Мы ехали уже несколько дней, с редкими привалами, и дорога становилась всё хуже. Остатки старых трактов, по которым ещё иногда ездили повозки, исчезли. Потом начали пропадать даже тропы. Теперь перед нами тянулась лишь узкая полоса земли между камнями и иссушёнными деревьями. Казалось, люди покинули эти края навсегда. Слух невольно обострялся, вылавливая малейшие шорохи: эти места дышали угрозой.

Это должно было быть последнее доступное нам Хранилище, о котором рассказывала мать. Её голос всплывал в памяти почти каждую ночь. Она говорила, что самые важные тайники ведьмы никогда не делали рядом с дорогами или городами. Они должны были защищать знания так же надёжно, как печати и заклинания. Оставалось лишь надеяться, что это место уцелело.

Леса вокруг становились всё мрачнее. Кривые деревья пугали обугленной корой, а листья были чёрными и скрученными, сожжёнными огнём бушующей магии. Иногда из глубины чащи доносились крики, и от этих звуков по коже пробегала дрожь. Это были не обычные звери. Демоны, искажённые настолько, что не хотелось даже представлять.

Отряд двигался молча. Каин впереди, Рэйгар чуть позади него, Селена замыкала строй. Я чувствовала их настороженность так же ясно, как собственное дыхание, а через связь с Каином в его сознании ощущалась выверенная готовность к бою.

И именно так и произошло.

Шорох в сухой листве едва уловимым звуком выдал врага. Лошади почувствовали опасность первыми: одна из них резко дёрнула головой и захрапела. Каин мгновенно осадил свою кобылу.

— Что-то есть, — сказал он тихо.

И в тот же момент из-за деревьев вылетел первый Одержимый. Он передвигался на четырёх конечностях, полностью утратив человеческую пластику. За ним показалось ещё несколько фигур.

— К оружию!

Жнецы действовали синхронно. Они спрыгнули с сёдел, и в их руках всполохами мрака вспыхнули клинки Пустоты. Оружие соткалось из воздуха, делая его невыносимым для вдоха. Каин встретил первого Одержимого точным ударом. Тело рухнуло, но лес уже изрыгал новых тварей.

Сначала их было немного — пять, шесть, может быть, больше. Но почти сразу стало ясно, что это только начало. Из чащи вываливались новые враги, и среди них двигались существа, чьи тела напоминали животных.

Демоны.

Их движения были резче, быстрее, чем у Одержимых, а форма искажалась так, будто сама плоть пыталась стать чем-то другим.

Кони Рэйгара и Селены, отрезанные кольцом тварей, рванули вглубь леса, ломая кусты, за ними бросилась и осиротевшая лошадь Люциана. Серый круп моего мерина мелькнул среди ветвей и исчез в темноте.

— Держитесь вместе! — рявкнул Рэйгар, перекрывая вой мертвецов.

Жнецы выстроились передо мной живым щитом. Их слаженность пугала — сотни боёв, проведённых плечом к плечу, превратили их в единый механизм смерти. Каин и Рэйгар приняли на себя первый сокрушительный таран живой волны, а Селена скользила по флангам, перехватывая тех, кто пытался зайти в тыл через сплетения корней.

Я вытащила свой клинок. Пальцы под меховой накидкой Каина мелко дрожали, но страх отступил перед необходимостью выжить.

Сначала всё шло по привычному сценарию: Одержимые падали один за другим, клинки Пустоты с противным свистом разрезали воздух, и тьма, соткавшая их лезвия, поглощала свет вокруг. Иногда казалось, что реальность просто проваливается в трещину. Но ситуация стремительно менялась. Врагов было слишком много. Они не просто выбегали — они хлынули из леса, затапливая узкую тропу. Демоны двигались быстрее, чем глаз успевал фиксировать рывки. Несколько раз Селена едва успевала закрыть брешь в строю, прежде чем когтистая лапа впивалась в незащищённое горло.

Битва бок о бок со Жнецами превратилась в изнурительный танец. С каждым ударом сердце билось всё тяжелее, а воздух в лесу стал вязким, пропитанным озоном и гнилью. Каждый шаг требовал усилий, а поток тварей не иссякал.

Я не сразу поняла, в какой момент наш строй начал разваливаться. Всё происходило в каком-то лихорадочном темпе. Я слышала короткие, хриплые команды Рэйгара и чувствовала через связь, как напряжение в душе Каина превращается в раскаленную сталь. Пространство вокруг нас сжималось удушающей петлей.

Утробный звук, полный боли, заставил обернуться. Огромный, покрытый костяными наростами демон ударил Рэйгара. Старший Жнец успел рассечь существо почти пополам — клинок Пустоты прошел сквозь грудину твари, но второй демон, скрывавшийся в тени, оказался быстрее. Удар пришёлся прямо в спину.

Рэйгар пошатнулся. Он попытался удержаться на ногах, вонзив меч в землю, но через мгновение его колени подогнулись, и он рухнул на залитую кровью листву.

— Рэйгар! — отчаянно крикнула Селена.

Она бросилась вперёд, её клинок разрезал напавшего одним яростным движением, но к этому моменту было уже поздно. Я видела, как она на долю секунды замерла над ним, её маска была обращена к неподвижному телу.

Но времени на скорбь не было.

Селена сражалась яростнее прежнего. Её движения стали пугающе быстрыми, каждая атака превращалась в отчаянный выброс боли. Я старалась держаться в такт её выпадам, прикрывая её и Каина.

Очередной Одержимый прыгнул на меня слева, обдав вонью гнили. Удалось уклониться и полоснуть его клинком по горлу, но в этот же миг за спиной раздался короткий, глухой звук — удар когтей и тяжелое падение.

Когда я обернулась, Селена уже оседала на колени. Демон, походивший на крота, сотканного из самого мрака, заносил лапу для последнего удара.

Каин оказался рядом быстрее, чем я успела вскрикнуть. Его клинок Пустоты вспыхнул такой запредельной чернотой, что свет вокруг окончательно померк. Тело демона буквально разорвало на куски, разметав ошметки плоти по стволам деревьев. Но Селена не поднималась. Она завалилась на бок, а из-под сочленений её доспеха потянулась густая алая струйка.

Я почувствовала по узам: в груди Каина что-то резко, со скрежетом сжалось. Последняя нить, удерживавшая его человечность, лопнула.

В следующую секунду его движения изменились.

Пустота вокруг его клинка стала гуще. Каждый его замах оставлял в воздухе рваные чёрные полосы, словно сама ткань пространства трещала и расползалась под лезвием. Каин двигался на грани восприятия — смазанная тень, несущая смерть. Демоны падали беззвучно, Одержимые разлетались в стороны, когда клинок проходил сквозь них, как сквозь туман.

Я сражалась рядом, захлёбываясь от адреналина и чужой, заемной мощи, понимая: я всё ещё стою на ногах только потому, что он выжигал вокруг меня пустую зону, не подпуская к нам никого.

Бой продолжался ещё несколько минут, которые стали бесконечным кошмаром. Когда последний демон тяжело рухнул на прелую листву, всё закончилось так же внезапно, как и началось.

Тишина пришла резко, оглушая своим гнётом. Мёртвый лес снова замер. Только ветер шевелил скрюченные ветви, да где-то в стороне испуганно и тяжело дышала чудом уцелевшая лошадь Каина. Она стояла на тропе, широко расставив дрожащие ноги, её бока были залиты тёмной жижей. Я обвела взглядом поляну, надеясь увидеть хоть след своего коня, но видела лишь разорванные поводья в пыли.

Я всё ещё до боли сжимала рукоять клинка, и смотрела на разорённую поляну. Тела лежали повсюду.

Отряд, который выехал из Храма с четкой целью и верой в предназначение, перестал существовать. Рэйгар. Селена. Люциан, чей пепел мы оставили позади. Их отсутствие ощущалось зияющей раной.

Мы остались вдвоём в самом сердце враждебных земель.

Каин некоторое время просто стоял неподвижно, глядя на побоище. Его плечи тяжело вздымались. Потом он медленно опустил руку, и Пустота, обволакивавшая лезвие, начала нехотя рассеиваться, возвращаясь в ладонь.

Ни слов, ни проклятий, ни стонов. Он тихо подошёл к телам тех, кто ещё недавно называл его Братом.

Я наблюдала, как он молча начинает собирать ветви. Его движения были пугающе спокойными и точными, казалось, он выполнял привычную рутинную работу, которую делал уже сотни раз. В этом лесу, пропитанном запахом осквернения и свежей крови, он даже не пытался воссоздать тот торжественный обряд, что мы проводили для Люциана на скалах. Здесь не было места долгим речам Рэйгара. Самого Рэйгара больше не было.

Задерживаться было опасно. Каждая секунда промедления кормила лес нашей уязвимостью. Я двинулась помочь ему.

Сбор розжига прошёл в лихорадочном оцепенении. Каин уложил тела Селены и Рэйгара рядом, прямо на почерневшие корни, и завалил сухими ветвями. Коротким движением спички он высек искру. Пламя вспыхнуло сразу, жадно вгрызаясь в подношение. Огонь быстро поднялся вверх ярким и чужеродным пятном, освещая стволы деревьев.

Тяжесть в груди стала невыносимой, горло сдавило, но слова не находились. Да и кому они были нужны? Каин смотрел на пламя молча, но через связь ощущалось, как внутри него с новой силой поднимается усталость — глубокий колодец, дна которого не существовало.

Когда огонь разгорелся в полную силу, он отвернулся первым, не дожидаясь, пока пламя сделает свою работу до конца.

— Мы должны идти, — бросил он, уже направляясь к единственной лошади.

Я кивнула, кутаясь в его накидку. В этот момент пришло понимание: это не была жестокость. Он не оставался холодным из безразличия. Это было единственным способом не сойти с ума. Любая заминка на скорбь здесь равнялась самоубийству.

Каин с трудом взобрался в седло и протянул мне руку, помогая сесть впереди него. Места было мало, и мне пришлось прижаться спиной к его нагруднику. Его руки, сжавшие поводья, взяли меня в плотное кольцо.

— Нам не стоит вернуться в Храм?..

— Нет.

Путь продолжился в молчании. Мерное дыхание за спиной было единственным звуком в этой чаще. Лес постепенно редел, открывая дорогу, снова превращающуюся в узкую полосу между серыми камнями и жухлой травой. Небо над головой начало подозрительно темнеть, хотя до настоящего вечера было ещё далеко.

Сначала я могла думать только о том, что осталось позади — о жадном пламени, о лицах друзей, о том, как пугающе быстро обрывается жизнь Жнецов. Но чем дольше мы шли, тем яснее я начинала чувствовать в узах нечто новое. То, что раньше тонуло в грохоте боя и всплесках ярости.

Боль. Чужую.

Сначала приглушённую, запрятанную за высокую стену воли, она становилась отчётливее с каждой милей. Я ощущала её в собственном теле как тупое, пульсирующее давление, как горячую, раздирающую тяжесть в боку. Она вспыхивала острой искрой каждый раз, когда Каин делал вдох или лошадь неловко оступалась на камнях.

Я обернулась.

— Каин.

Он не отозвался, лишь смотрел вперёд, придерживая поводья.

— Нужно остановиться.

Жнец всё-таки взглянул на меня. Его фигура на фоне серого неба Асадаля казалась вырезанной из обсидиана — такой же твёрдой и такой же холодной.

— Мы должны идти дальше, — спокойно отозвался он, даже не дрогнувшим голосом. Это упрямство казалось невероятным.

— Ты ранен.

Ответа не последовало. Но через связь боль снова резко вспыхнула под ребрами, когда он попытался выпрямиться. Это было похоже на удар раскалённым клеймом.

— Это не важно.

— Это важно! — отрезала я непривычно резко в лесной тишине.

Он хотел возразить, привычно выставить стену из колкостей и устава, но в этот момент тело предало его. Каин слегка пошатнулся, и я перехватила поводья, останавливая лошадь, а после соскочила на землю.

— Слезай.

Он не стал перечить. Медленно перекинув ногу через седло, он спустился на землю и сразу схватился за бок.

Я сделала быстрый шаг ближе и схватила его за руку. Это было наше первое прикосновение, которое не было продиктовано боем или ритуалом. От его тела исходил пугающий, сухой жар.

— Идем, тебе нужно присесть, — сказала я тихо, глядя прямо в прорези его маски.

Жнец замер, глядя на меня сверху вниз. Несколько секунд он словно взвешивал: стоит ли спорить, стоит ли подчиниться ведьме, которую он ещё недавно считал лишь обузой. В конце концов он отступил к корням и опустился на землю, прислонившись спиной к стволу изуродованного дерева.

Я присела рядом и, подавляя дрожь в пальцах, коснулась рукой доспеха. Каин тут же развеял его, и тёмная дымка окутала мои пальцы, прежде чем растворилась в воздухе. Рана была глубокой: когти демона оставили рваный след, кровь уже густо пропитала одежду, превратив ткань в липкое месиво. А он всё это время просто сидел в седле, игнорируя то, что его жизнь медленно вытекает. Я начала спешно расстёгивать его куртку и рубаху, чтобы добраться до голой кожи.

Под тканью оказалось обычное мужское тело, высушенное годами лишений. Мышцы, тугие и жилистые, были покрыты сетью шрамов — белых нитей и отметин. Бледная мраморная кожа в сумерках казалась безжизненной, и только горячая кровь, толчками выходящая из бока, напоминала о том, что он всё ещё жив. Без своей стали из Пустоты Каин выглядел слишком уязвимым.

— Ты серьёзно думал идти так дальше? — спросила я, пытаясь подавить дрожь.

— Да.

— Ты безнадёжен. — слова сорвались в обречённый выдох. —Я... Я не смогу тебя благословить. Ты другой. Не хватало ещё, чтобы ты пострадал от моей руки.

Он не ответил, лишь прикрыл глаза. Я достала из сумки полосы чистой ткани и флягу с водой. Руки поначалу ходили ходуном, когда я начала промывать рану, но постепенно движения становились увереннее. В голове всплывали обрывки наставлений матери о том, как останавливать кровь, когда магия почти на исходе.

Каин сидел абсолютно неподвижно. Через связь ощущалось, как боль проходит сквозь него волнами, захлёстывая сознание, но он не издал ни звука. Выдержка за гранью человеческой.

— Почему ты не сказал? — спросила я, накладывая повязку.

— Мы должны были уйти от того места, — его голос стал тише, в нём прорезалась хрипотца. — Дым костра — это маяк для тех, кто рыщет в чаще. Но я не мог их не похоронить.

— Ты мог просто упасть замертво по дороге.

Он едва заметно пожал плечами, и эта безмятежность перед лицом конца разозлила меня сильнее любой его грубости.

— Таков путь.

— Ты говоришь о смерти так, будто это обычная мелочь. Будто ты — не человек, а старая сломанная вещь, которую не жалко выбросить в кювет.

— Для нас это так. Это предназначение Жнеца. И я чувствую — мы должны идти.

Я ничего не ответила и сосредоточилась на перевязке. Когда ткань туго стянула бок, дыхание Каина на секунду сбилось, а пальцы впились в сухую землю.

В этот миг ощутилось ещё кое-что.

Его боль была обжигающе ясное, но под этим слоем страданий таилась иная сила, словно мощное тихое течение под обманчиво спокойной поверхностью воды. Она не убирала агонию, она её закаливала, удерживая сознание и мышцы, не позволяя телу просто сдаться и сломаться.

Я замерла, невольно прижав ладонь к его груди.

— Что это? — тихо спросила я, глядя в прорези маски. Тёмные очертания глаз перестали меня пугать.

— Что?

— Сила. Она... она не похожа на простую выносливость.

— Сила Бога Смерти, — произнёс он с фаталистической покорностью.

Я невольно отстранилась, едва не выронив обрывки ткани. По телу прошёл озноб, не имеющий отношения к ветру, свистевшему в кронах мёртвых деревьев. Я покачала головой, чувствуя, как кончики моих пальцев покалывает от резонанса.

Тело было за пределом истощения, рана была опасной, но что-то продолжало вливать в его жилы ледяную дисциплину. Словно невидимая рука крепко держала его за шиворот, не позволяя рухнуть в забытье. Он смотрел на меня спокойно, и в этом было что-то пугающее.

— Мы черпаем силу у Бога Смерти, — вновь повторил Каин. — Мы — его проводники в этом мире.

Раньше я воспринимала эти слова как красивую религиозную формулу, как некий кодекс, который Жнецы заучивают, чтобы оправдать свою жестокую жизнь и наделить её смыслом. Но сейчас, пропуская это через нашу связь, я вдруг поняла, что всё гораздо сложнее. Это не была просто вера. Это был контракт, вписанный в саму кровь.

Я закончила перевязку, затянув последний узел, и помогла ему удобнее опереться спиной о ствол дерева.

Некоторое время мы сидели молча. Ветер тоскливо шелестел сухой травой, где-то вдалеке хрипло каркнула птица, предвещая скорые сумерки. Взгляд скользил по его руке, закованной в тёмный металл, по ткани одежды... И в голове появилась мысль, которую раньше я бы сочла безумием. Может быть... в их вере действительно есть что-то большее, чем просто слова и фанатизм. Может быть, Бог Смерти — это не метафора, а единственная реальность, которая ещё удерживает этот разваливающийся мир от окончательного падения? Может быть, в судьбу континента действительно решили вмешаться высшие силы? И какая роль уготована мне?