Позвоночник Рэйвина столкнулся с корнями деревьев, заставив его задохнуться и выплюнуть проклятье. Перед глазами плыло. Когда мир наконец обрел четкость, он увидел две нависшие над ним ольхи и повернулся на ушибленные ребра, осматривая вершину холма в поисках Джеспир.

Она лежала в нескольких шагах, заключенная в объятия Кошмара.

– Ты в порядке? – выдохнул Рэйвин.

Кошмар не ответил. Носком сапога он водил по земле – по свежему слою белого рыхлого снега. Только тогда Рэйвин заметил, как холодно стало: намного холоднее, чем тогда, когда они вошли в ольховый лес. Кошмар опустил Джеспир на землю и, обнажив меч, провел ладонью по лезвию. Из пореза выступила кровь, и он размазал ее по обеим ольхам.

– Какой сегодня день?

«День долгой ночи», – раздался их жуткий нестройный ответ.

Желтые глаза Кошмара впились в Рэйвина.

– Как долго ты использовал Карту Двух Ольх?

– Я не знаю. – Рэйвин поднял глаза к небу. Снежинки касались его лица. Была ночь, но он не мог понять, какой был час. Он поднялся на ноги, и паника зазвенела в его голосе, когда он выдохнул: – Это не… это не может быть Солнцестояние.

«Больше, чем когда-либо прежде», – сказала бледная ольха.

«Меньше с каждой проходящей минутой», – вторила ей другая.

Рэйвина затошнило.

– Как долго мы были на том берегу?

«Двадцать четыре оборота солнца. Поспеши обратно в свою обитель, Таксус, – сказала темная ольха. – У тебя есть время до полуночи, чтобы объединить Колоду».

Кошмар скрипнул зубами. С раскатистым рыком он подхватил Джеспир, перекинул ее через плечо – и рванул с холма.

Рэйвин бросился следом.

Его спуск был безрассуден. Дважды он спотыкался на каменистом склоне, едва удерживаясь на ногах. Внизу, в долине, его встретил туман, полный костей и трупов.

Вперед. Всегда вперед.

Из гниющей долины – в ненасытный лес. Деревья тянули к ним свои ветви, колючие лозы алкали их плоти, песнь леса звала разноголосым ветром, завывающим меж ветвей. Хищные звери гнались за ними, кидались на них. Они карабкались по корням, рубили мечами тварей. Кошмар нес Джеспир на руках, а Рэйвин прикрывал их, принимая на себя удары ветвей, что могли до них дотянуться.

Рэйвин не ел, казалось, целую вечность, но он не был голоден. Он прошел с Владычицей Леса сквозь века и теперь, вернувшись, нуждался в одном: обогнать время.

Лес гнал их всю ночь, загонял, словно дичь. И вдруг, будто свеча в самый темный час, впереди засиял бледный свет. Кошмар тоже заметил его, ускорил шаг. Свет пробивался меж деревьев, манил Рэйвина так же сильно, как туман манил Джеспир в ольховый лес.

Рассвет.

«Знай о цене, – крикнули им вслед деревья. – Бойся всего. Магия – горе, она же любовь. За все есть цена. Погубит она. Магия – горе, она же…»

– Ради милосердия. – Кошмар сплюнул на корни. – Заткнитесь, чтоб вам провалиться.

Они выскочили из ольхового леса в бледный серый рассвет. Когда Рэйвин оглянулся, просвет между деревьями уже исчез. Он вдохнул полной грудью воздух, лишенный запаха гнили, и этот чистый свежий воздух хлынул в его легкие, заставив его зайтись в кашле. Они стояли в осиновой роще, где спали прошлой ночью. Только это была не прошлая ночь – это было почти месяц назад.

И тут Рэйвин вспомнил про Петира.

Его взгляд метнулся влево, вправо. Он позвал друга:

– Петир! Петир!

– Он бы не ждал так долго. – Кошмар все пытался отдышаться, по-прежнему крепко держа Джеспир на руках. – Умный человек – и это делает ему честь – вернулся бы в замок Ю. – Он поспешил на запад. – И мы должны. И как можно скорее.

У Рэйвина внутри все сжалось и душа ушла в пятки.

– Карты… – выдохнул он. – Даже если мы доберемся до замка Ю до полуночи, мы не сможем объединить Колоду. У меня… у меня не все Карты.

Кошмар остановился так резко, что Джеспир соскользнула с его плеча. Он поймал ее прежде, чем ее голова встретилась бы с землей, – но она застонала, и ее веки дрогнули.

Рэйвин сделал неуверенный шаг, подходя к сестре, и коснулся ладонью ее раскаленного лба.

– Джес?

Затуманенные карие глаза приоткрылись. Джеспир потянулась к брату, ее пальцы скользнули по его лицу, по распухшему носу.

– Что случилось?

Было больно – там, где она прикасалась, вспыхивала острая всепожирающая боль. Рэйвин отстранился.

– Скоро я все объясню. Но сейчас нам нужно домой.

– Дом… – прошептала Джеспир, вновь опуская веки. Она уронила голову на грудь Кошмара. – Скажи Королю-пастуху… ему бы не помешало вымыться…

Она отключилась, и Кошмар снова взвалил ее на плечо. Когда он бросил взгляд на лицо Рэйвина, его желтые глаза расширились. Рэйвин неосознанно коснулся того места, куда тот смотрел: своего носа.

– Что значит, у тебя не все Карты? – требовательно поинтересовался Кошмар.

Рэйвин все водил рукой по лицу, ища свои раны, но не находил ничего – ни опухоли, ни боли, лишь легкое покалывание там, где пальцы Джеспир скользнули по коже.

– Колода разделена, – задумчиво отозвался он. – Часть Карт спрятана в камне в твоей комнате, часть – у меня в кармане. У нас все, кроме Косы, которая сейчас у…

– У принца, – прошипел Кошмар и задышал чаще. – Тогда мы должны найти его. Это наш единственный шанс. Эмори не доживет до следующего Солнцестояния.

– Я и сам прекрасно это знаю, – отрезал Рэйвин, протянув руки к Джеспир. – Дай я понесу…

– Нет, – рявкнул тот. – Я понесу ее.

Вороны каркали над их головами, а Рэйвин и Кошмар держали свой путь на запад. Они нашли небольшой ручей и вдоволь напились, но вскоре Рэйвин сплюнул почти всю воду, задыхаясь от бега через долину. Кошмар крепко держал Джеспир. Даже когда обращался к деревьям, спрашивая дорогу, он ни разу не опускал ее на землю. Не отпускал.

Рассвет сменился днем, затем сумерками. Их путь не был легким. Порой под ногами не было даже тропинки – лишь камни, колючки и густые заросли.

Рэйвин споткнулся и рухнул на землю.

– Нужно… – он задыхался, – остановиться…

Кошмар не сбавил шага, хрипло глотая воздух.

– Элспет говорит, если ты не встанешь, она больше никогда тебя не поцелует.

– Она… этого… не… говорила…

– Вставай, Рэйвин, – вкрадчивый голос Кошмара эхом прокатился по лесу. – Вставай.

Рэйвин поднялся с колен и последовал за ним. Никогда еще он не выкладывался так: ни за десять лет тренировок, ни в схватках с противниками, вооруженными Черными Лошадями, когда он был безоружен. Никогда еще он не нуждался столь сильно в том, чтобы продолжать идти вперед.

Подлесок закончился, и внезапно сапоги начали вязнуть в грязи. Рэйвин поднял глаза.

Озеро.

Наступила ночь. Темнота опускалась на зловеще тихую поверхность воды. Когда они пересекали озеро, его воды сияли бледным серебром. Теперь же оно было черным-черно, словно густые чернила.

Рэйвин встал рядом с Кошмаром на илистом берегу и сунул руку в карман. Его пальцы коснулись бархата пяти Карт Провидения: Черной Лошади, Девы, Зеркала, Кошмара, Двух Ольх. Если он утонет, Карты останутся на дне озера.

– В воде будут новые монстры?

– Нет. Та плата уже внесена. – Кошмар крепче прижал к себе Джеспир и зашел в озеро по колено. – Поторопись.

Вода хлынула в сапоги Рэйвина. Но прежде, чем они оба успели нырнуть, соль коснулась его ноздрей – чтобы в следующий миг отступить. Рэйвин узнал это чувство. Кто-то пытался использовать против него Карту, к которой он был невосприимчив.

Его рука легла на рукоять кинжала. Мгновение спустя его слух уловил грохот копыт скачущего во весь опор коня – он доносился с тропы позади. Рэйвин мигом узнал коня, несшего на своей спине двух всадников: белый, с серыми крапинами – конь Элма.

Первый всадник выпрыгнул из седла, не дав животному остановиться, и выругался так, что эхо прокатилось по воде:

– Где, чтобы вам провалиться, вы пропадали?! – Петир мчался к Рэйвину с широкой улыбкой на лице. – Никогда в жизни я не был так рад увидеть твою уродливую рожу!

Руки друга сомкнулись вокруг груди Рэйвина железными тисками, выбивая из его легких воздух.

– Взаимно, – выдавил Рэйвин. Он глянул через плечо Петира и изумленно распахнул глаза.

Рядом с конем Элма стояла Айони Хоторн в изодранном сером платье. Ее грудь тяжело вздымалась, взгляд метнулся от Рэйвина к Джеспир, к Кошмару – и задержался на последнем.

– Элспет?

– Она со мной. – Кошмар закатил глаза. – И очень шумно радуется встрече с тобой, златовласка.

Петир отстранился.

– Что вообще случилось? Джес в порядке? – Он едва не споткнулся о собственные ноги, бросаясь к Кошмару, и потянулся к Джеспир.

– Я несу ее…

– Отвали ты, древний пустозвон, – рявкнул Петир и одним отточенным движением выхватил Джеспир из его рук. – Ну что, принцесса, ты еще с нами? Хочешь подержаться за мою счастливую монетку?

Она шевельнулась в его руках, поморщилась, приоткрыла карие глаза и выдохнула:

– От тебя пахнет хуже, чем от него.

Петир расхохотался:

– Отчего-то последнее время меня не тянет приближаться к странным водоемам. – Он поднял взгляд на Рэйвина: – Тебя не было целую вечность. – Он кивнул на Айони, и морщины прорезали его обветренное лицо. – Многое случилось.

Глаза Рэйвина все еще были прикованы к коню. С каждым вдохом страх сильнее скручивал его желудок.

– Где Элм?

Лицо Айони исказилось, и Рэйвин забыл о своей усталости.

– Где он?!

Айони раскрыла ладонь – на ней покоилась Карта Косы.

– Он в Стоуне, – сказала она. Ее полные ярости ореховые глаза заглянули Рэйвину в лицо. – С Хаутом.

* * *

Это случилось несколько недель назад.

Хаут был исцелен Картой Девы. Король был убит. А Элма подставили и, по всей видимости, оставили в живых лишь для того, чтобы Хаут мог обменять его на Карту Двух Ольх. Но в каком он был состоянии…

Рэйвин мог лишь гадать.

Его пальцы сжались в кулаки, мысли унеслись в такие мрачные и страшные глубины, что пришлось отвернуться, пока Айони рассказывала обо всем случившемся. Все, что он по-настоящему слышал, было: Элм. Элм один. В Стоуне. С Хаутом.

Кожа Айони пылала, лицо носило следы слез – и ярости. Она поведала им, как Элм вынудил ее бежать и остался, чтобы встать против брата. Как она доскакала до замка Ю и колотила в двери среди ночи, умоляя рассказать, куда ушли Рэйвин, Джеспир и Король-пастух.

Фенир был готов отправиться с ней в лес, но Айони не стала ждать.

– Я стрелой рванула в чащу за замком Ю, – говорила она, глядя куда-то поверх озера, – и сразу заблудилась. Всю ночь и до самого утра я ехала и кричала, но никого не было. А потом я нашла тропу. Будто деревья… – Она нахмурила брови, пытаясь подобрать слова: – Будто деревья сдвинулись. Знаю, звучит странно.

– Ничуть, – отозвался Рэйвин, подбадривая ее продолжать.

– Я добралась до озера и переправилась. Конь испугался и мчался сквозь воду так, словно боялся ее. Мы выбрались на другой берег, но я понятия не имела, куда идти дальше. Я снова заблудилась. На этот раз это стоило мне дней. – Слабая улыбка тронула ее губы. – Когда меня нашли вороны, я подумала, что они собираются меня съесть. Или что я сама попробую их съесть – так я проголодалась. Но часа не прошло, как из чащи вышли женщины в костяных масках. – Ее глаза остекленели. – С ними были мои мать и братья.

– Она нашла меня спустя два дня, – закончил Петир. – Я вернулся, чтобы… – его голос дрогнул, – чтобы похоронить Уика. Я все бродил, ждал, когда вы все выйдете из леса. И вот теперь, когда вы наконец вышли… – Он сглотнул. – Вы знаете, какой сегодня день?

– Солнцестояние, – произнес Кошмар, склоняя голову набок. Его взгляд упал на Косу в руке Айони. – Я очень рад, что ты здесь, златовласка. Теперь у нас есть все двенадцать Карт.

– Еще нет, – напомнил Рэйвин. – Шесть ждут в комнате. Мы должны успеть вернуться до полуночи – тогда сможем объединить Колоду. – Он сжал челюсти и не произнес слов, крутившихся на языке: моей кровью.

Понимающий взгляд Кошмара скользнул по его лицу. Они встретились глазами – два лжеца, борющиеся с правдой.

– Что до этого… и принца, – сказал Кошмар, – у меня есть план. Но времени…

– Мало, – отозвался Рэйвин, глядя на озеро. – Обсудим твой план. Но сперва – переправа.

Они усадили Джеспир на коня Элма и вошли в воду, которая, казалось, была куда холоднее, чем в прошлый раз. Кошмар шел впереди. Айони держала коня за морду и шептала что-то ему на ухо, ведя через озеро – ее дыхание клубилось вокруг белым паром. Петир был бледен как смерть и бормотал себе под нос, что больше никогда не выйдет из дома.

Рэйвин плыл последним. Даже жгучая ярость, обуявшая его из-за того, что случилось с Элмом, не могла согреть его в ледяной воде.

Ни один озерный монстр не объявился по его душу. Теперь единственным врагом Рэйвина были его собственные изнемогающие мышцы. Где-то посреди озера свело левую ногу – он сильнее заработал правой и продолжил плыть, но у самого берега свело и правую. Рэйвин ушел в темноту, выпуская изо рта вереницу пузырьков.

Нет. Он побывал в преисподней – и вернулся обратно. Нашел Карту Провидения, потерянную пятьсот лет назад. Разрушил часть себя, чтобы заполучить ее. Он не собирался тонуть в день Солнцестояния, всего в нескольких милях от дома.

Он так долго притворялся сильным… Но не теперь. Теперь он не притворялся. Загребая воду мощными руками, Рэйвин вырвался на поверхность и жадно глотнул воздуха. Его ноги нащупали скользкую грязь, и он выбрался на берег, тяжело дыша, пока барабанная дробь в его груди не утихла, сменяясь ритмичным маршем.

Была ночь. У них не было света, чтобы отыскать путь домой, но Рэйвин вошел в лес дестриэром – и разбойником. Он привык идти во тьме. На дрожащих ногах он шагнул вместе с остальными в чащу.

Лес был таким, каким его оставил Кошмар, – расколотым. Окутанная туманом тропинка легла под ноги.

Когда на опушке сквозь кроны деревьев стал пробиваться лунный свет, Рэйвин выдохнул с облегчением. То были не деревья на горизонте, а башни замка Ю.

Дом.

Он обогнал остальных, шагнул из леса на луг – и ощутил запах дыма.

Кошмар дернул его назад, зажимая ладонью рот. Палец другой руки он поднял вверх, жестом приказывая остальным затаиться.

Впереди, сразу за деревьями, на лугу слышались голоса. Один звучал громче прочих, отдавался жесткой холодной ясностью. У Рэйвина кожа покрылась липким потом, потом вспыхнула огнем. Рэйвин знал этот голос: он принадлежал его кузену Хауту.

– Как поэтично, – в шелковистом тембре Кошмара проскользнула улыбка. – Я и мечтать не мог о лучшем Солнцестоянии. – Он прижался губами к уху Рэйвина: – Ну что, глупая птица, теперь ты выслушаешь мой план?