Когда Эвелин объявила о готовности к обряду, во мне столкнулись два начала: Жнец, желающий пресечь опасные игры с душами, и мужчина, доверяющий её непоколебимой вере. Но ошибка не просто оборвёт наши жизни...

Эвелин замерла перед капсулами. Не двигаясь, с прикрытыми веками, она собирала силу в единый узел. Через узы транслировалась невероятная смесь: острая концентрация и беспощадное упрямство. Мост сожжён и впереди лишь падение или спасение.

— Ты уверена? — мой голос прозвучал неестественно громко в этом могильном чертоге.

Она, не открывая глаз, кивнула.

— Насколько вообще можно быть уверенной, пытаясь обмануть Смерть.

Я выдохнул, на всякий случай призвал меч и сжал рукоять. Вместе с этим тело окутала броня, а лицо — маска.

— Замечательно. Начнём.

За спиной раздался размеренный скрежет. Я не оборачивался, привыкнув к его присутствию, как к озону перед грозой. Монстр зашёл в зал, и плотность воздуха подскочила. Его вязкая аура заполнила пространство.

— Только попробуй дёрнуться не вовремя, пока она рядом, — прошипел я.

Существо, разумеется, проигнорировало мою угрозу. Оно подошло к капсуле Виолетты.

— Мне нужно, чтобы её тело было вне этой клетки, — негромко, но властно произнесла Эвелин.

Он наклонился и с болезненной бережностью поднял девушку на руки. Его огромные лапы казались чересчур грубыми для бледной и мягкой кожи.

— К этому зрелищу я не привыкну никогда, — прошептал я.

Демон опустился на пол. Девица лежала неподвижно в его объятиях, её золотистые волосы рассыпались по камню ярким пятном. Лицо оставалось безмятежным, лишённым красок жизни, но и свободным от печали тления.

Я ощутил, как сила существа начала меняться. Она пульсировала в такт его гнилому сердцу, расходясь по сокровищнице мощными накатами. Через Эвелин я поймал этот прилив — это была не просто магия, это была сырая, колоссальная мощь, которую он предлагал в качестве помощи.

— Что ж, посмотрим на финал этого безумия... — мрачно отозвался я, хотя понимал: без этой подпитки у неё ничего не выйдет.

Эвелин отсекла мои мысли, полностью погружаясь в процесс. Она положила ладони на грудь Виолетты, над самым сердцем, и закрыла глаза. Я отступил на пару шагов, занимая позицию, откуда видел всех троих целиком: ведьму, спящую принцессу и монстра, ставшего их опорой.

Слова благословения потекли из её уст. Я не понимал языка, но начала меняться сама ткань реальности.

Прошло десять секунд. Тридцать. Минута. Ничего не менялось. Виолетта оставалась куклой. Напряжение в моих плечах стало болезненным.

— Эвелин... — не выдержал я, видя, как у неё перехватывает дыхание от нагрузки.

Она не ответила. Её тон стал выше, обретая режущую остроту. Она больше не просила — она приказывала жизни вернуться. Благословения менялись, она вплетала в них новые слова, подстраиваясь под пульсацию Хаоса вокруг.

Ещё мгновение... и мир дрогнул.

Я шагнул вперёд. Тело девушки содрогнулось. Пальцы, тонкие и белые, судорожно сжались, впиваясь в плоть демона.

— Получилось... — голос Эвелин сорвался на шёпот. Она пошатнулась, бледная, с каплями пота на лбу.

Через секунду веки принцессы затрепетали, и она открыла глаза. Они были ярко-голубыми, затуманенными десятилетиями сна, но уже пронзённые сознанием. Движение было резким: Виолетта подалась вперёд, с надрывом хватая ртом воздух, захлёбываясь им. Звук был таким громким, что я невольно сжал эфес. Её взгляд, дикий и расфокусированный, метался по сокровищнице, пока не наткнулся на меня.

Девица издала задушенный, тонкий вскрик и попыталась отпрянуть, вжимаясь в ладони удерживающей её твари. Для неё в этот миг не было разницы между монстром и мной — два кошмара в одной комнате.

— Нет... — хрипло выдохнула она, закрываясь рукой. — Только не это...

— Спокойно, — произнёс я глухо, с металлическим отзвуком, что явно не добавило ей смелости. — Я не причиню тебе вреда.

Эвелин, чье лицо стало серым от истощения, осторожно коснулась её плеча.

— Всё в порядке. Ты в безопасности.

— Где... где я? — девица вцепилась в Эвелин с неожиданной силой.

Я подхватил приготовленный шерстяной плед и передал Эви. Она сразу начала укутывать принцессу. Сырость подземелья сейчас для неё была смертельно опасна.

— Во дворце. В сердце столицы, — тише ответил я.

Виолетта прерывисто выдохнула и обмякла, растеряв все силы в этом коротком диалоге. Она была слишком слаба, ноги держать уж точно не будут. Я шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Демон замер, всё ещё сжимая девушку в руках. Его аура коснулась моей Пустоты, вызвав мгновенный оскал силы внутри, но я подавил инстинкт Жнеца. Нужно было забрать её.

Я протянул руки, и тварь с утробным скрежетом сочленений разжала пальцы. Я подхватил принцессу, и её голова бессильно откинулась мне на плечо.

Эвелин выпрямилась, с усилием дыша, и нашла в себе силы ухватиться за мой локоть, ища опору. Монстр проводил нас пустым, немигающим взором, оставаясь неподвижным среди теней сокровищницы.

Мы разместили Виолетту в верхнем крыле, в покоях, которые когда-то принадлежали правящей семье. Здесь было тише, а застоявшийся воздух казался чище. Плотные портьеры, гобелены с выцветшими гербами — всё это было декорациями к жизни, которой больше не существовало.

Я уложил её на край огромной кровати. Девица вяло куталась в плед, и её зубы мелко постукивали друг о друга. Эвелин присела рядом, пытаясь поймать её ускользающий взор.

— Тебя зовут Виолетта, верно? — мягко спросила она.

Девушка подняла на неё глаза, в них была бескрайняя, оглушающая растерянность человека, который внезапно проснулся в мире, где его никто не ждал.

— Да... — прошептала она, и её голос окреп на долю секунды.

Я остался стоять у окна, прислонившись спиной к раме. Принцесса выглядела так, будто её вырвали из сна на самой высокой ноте кошмара. Внимание блуждало по знакомой и одновременно чужой обстановке, то и дело возвращаясь к двери — она ждала подвоха.

Наконец я нарушил затянувшееся молчание.

— Нам нужно поговорить.

Виолетта медленно подняла голову. Зрачки расширились, упираясь в маску из Пустоты. Она ждала, что я открою лицо, что за суровым голосом окажется человек.

— Сними это... — прохрипела она, её плечи мелко задрожали. — Пожалуйста. Я хочу видеть... кто со мной говорит.

— Не могу, — коротко отрезал я.

В узах я почувствовал, как Эвелин болезненно сжалась от этого отказа. Виолетта побледнела ещё сильнее. Я не понимал причины её ужаса: раньше Жнецов не было, а демоны маски не носят.

— Сколько... сколько прошло времени?

— Очень много. Больше шестидесяти лет. — Я не стал лгать или смягчать удар. Сейчас не стоит заниматься утешениями, а ложная надежда быстро убивает. — Элларии, которую ты помнишь, больше нет.

Она зажмурилась. По её почти прозрачной щеке скатилась одинокая слеза. И Эвелин буквально захлестнуло чужой болью. Её сострадание отозвалось во мне колючей, неприятной тревогой, в голове стало шумно. Я бросил на неё предостерегающий взгляд, но она его проигнорировала, подаваясь ближе к девице.

— Мы видели девочку, — Эвелин понизила тон. Жалость к незнакомке в ней смешалась с собственным горем. — Даниэлла...

Виолетта резко выпрямилась. Плед соскользнул, обнажая хрупкие ключицы. Её пальцы мёртвой хваткой впились в ткань.

— Моя дочь? — спросила она с надрывным вскриком. — Что с ней? Где она?!

— Она жива, — быстро ответила Эвелин, накрывая ладонь девушки своей. — Она в таком же сне, в каком была ты. Мы вернём её, обещаю.

Виолетта замерла.

— Он... он всё-таки смог... — выдохнула она, и в её тоне послышалось нечто, подозрительно похожее на радость.

— Кто смог? Твой муж? Отец? — я нахмурился, скрестив руки на груди.

— Нет. Ноа.

В комнате воцарилась тишина. Эвелин накрыли шок, оцепенение и полное непонимание. Я и сам ощутил, как в груди всё перевернулось.

— Что? — я оттолкнулся от косяка, делая шаг к кровати.

Эвелин растерянно перевела взгляд с принцессы на меня. Во дворце было полно сумбурных заметок, сделанных одной рукой, но она, кажется, только сейчас начала проводить параллель. Среди тысяч чужих свитков и тетрадей эти записи казались лишь частью общего сумбура, а не дневником того, кто хозяйничает в этом месте.

— Ты хочешь сказать, что этот Ноа — Безумный Король. Тот, что на троне? Кто он вообще такой?

Виолетта побледнела до мертвенной серости. Она смотрела на меня, но её взгляд постепенно терял фокус, уходя куда-то вглубь, в ту самую тьму, из которой мы её вытащили.

— Безумный... Король? — прошептала она. — На троне?

Она вдруг сипло вдохнула, хватаясь за горло, будто ей не хватало воздуха. Даже я почувствовал, как аура принцессы запульсировала в бешеном, неровном ритме. Эвелин вздрогнула от этого удара чужой боли, её сострадание вспыхнуло с новой силой.

— То, что... — голос Виолетты сорвался на хрип. — Это... Это он?

Она закрыла лицо руками, и из её груди вырвался звук, средний между всхлипом и стоном.

— О боги... Ноа... — она затряслась всем телом. — Что он с собой сделал?

Я смотрел на это проявление человеческого горя и не чувствовал ничего, кроме нарастающего раздражения от того, как сильно это фонит в моей голове из-за уз с Эвелин.

— Нам не нужны сантименты, — отрезал я, стараясь заглушить волну печали, идущую от спутницы. — Нам нужна правда. Откуда взялось это чудовище?

Виолетта долго не могла прийти в себя. Эвелин пришлось приобнять её за плечи, делясь теплом. Постепенно девица затихла, хотя её пальцы всё ещё сжимали край пледа.

— Я встретила Ноа в Лирионе, — начала она наконец, голос был едва слышен. — Там было столько солнца... Он был тогда просто человеком. Очаровательным юношей, года на два меня старше. Умным, странным, бесконечно талантливым. Мы... мы любили друг друга. Но сказка закончилась быстро.

Она горько усмехнулась, отводя взгляд в сторону. Ну конечно, это же принцесса... Речь будет театральной и долгой.

— Меня выдали замуж за Корнелиуса. Наследника Элларии, сына короля Гидеона. Ноа просто исчез. Но спустя годы он появился здесь, во дворце. Не как мой любовник, а как тень из прошлого, полная ненависти.

Виолетта подняла голову. В глубине зрачков отразился древний ужас, испытанный десятилетия назад.

— Именно тогда он рассказал мне правду. О том, что Корнелиус и вся династия Ланкастеров... — она запнулась, губы задрожали. — О том, какую цену на самом деле платит Эллария за свое величие. О страшной правде его семьи.

Я подался вперёд. Пустота внутри замерла, прислушиваясь. Эвелин почти перестала дышать.

— О чём ты говоришь? — спросил я. — Какая правда?

— Ноа был сыном Гидеона Ланкастера, — сипло ответила она голосом, лишённым красок. Так звучит человек, который уже пережил собственную гибель.

Я не удивился. Бастарды, интриги и кровь всегда шли рука об руку с короной.

— И что с того? — я намеренно добавил цинизма, пытаясь сбить пафос, начавший душить комнату. — Очередная месть за непризнание?

Виолетта посмотрела мне прямо в глазницы маски. От этого взгляда по загривку пробежали мурашки.

— Нет. Он был законным. Гидеон продал его душу.

Эвелин прерывисто вдохнула. По связи мне передался её резкий, физический испуг.

— В обмен на Великое Древо. На Сущность, которая позволяла королю контролировать разум людей и демонов. Гидеон хотел абсолютной власти и заплатил за неё младшим сыном.

Я ощутил, как шевельнулась Пустота.

— Сушность? — тихо переспросила Эвелин, поёжившись.

— Он пришёл за местью. Логично, — наперекор произнёс я, надеясь выдавить из принцессы побольше информации, пока есть возможность.

— Сначала — да. Но я... я уговорила его уйти. Умоляла не становиться таким же монстром, как отец. Мы сбежали. Бросили всё и скрылись, пытаясь жить как обычные люди.

— Человека без души? — уточнила Эвелин.

— Нет... Искра... В нём была. Но король нашел нас. Я видела... я видела, как Ноа погиб.

Она на мгновение закрыла глаза, и я почувствовал через Эвелин такой мощный импульс горя, что сам невольно стиснул зубы. Виолетта говорила невнятно, и мне даже стало стыдно, что я заставил её рассказывать это сейчас.

— Его душу снова забрали демоны, — продолжала она шёпотом. — Как трофей. Меня вернули во дворец. Сущность должна была «поправить» мне разум. Но чары не сработали. Потому что Ноа оставил мне стража. Уро. Прирученного демона, — она коснулась груди над сердцем. — Он поглотил магию, сохранив мои воспоминания.

Эвелин всхлипнула, её глаза блестели от слёз. Ведьмы слишком чутко ощущают людей.

— Прирученный демон? — я не выдержал и сделал ещё шаг вперёд. Пустота стучала в висках хищным гулом. — Никто не «приручает» демонов.

Виолетта болезненно усмехнулась, но взгляд её внезапно сместился на Эвелин. В этот момент я уловил колючий холод с её стороны. Ощущение длилось секунду, между нами будто пролегла тень. Эвелин быстро отвела глаза и сосредоточилась на принцессе, но напряжение в узах никуда не делось.

— А потом я начала бороться с династией изнутри, — продолжила Виолетта, не заметив нашей безмолвной стычки. — Потому что тогда я уже знала, что беременна. Ребёнок королевской крови, но рождённый от того, кого Гидеон предал. Я выдала её за дочь Корнелиуса. А спустя годы Ноа снова вернулся. Живой.

Я прищурился. История подходила к кровавому пику.

— Оболочка человека, наполненная силой. Он пришёл за возмездием, и я не стала его останавливать. Везде разразился ад. Но душу я ему вернула.

Она лихорадочно вдохнула, тело снова затрясло — запоздалый шок наконец накрыл её. Слёзы хлынули новой волной.

— Я умирала, видя, как король пытается продать душу моей дочери... — Она плотнее закуталась в плед, обняв себя руками. — Я помню только кровь. Ноа убил их всех. Я умоляла его спасти Даниэллу. Не дать ей умереть. А дальше... темнота.

Виолетта медленно подняла взгляд на дверь.

— Если тот... если это действительно он... — она сорвалась на рыдание. — Значит, он исполнил просьбу. Чтобы она дышала.

Я посмотрел на Эвелин. Я ощущал её полную растерянность, перемешанную с таким глубоким сочувствием, что оно начинало подтачивать мою собственную броню.

История Виолетты звучала как бред безумца. Затянувшаяся на десятилетия кровавая сказка.