В тот миг, когда Петир попытался войти в ольховый лес, деревья преградили ему путь. Казалось, Владычица Леса не собиралась пускать в сердце своего царства тех, кого не коснулось поветрие. Но он все равно попытался.

– Я подожду вас… – крикнул он.

Деревья сомкнулись, разделяя нас, оставляя Петира снаружи, а Рэйвина, Джеспир и нас с Кошмаром – внутри.

Смех Джеспир донесся из тумана откуда-то спереди:

– Сюда!

Кошмару с самого начала было известно: чтобы войти в ольховый лес, кто-то должен заблудиться в тумане. Как это было с его сестрой. Он знал, что будет именно так, – но ничего не сказал.

У меня не было ни когтей, ни острых зубов, зато злости, пылающей во мне, было довольно, чтобы заполнить темную клетку, которую мы делили, неистовым оглушительным воплем. Я кричала, пока меня не охватила дрожь, а после – кричала снова.

«Хватит, Элспет!» – рявкнул Кошмар, бросаясь следом за Джеспир сквозь колючие заросли. Он закрыл лицо руками, и острые шипы, прорезав ткань его плаща, впились в кожу, оставляя кровавые полосы.

Я не чувствовала ни боли, ни жалости к собственному телу из-за этих следов – только кричала все громче.

«Рэйвин готов перевернуть небо и землю, чтобы найти Карту Двух Ольх и спасти Эмори. Если на этом пути он потеряет сестру, это сломает его».

«Тисы не ломаются, – грозно возразил Кошмар. – Они гнутся».

Я выглянула из окна и увидела ольховый лес. Был день, но чаща была такой густой, а туман таким гнетущим, что казалось, будто сейчас – самый темный час ночи.

Лес был живым – и ненасытным. Деревья и корни скользили вперед с ужасающей скоростью, хватая Рэйвина и Кошмара за волосы, кожу, одежду, будто им хотелось попробовать на вкус тех, кто вторгся в их жуткое логово.

Хуже того – ольховый лес заговорил. И не только с разумом Кошмара. По тому, как дернулся Рэйвин, как расширились его серые глаза, я поняла: он тоже слышит деревья.

Их голоса были словно осиный рой.

«Бойся зелени и берегись ветвей. Сберечься от песни леса на рукавах сумей. И если сойдешь с пути – даров и проклятий жди. Сберечься от песни леса на рукавах сумей».

Джеспир впереди ускорилась, переходя на бег. Она продиралась сквозь ветви и колючие заросли, разрывая лозы толщиной с ее предплечье. Ее неестественный смех плыл в густом воздухе: и спокойный, и неистовый разом.

– Слышите? Владычица зовет меня по имени. Зовет меня домой.

Рэйвин споткнулся и согнулся пополам, упираясь ладонями в колени, хватая ртом воздух.

– Не останавливайся! – прошипел Кошмар, рывком вздергивая его за капюшон. – Потеряем ее – потеряемся сами.

Они бежали без передышки, и лес гнал их вперед.

В кустах зашуршало. Кошмар резко обернулся – и шумно выдохнул носом. Похоже, не только деревья жаждали отведать свежей плоти: звери с острыми лопатками и серебристыми глазами тоже следовали за ними по пятам – волки и дикие кошки. А в верхушках деревьев метались хищные птицы, оказываясь то далеко, то слишком близко.

Сокол пронзительно закричал и ринулся вниз, нацелившись острыми, словно бритвы, когтями на Кошмара. Меч сверкнул в воздухе – раздался еще один жуткий крик, и сверху посыпались перья и брызги крови.

Рядом дерево с тонкими ветвями и багряной листвой хлестнуло Рэйвина по лицу. В пронизанном солью воздухе вопили нестройно тысячи голосов.

«С туманом смирись – он не пропадет. Дух волей судьбы на охоту идет. От чащи лесной ты держись в стороне, будь добр, осторожен и знай о цене. Дух волей судьбы на охоту идет».

Рэйвин отшатнулся, вытирая кровь с щеки. Он пригнулся, едва увернувшись от ветви, что целила ему в шею, – но не от следующей. Неровная ветка полоснула его по руке, содрав кожу с костяшек.

«От соли не убежать, – взывал ольховый лес. – Магия повсюду – она вечна. Для Владычицы Леса, хранительницы равновесия, наши жизни подобны порханию хрупкого мотылька – мимолетны».

Голос Джеспир впереди становился все исступленнее:

– Деревья мудры, не так ли, Король-пастух? Это они нашептали тебе речи, что ты вписал в свою драгоценную книгу. Это они предостерегали тебя от магии. Но ты не прислушался к ним.

Зрачки Кошмара расширились – и тут же сузились. Время рассыпалось, его память затянулась вокруг меня петлей – и вот передо мной по ольховому лесу бежала уже не Джеспир.

А Айрис.

– Идем, брат, – смеялась она, и ее голос звучал ужасно и чуждо. По ее рукам тянулись вверх чернильные линии. – Владычица Леса ждет. Новые начала – новые концы! – Она обернулась, и ее желтые глаза были холодны, будто она меня больше не узнавала. – Но знай о цене.

Звериный рык разорвал это воспоминание.

«Слева!» – крикнула я.

Клыки и жаркое прогорклое дыхание. Кошмар выругался, уклоняясь, когда волк бросился на нас, и зарубил зверя мечом. Но второй уже поджидал с другой стороны, так близко, что я видела белые нити слюны между его челюстями. Он прыгнул – и вцепился бы в руку Кошмара, разодрав ее, если бы кинжал с рукоятью из слоновой кости не свистнул в воздухе, вонзаясь зверю прямо в серебристый глаз.

Волк рухнул, а Рэйвин оказался рядом, выдергивая кинжал из туши. Он бросил на Кошмара короткий полный отвращения взгляд и тут же поспешил обратно к тропе, протоптанной неверными шагами Джеспир.

«Никакому исчислению не поддается то, – яростно прошипела я, – сколько извинений ты ему задолжал. Он только что спас твою жизнь. Нашу жизнь».

«Позор, от которого ни один из нас не оправится».

Смех Джеспир отдалялся. Теперь он словно звучал не просто спереди, но и снизу. Спустя миг я поняла почему: всего в десяти шагах лесная земля, устланная палой листвой, обрывалась, а за обрывом простиралась глубокая изрытая канавами долина.

Рэйвин резко затормозил у края, и земля брызнула из-под его сапога. Он застыл на мгновение, вглядываясь в долину, и идущий следом Кошмар врезался ему в спину.

– Проклятый недоумок!

Они оступились, потеряли равновесие – и рухнули вниз.

Зрение Кошмара мигнуло; его конечности переплелись с Рэйвином, пока оба катились по корням и камням в долину.

Они достигли дна, осыпая друг друга проклятиями, и врезались в нечто хрупкое.

Хрупкое – и белое. Кошмар оцепенел. Когда он уперся руками в землю и огляделся, я едва сдержала крик.

Дно долины, укрытое туманом, было усеяно телами.

Какие-то уже превратились в скелеты, выбеленные ветром. Другие только начали разлагаться. Земля, плоть, кости. Трупная вонь пробивалась сквозь соль, проникая в ноздри Кошмара – гниль и разложение. Смерть.

Каждая душа, что заблудилась в тумане, пришла сюда, чтобы умереть. Чтобы сгнить.

Рэйвин стал подниматься на ноги и едва сдержал вскрик, когда под его коленом раскололся череп. Его глаза расширились, и он исторг свой скудный завтрак прямо на землю.

Взгляд Кошмара был затуманен, и я почти не могла различить, что происходит вокруг. Но все же я видела, что ждало нас по ту сторону долины – там грозно возвышался холм. Джеспир карабкалась по нему на четвереньках, словно паук, гортанно крича что-то, что я не могла разобрать – так исказилась ее речь.

«Не потеряй ее», – умоляла я Кошмара.

Он не двигался, а перед его мысленным взором вновь и вновь проносились образы Айрис.

«Кошмар. – Я глубоко вдохнула и произнесла слова, которые он так часто повторял мне, когда я чувствовала себя не в силах двигаться дальше: – Встань. Ты должен встать».

Он горячо выдохнул и поднялся с земли, обернувшись к зловещему холму.

– Взгляни вперед, Ю, – пробормотал он. – Мы почти добрались.

Склон холма был коварно крутым. Кошмар пропустил Рэйвина вперед, хотя по скрежету его зубов я поняла: на его вкус, мы двигались слишком медленно. И все же весь путь наверх он держал руки в напряжении, будто готовился поймать Рэйвина, если тот сорвется.

Но он не сорвался. Мозолистые пальцы находили опору в земле, и Рэйвин тянул себя вверх, шаг за шагом, на этот высокий чудовищный холм. Когда склон ближе к вершине стал более пологим, Рэйвин рухнул в траву. Его руки были изодраны, сплошь покрыты кровью и синяками. Он тяжело дышал. Казалось, все его силы уходили сейчас лишь на то, чтобы лежать и дышать.

«Помоги ему», – попросила я срывающимся голосом.

Кошмар замер, нависая над Рэйвином, словно тень. Медленно опустился на колени.

– Посмотри на меня.

Взгляд Рэйвина казался сразу далеким и близким. Он разбивался о мое окно.

– Правление короля – нелегкая ноша. Тяжелые решения, словно круги на воде, эхом отдаются в веках. Но решения все равно должны быть приняты. – Шепот Кошмара был подобен ветру в кронах деревьев. – Ты силен, Рэйвин Ю. Я знал это с того самого мгновения, как впервые увидел тебя. И ты должен оставаться сильным… – Он обернулся к вершине холма. – Ради того, что ждет впереди.

Вершина холма была скалистой и покрытой туманом. В самом центре возвышались два дерева, чьи корни переплелись, словно змеи. Высокие, с раскидистыми ветвями: одно – бледное, белое, словно кость; другое – черное, будто обугленное.

Я узнала их, словно они были нацарапаны на моей коже. То же изображение красовалось на обложке «Старой Книги Ольх»: два дерева – светлое и темное, – соединенные у корней. Две ольхи.

У их корней, распростершись на земле, лежала Джеспир. Ее глаза были закрыты.

Рэйвин одним мощным рывком поднял себя с земли и бросился к ней. Опустившись рядом, он разорвал ткань на ее рукаве, чтобы увидеть, как длинные пальцы чернильной тьмы тянутся вверх по ее руке – поток магии, обретший нового хозяина.

Заражение.

Рэйвин выругался, судорожно шаря по себе в поисках запасного амулета. Он вложил змеиную голову в ладонь Джеспир, сомкнул ее пальцы вокруг и задержал дыхание в тревожном ожидании.

Она не пошевелилась.

– Дева? – спросил он, и голос его дрожал.

– Не для этого. – Кошмар возник за его спиной. – Ни одна Карта не сможет остановить заражение или исцелить вырождение.

«Пока что», – раздался суровый грохочущий голос сверху.

Холм задрожал, сбивая Рэйвина с ног. Рэйвин рухнул, и ольхи обвили его корнями, схватив за запястья и лодыжки, приковывая к земле.

«Что они с ним делают?!» – закричала я в разум Кошмара.

Он не ответил. Его взгляд был прикован к неподвижной Джеспир.

Деревья склонились над Рэйвином. У них не было ни глаз, ни ртов, ни лиц. Но они заговорили.

«Кто это?» – раздался грохочущий голос темной ольхи.

«Вкуси его кровь», – отозвалась светлая, и ее голос был выше и резче.

Корни сжались вокруг запястий Рэйвина, рассекая кожу. И, когда из порезов закапала кровь, вершина холма содрогнулась.

«Тис», – произнесли деревья в унисон.

«Древо Тиса так хитро, – придвинулась к Рэйвину светлая ольха, – и неведома тень, не ломается – гнется, прячет тайны под сень».

«Загляни поскорее сквозь сплетенье ветвей, – позвал темный ствол, – не страшись и копайся до самых костей. Будь уверен в словах, твой ответ предрешен. Что ты ищешь, скажи: Две Ольхи или трон?»

Кошмар вжимал руки в собственные бока, словно когти.

– Отвечай им, – велел он Рэйвину.

Рэйвин рвано вздохнул, собираясь с мыслями.

– Я ищу Карту Двух Ольх, чтобы объединить Колоду.

«Чтобы развеять туман», – сказала темная.

«Чтобы исцелить зараженных», – вторила светлая.

Рэйвин кивнул.

«Тогда ты должен просить об этом саму Владычицу Леса», – отозвались они в унисон.

Корни ослабили хватку на его запястьях, и по холму прокатился новый гул. Ольхи вздрогнули. Медленно, неохотно, они начали расходиться, волоча за собой корни, и, разойдясь довольно далеко, наконец застыли.

Я уставилась в пространство между ними. Моргнула – раз, другой. Я смотрела не на дальний край вершины холма сквозь деревья – я смотрела в дверной проем. В проход к иному месту, открывшийся между ольхами. На длинный бледный берег.

Рэйвин поднялся на ноги.

– Там находится Карта Двух Ольх?

«Там Владычица Леса будет говорить с тобой».

Рэйвин опустился на колени, потянул за руку Джеспир. Корни ольхи выгнулись над ней, пригвождая ее к земле.

«Она остается с нами. Если она не вскормит нас своим разложением – мы вскормим ее своей магией».

– Вот зачем люди стекаются сюда, – сдавленно проговорил Рэйвин, и в голосе его явственно слышалась дрожь отвращения, – когда Владычица заманивает их в туман? Чтобы кормить вас?

Темная ольха вытянула ветвь.

«Чтобы кормить. И питать. Что мы поглощаем, то возвращаем в туман. То, что вы зовете заражением, мы называем даром. – Ветвь скользнула по лбу Рэйвина. – Я думал, ты, как никто другой, поймешь это».

Рэйвин отшатнулся.

– Моя магия не дар. Это едва ли вообще хоть что-то.

Дерево отпрянуло. И хоть у него не было глаз, я была уверена: оно уставилось прямо на Кошмара.

«Похоже, тебе еще многому предстоит научиться. А теперь иди. Владычица не станет ждать вечно».

Рэйвин взглянул сквозь деревья на бледный берег. Корни больше не держали его, но ноги не двигались.

«Вперед, всегда вперед, – насмешливо произнесла бледная ольха. – Разве не таков твой девиз, Рэйвин Ю?»

Рэйвин нахмурился, посмотрел вниз на сестру, потом на Кошмара – на меня.

– Я никуда не пойду без них.

«Тогда твой путь был напрасен».

Кошмар зашипел. Его мысли окутали меня тьмой.

Пять сотен лет обратились в ничто, и Джеспир обрела облик Айрис, лежащей неподвижно между двумя ольхами.

И я поняла, яснее, чем когда-либо прежде, как он стал чудовищем.

Его жизнь была всего лишь разменной монетой. Он отдавал время, внимание, любовь – за магию. С этой магией он обрел великую власть. Но именно магия забрала его королевство, его семью, его тело, его душу.

Это было равновесие, но это не было справедливо. И теперь он корчился в бесконечной агонии, низведенный к чему-то острому – к зубу, к когтю.

«Я знаю, о чем ты думаешь», – сказала я ему.

«Правда?»

«Ты думаешь о том же, о чем думал веками, не так ли? Что этой боли никогда бы не было, если бы ты ребенком просто играл в лесу с Айрис и никогда не просил бы у Владычицы ее благословения. Ты бы никогда не получил меч. Никогда не окропил бы камень кровью. Возможно, держал бы своих детей так же нежно, как держал свои Карты, – мой голос смягчился. – Потому что если бы было так, Карт бы не было вовсе. И ничего этого не произошло бы».

Он горько рассмеялся.

«И теперь ты знаешь, что все ужасное, что случилось в Бландере, началось задолго до того, как я вручил Бруту Роуэну Косу. Оно началось потому, что пятьсот лет назад мальчик носил корону, имел все изобилие мира – но всегда просил еще».

Ольхи впереди пришли в движение, смещаясь ближе друг к другу. Дверь, ведущая на бледный берег – к Карте Двух Ольх, – начала закрываться.

– Прошу, – голос Рэйвина звучал напряженно, весь он был словно натянутый лук, дрожащий в нетерпеливом ожидании. – Я заговорю с Владычицей, приму любую цену. – Он схватил Джеспир за руку, пытаясь вырвать ее из клетки сплетенных корней. – Но только не мою сестру.

Деревья не вняли ему, проход между ними сжимался все сильнее.

«Вот она – причина, по которой ты оказался здесь второй раз, – сказала я Кошмару с отчаянной настойчивостью. – Может, ты и потерял сестру ради магии, но ты не должен обрекать Рэйвина на ту же участь. Ты – Король-пастух, автор всего, что я когда-либо знала. Ты написал историю Бландера, Аэммори Персиваль Таксус. Теперь перепиши ее».

Ольхи смыкались, бледный берег исчезал, и вместе с ним – наш единственный шанс добраться до Карты Двух Ольх.

Рэйвин рвал корни окровавленными руками, но вытащить Джеспир было не в его силах. Он обернулся к Кошмару и взмолился:

– Помоги мне!

Наше общее зрение рвануло вперед. И хоть я не владела его телом, я готова была поклясться: это я сжала крепче рукоять его меча.

Он провел клинком по ладони, рассекая кожу, и шагнул к двум ольхам. Когда он влепил кровавый отпечаток в бледный ствол, холм не просто содрогнулся – он затрясся. Деревья заговорили хором, их голоса звучали вразнобой и невыносимо фальшиво: «Таксус». Кошмар уставился на них в ответ.

– Есть немало кругов, что тянутся сквозь время, – сказал он, и слова его сочились злобой столь древней, что мой разум будто обдало серой. – Немало зеркальных событий, немало лесов, что ведут нас в то же место. Многое из того, что случилось пятьсот лет назад, повторилось. – Его глаза сузились. – Но не это. Вы не сделаете из него чудовище, как сделали из меня, заставив отдать сестру. Отпустите Джеспир Ю. Или я вырву ваши корни из этой земли.

Ольхи застыли, их скользящие корни и извивающиеся ветви внезапно замерли в жуткой неподвижности. А затем – столь стремительно, что я не успела вскрикнуть, – они схватили Рэйвина и оторвали его от Джеспир. Он закричал, забился, но был безжалостно брошен в проход, на бледный берег. А деревья обратили свои зловещие ветви против Кошмара.

Но его клинок оказался быстрее.

Он ринулся к корням, ожесточенно и метко разрубая их и освобождая Джеспир. Холм дрожал, а проем между ольхами сжался до ширины двери моей спальни в доме Спиндлов.

«Не останавливайся», – умоляла я его.

Он подхватил безвольное тело Джеспир с земли и взвалил на свои плечи. Ветви хлестали их снова и снова, раздирая кожу, цепляясь за ткань. Рэйвин протянул руку, но пространство между ольхами стало до того узким, что он уже не мог выбраться обратно.

– Возьми меня за руку!

Кошмар схватил его за руку, и, когда Рэйвин дернул его вперед, проход между ольхами с грохотом захлопнулся. Холм и деревья исчезли. Остались лишь бледный берег, шум волн.

И давящий запах соли.