Мы собрались в одной из уцелевших комнат дворца ближе к вечеру. Это была небольшая гостиная с высокими узкими окнами, выходящими на замерший, полуразрушенный город. Пыль на полу ещё не успела осесть после того, как магическая завеса пропала, а в камине тихо потрескивал огонь. Каин развёл его накануне.

Даниэлла спала на широком диване, свернувшись калачиком под шерстяным пледом. Виолетта сидела рядом, не сводя с неё глаз, и её ладонь мерно гладила дочь по волосам. Мы с Каином устроились в креслах напротив. Ноа же замер у окна, превратившись в тёмный силуэт на фоне гаснущего неба. Царившее молчание после всего пережитого казалось не просто уместным, а жизненно необходимым.

В помещении сталкивались две грозовые ауры: ледяная решимость Жнеца и изломанная, гудящая боль Безумного Короля.

— Нам нужно до конца понять, что именно здесь произошло, — произнёс Каин. — Всю историю. Без пропусков.

Ноа ещё несколько мгновений рассматривал мёртвый город, будто пытался выловить в памяти нужные слова.

— Я знаю, — отозвался он негромко.

Когда он повернулся к нам, я заметила, что его лицо стало спокойнее, чем при первой встрече.

— Всё началось задолго до того, как открылся Разлом, — начал он, прислонившись плечом к оконной раме, — когда мой отец впервые потерял контроль над собой и страной.

Он не произнёс имени, но оно и так висело в воздухе, пропитанное запахом старой крови. Гидеон.

— Война с Орионом выпила Элларию досуха, — продолжал Ноа, и его голос приобрёл хриплые и ломкие нотки. — Люди гибли тысячами, ресурсы таяли. И тогда он решил, что обычных средств боя недостаточно. Он всегда считал себя на порядок умнее и дальновиднее остальных.

— Он продал твою душу за победу? — Каин скрестил руки на груди, прищурившись. — Как это возможно?

— Душа — это лишь сгусток энергии, который можно вырвать или изъять, — горько усмехнулся Ноа. — Взамен он получил не просто магическую силу. Сущность.

Он медленно провел ладонью по лицу, словно физически пытался стереть из памяти какое-то отвратительное воспоминание. Его аура затрепетала, вызвав мурашки на моей коже. Но волнение быстро улеглось.

— Это позволяло ему делать то, о чем другие не смели и мечтать, — сказал он тише. — Она давала власть над разумом людей и демонов. Король начал плодить чудовищ, создавать болезни, похожие на проклятия. Он... увлёкся. А после началась ещё одна война, лишь подстегнувшая его аппетит.

Ноа посмотрел на нас, и в его зрачках отразился отблеск камина.

— Этой силой он сносил целые селения. Ему нужны были души, чтобы кормить тварь внутри себя. Тысячи душ. Он натравливал демонов на собственный народ просто для того, чтобы Сущность не голодала. И никто не знал, что за этим стоит их правитель.

По спине пробежал холод. От Каина я ощутила его ледяную и сконцентрированную ярость. Она была такой острой, что едва не обжигала, но я так и не поняла, к кому именно она обращена: к Гидеону или к мужчине, который стоял перед нами.

— И ты решил перехватить поводок? — чеканя слова, спросил Каин. — Решил стать новым хозяином этой твари?

— Я решил её уничтожить, — отрезал Ноа, и в его тоне прорезался металл. — Я был наивен. Думал, что если вырву корень заразы, кошмар прекратится.

Ноа начал медленно мерить комнату шагами. Движения давались ему с трудом, старые раны и десятилетия неподвижности сковывали тело, но он не мог стоять на месте.

— Но подчинить её не так просто. У неё свой разум. Она буквально... Вплетена в мир. Я не знаю, что это такое, но нашёл способ обрубить её каналы.

Он прервался. Даниэлла во сне тихо вздохнула, поудобнее устраиваясь на диване.

— Так и появился Разлом.

— Ты говорил, что хотел полностью уничтожить магию, — напомнил Каин.

— Именно так, — Ноа медленно кивнул. — Я искренне верил, что если разрушу первоисточник, магия навсегда исчезнет из жизни людей. И мир станет безопасным. Это существо... оно как камень в реке, нарушающий течение потоков. То, что люди научились управлять всплесками силы — лишь последствия. Магия... это искусственное искажение.

Виолетта, до этого молчавшая, подалась вперёд:

— Ноа, я нашла дневник Основателя Элларии в хранилище дворца. Там Сущность описывалась как «Великое Древо». Живое существо. Она помогала питать земли у первых правителей твоего рода.

Ноа нахмурился, и в его глазах промелькнуло искреннее недоумение.

— Древо? Я готов поклясться, что перелистал каждый свиток в этом проклятом дворце, но не встречал ничего подобного.

— Король... мне иногда казалось, что он был лишь пешкой в чьей-то игре, — тише добавила Виолетта. — Я выпишу всё, что там было. Я знаю эти тексты наизусть.

— Если магия не должна существовать, а это существо — нарушитель равновесия, как же ты хотел всё исправить? — подала голос я.

— Чтобы убить Сущность, её нужно было запереть в человеческом сосуде. Удержать своей волей, пока она не истлеет вместе с плотью, — Ноа посмотрел на меня, и его взгляд стал пугающе ясным. — Я был готов умереть. Но я не смог. Если бы я ушёл тогда, Даниэлла и Виолетта погибли бы.

Я сосредоточилась на его ауре. Он не лгал. Его видение мира было колоссальным. Если бы я не изучала его записи, то не поняла бы и половины того, о чём он говорит.

— Получается, ты всё это время управлял демонами и... Одержимыми через Сущность? Держал их на привязи?

— Одержимыми? — Ноа непонимающе вскинул бровь. Это было искренне. — О ком ты говоришь?

— Так мы называем людей, полярность чьей души изменил хаос Разлома, — пояснила я, вспоминая его записи. — Тех, кто превратился в безмозглых монстров, жаждущих плоти. Хаос породил демонов в человеческом обличье. Везде.

Ноа тяжело вздохнул, его плечи поникли.

— Возможно, отчасти я и влиял на них, пока был в сознании. Но со временем... Тварь внутри меня крепла, а я слабел. Я перестал полноценно контролировать её потоки.

— Потоки, энергия, воля... — подал голос Каин, и в его тоне прорезалось презрение. — Ты говоришь, как безумец. Значит, если бы мы убили тебя там, в тронном зале... Все Жнецы, питающиеся магией, вероятно, погибли бы на месте. Вместе со всеми Одержимыми? Очищение через полное уничтожение?

Ноа поджал губы, растерявшись от этой догадки. Я сжалась, понимая, что Каин прав. Если искусственные каналы энергии оборвались, Жнецы упали бы замертво. Как и все демоны и Одержимые, чьи души и тела слишком искорёжены.

— Это... Я не знаю, тогда я об этом не думал, это была бы вынужденная жертва. И в конечном итоге, результат один: я разрушил мир.

Я решительно качнула головой.

— Нет.

Я понимала, о чём он. Ведьм тоже веками превращали в заложниц силы. Ноа пошёл бесчеловечным путём. Но план просто не был доработан, потому что у него тогда не было души. Ему было плевать на нюансы, он видел только конечную цель. Мать всегда говорила, что душа — это то, что даёт прочувствовать мир, понять боль другого. А он был этого лишён. Если бы магии не существовало... Страдания, конечно, остались бы, но не такого масштаба. Весь мир ходит ходуном из-за людской беспечности и слишком простого доступа к неимоверной силе.

Ноа посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Эмоция была слишком яркая для его образа. Он не справляется с силой своего нутра?

— Если ты считаешь себя монстром, разрушившим весь континент, — внезапно произнёс Каин. От его беспристрастности в комнате стало неуютно. — То у меня есть для тебя решение: одна секунда — и этот груз перестанет тебя давить. Быстрая смерть от руки Жнеца — это лучшее, что я могу предложить тому, кто так сильно устал от самого себя.

Виолетта резко вскочила с места. Её пальцы впились в спинку дивана, костяшки побелели.

— Замолчи! Как ты смеешь предлагать такое? — она перевела испуганный взгляд на Ноа, будто боялась, что он согласится. — Ноа, не слушай его, он не понимает...

Я посмотрела на Каина. За его рвением покончить с Ноа я видела не волю долга, а страх. Его собственные сомнения так сковали душу, что он едва выдерживал давление. Каину становилось всё хуже, и сколько бы я ни приглаживала его ауру, этого было мало. А благословить его я не могла. Пока не могла.

— Он хотел спасти мир от безумия. И был без души, — хмуро сказала я ему.

Ноа не слышал нас. Он сухо усмехнулся, глядя на Каина и словно всерьёз обдумывая его предложение.

— Возможно, твой спутник прав. Справедливость требует финала.

— Это не справедливость, это трусость! — я поднялась и шагнула ближе, заставляя его посмотреть на меня. — Тебя планомерно делали таким. Из тебя вытравили всё человеческое, превратив в оружие.

Ноа отвел взгляд на танцующее пламя в камине. Аура вокруг него дрогнула, отозвавшись на мои слова болезненным пульсом.

— Возможно, — произнёс он, но по его интонации я поняла, что он всё равно не принимает это.

Он брал всю ответственность на себя, возводя её в абсолют. И, возможно, именно это чувство вины — единственное, что удерживало его разум от окончательного безумия все эти бесконечные годы. Так себя чудовища не ведут. Быть может, Бог Смерти противостоял игре этой Сущности, поэтому мы здесь. Глубоко внутри этого изломанного мужчины теплилось нутро, от присутствия которого я не могла отделаться.