себе намек.

– Ты думаешь?

– Я уверена.

Он слегка ожил.

– Тогда я завтра съезжу в Батон-Руж, – он поцеловал меня в щеку. – Ты всегда меня выручаешь, Сьюки.

– Взаимно, ДжейБи, – я быстро чмокнула его в губы и заметила, как Билл сверлит меня взглядом.

Они с Порцией сидели в соседней секции, почти у самого поля. Он обернулся и смотрел на меня. Даже если бы я хотела без слов послать его к черту, лучше у меня бы не получилось. Но я не хотела.

Я хотела его.

Я отвела взгляд и улыбнулась ДжейБи, но все это время я хотела встретиться с Биллом под трибунами и заняться с ним сексом на этом самом месте. Я хотела, чтобы он сдернул с меня брюки и пристроился сзади. Я хотела, чтобы он заставил меня стонать.

Собственные желания заставили меня растеряться. Я чувствовала, как лицо темнеет от румянца. Притворная улыбка сползла с моего лица.

Через минуту я смогла убедить себя, что это почти смешно. Меня воспитывали настолько традиционно, насколько позволяла моя особенность. С учетом того, что я читала чужие мысли, часто не контролируя эту свою особенность, многие вещи я узнала слишком рано. Сама идея секса всегда казалась мне довольно интересной, хотя из-за той же особенности я узнала слишком много теории, чтобы стремиться к практике. В конце концов, трудно увлечься процессом, если знаешь, что твой партнер представляет на твоем месте, например, Тару Торнтон, надеется, что ты не забыла презервативы, или критикует твою фигуру. Для того, чтобы секс был приятным, нужно сосредоточиться на том, что партнер делает, не отвлекаясь на то, о чем он думает.

С Биллом я ни на что не отвлекалась. Он был таким опытным, таким мягким и так старался сделать все правильно… Оказалось, я стала зависимой – почти такой же, как Хьюго.

Остаток игры я улыбалась и кивала, когда это казалось необходимым, пытаясь не смотреть вниз и налево. После шоу, устроенного в перерыве, я обнаружила, что не услышала ни единой сыгранной музыкантами песни. Сольное выступление двоюродной сестры Тары я тоже пропустила. Когда матч закончился – «Соколы Бон-Темпса» победили со счетом 28:18 – и народ потянулся на парковку, я согласилась подвезти ДжейБи до дома. К тому времени Эггс успел слегка протрезветь, и я была уверена, что они с Тарой будут в порядке; но заметив, что за руль садится Тара, я почувствовала некоторое облегчение.

ДжейБи жил неподалеку от центра, в доме на две семьи. Он очень мило предложил мне зайти, но я сказала, что должна вернуться домой. На прощание я крепко его обняла и еще раз посоветовала позвонить доктору Соннтаг. Как ее зовут, я так и не узнала.

Он сказал, что так и сделает, но с ДжейБи нельзя было быть уверенной.

Потом мне понадобилось остановиться на единственной работающей допоздна заправке, и я зацепилась языками с Дерриком, двоюродным братом Арлин – никому, кроме него, не хватало смелости брать ночные смены, так что домой я попала позже, чем планировала.

Когда я открыла дверь, Билл вышел мне навстречу из темноты. Не сказав ни слова, он схватил меня за руку, развернул к себе и поцеловал. Минуту он прижимал меня к двери всем телом, сводя с ума ритмичными движениями. Одной рукой я потянулась к замку и наконец заперла дверь. Мы добрались до гостиной, и он развернул меня к дивану. Я оперлась на него руками и, как я и представляла, Билл сорвал с меня штаны.

Я хрипло застонала – не знала, что я на подобное способна. Билл издавал настолько же животные звуки. Я не могла сказать ни слова. Его рука пролезла под мой пуловер; Билл разорвал мой лифчик надвое. Он был беспощаден. Я едва не потеряла сознание от силы оргазма, но Билл прорычал:

– Нет, – и продолжил двигаться, ускоряя толчки до тех пор, пока я не начала хныкать. Тут Билл сорвал с меня пуловер и вонзил зубы в мое плечо. Он издал глубокий, почти жуткий звук и через долгую секунду все было кончено.

Я дрожала так, будто пробежала марафон. Не заботясь о том, чтобы привести одежду в порядок, Билл развернул меня лицом к себе и, наклонив голову к моему плечу, принялся зализывать ранку. Когда она перестала кровоточить и начала зарастать, он медленно снял с меня остатки одежды, целуя меня внизу и наверху.

– Ты пахнешь им, – иных объяснений не последовало. Он продолжил собирать с меня чужой запах и заменять его своим.

Мы добрались до спальни, и я успела порадоваться, что сменила утром белье, до того как Билл снова поцеловал меня.

Если до этого у меня были сомнения, теперь их не осталось. Он не занимался сексом с Порцией Бельфлер. Я не знаю, что они делали вместе, но романа у них точно не было. Билл обнял меня обеими руками и крепко прижал к себе; он коснулся моей шеи кончиком носа, смял ягодицы, спустился ниже – он спускался ниже и ниже, пока не поцеловал под коленом. Он купался во мне.

– Раздвинь ноги, Сьюки, – прошептал он глубоким холодным голосом, и я послушалась. Он снова был готов к действию, и он был груб со мной, как будто пытался что-то доказать.

– Нежнее, – это было первым, что я сказала за этот вечер.

– Не могу. Мы слишком давно не виделись. В следующий раз я буду осторожнее, клянусь, – сказал он, проводя губами вдоль линии моей челюсти. Клыки касались шеи. Клыки, язык, губы, пальцы, член; я как будто занималась любовью с тасманским дьяволом. Он был везде и сразу, быстро и оглушающе.

Когда он упал на меня, я была вымотана. Он перекатился на бок, закинув ногу на мое бедро, а руку – на грудь. С тем же успехом он мог выжечь на мне клеймо, но это понравилось бы мне куда меньше.

– Ты в порядке? – пробормотал он.

– За исключением того, что ты весишь, как кирпичная стена, – неразборчиво ответила я.

Мы оба ненадолго задремали, но Билл проснулся первым, как и всегда.

– Сьюки, – тихо сказал он. – Милая, просыпайся.

– Ох, – сказала я, медленно приходя в сознание. Впервые за эти недели я проснулась со смутным ощущением того, что в мире все на своих местах. С привычной тревогой я поняла, что это не так, и открыла глаза. Билл навис надо мной.

– Нам нужно поговорить, – сказал он, отводя с моего лица волосы.

– Говори, – теперь я точно проснулась. Я жалела не о сексе, а о необходимости обсудить то, что между нами произошло.

– В Далласе меня… занесло, – немедленно сказал он. – С вампирами такое случается, если представляется такая возможность поохотиться. На нас напали. Мы имели право охотиться на тех, кто пытался нас убить.

– Вы возвращаетесь во времена беззакония, – сказала я.

– Но вампиры охотятся, Сьюки. Это часть нашей природы, – сказал он очень серьезно. – Как леопарды, как волки. Мы – не люди. Мы притворяемся похожими на вас, когда пытаемся жить рядом… в вашем обществе. Иногда мы даже вспоминаем, каково это – быть с вами, среди вас. Но мы – иные. Мы сделаны из другого теста.

Я обдумала его слова. Он много раз говорил об этом со мной, подбирая разные выражения – с самого начала, с тех пор, как мы начали встречаться.

Или, может быть, он встречался со мной, но не я – с ним. Я не видела его таким, какой он есть. Не важно, как часто я думала, что смирилась с тем, как он отличается от людей, я все равно ожидала, что он будет вести себя как ДжейБи дю Рон или Джейсон, или пастор из моего прихода.

– Думаю, я начинаю понимать, – сказала я. – Но ты должен понимать, что мне не всегда это будет нравиться. Иногда мне нужно будет отойти и отдышаться. Но я действительно хочу попробовать. Я действительно тебя люблю. – Я сделала все, что могла, пообещав встретить его на середине этого пути, но я не забыла о собственных обидах.

Я сжала пальцы в его волосах и перевернулась, чтобы нависнуть над ним. Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Теперь расскажи, почему ты водишься с Порцией?

Большие ладони Билла сжались на моих ягодицах.

– Она пришла ко мне, когда я вернулся из Далласа. В первую же ночь. Она прочитала в газетах о том, что там произошло, и хотела спросить, не было ли там кого-то из моих знакомых. Когда я сказал, что был там – о тебе я не упомянул. – Порция сообщила о том, что, по ее сведениям, при нападении использовалось оружие, купленное в Бон-Темпсе в «Спортивных товарах Шеридана». Я спросил, откуда она узнала об этом, но она сослалась на профессиональную тайну. Еще я спросил, почему ее это волнует и может ли она сообщить что-то еще, и она сказала, что преступления на почве ненависти противоречат ее гражданской позиции. После этого я спросил, почему она пришла ко мне, и она сказала, что я единственный вампир, которого она знает.

Я верила в это не больше, чем в способность Порции исполнить танец живота.

Я сузила глаза, обдумывая ответ.

– Порцию совершенно не волнуют права вампиров, – сказала я. – Может, она хочет влезть к тебе в штаны, но на законодательные тонкости ей плевать.

– Залезть ко мне в штаны? Ничего себе выражение.

– Уверена, что ты его слышал, – слегка смущенно сказала я.

Он покачал головой, насмешливо улыбаясь.

– Залезть ко мне в штаны, – повторил он, как будто пробуя слова на вкус. – Я бы залез в штаны к тебе, если бы на тебе они были, – он провел ладонью по моему обнаженному бедру.

– Прекрати, – сказала я. – Я пытаюсь думать.

Его руки сжались на моих ягодицах, заставляя плотнее прижаться к нему. Думать над чем бы то ни было становилось трудно.

– Остановись, Билл, – сказала я. – Послушай, я думаю, что Порция пыталась создать видимость отношений с тобой, чтобы получить приглашение на якобы проходящие в Бон-Темпсе секс-вечеринки.

– Секс-вечеринки? – спросил Билл с интересом. Он ни на секунду не останавливался.

– Да, я тебе не рассказала… ох, Билл, нет… Билл, я все еще не… ох. О Боже, – сильные руки сомкнулись на моей талии, и Билл потянул меня в нужном ему направлении. Он снова вошел в меня и начал медленно двигаться. – Ох, – сказала я, теряясь от удовольствия. Билл двигался так быстро, что я перестала замечать все прочее. Мы достигли пика одновременно, и еще несколько минут мы пролежали, сжимая друг друга в объятиях и тяжело дыша.

– Давай больше не расставаться, – сказал Билл.

– Не знаю, по-моему, оно того стоит.

Он вздрогнул.

– Нет, – сказал он. – Это замечательно, но я бы предпочел уехать из города на пару дней, но не ссориться с тобой, – он широко раскрыл глаза. – Ты правда высосала пулю из плеча Эрика?

– Да, он сказал, что нужно сделать это прежде, чем рана закроется.

– Он сказал, что у него в кармане был складной нож?

Я оторопела.

– Нет. Это правда? Почему он промолчал?

Билл поднял бровь, как будто я сказала что-то смешное.

– Угадай, – сказал он.

– Чтобы я присосалась к его плечу? Ты это несерьезно.

Билл смотрел на меня со скепсисом.

– Ох, Билл. А я повелась. Постой-ка… его же подстрелили. Эта пуля могла достаться мне, но он прикрыл меня. Он меня защищал.

– Как?

– Ну, он лег на меня…

– Нет, я сдаюсь, – Билл использовал современные словечки, но взгляды у него оставались старомодными.

– Но, Билл… ты хочешь сказать, он настолько изворотливый?

Билл поднял бровь.

– Полежать на мне – не то удовольствие, ради которого стоит подставляться под пули. Глупость какая!

– Но ты проглотила его кровь.

– Всего несколько капель. Остальное я выплюнула, – сказала я.

– С учетом возраста Эрика нескольких капель хватит.

– Для чего?

– Теперь он кое-что о тебе знает.

– Например, размер платья?

Билл улыбнулся, но это не помогло мне расслабиться.

– Например, то, как ты себя чувствуешь. Он узнает, если ты разозлишься, почувствуешь возбуждение, влюбишься.

Я пожала плечами.

– Чем это ему поможет?

– Возможно, это не слишком важно, но будь с ним осторожнее, – предупредил Билл. Он выглядел очень серьезным.

– Я все еще не верю, что кто-то подставится под пули ради меня только из надежды, что я проглочу несколько капель, извлекая эту самую пулю. Это нелепо. Ты знаешь, мне кажется, что ты поднял эту тему, чтобы я перестала возмущаться из-за твоего общения с Порцией. Но я не собираюсь злиться. Я думаю, Порция полагала, что отношения с тобой подарят ей приглашение на секс-вечеринку. Женщину, которая занимается сексом с вампиром, считают способной на все, – я вздрогнула, заглянув Биллу в лицо. – Порция хотела сходить на эту вечеринку, послушать разговоры участников и выяснить, кто убил Лафайета. Тогда с Энди сняли бы подозрения.

– Весьма запутанный план.

– Ты можешь опровергнуть мои аргументы? – Я мимолетно порадовалась тому, что использовала «опровергнуть» – оно было в моем списке новых слов.

– На самом деле, нет, – он перестал двигаться. Его взгляд остановился. Он перестал моргать. Рука расслабилась. Ему не требовалось дышать, и он замер совершенно неподвижно.

Наконец он моргнул.

– Было бы лучше, если бы она рассказала мне правду.

– Скажи мне, что ты не занимался с ней сексом, – проговорила я, наконец признаваясь, что сама вероятность этого заставляет меня сходить с ума от ревности.

– Я все думал, спросишь ты или нет, – спокойно ответил он. – Как будто я бы лег в постель с кем-то из Бельфлеров. Нет, она совершенно не испытывала желания со мной переспать. Во время наших встреч ей едва удавалось притвориться, что ей приятно проводить со мной время. Порция – не слишком хорошая актриса. По большей части она предлагала мне съездить до одного из мест, где мог бы располагаться тайник с оружием, который организовало Братство у кого-то из своих союзников.

– Но почему ты соглашался с ней?

– В ней есть что-то благородное. И мне хотелось увидеть, будешь ли ты ревновать.

– Понимаю. И что ты думаешь?

– Я думаю, – сказал он, – что тому очаровательному идиоту лучше к тебе не приближаться.

– Ты о ДжейБи? Я ему как сестра, – сказала я.

– Ты забыла, что в тебе моя кровь, и я знаю, что ты чувствуешь, – сказал Билл. – Не думаю, что ты относишься к нему, как подобает сестре.

– Тогда ты знаешь, почему я лежу в одной постели с тобой, да?

– Ты любишь меня.

Я рассмеялась, прижимаясь губами к его плечу.

– Скоро рассвет, – сказал он. – Мне пора уходить.

– Ладно, милый, – я улыбнулась ему, глядя, как он собирает свою одежду. – Эй, ты должен мне пуловер и лифчик. Два лифчика. Один ты порвал вместе со свитером, второй пал жертвой Гейба, так что это считается за ущерб, полученный на работе.

– Поэтому я и купил магазин женской одежды, – ласково сказал он. – Чтобы иметь возможность рвать твою, когда захочу.

Я засмеялась и откинулась на подушки. Я могла проспать еще пару часов. Я все еще улыбалась, когда он покинул дом – я не перестала улыбаться, даже проснувшись в середине утра. На душе было легко – впервые за долгое время. По крайней мере, мне казалось, что прошло долгое время. Пошатываясь, я прошла в ванную комнату и приготовила себе горячую ванну. Начав мыться, я почувствовала, что в мочках ушей что-то есть. Я поднялась из ванны и посмотрела в зеркало над раковиной. Пока я спала, Билл вдел мне в уши серьги с топазами.

Любит же он оставить за собой последнее слово.

Поскольку наше воссоединение не было публичным, первой приглашение на вечеринку получила я. Мне не приходило в голову, что так может получиться; но, когда это случилось, я подумала, что Порция была права. Если они приглашали тех, кто спал с вампирами, я была первой кандидаткой.

К моим изумлению и отвращению, тем, кто поднял эту тему, был Майк Спенсер. Майк был директором похоронного дома и коронером, и мы на многое смотрели по-разному. Тем не менее я знала его всю свою жизнь и относилась к нему с некоторым уважением. Отказаться от этой привычки было нелегко. Майк был одет как похоронный агент, потому что пришел в бар после визита к миссис Кэссиди. В темном костюме, белой рубашке, галстуке и отполированных ботинках он совершенно не походил на человека, предпочитающего галстук-бабочку и ковбойские сапоги со шпорами на каблуках.

Поскольку Майк был старше меня по крайней мере на двадцать лет, я всегда относилась к нему как к старшему, и его подкат шокировал меня до крайности. Он сидел за столиком в одиночестве, и это было достаточно необычным для того, чтобы я обратила на это внимание. Я принесла ему пиво и бургер. Расплатившись, он спокойно сказал мне:

– Сьюки, мы планируем собраться завтра вечером у Джен Фаулер, и мы подумали, что ты, возможно, захочешь присоединиться.

Повезло, что я научилась хорошо себя контролировать. Мне показалось, что пол подо мной провалился, и, честно сказать, меня подташнивало. Я сразу поняла, куда меня приглашают, но просто не могла поверить. Я проникла в его разум, пока на лице красовалась улыбка.

– Кого вы имели в виду, когда сказали «мы», мистер Спенсер?

– Почему бы нам не перейти на «ты», Сьюки? – я кивнула, изучая содержимое его головы. Ох, твою мать. Какая мерзость. – Там будет кое-кто из твоих приятелей. Эггс, Порция, Тара… И Хардэвэи.

Тара и Эггс… вот кто меня удивил.

– И что на этой вечеринке будет? Выпивка и танцы? – Вопрос не был бессмысленным. Не важно, сколько человек знали о том, что я, вероятно, умею читать мысли. Почти никто в это не верил, не важно, с какими доказательствами моей способности они сталкивались. Майк просто не мог вообразить, что я могу увидеть образы, скользящие в его сознании.

– Мы планируем немного пошалить. Ты порвала со своим парнем, и мы подумали, что ты, возможно, захочешь немного развеяться.

– Может, я и приду, – сказала я без особого энтузиазма. Я не могла выдать своего волнения. – Когда?

– Завтра вечером, около десяти.

– Спасибо за приглашение, – сказала я, как будто вспомнив о манерах, и удалилась, не забыв о чаевых.

В редкие моменты одиночества я лихорадочно раздумывала о том, что делать дальше. Какой смысл мне идти на эту вечеринку? Правда ли я смогу узнать что-то, что поможет расследованию? Я никогда особенно не любила Энди Бельфлера, и Порция теперь вызывала куда менее добрые чувства, но то, что Энди могут предъявить обвинения в том, чего он не делал, было несправедливым. С другой стороны, ни у кого из присутствующих на вечеринке не возникнет желания делиться со мной своими темными тайнами, если я не стану их регулярной гостьей, а этого я не вынесу. Если честно, я не была уверена, что смогу пережить одну встречу. Последнее, что я хотела видеть – как мои друзья и соседи ведут себя, когда хотят «немного развеяться».

– Что случилось, Сьюки? – спросил Сэм, подойдя ко мне так близко, что я вздрогнула.

Я посмотрела на него, жалея о том, что не смогу спросить, о чем он думает. Сэм был сильным, выносливым и умным. Счета, закупки, технические вопросы, планирование – ничто из этого не доставляло Сэму трудностей. Он был самодостаточным человеком. Я любила его – и доверяла ему.

– Обдумываю маленькую дилемму, – сказала я. – А что с тобой, Сэм?

– Прошлой ночью я получил интересный звонок, Сьюки.

– От кого?

– От одной болтушки из Далласа.

– Правда? – Я обнаружила, что улыбаюсь. Искренне, а не на публику. – Она не мексиканского происхождения, случайно?

– Похоже на то. Она говорила о тебе.

– Она… энергичная, – сказала я.

– У нее много друзей.

– Ты хотел бы иметь таких же?

– У меня есть хорошие друзья, – сказал Сэм, чуть сжав мою ладонь. – Но познакомиться с теми, кто разделяет твои интересы, всегда приятно.

– Значит, ты собираешься навестить Даллас?

– Может быть. Кроме того, она поделилась контактами нескольких ребят из Растона. Они тоже…

«Меняют облик при полной луне», – мысленно закончила я.

– Как она на тебя вышла? Я не называла ни имени, ни адреса, потому что не знала, захочешь ли ты с ними знакомиться.

– Она выследила тебя, – сказал Сэм. – И выяснила, на кого ты работаешь.

– Как получилось, что раньше ты не имел с ними дел?

– Пока ты не рассказала мне о менаде, – сказал Сэм, – я не понимал, что многого не знаю о мире.

– Сэм, только не говори, что ты с познакомился с менадой.

– Я провел с ней несколько вечеров, да. И как Сэм, и… в другом своем обличье.

– Но она же жуткая, – пробормотала я.

Сэм напрягся.

– Она – сверхъестественное создание, как и я, – ровно ответил он. – Она не добрая и не злая, она – такая, какая есть.

– Что за чушь, – я не могла поверить, что слышу это от Сэма. – Если она так тебе говорит, значит, ей что-то от тебя нужно.

Я вспомнила, какой красивой была менада – если не обращать внимания на потеки крови. А Сэм, наверное, не обратил.

– Ох, – сказала я, кое-что осознав. Я не могла прочитать мысли Сэма, поскольку он не был человеком, но я чувствовала его эмоции: стыд, желание, возмущение и снова желание. – Ох, извини, Сэм. Я не хотела говорить гадости о ком-то, с кем ты… – я не могла сказать «трахаешься», даже если это было правдой, и я неуклюже договорила: – С кем ты проводишь время. Я уверена, если познакомиться с ней поближе, она окажется очень милой, но то, что она разодрала мне спину на ленточки, способствовало некоторой предвзятости. Я постараюсь быть более открытой.

Я помчалась к столикам, чтобы принять очередной заказ, оставив Сэма смотреть мне в спину с широко раскрытым ртом.

Я оставила сообщение на автоответчике Билла. Я не знала, что Билл собирался делать с Порцией. Кроме того, в тот момент, когда он прослушает сообщение, рядом мог оказаться кто-то посторонний, поэтому я сказала: «Билл, меня пригласили на вечеринку завтра вечером. Дай знать, что ты об этом думаешь». Я не представилась, потому что он знал мой голос. Возможно, Порция оставила ему такое же сообщение, и от этой мысли я пришла в ярость.

Возвращаясь домой, я почти надеялась, что Билл снова будет ждать меня в засаде, чтобы накинуться с определенными намерениями, но во дворе и в доме было тихо. Я оживилась, только заметив, что на автоответчике мерцает огонек.

«Сьюки, – произнес мягкий голос Билла, – будь осторожна. Менада недовольна нашим подношением. Следующим вечером Эрик приедет в Бон-Темпс, чтобы переговорить с ней, и ты можешь ему понадобиться. Кое-кто в Далласе… те, кто тебе помог… потребовали от вампиров Далласа ужасающую компенсацию, и я нанял “Анубис”, чтобы поспособствовать Стэну во время переговоров. Ты знаешь, где я остановлюсь».

Черт. Билла не будет в Бон-Темпсе, и он не сможет мне помочь. Он вне моей досягаемости. Или нет? Ночь была в самом разгаре. Я позвонила по номеру, который записала в блокноте рядом с названием отеля. Билл еще не заселился, хотя его гроб – который портье назвал «багажом» – уже доставили в номер. Я оставила сообщение, которое пришлось сформулировать так расплывчато, что Билл мог вовсе его не понять.

Я очень устала, поскольку прошлой ночью спала слишком мало, но я не готова была идти на вечеринку в одиночестве. Я глубоко вздохнула и позвонила в «Фангтазию».

– Вы позвонили в «Фангтазию», где немертвые оживают каждую ночь, – проговорил автоответчик голосом Пэм, совладелицы бара. – Чтобы узнать расписание работы, нажмите «один». Чтобы зарезервировать зал для вечеринки, нажмите «два». Чтобы поговорить с живым человеком или мертвым вампиром, нажмите «три». И, да, если вы планируете оставить нам свое смешное сообщение, знайте: мы найдем вас.

Я нажала «три».

– «Фангтазия», – сказала Пэм тоном… существа, скучающего больше, чем кто бы то ни было.

– Привет, – сказала я, отвечая на ее тон более чем радостно. – Пэм, это Сьюки. Эрик на месте?

– Он развлекает паразитов, – сказала Пэм. Это означало, что Эрик развалился в кресле в главном зале бара, производя очаровательное и пугающее впечатление. Билл говорил мне, что «Фангтазия» заключила с несколькими вампирами договор, обязывающий их появляться в баре пару раз в неделю, чтобы привлекать туристов. Эрик, как владелец, проводил в зале почти каждую ночь. По своему желанию вампиры ходили в другой бар, где туристы никогда не появлялись. Я там никогда не была, потому что, скажем честно, мне хватало того бара, где я работаю.

– Можете позвать его к телефону, мадам?

– Ладно, – проворчала она. – Говорят, ты неплохо провела время в Далласе, – сказала она на ходу. Я не слышала звука ее шагов, но слышала, что шум на заднем плане становится тише.

– Просто незабываемо.

– Как тебе Стэн Дэвис?

Хм-м.

– Он – единственный в своем роде.

– Мне тоже нравится этот заумный вид.

К счастью, она не наблюдала того ошарашенного вида, с которым я смотрела на телефон. Я понятия не имела, что Пэм нравятся такие парни.

– Не думаю, что у него кто-то есть, – сказала я, надеясь, что тон остался спокойным.

– О. Может быть, я съезжу в Даллас во время отпуска.

Еще я понятия не имела, что вампиры могут интересоваться друг другом. Я никогда не видела пару из вампиров.

– Я здесь, – сказал Эрик.

– Я тоже здесь, – ответила я, посмеиваясь над манерой Эрика отвечать на звонки.

– Сьюки, моя любительница пуль, – сказал он тепло и ласково.

– Эрик, мой любитель лгать.

– Ты чего-то хочешь, милая моя?

– Во-первых, я не твоя милая, и ты об этом знаешь. Во-вторых… Билл сказал, что ты планируешь заехать следующей ночью?

– Да, чтобы пройтись по лесам и поискать менаду. Она сочла, что винтажное вино и молодой бычок – недостаточно роскошное подношение.

– Вы привели к ней живого бычка? – Я отвлеклась, представив, как Эрик загоняет быка вначале в трейлер, а затем – на опушку леса.

– Именно так мы и поступили. Я, Пэм и Индира.

– Было весело?

– Да, – сказал он слегка удивленно. – Я несколько веков не имел дела со скотом. Пэм выросла в городе. Индира слишком благоговейно почитает коров, чтобы предоставить помощь. Если хочешь, когда мы будем перевозить животных в следующий раз, я приглашу тебя присоединиться.

– Спасибо, будет очень мило с твоей стороны, – сказала я, уверенная, что никогда не получу этого приглашения. – Я позвонила, потому что мне нужен сопровождающий на завтрашнюю вечеринку.

Последовало молчание.

– Билл больше не делит с тобой постель? Разногласия, возникшие в Далласе, привели к расставанию?

– Следовало сказать, что я нуждаюсь в телохранителе. Билл в Далласе, – я стукнула себя по лбу ладонью. – Послушай, если вкратце, дело в том, что мне нужно пойти на вечеринку, но это… ну… что-то типа оргии? И мне нужен кто-то, кто поможет в случае… в случае чего.

– Очаровательно, – сказал Эрик. Кажется, искренне. – И, поскольку я буду в твоем городе, ты решила, что я смогу тебя сопроводить? На оргию?

– Ты можешь притвориться почти человеком, – сказала я.

– А что, вечеринка только для людей? Вампиров не приглашают?

– Это вечеринка, на которую собрались люди, не знающие, что я приглашу вампира.

– Значит, чем больше я буду похож на человека, тем меньше они испугаются?

– Да. Мне нужно прочитать их мысли. Заглянуть в головы. И, если я заставлю их думать об определенной вещи и выясню то, что нужно, мы сможем уйти, – мне только что пришла в голову мысль о том, как заставить их думать о Лафайете. Нужно было только сказать об этом Эрику.

– Значит, ты хочешь, чтобы я пошел на человеческую оргию, где мне будут не рады, и ушел до того, как налажу контакты?

– Да, – сказала я, почти дрожа от тревоги. Раз начала, нужно договаривать. – И… как думаешь, ты сможешь притвориться геем?

Последовало молчание.

– Во сколько мне нужно подъехать? – мягко спросил Эрик.

– Ну. Около половины десятого? Чтобы я успела рассказать тебе подробности?

– В половине десятого у твоего дома.

– Я несу телефон на место, – проинформировала Пэм. – Что ты сказала Эрику? Он зажмурился и трясет головой.

– Он смеется?

– Мне так не кажется, – сказала Пэм.