Миновало несколько дней. За окнами Академии застыла зима.

Для Уэны мало что изменилось: все те же лекции и бесконечные тренировки. Она стала паладином, но это звание пока оставалось лишь словом, не давая ответов, а только множа вопросы. Она чувствовала себя прежней и в то же время окончательно запутавшейся.

Единственным осязаемым подтверждением нового статуса была белая форма, которую ей предстояло получить со дня на день, да строчки в студенческом рейтинге. Там ее имя ползло вверх, оставляя позади других адептов.

Но это было днем.

Ночью, когда реальность отступала, Уэна погружалась в сон, ставший ее единственным убежищем и возможностью перевести дух. Но даже в минуты полного расслабления связь с оружием оставалась неизменной. Невидимая коса безмолвно лежала рядом, растворившись в комнатных тенях.

Сон открылся легко. Уэна оказалась в саду вистерий.

Лианы свисали тяжелыми водопадами - фиолетово-лиловыми, почти светящимися в мягком сумраке. Лепестки падали бесконечно; они касались плеч, волос, земли и исчезали, не оставляя следа. Воздух застыл, густой от аромата: сладкого, теплого, тревожно-нежного.

- Сон? - прошептала девушка.

- Да, - ответил голос.

Она обернулась.

Вистэйн стоял под аркой из вистерий. Настоящий. Не отражение в зеркале и не бесплотный звук. Человек с теплом кожи, живым взглядом и тем самым спокойствием, которое всегда обманывает. Лепестки цеплялись за его плечи и темные волосы - сад безоговорочно признавал его своим.

- Ты здесь…

- Я хотел, чтобы ты увидела меня не сквозь страх, - он виновато улыбнулся.

Уэна сделала шаг вперед. Сад не мешал, наоборот, подталкивал, раздвигая ветви и открывая путь. Она не понимала, почему у нее подступили слезы.

- Почему ты раньше не приходил так?

- Потому что, если я стану слишком реальным… тебе будет труднее отпустить.

- А ты хочешь, чтобы я отпустила?

Он посмотрел на нее. В этом взгляде не было лжи, только страх.

- Нет, - честно ответил Вистэйн. - Но я должен этого хотеть.

Ее сердце сжалось.

- Ты все время что-то скрываешь. Но каждый раз, когда ты рядом… мне спокойно. Даже сейчас.

- Это опасное чувство, Уэна, - почти шепотом проговорил он. - Спокойствие рядом со мной всегда заканчивается болью.

Она подняла руку, коснулась кончиками пальцев его груди там, где билось сердце.

Он вздрогнул. Не исчез. Не отступил.

- Оно бьется, - удивленно сказала девушка.

- Потому что ты здесь.

Над ними качнулись тяжелые гроздья вистерий. Аромат цветов стал невыносимо острым, почти осязаемым, отделяя этот момент от всего остального мира.

- Я видела тебя только в зеркалах, - прошептала Уэна. - Почему теперь ты здесь, когда я меньше всего к этому готова?

Вистэйн сделал шаг ближе.

- Потому что кое-кто другой начал смотреть слишком внимательно.

Уэна напряглась.

- Кто?

Он не ответил сразу.

- Есть взгляды, которые не просто видят. Они узнают, - Вистэйн медленно поднял руку, не касаясь ее кожи. - Икарис смотрит именно так.

Имя прозвучало ровно. Без злобы или ревности. Это было хуже всего.

- Икарис добр ко мне, - неуверенно возразила Уэна. - Заботится. Он…

- Я знаю, - мягко перебил Вистэйн. - И именно поэтому этот маг опасен.

Сделав еще шаг, почти не оставляя пространства между ними, Вистэйн взглянул ей прямо в глаза:

- Скажи мне, Уэна, когда он рядом… ты чувствуешь себя защищенной?

- Да.

- А когда нет меня?

Сердце сжалось.

- Пусто.

Вистэйн медленно выдохнул.

- Вот этого я и боялся.

Мир вокруг замер. Ни ветра, ни звуков. Только дыхание - общее, сбивчивое.

- Скажи мне правду, - попросила Уэна. - Хоть одну. Не всю. Только одну.

Веки Вистэйна на мгновение дрогнули и опустились.

- Я не должен был привязываться к тебе.

Она усмехнулась сквозь слезы.

- Поздно.

Глаза Вистэйна распахнулись. Он наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись.

- Если ты попросишь… - голос оборвался.

- Если я попрошу что?

Вместо ответа он лишь крепче прижал ее ладонь к своей груди.

- Я останусь… даже если не должен.

Уэна затаила дыхание.

- Тогда останься.

На миг ей показалось, что он поцелует ее. Тепло его губ ощущалось кожей, но он лишь нежно приник своим лбом к ее - бережно, до боли.

- Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, - последовал шепот. - Если однажды тебе придется выбирать… Выбирай не того, кто обещает свет.

Вистэйн замер, словно подбирая последние слова.

- А того, кто останется, когда свет погаснет.

Сад начал растворяться, превращаясь в фиолетовую дымку.

- Вистэйн… - позвала она.

- Я здесь, - отозвался он уже издалека. - Пока ты зовешь.

Утро пришло слишком рано.

Уэна проснулась с влажными ресницами и ощущением внутренней пустоты. Той самой, что остается в ладони, когда отпускаешь чью-то руку и только потом понимаешь, что держал ее слишком крепко.

Комната была залита зимним светом. Холодным, ясным. Снег за окном лежал нетронутый, будто ночью ничего не происходило. Академия жила своей обычной жизнью - далекие шаги в коридоре, приглушенные голоса служителей, звон колокольчика где-то внизу.

Уэна села на кровати и провела ладонью по лбу.

Тепло. Не реальное - память о нем.

- Это был сон… - звук ее собственного голоса окончательно развеял остатки магии.

Девушка опустила взгляд туда, где покоилась коса. Там было пусто, но она кожей ощущала незримую сталь - неподвижную, молчаливую.

«Он был настоящим,» - подумала некромантка и тут же замерла.

- Вистэйн? - осторожно позвала она.

Тишина.

Уэна поднялась и подошла к окну. Снег медленно кружился, оседая на подоконнике. Мир был слишком правильным, слишком упорядоченным для того, что происходило внутри нее.

«Это просто сон… но почему мне так больно?» - она закрыла глаза.

Перед внутренним взором снова всплыли лепестки. Его взгляд. Его голос – спокойный и опасный одновременно.

«Если я перейду эту грань…» - Уэна резко вдохнула.

Но грань осталась позади в ту самую секунду, когда его привычное молчание и витиеватые ответы перестали быть просто защитой, превратившись в манящую загадку. Это была влюбленность - неправильная, пугающая, пустившая корни глубоко внутри. Настоящий капкан, в который она покорно шагнула сама.

- Я не просила большего... Я просто хотела понять.

И тут, едва заметно, на самой грани восприятия, внутри что-то откликнулось. Не голос и не слова - само ощущение его присутствия. Короткий всплеск, случайное касание, которое тут же оборвалось.

- Ты специально молчишь, да? - тихо спросила она, уже зная ответ.

Тишина осталась.

Уэна опустила руку на грудь, туда, где во сне чувствовала его сердце.

- Ты не имеешь права так делать со мной, – прошептали ее губы. - Приходить… и исчезать, - она отвернулась от окна.

Сегодня нужно было идти на занятия. Нужно было смотреть в глаза преподавателям, Икарису… От одной мысли о нем внутри что-то странно сжалось.

«Он будет смотреть внимательно,» - подумала девушка. - «И я не уверена, что смогу ответить ему тем же взглядом, что и раньше».

Уэна глубоко вдохнула, выпрямилась и направилась к двери.

***

Икарис ждал в галерее между корпусами, где стеклянные арки пропускали холодный зимний свет. Уэна заметила его сразу.

- Доброе утро, - произнес он, когда она приблизилась.

Голос спокойный, улыбка привычная. И все же сегодня в нем чувствовалась новая, пугающая сосредоточенность. Икарис посмотрел на нее внимательно. Не в упор - он никогда так не делал: он всегда оставлял собеседнику пространство. Но сейчас это пространство сузилось до предела.

- Ты плохо спала, - утвердительно сказал он.

Уэна вздрогнула.

- С чего ты взял?

- Ты иначе держишь плечи, - ответил он мягко. - И смотришь так, словно мир стал ближе, чем ты ожидала.

Она опустила взгляд.

- Просто… сон.

- Сны редко бывают «просто», - Икарис сделал шаг навстречу. - Особенно у таких, как ты.

Он протянул руку, намереваясь поправить выбившуюся прядь ее волос. В этот момент внутри Уэны что-то резко дернулось.

«Не позволяй!» - голос Вистэйна прозвучал в сознании слишком ясно и резко.

Уэна отшатнулась прежде, чем успела подумать. Рука Икариса застыла в воздухе.

- Прости, - выдохнула она. - Я… не хотела.

Он медленно опустил руку.

- Все в порядке. Я не хотел тебя напугать, - принц смотрел на нее уже иначе. - Уэна, - позвал он тихо. - Если тебе что-то нужно… если что-то тревожит - ты можешь прийти ко мне.

- Я знаю, - она кивнула, не поднимая глаз.

Икарис задержал взгляд на ее лице еще на мгновение.

- Береги себя сегодня. У тебя впереди долгий путь.

Он ушел, а внутри нее все еще звучало эхо.

«- Я не должен был говорить», - отозвался Вистэйн.

«- Что это было?» - мысленно прошептала Уэна.

«- Ошибка. Забылся… Я почувствовал его намерение и… не смог промолчать».

Сердце Уэны колотилось.

«- Ты никогда так не делал».

«- Потому что раньше ты не была для меня…» - он не договорил.

«- Для тебя кем?» - спросила она.

Ответа не последовало.

Во внутреннем дворе Академии царила колючая тишина. Снег, осевший на ветвях деревьев, к полудню начал подтаивать. Воздух был чистым и холодным, вымораживающим лишние мысли.

Гвендолин зябко повела плечами, все еще чувствуя отголоски ночи. Перед глазами стояла Уэна: предутренние сумерки, сбитое одеяло и тихий, надрывный плач, от которого сжималось сердце. Казалось, ее соседка теряла что-то важное прямо во сне.

- Она изменилась, - тихо сказала Гвендолин.

Они с Серлином сидели на каменных ступенях.

- Я тоже это чувствую, - кивнул Серлин. - Но в этом нет угрозы.

- Да. Она просто стала… глубже. И бесконечно дальше от нас.

Серлин посмотрел туда, где Уэна исчезла за поворотом коридора.

- Иногда мы меняемся не потому, что нашли что-то новое, - произнес он. - А потому что кто-то нашел нас.

Фейри вздрогнула, поймав его странный взгляд.

- Ты думаешь, она в опасности?

Серлин не ответил сразу, глядя на круги, расходящиеся по воде фонтана.

- Я думаю, она приближается к выбору, который изменит не только ее жизнь.

Гвендолин крепко сжала пальцы.

- Она справится?

Серлин посмотрел на девушку - серьезно, без тени сомнения.

- Да. Но цена ей не понравится.

Они замолчали, а в коридорах Академии день продолжался - обычный, светлый, почти безмятежный.

***

Тренировка закончилась без аплодисментов. Камень под ногами еще хранил тепло движений, воздух - след магии. Уэна выпрямилась, опираясь на косу, и только сейчас позволила себе выдохнуть. Сердце билось ровно, но внутри замерло странное напряжение.

- Ты хорошо держалась, - раздался за спиной голос Икариса.

Она обернулась. Принц подошел ближе, чем требовала вежливость. Не демонстративно и не вызывающе - просто естественно.

- Спасибо, - ответила некромантка.

Икарис улыбнулся. Его взгляд скользнул по косе и задержался на ее руках.

- Оружие приняло тебя быстро. Это редкость.

Он протянул руку - намереваясь поправить ремень на ее плече, но пальцы задержались. Не на ремне. На коже. Касание получилось легким, почти нежным. Уэна вздрогнула.

- Не… - вырвалось у нее прежде, чем она успела додумать мысль.

Пальцы Икариса на мгновение замерли.

- Я смущаю тебя?

Он убрал руку, но было поздно.

«- Не позволяй ему прикасаться к тебе так».

Голос Вистэйна прозвучал резко, совсем не так, как раньше.

Уэна напряглась.

«- Что?»

«- Он оставляет след».

«- Как глупо. Это ведь ничего не значит», - Уэна нахмурилась.

Ответ пришел не сразу.

«- Ты уверена?» - в вопросе не было упрека, только натянутое до предела напряжение.

Икарис все это время наблюдал. Внимательно. Слишком внимательно для случайного взгляда.

- Ты сегодня рассеянна, - заметил он. - Из-за нагрузки?

- Нет, - слишком быстро ответила она.

Принц слегка наклонил голову, изучая ее лицо.

- Тогда из-за чего?

Уэна ощутила резкий толчок - не боль, а давление, точно кто-то внезапно сжал ее сердце ладонью.

«- Отойди от него».

«- Вистэйн!» - мысленно вскрикнула она.

- Уэна? - Икарис прищурился.

- Прости, - она резко выпрямилась. - Мне нужно… воды.

- Конечно, - мягко отозвался он. - Я провожу.

«- Нет», - прозвучало в голове почти как приказ.

Уэна замерла на долю секунды, а затем твердо сказала:

- Я сама.

Икарис улыбнулся - спокойно, без тени обиды.

- Как пожелаешь.

Он отступил.

Только когда принц ушел, Вистэйн заговорил снова.

«- Я не должен был позволять себе это».

«- Что именно?» - спросила она, все еще чувствуя жар на коже.

«- Чувствовать».

«- Ты… злишься?»

Пауза затянулась.

«- Нет».

Она почти поверила.

«- Я помню, что теряют те, кто возомнил, будто имеет право на прикосновение», - тихо добавил он.

«- Ты говоришь не о нем», - ее дыхание сбилось.

«- Я говорю о себе», - ответ был едва слышен.

И в этом признании не было слов «ревность», но оно звучало куда опаснее.

Уэна стояла в центре площадки. Плечи ныли, дыхание сбивалось, но это было привычно. Непривычным было другое - ощущение, что мысли все еще не догнали тело.

- Уэна, - тихо проговорил Каэль.

Он не подошел сразу. Дал ей несколько секунд, прежде чем сократить расстояние.

- Ты сегодня сама не своя, - продолжил он без осуждения. - Пару раз я видел, как ты смещалась слишком рано. Будто… - он задумался, - …Слушала что-то еще.

Уэна криво усмехнулась.

- Может, просто устала.

- Может, - согласился он. - Поэтому и спрашиваю: ты в порядке?

- Я держусь. Этого достаточно?

- Для тренировки - да, - повел плечом парень. - Для тебя - не уверен.

Молчание между ними было спокойным.

- Сегодня все изменится, - сказал он после паузы. - Официально.

- Что именно? - Уэна подняла взгляд.

- Мы поедем в зал облачения при королевском дворце, нам вручат белую форму паладинов. - А потом мы обязаны присутствовать на торжественном вечере.

Уэна выдохнула сквозь зубы.

- Значит, сразу из пыли - в свет.

- Похоже на то, - кивнул Каэль. - Думаю, они хотят, чтобы мы выглядели… уверенно.

- Даже если внутри не так.

- Особенно тогда.

- Ты спокоен, - она внимательно посмотрела на него.

- Я стараюсь быть честным, - парень слегка улыбнулся. - Кстати… - сказал он как бы между делом, снимая перчатку. - Ты заметила, кого сегодня не было?

Уэна фыркнула.

- Если ты про Урсуса, то да. Сложно не заметить отсутствие мага, который обычно старается занять все пространство.

- Это точно.

- После Святилища он вряд ли захочет появляться там, где его будут сравнивать, - Уэна усмехнулась.

Каэль скользнул взглядом по камню, будто снова видел тот момент.

- Да. Это было… наглядно.

Они оба там были. Оба видели, как оружие откликнулось им - и как Урсус остался с пустыми руками.

- Он ведь был уверен, - продолжила Уэна. - Стоял так, точно результат уже известен. Как будто само Святилище обязано было сделать правильный выбор.

- Он привык, что свет подтверждает его ожидания, - тихо сказал Каэль. - Все-таки сын посланника света Офры. В его голове это многое объясняет.

- И многое позволяет, - добавила она.

Каэль кивнул.

- Думаю, для него это было не просто поражение. Это было… - он поискал слово, - Отрицание.

- Да, - согласилась Уэна. - И он это не забудет. Белая форма его взбесит.

- А вечер во дворце даст ему сцену, - ответил Каэль. - Там он снова сможет быть тем, кем привык быть. Сыном. Представителем. Голосом света.

- Без оружия, - заметила девушка.

- Но с памятью о том, как оно ему не откликнулось. Это опаснее, - он посмотрел на Уэну внимательнее. - Будь с ним осторожна.

- Я и так осторожна с теми, кто считает себя выше. Особенно после Святилища.

Каэль коротко улыбнулся.

- Тогда, пожалуй, нам пора.

Они пошли к выходу рядом, не ускоряя шаг.

Комната встретила Уэну теплом.

Не магическим - обычным. Теплым воздухом, запахом травяного настоя и мягким светом лампы, поставленной слишком близко к краю стола. Шторы были приоткрыты, и закатное небо оставляло на стенах бледные розово-золотые полосы.

- Ну наконец-то, - голос раздался со стороны окна.

Уэна усмехнулась, не оборачиваясь сразу.

- Дай угадаю. Я опоздала, выгляжу уставшей и снова забыла поесть?

- Дважды да, - ответила Гвендолин с довольной интонацией. - С третьим мы еще разберемся.

Фейри сидела на подоконнике, поджав ноги, в легком платье цвета теплого мха. Свет скользил по ее волосам. Она смотрела на Уэну внимательно - так, как смотрят только те, кто знает, когда не стоит задавать лишние вопросы.

Уэна сняла плащ и повесила его на спинку стула.

- Тренировка затянулась.

- Я догадалась. У тебя лицо человека, который слишком долго держал себя в руках.

Уэна хмыкнула и опустилась на край кровати.

- Зато теперь все официально.

- Это никогда не звучит хорошо, - заметила она.

- Сегодня нам вручат белую форму паладинов, - проговорила Уэна, глядя в пол. - А потом… торжественный прием в королевском дворце.

Гвендолин замерла, а после медленно улыбнулась.

- О-о. Значит, тот самый вечер.

- Судя по тону - да, - вздохнула девушка. - Обязательное присутствие. Улыбки. Свет. Люстры. Маги, которые смотрят так, словно уже что-то решили.

Гвендолин спрыгнула с подоконника и подошла ближе.

- Ты не рада.

- Я насторожена, - поправила Уэна. - Это разные вещи.

- Для дворца - нет, - мягко сказала фейри. - Там любят путать.

Она села рядом, легко коснувшись плеча Уэны.

- Белая форма - это красиво, - продолжила она. - Но она всегда про ожидания, а не про твою личность.

- Вот именно, – подтвердила некромантка. - А я сегодня слишком хорошо почувствовала, каково это - быть не той, какой тебя хотят видеть.

Гвендолин искоса взглянула на нее.

- Ты справишься.

- Откуда такая уверенность?

- Потому что ты сомневаешься, - ответила она просто. - Те, кто не сомневается, ломаются первыми.

Уэна откинулась назад, глядя в потолок.

- Иногда мне кажется, что этот вечер - не праздник.

- Потому что это и не он, - согласилась Гвендолин. - Это витрина, - она встала и направилась к двери. - Давай. У тебя есть немного времени, прежде чем белый цвет начнет требовать совершенства. Используй его, чтобы просто побыть собой.

Уэна закрыла глаза на мгновение.

- Спасибо, что ты здесь.

Она обернулась и с улыбкой ответила:

- А куда бы я делась? - дверь за Гвендолин закрылась.

За окном медленно сгущались сумерки. Вечер приближался.

Уэна осталась одна. Вытянула руки, медленно сняла перчатки и только потом сказала:

- Ты сегодня был невозможен.

Тишина внутри не отозвалась сразу.

- Я?

Уэна резко обернулась, будто он стоял в комнате.

- Не надо. Я чувствовала. Каждый раз, когда Икарис подходил ближе. Каждый раз, когда он говорил со мной. Ты буквально… - она раздраженно взмахнула рукой, подбирая слово, - …Фонил.

- Это называется бдительность.

- Это называется ревность, - отрезала она. - И она мешала мне сосредоточиться на тренировке.

- Я не ревную. Это защитный инстинкт, - отнекивался Вистэйн. - Профессиональный.

Уэна отвернулась к окну.

- Сегодня вечером будет прием во дворце, - сказала она уже тише. - Белая форма. Церемония. Икарис тоже будет, - она не знала, зачем сказала это.

- Я понял. Буду вести себя тише.

После его слов внутри воцарилась глухая, обрубленная пустота. Связь закрылась так резко, словно перед ее носом с грохотом захлопнули тяжелую дверь.

- Вистэйн? - позвала она, недоверчиво прислушиваясь к этой внезапной тишине. - Эй. Я вообще-то еще не договорила.

Ответа не последовало.

Внутри не осталось даже привычного тепла.

- Ты серьезно?! - Уэна резко развернулась от окна, чувствуя, как внутри закипает злость. - Ты сейчас просто взял и обиделся?! Ведешь себя как капризный ребенок!

Она бросила перчатки на стол.

Эта упрямая тишина давила на виски. То, что он ушел со связи именно так - задевало больше всего.

***

Вечер опустился на Академию вместе с колючим холодом.

Днем снег немного подтаял, но к закату подморозило, и небо снова прорвалось - повалили густые, тяжелые хлопья.

Две роскошные кареты казались инородными телами среди этой снежной круговерти. Полотна с эмблемой Академии лениво хлопали на ветру.

Уэна поежилась, сильнее кутаясь в теплый плащ. Пар от ее дыхания тут же растворялся в холодном воздухе.

Новоиспеченных паладинов разделили. По протоколу, каждый из них - как символ мощи короны - должен был прибыть во дворец в собственном экипаже.

Две кареты стояли друг за другом, словно два огромных зверя, готовых поглотить своих пассажиров.

Каэль подошел к Уэне. В свете фонарей его лицо казалось бледным и непривычно строгим.

- Не замерзни по дороге, - тихо произнес он.

Затем коротко сжал ее ладонь - жест поддержки, который тут же оборвался, когда лакей распахнул перед ним дверцу. Парень скрылся в темноте салона, и Уэна почувствовала, как ее обступило одиночество.

Она медленно пошла к своей карете.

Лакей в расшитой ливрее склонился в глубоком поклоне, ожидая ее шага.

Уэна помедлила, глядя на знакомые окна лабораторий, где еще горел свет. Сердце сжималось от непонятного предчувствия. Но следом пришла другая мысль, твердая и сухая, как щелчок затвора. Она ведь сама ковала этот путь.

Лакей деликатно кашлянул, напоминая о времени.

Девушка кивнула и шагнула на подножку.

Экипажи тронулись.

Сквозь замерзшее стекло Уэна видела, как удаляются огни Академии, постепенно превращаясь в размытые пятна в белой мгле.

Стук копыт единорогов по мостовой напоминал обратный отсчет.

Впереди была только неизвестность и ослепительный блеск королевского двора.

***

Зал облачения встретил их стерильной прохладой и запахом озона. Здесь не было дворцовой пышности - только строгий функционал.

Высокие стрельчатые окна были затянуты полупрозрачным шелком, который дробил свет на острые, холодные полосы.

Пространство разделяли массивные ширмы из темного дерева, обтянутые тяжелым бархатом. За ними не слышалось смеха или шепота - только сухой шелест ткани и мерные шаги слуг.

Сами слуги двигались с пугающей синхронностью. Одетые в безликие серые туники, с лицами, скрытыми за масками, они напоминали скорее тени, чем живых магов. Они не предлагали помощь - они совершали обряд. Их руки в тонких перчатках работали быстро и бесшумно, затягивая ремни и выравнивая складки с точностью ювелиров.

Когда за спиной Уэны сомкнулись створки ширмы, она почувствовала себя беззащитной. Процесс пошел стремительно: холодные пальцы в перчатках ловко распутывали завязки ее прежней жизни. Старая форма упала к ногам бесформенной грудой ткани.

На мгновение девушке стало холодно, и это был не холод сквозняка, а чувство пугающей пустоты. Она словно лишилась кожи.

Сквозь тонкую перегородку донеслось резкое движение и приглушенный, сбивчивый выдох.

- Это… обязательно делать настолько бесцеремонно? - голос Каэля, доносившийся из-за соседней ширмы, звучал непривычно высоко.

Уэна представила, как он, всегда такой собранный, сейчас стоит под бесстрастными взглядами масок, пытаясь сохранить остатки достоинства.

- Соблюдайте неподвижность, господин, - донеслось в ответ.

Каэль замолчал, но Уэна почти физически ощущала его смущение, просачивающееся сквозь бархат. Она сама замерла на низком каменном постаменте, пока двое слуг колдовали над ее новым нарядом.

Белая форма оказалась иной, чем Уэна ожидала.

Не мягкой, не торжественной. Ткань - плотная, почти броневая, но без тяжести доспеха. Светлая, матовая, не слепящая, словно белизна была в ней не для показной чистоты, а для подчеркивания формы. Линии - четкие, выверенные: высокий воротник, подчеркивающий шею, строгий крой плеч, узкая талия, вытянутый силуэт.

Никакой свободы. Никакой случайности.

Золотая фурнитура не кричала - она обозначала. Тонкие застежки, знаки ордена, символы, слишком древние, чтобы быть просто украшением. Все на своих местах.

Уэна медленно провела рукой. Ткань не отозвалась теплом. Она не принимала - она фиксировала.

- Сидит так, будто ее уже носили до тебя, - тихо сказал Каэль, стоя рядом.

Он тоже был в белом. На нем форма смотрелась иначе - чуть мягче, чуть менее строго. Но суть оставалась той же.

- Будто в ней уже есть история, - ответила Уэна. - И нам просто предложили в нее войти.

Каэль кивнул.

- Или занять место.

Слуга застегнул последний элемент у горла. Воротник поднял подбородок, не позволяя сутулиться. Форма требовала осанки, взгляда вперед и отсутствия сомнений.

- Теперь мы выглядим… правильно, - без радости произнес Каэль.

- Опасное слово, - отозвалась Уэна.

Тяжелые створки зала облачения сомкнулись за спиной.

Главный зал открывался сразу - королевство не считало нужным прятать свою силу.

Пространство казалось не творением рук, а застывшим гимном древней магии. Колонны, высеченные из цельных кристаллов, уходили в высь, а по сводам, охваченным золотой лепниной, мерцали созвездия, заставляя воздух дрожать от избытка чар. Зеркальный пол отражал блеск сотен огней и дорогих одежд, превращая толпу в бесконечный океан роскоши и власти.

Уэна чувствовала это почти физически: каждый шаг отзывался эхом, создавалось впечатление, что само пространство отмечало ее присутствие.

Гостей было много. Слишком много.

Маги в одеждах всех оттенков - от глубокого индиго до золота, которое не блестело, а светилось изнутри. Старейшины орденов, главы ковенов, послы дальних земель.

Некоторые смотрели открыто, другие - оценивающе.

- Дыши, - тихо проговорил Каэль. - Они все делают вид, что уверены. Это часть игры.

Уэна кивнула, но ее взгляд уже зацепился за возвышение в самой глубине.

Трон.

Король сидел безупречно ровно - не напряженно, не опираясь на спинку, с естественной грацией абсолютного владыки. Лицо оставалось бесстрастным, а цепкий, внимательный взгляд сканировал прибывающих.

Королева рядом с ним казалась воплощением безмятежности. Она сидела, изящно наклонив голову, с мягкой, приветливой улыбкой. Но эта мягкость была лишь маской: ее глаза оставались холодными и зоркими, словно способными читать чужие мысли.

По левую руку от них стоял генерал Вормир. Он не участвовал в разговорах, не улыбался, не делал шагов вперед. Он просто был, и этого хватало, чтобы пространство вокруг него оставалось пустым.

Уэна перевела взгляд от генерала Вормира на мужчину, стоявшего чуть в стороне.

Он выделялся даже в этой толпе.

Острые, словно высеченные из мрамора черты лица, жесткая линия губ и пронзительный взгляд делали его похожим на ожившее изваяние. На вид ему было около сорока пяти лет, а короткие темные волосы на висках уже тронула седина. В осанке сквозила холодная, безупречная уверенность мага, привыкшего вершить чужие судьбы.

Его черная, расшитая серебром мантия казалась сотканной из самой ночи.

Но больше всего Уэну поразили его руки. На них были перчатки: плотные, угольно-черные, они скрывали каждый миллиметр кожи, резко контрастируя с открытыми ладонями остальных магов.

- Кто это? - едва слышно прошептала она.

Каэль, заметив направление ее взгляда, приблизился. Его голос стал еще тише, почти превратившись в предостерегающий шелест:

- Септимус Корт. Верховный судья. Самый влиятельный и опасный из ныне живущих. Его магия - это дар отъема. Одно касание ладони способно вытянуть всю силу из другого мага. Перчатки - это не стиль, Уэна. Это единственное, что отделяет этот зал от хаоса.

Уэна не могла отвести глаз, завороженная этой мощью.

И в этот момент судья медленно повернул голову. Его взгляд, как лезвие меча, встретился с ее глазами.

Сердце Уэны пропустило удар - она ожидала равнодушия или угрозы. Но губы судьи Корт вдруг дрогнули, складываясь в вежливую улыбку. Он кивнул ей, точно старой знакомой.

По спине Уэны пробежал озноб. Она застыла в шоке: меньше всего на свете она ожидала, что сам судья удостоит ее таким жестом.

Внезапно атмосфера в зале сдвинулась.

Появился принц Икарис. Он двигался среди гостей, легко, уверенно, останавливаясь на короткие разговоры, улыбаясь так, будто каждый маг в этом зале был ему искренне рад.

Когда он заметил Уэну, улыбка изменилась. Стала тише. Он подошел без спешки, словно весь зал существовал лишь фоном.

- Белая форма тебе идет, - мягко сказал он. - Очень.

Уэна вдруг осознала, что на нее смотрят.

- Я… еще не привыкла, - честно ответила она.

- Это нормально. Сегодня ты видишь королевство таким, каким его видят немногие, - он улыбнулся. - Добро пожаловать, паладин Уэна. Сегодня ты здесь не как гость.

Вистэйн внутри нее молчал.

Музыка заиграла тише. Струнные ушли глубже, медные взяли низ. Разговоры стихли сами собой, без жеста, без приказа. Даже магический свет под сводами стал мягче, приглушеннее.

Король поднялся.

Королева осталась сидеть, сложив руки на подлокотнике трона, но ее взгляд был прикован к залу так же внимательно, как и его.

Генерал Вормир выпрямился на полшага - не жест, а привычка. Оракул склонил голову, точно прислушиваясь к тому, что еще не было сказано.

- Сегодня, - начал король, - Мы собираемся не ради блеска.

Музыка стихла окончательно.

- И не ради традиции, - продолжил он. - Хотя и то, и другое важно. Статус паладина при Академии святого Вильхельма - это лишь первый шаг, и только после ее окончания вам может представиться шанс войти в паладинский корпус при королевском дворе. Мы собираемся здесь потому, что королевству нужны те, кто готов не только носить свет… но и выдерживать его вес.

Взгляд его скользил по залу, по магам, по советникам, по тем, кто привык считать себя незаменимыми. И вдруг – остановился… на Уэне. Это произошло не сразу, но, когда их взгляды встретились, девушка почувствовала странное - что-то отозвалось внутри нее, глубоко под кожей.

Король замолчал на долю секунды.

Этого никто не заметил. Кроме тех, кто знал, на что обращать внимание.

- Святилище оружия, - продолжил он, словно продолжая заранее подготовленную речь, но голос стал тише, осторожнее, - Не дает благословений. Оно дает отражения.

Где-то в зале маги переглянулись.

- И сегодня, - проговорил король, не отводя взгляда от Уэны, - Оно напомнило нам, что свет не всегда приходит с мечом. Мы приветствуем новых паладинов! - сказал он уже громче, обращаясь ко всем. - Тех, кто прошел испытание не потому, что был силен… а потому, что оказался достаточно честен, чтобы быть выбранным.

Он сделал паузу.

- Носите белое не как знак чистоты. А как напоминание: любая тень заметнее всего на светлой ткани, - король сел.

Музыка снова наполнила зал - легче, свободнее. Разговоры возобновились, маги потянулись друг к другу, бокалы зазвенели, и торжество наконец стало выглядеть торжеством.

Уэна чувствовала себя… не на месте.

Белая форма паладина притягивала взгляды сильнее, чем хотелось. Она ощущала их спиной - любопытные, оценивающие, иногда настороженные.

- Ты стоишь так, будто ждешь удара, - Икарис стоял рядом, уже держа в руке бокал с вином.

- Почему-то не могу расслабиться.

Он кивнул. Именно это и ожидал услышать.

- Это заметно. Ты не смотришь на магов так, как они смотрят друг на друга. Скорее… как на поле боя.

- Профессиональная деформация, - хмыкнула она.

Икарис усмехнулся.

- Скорее - честность. Здесь ее не так уж много.

Он сделал шаг в сторону, жестом приглашая ее пройти вдоль колонн. Там было тише, безопаснее. Или, по крайней мере, казалось так.

- Речь короля была… тяжелой, - заметила Уэна. - Мне показалось, он смотрел прямо на меня.

Икарис задержал взгляд на ее лице на долю секунды дольше, чем позволяла вежливость.

- Просто ты не выглядишь так, как другие паладины. Ты не стремишься быть замеченной. А это… редкость.

- Я никогда и не стремилась, - тихо сказала Уэна.

- Знаю, именно поэтому ты и здесь, - он улыбнулся тепло, почти по-дружески. - Иногда королевству нужны маги, которые не хотят власти. Если станет слишком шумно, - добавил Икарис, - Балкон в западной галерее почти всегда пуст. Вид на город… помогает дышать.

Принц чуть наклонил голову - жест уважения, а не приказа, и отошел, растворившись среди гостей.

Уэна едва успела повернуться, как сбоку раздался холодный голос.

- Какая трогательная сцена, - Урсус стоял в тени колонны, без бокала, с идеально прямой осанкой. Его белая форма была безупречна – казалось, он надел ее не сегодня, а родился в ней.

- Надеюсь, я не помешал, - продолжил он с тонкой улыбкой. - Или беседы с принцами теперь входят в обязанности паладинов?

- Если ты ищешь повод для конфликта, - спокойно ответила Уэна, - Ты выбрал неудачное место.

- Я ищу справедливость, - усмехнулся Урсус. - А она, как я заметил, распределялась… выборочно.

Его взгляд скользнул по ней.

- Белый цвет тебе идет. На нем особенно хорошо видно, кем ты становишься.

- И кем же? - спросила девушка, не отводя взгляда.

Урсус наклонился чуть ближе.

- Тем, кого выбирают, - прошептал он. - А не тем, кто заслуживает.

- Осторожнее со словами. Здесь слишком много свидетелей.

Урсус усмехнулся.

- Свидетели любят победителей. А история… - он сделал паузу, - История еще не решила, кто из нас прав.

Он выпрямился, кивнул с насмешливой вежливостью и ушел, оставив после себя неприятное ощущение.

Уэна медленно выдохнула.

«- Вот теперь,» - произнесла она мысленно, - «Ты мог бы что-нибудь сказать.»

Вистэйн ответил тихо:

«- Он будет проблемой.»

«- Это я уже поняла.»

Она попыталась отвлечься от неприятного разговора и снова посмотрела в сторону тронного возвышения.

Септимус Корт подошел к генералу Вормиру.

Их безупречные позы тут же изменились - мужчины слегка расслабились, стоя плечом к плечу и делая вид, что увлечены торжеством.

Только старые друзья, знавшие друг друга еще со времен учебы в Академии святого Вильхельма, могли так искусно скрывать за вежливыми улыбками то, как сильно им обоим хочется сбежать с этого праздника.

- Никогда не любил подобные мероприятия, - негромко произнес Корт, фальшиво улыбаясь кому-то в толпе.

Вормир коротко хмыкнул, даже не повернув головы.

- Это потому, что здесь слишком мало приличного алкоголя? Помнится, на третьем курсе в Вильхельме нас это не смущало.

Судья тихо, но искренне рассмеялся, на миг растеряв всю свою холодность.

- Тот алкоголь хотя бы не требовал стоять три часа под прицелом сотен глаз.

Генерал едва заметно кивнул, соглашаясь, а затем спросил, посматривая на гостей:

- Твоя младшая в следующем году поступает? Пойдет по нашим стопам, в Академию святого Вильхельма?

- Винифред? Нет, в Вальдракс, - ответил Корт. - Туда же, где учится старший - Арчибальд. Поверь, я желаю своей дочери только добра. Мы-то с тобой знаем, как Вильхельм умеет ломать магов. Хватит и того, какими выросли мы сами.

Мужчины не успели продолжить, как к ним приблизился посланник Света Офры - Аберфорт Фламмариус: отец Урсуса и маг огня, занимавший далеко не самое важное место в иерархии королевства, держался так, словно весь этот зал принадлежал ему одному.

От его излишне вычурного камзола веяло скрытым жаром и заносчивостью.

- Какая картина, - Аберфорт приторно улыбнулся. - Вы все так же стоите вместе. Что тогда, в Академии, что сейчас. Время идет, а привычки не меняются.

Септимус Корт ответил лишь едва заметным кивком головы и демонстративно сделал глоток из своего бокала, полностью игнорируя колкость.

Вормир же скрывать раздражения не стал. Генерал нахмурился, и в его низком голосе прорезались опасные нотки:

- А ты, я вижу, все так же не можешь контролировать свое пламя, Аберфорт? Опять коптишь воздух там, где тебя не просят.

- О, брось, генерал, это всего лишь дружеское приветствие, - мерзко усмехнулся Фламмариус.

Он тут же повернулся к Верховному судье:

- Септимус, лучше расскажи, как поживают твои дети? Кажется, Арчибальд и Винифред?

Корт посмотрел на него сверху вниз. Его лицо вернуло свою привычную маску абсолютного, бесстрастного правосудия. Голос прозвучал ровно и взвешенно:

- Арчибальд на третьем курсе в Вальдраксе. Всадник. Винифред пока дома, готовится к поступлению туда же в следующем году.

Аберфорт наигранно вскинул брови, на его лице отобразилось плохо скрываемое ехидство.

- Надо же, в Вальдракс… А почему не по стопам отца, не в Академию святого Вильхельма? Что такое, Септимус? Боишься, что она не потянет нагрузку?

Аберфорт замер в предвкушении, но на лице Верховного судьи не дрогнул ни один мускул. Корт лишь слегка повернул бокал в руке. Его голос прозвучал тихо, но в наступившей вокруг них тишине каждое слово резало как бритва:

- Как раз наоборот, Аберфорт. Винифред слишком талантлива и благородна, чтобы становиться просто паладином. В Вальдраксе учат мыслить, а не бездумно исполнять чужую волю.

Фламмариус-старший изменился в лице, но судья еще не закончил. Он перевел взгляд вглубь зала, туда, где стояли Уэна, Каэль и замерший у колонны Урсус.

- К слову, о паладинах, - Корт тонко, почти незаметно улыбнулся одними уголками губ. - Твой Урсус ведь так стремился в их ряды. Но, насколько мне известно, оружие в Святилище его не выбрало. Великая честь досталась другим. Оно признало того юношу и… ту девушку, Уэну, кажется. А твоему сыну, вероятнее всего, придется и дальше доказывать, что он чего-то стоит.

Лицо Аберфорта мгновенно пошло багровыми пятнами. Он открыл рот, чтобы ответить, но генерал Вормир рядом коротко и издевательски хмыкнул, получая искреннее удовольствие от того, как красиво судья размазал напыщенного мага огня.

Аберфорт скривился, едва сдерживая рвущееся наружу пламя.

- Что ж, - процедил он сквозь зубы, силясь сохранить остатки достоинства. - В таком случае, хорошего вам вечера, господа.

Он отвесил сухой, неестественно резкий поклон и стремительно скрылся в толпе гостей, унося с собой удушливый запах перегретого озона.

Судья и генерал проводили его взглядами.

Как только расшитый камзол Фламмариуса затерялся среди дорогих одежд знати, каменные маски на их лицах окончательно растаяли. Вормир прикрыл рот кулаком, издав глухой, вибрирующий звук, а Септимус Корт опустил голову, едва заметно трясясь от беззвучного смеха. Они переглянулись - заговорщически, совсем как на третьем курсе Академии Вильхельма, - изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос на глазах у всего королевства.

Когда первый порыв веселья улегся, Вормир опустил руку и поправил воротник своей формы.

- Да уж, - генерал покачал головой, все еще улыбаясь. - Теперь понятно, от кого твоя Винифред унаследовала такой бойкий характер. Спуску никому не даст.

Корт тепло улыбнулся - этой редкой, искренней улыбки зал точно никогда не видел. Он аккуратно поставил пустой бокал на поднос проходившего мимо слуги.

- Они с Арчибальдом совершенно разные, - негромко, с глубокой отцовской нежностью произнес судья. - Но я безумно люблю их обоих. Сын растет на удивление уравновешенным, мягким парнем, вся эта судебная грызня его не привлекает. А вот дочь - настоящий ураган.

Вормир негромко рассмеялся, соглашаясь, и понимающе похлопал друга по плечу.

***

Музыка, разговоры, звон бокалов и ослепительный блеск сотен огней стали удушающими.

Уэна сделала шаг назад, стараясь затеряться в толпе. Вся эта чужая, показная роскошь давила на плечи, вызывая лишь глухую усталость.

Она мысленно позвала Вистэйна, надеясь услышать его привычный ироничный комментарий, но тот молчал.

Каэль отвлекся на какого-то важного мага, и Уэна воспользовалась моментом. Она тихо скользнула вдоль стены и вышла через арочный проем в западную галерею.

Гул главного зала мгновенно стих, сменившись долгожданной прохладой.

Здесь царил приятный, глубокий сумрак. Длинный коридор галереи заканчивался просторным открытым балконом, утопающим в зелени.

Уэна удивленно замедлила шаг.

Повсюду - в напольных кадках, на кованых подставках и вдоль перил - росли диковинные, пышные цветы. Бутоны причудливых форм мягко светились в темноте.

За все годы жизни Уэна не видела ничего подобного. Названия этих растений были ей неизвестны, но их едва уловимый, свежий аромат успокаивал.

По обе стороны балкона стояли невысокие диваны с подушками из темного бархата.

Уэна дошла до самого края, опустилась на один из них и прислонилась головой к стене.

Наконец-то одна.

Она закрыла глаза и сделала глубокий, медленный выдох, позволяя ночной тишине смыть накопившееся за день напряжение.

Прошло около десяти минут, прежде чем тихий шорох шагов нарушил уединение Уэны.

Она открыла глаза.

В дверях галереи стоял принц Икарис. В сумраке балкона его парадный камзол казался темным, а светящиеся цветы очерчивали силуэт.

Заметив девушку, он не стал уходить, а наоборот, неторопливо направился к ней. В его движениях не было придворного пафоса - только искреннее любопытство.

- Я так и думал, что придешь сюда, - тихо произнес Икарис, останавливаясь в паре шагов от дивана. - Зал слишком… оглушает, верно?

- Да, - честно призналась девушка. - В лесу тише. И понятнее.

Икарис понимающе кивнул. Он жестом спросил разрешения и, получив легкий кивок Уэны, присел на край соседнего дивана. Принц откинулся на спинку, устремив взгляд на бутоны.

- Эти цветы привезли с северного побережья, - негромко рассказал он, переводя взгляд на Уэну. - Их называют «ночными слезами». Мне часто не хватало воздуха в этих стенах, и я сбегал сюда, чтобы просто посмотреть на них в темноте. Знаешь, среди всей этой фальши и борьбы за влияние… здесь ты ощущаешь себя самим собой.

Уэна удивленно посмотрела на него.

Взгляд Икариса стал глубже, теплее и неотрывно удерживал ее взор. Он плавно подался чуть вперед, сокращая расстояние между ними.

Присутствие принца больше не казалось официальным - от него веяло мягким теплом и едва уловимым волнением.

- Когда оружие в Cвятилище выбрало тебя, я почувствовал гордость, - тихо, почти интимно продолжил Икарис, и его голос опустился до полушепота.

Он осторожно протянул руку и на мгновение коснулся пальцами ладони Уэны. Касание было мимолетным, но пальцы принца были горячими, а в глазах читалось нечто гораздо большее, чем простое дружеское расположение.

- Знаешь, когда ты здесь, этот замок уже не кажется мне таким холодным.

Уэна тихо усмехнулась, стараясь перевести разговор в шутку и вернуть привычную дистанцию.

- Вряд ли я снова здесь окажусь, Икарис, - мягко ответила она.

- В этой жизни возможно все, Уэна, - принц улыбнулся.

Девушка опустила глаза и вдруг задержала взгляд на его кистях.

- Покажи мне свою магию, - попросила она, кивнув на его ладони.

Икарис на миг растерялся и покачал головой.

- Здесь? На балконе? Уэна, это не самое подходящее место для подобных демонстраций.

- Я знаю, что магию можно выпускать только под присмотром преподавателя, но... прошу, просто покажи, - тихо настояла она, подавшись вперед. - Пожалуйста.

Принц вздохнул, но в его глазах блеснул азарт. Он поднялся с дивана, шагнул на середину балкона и вытянул руку вперед, повернув ладонь вверх.

В ту же секунду сумрак галереи сгустился. Из пальцев Икариса повалил густой дым, который пахнул прохладой ночной грозы и сталью. Дым закружился вихрем, уплотняясь и обретая очертания. Пространство вокруг задрожало от избытка магии, и соткавшийся из темноты призрачный конь глухо ударил копытом по каменным плитам.

Огромный, угольно-черный жеребец, чье тело казалось высеченным из самого мрака - Найтмар.

Конь бесшумно повел головой.

Уэна поднялась с места. Страха не было - только чистое восхищение.

- Какой же ты красивый… - затаив дыхание, прошептала она.

Девушка медленно, стараясь не делать резких движений, подошла к Найтмару.

Икарис замер, внимательно наблюдая за ней.

Уэна осторожно протянула руку и коснулась пальцами гладкой, прохладной кости на морде существа. Конь не отпрянул - лишь тихо фыркнул, обдав ее пальцы ледяным паром, и синее пламя в его глазницах на мгновение стало мягче.

- У него есть имя? - тихо спросила девушка, не отрывая руки от кости.

- Да, - Икарис подошел ближе, вглядываясь в то, как призрачный конь покорно ластится к ее ладони. - Его зовут Норекс.

- Так... здорово, - в ее голосе проскользнула добрая, легкая зависть. - Еще немного, и настанет конец первого курса. Я тоже смогу открыть свою магию. Интересно, какая она? На что будет похожа?

Икарис посмотрел на профиль девушки, подсвеченный фосфорическим сиянием цветов и потусторонним огнем Норекса.

- Не знаю, - негромко произнес принц. - Но уверен в одном: она будет интересной. Обязательно интересной, Уэна. Другой у тебя просто не может быть.

Она обернулась и встретилась с его теплым, ободряющим взглядом.

Найтмар беззвучно фыркнул, исчезая из ночной галереи.

Икарис продолжал что-то говорить, но его голос внезапно стал для нее лишь фоном.

Уэна облокотилась на каменные перила. Внутри, за ребрами, разливалась странная, щемящая пустота.

Вистэйн по-прежнему молчал. Это тревожило гораздо сильнее, чем все происходящее.

За это короткое время она так привыкла к его присутствию, к его едким комментариям, мысленным спорам и поддержке, что теперь эта тишина казалась почти осязаемой.

Ей отчаянно, до боли не хватало его голоса.

Прижав ладонь к груди, Уэна ловила себя на одной и той же мысли: она просто смертельно по нему скучает.