Дни начали бесшовно сливаться, теряя чёткие контуры. Иногда я просыпалась в огромной, пахнущей пылью постели и не сразу могла сообразить: серое небо за окном — это робкое утро или уже угасающий вечер? Время в Элларии лишилось своего ритма, оно зациклилось и превратилось в стоячую воду.

Единственным исключением оставались книги. Казалось, их здесь столько, что не хватит и десяти жизней, чтобы перелистнуть каждую страницу. Они были везде: чинно выстроенные на полках, брошенные в отчаянии на пол, забытые на широких подоконниках. Некоторые листы были залиты воском свечей, другие — чем-то тёмным, подозрительно напоминающим старую кровь.

Я проводила среди них почти всё время, продираясь сквозь сухую теорию и лихорадочные бредни, выписанные от руки. Каин часто наблюдал за мной из противоположного конца зала, прислонившись к колонне. Иногда он уходил на верхние галереи, но всегда возвращался, словно невидимый поводок нашей связи не давал ему удалиться надолго. Без него я бы, наверное, окончательно соскользнула в безумие текстов.

Постепенно из символов начали проступать очертания истины. Я в очередной раз спустилась в сокровищницу, а в затылке начало пульсировать магическое напряжение этого места. Каин, разумеется, последовал за мной, его шаги гулко отдавались от каменных плит.

Капсулы стояли на прежнем месте — безмолвные коконы из демонической плоти. Женщина и девочка выглядели безмятежно. Ни единой морщинки, ни тени тления на лицах.

Я остановилась у первой капсулы и осторожно приложила ладонь к ней. Поверхность была тёплой, и через неё я различила не просто жизнь, а инородную, вывернутую наизнанку магию.

— Я всё утро читала о благословениях, — прошептала я, не оборачиваясь к Каину. — Существуют десятки канонических заклинаний. Для исцеления плоти, для упокоения, для защиты... Но то, что нужно здесь, не вписывается ни в один учебник.

Я провела пальцами по пульсирующей жиле.

— Обычное благословение работает с душой, которая хочет остаться. А эти... они уже сорвались. Они висят над пропастью, и их удерживает только чужая сила. Если я просто применю магию, я либо ничего не изменю, либо случайно столкну их в Бездну, оборвав его хватку.

— Значит, ты ищешь способ не укрепить, а «сшить» их обратно? — его голос был сухим, полным скепсиса.

— Но я не знаю, как. Здесь нужны не молитвы, а что-то... более древнее. Что-то, что понимает Король.

Я отстранилась от кокона. По связи от Каина передалась волна глухого раздражения и тревоги. Ему не нравилось, что я погружаюсь в эту ересь.

Мы вернулись в тронный зал. Монументальная фигура, окутанная тишиной, восседала на своём месте. Но теперь у этой тишины был привкус конкретной, личной трагедии.

— Я знаю, кого ты охраняешь, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твёрдо.

Существо не пошевелилось, но воздух в зале загустел. Я раскрыла книгу, которую принесла из библиотеки.

— Виолетта и Даниэлла. Мы нашли записи о них в архивах королевской семьи. Принцесса Элларии и её дочь. Ей было всего пять, когда Разлом открылся.

Король издал звук, похожий на скрежет ломающегося камня.

— Терпеть не могу, когда у призраков появляются имена, — тихо пробормотал Каин за моей спиной.

Я сделала шаг к подножию трона, глядя в провалы глазниц существа, за которыми скрывался янтарный свет.

— Это они там, внизу? Твоя семья? — продолжила я.

Прошло несколько секунд, прежде чем фигура медленно, с утробным стоном камня о камень, кивнула.

— В хрониках сказано, что Виолетта была замужем за принцем Корнелиусом, — я сглотнула, сердце забилось о рёбра. — Он был выдающимся политиком, его обожали в народе. И он исчез в ту ночь, когда пал город.

— Или он никуда не исчезал, — процедил Каин. — Просто изменился настолько, что в этом нагромождении плоти больше никто не видит принца.

— Может, ты не Гидеон? Ты — Корнелиус? — мой голос дрогнул, но прозвучал отчётливо, несмотря инстинктивный страх. — Муж Виолетты? Отец этой девочки?

Фигура замерла. Казалось, даже пыль в лучах света перестала танцевать.

— Ну же, — бросил Каин, скрестив руки на груди и буравя Короля взглядом. — Просто кивни, и мы закончим этот спектакль.

Прошла почти минута. А потом произошло то, чего я не ожидала. Существо... покачало головой.

Я моргнула, не веря своим глазам.

— Нет? Ты не он?

Едва заметное, сухое движение шейных позвонков. Нет.

— Великолепно, — хмыкнул Каин с злой и нервной иронией. — Наш список подозреваемых только что сократился на одного героического мужа.

Я растерянно выдохнула, глядя на Короля. Если это не Гидеон и не Корнелиус, то кто мог обладать такой силой и такой пугающей, безумной преданностью чужой жене и ребёнку? Кто этот страж, если не тот, кто обязан им по праву крови?

— Тогда кто ты? — спросила я, и мой голос сорвался на шёпот. — Может... ты и есть Бог Смерти?

По залу прокатилась волна такого могильного холода, что иней выступил на страницах открытой книги, а по узам полоснуло бритвенно-острой вспышкой ярости Каина и глухого оскорбления.

— Не смей, Эвелин, — процедил он, и в его голосе прорезался металл, которого я не слышала с самой площади. — Не смей называть это Богом.

Я обернулась, поражённая его тоном. Каин смотрел на фигуру с нескрываемым отвращением, его глаза опасно потемнели. Я была ошарашена такой резкой реакцией.

— Пустота внутри меня хочет уничтожить его. Не смей равнять Смерть с этим уродством.

Я сразу поймала Жнеца за руку, пытаясь успокоить его душу, но лишь почувствовала, как его лихорадит от собственной силы. Его била крупная дрожь.

— Каин, тише, — прошептала я, переплетая свои пальцы с его ледяными. — Это было просто предположение.

***

Время превратилось в один бесконечный, изматывающий поиск. Я проводила часы, согнувшись над текстами, пока глаза не начинали слезиться от мелкого почерка записей в тетрадях. Некоторые страницы были переписаны так часто, что чернила пропитали бумагу насквозь, превращаясь в сплошное пятно. Я должна была найти способ вернуть тех двоих, вытащить их из этого чистилища.

Мы снова спустились в сокровищницу. Здесь всегда царил кладбищенский покой. Каменные стены поглощали любые звуки, и иногда мне казалось, что само время в этом подземелье течет вязко.

Я остановилась у капсулы с девочкой. Даниэлла.

Теперь, когда я знала её имя, стало тяжелее. Её душа отзывалась слабым, истощенным присутствием — крошечный, дрожащий огонек в бесконечной, ледяной пустоте. Как жаль, что я не могу увидеть, а лишь ощущаю.

— Будешь пробовать? — спросил Каин.

— Я не могу просто смотреть на неё.

— И это безопасно? Для тебя?

— Ни капли.

Он невесело усмехнулся.

— По крайней мере, это честный ответ.

Я положила ладонь на защитный купол. Он отозвался легкой вибрацией магических цепей. Я закрыла глаза, стараясь отсечь всё лишнее: запах сырости, присутствие Каина, даже шум собственного дыхания. Шёпотом полились слова благословения. Они предназначались для исцеления рваных ран, для облегчения агонии, для тех, чьи души были изъедены проклятиями.

Но уже на середине фразы я почувствовала сопротивление. Сила, мягкая и тёплая, коснулась души девочки — и та вдруг начала болезненно сжиматься, словно я поливала открытую рану уксусом. Эфирная связь, и без того хрупкая, едва не лопнула.

Я резко отдернула руку, прерывая заклинание.

— Нет... нет, стой!

— Что случилось? — Каин мгновенно оказался рядом, его рука легла на моё плечо.

— Слишком грубо, — выдохнула я, чувствуя, как по лбу скатывается капля холодного пота. — Это как пытаться зашить паутину стальной иглой.

Я отшатнулась назад, тяжело дыша.

— Эти благословения... они созданы для живых тел, где душа прочно сидит в плоти. А она...

— А она почти ушла, — закончил Каин, глядя на бледное лицо ребёнка.

— Её душа едва держится на самой кромке. Если я направлю чуть больше магии — я просто вытолкну её. Я не понимаю...

Каин подошёл вплотную к капсуле, всматриваясь в хитросплетения жил.

— А если действовать тоньше? Меньше силы?

— Тогда ничего не произойдет. Магия просто рассеивается, не доходя до цели. Ей не нужно исцеление. Не нужно впитывать мою магию. Ей нужна... Связь. Разума и души.

Я снова закрыла глаза и положила ладонь поверх барьера, пытаясь изменить структуру заклинания прямо на ходу. Медленнее. Мягче. Я представила не поток силы, а едва уловимое дыхание весны. Осторожное касание, которое не давит, а лишь напоминает о тепле дома. Мне нужно было просто взглянуть. Понять, за что цепляется искра.

На этот раз ощущение было иным. Я почувствовала её душу яснее, она походила на первый лед на луже. На мгновение показалось, что она откликнулась. Глубоко внутри капсулы что-то тихонько звякнуло, резонируя с моим голосом.

А потом всё внезапно оборвалось. Холод Разлома, вечно витающий в этом замке, ударил наотмашь, и присутствие девочки скрылось за непроницаемой стеной тьмы. Мне не хватило сил, чтобы сдвинуть Хаос и по-настоящему дотянуться до нутра. Я бы начала выжигать себя.

Я бессильно опустила руки. Мы были так близко, и, в то же время, бесконечно далеко. Сердце колотилось в самом горле.

— Почти... — выдохнула я.

— «Почти» — уже звучит куда лучше, чем «невозможно», — отозвался Каин. Он понятия не имел, на какую грань ведьминского искусства я переходила. — Но ты уверена, что человек вообще способен на такое?

Я не успела ответить. В этот момент воздух в сокровищнице пронзил резкий перепад давления, предвещающий грозу. Я медленно обернулась к выходу. Исполинская фигура стояла в дверном проеме, загораживая собой свет из коридора.

Я не слышала, как он спустился. Ни шага, ни скрипа камня. Он просто был там. Каин мгновенно напрягся, его аура Жнеца вспыхнула тёмным пламенем.

Существо даже не взглянуло в его сторону. Его бездонные глазницы были прикованы ко мне. И тогда я почувствовала это... Вибрирующая аура расходилась от него, заполняя подземелье. Это был зов. Отклик на мою магию, на мои попытки достучаться до девочки.

Я вдруг всё поняла. Он не просто наблюдал, а слышал каждое моё слово, каждую волну моей магии.

— Я ищу силу, — тихо сказала я, обращаясь к нему. — Мне не хватает опоры, чтобы удержать её.

Король сделал шаг вперёд. Каин тут же переместился, перекрывая ему путь ко мне. Чертог был не так велик, и в этом пространстве я понимала опасения Жнеца.

— Даже не думай приближаться.

— Подожди, — я поймала его за запястье, не позволив призвать клинок из Пустоты.

Существо замерло. А затем оно медленно подняло свою огромную, покрытую костяными наростами руку. Аура вокруг него сгустилась до такой степени, что стала видимой — чернильно-янтарный туман, в котором проскакивали искры первозданной магии. Она исходила прямо из этой чудовищной оболочки — густая, бесконечная и древняя.

Я резко вдохнула, ощущая, как этот поток давит на мои лёгкие.

— Каин...

— Я чувствую, — коротко бросил он, не расслабляясь ни на секунду.

Но для меня эта мощь ощущалась иначе. Это не была тьма, несущая смерть. Это был огромный резервуар энергии, которую он копил годами.

— Ты предлагаешь... свою силу? Ты хочешь, чтобы я использовала тебя?

Он не ответил человеческим голосом. Вместо этого он подошёл ближе к капсуле Даниэллы. Раздался тихий, шипящий звук, и барьер, который, я думала, нельзя убирать, развеялся.

— Это ловушка или безумие. Или и то, и другое, — выругался под нос Каин.

Фигура проигнорировала его. Огромные когтистые пальцы, способные раздавить что угодно, осторожно скользнули под хрупкое тело девочки. Он поднял её из капсулы с такой бережностью, с какой мать поднимает спящего младенца. В тот момент, когда его ладонь коснулась плеча девочки, его аура перетекла на неё.

— Он удерживает её... собой, — прошептала я, а на глазах навернулись слёзы.

— Эви... Осторожнее, прошу тебя, — потерянно произнёс Каин.

— Хорошо.

Я сделала шаг навстречу Королю, медленно выдохнула и осторожно, кончиками пальцев, коснулась его запястья. Магия, хлынувшая в меня, была подобна горячему океану, но она не пыталась меня сломать. Она подчинялась его воле, становясь послушным инструментом в моих руках.

Теперь я чувствовала, как именно эта сила подпитывает и оберегает душу ребёнка.

Я закрыла глаза, отпуская все страхи. Шёпот зазвучал в унисон с гулом подземелий. Слова благословения лились сами собой, вплетаясь в ту чёрную мощь, которую давал мне Король.

На этот раз всё было иначе: размереннее, намного глубже. Я чувствовала её душу. Чувствовала незримые нити, что связывали её с телом, но были истощены или разорваны. Узы... Между телом и душой есть узы. И, казалось, я могла их восстановить.

Я была на пороге. Ещё одно усилие — и она откроет глаза. Но ничего не вышло, и пришлось продолжить поиски.