Кошмар наблюдал за Рэйвином и Джеспир, пока они погружались в сон.

«Будут ли они в безопасности там? – спросила я. – В ольховом лесу?»

«Нет».

«Тогда ты должен беречь их».

Он присел на корточки, затем медленно опустился на землю и положил меч себе на колени.

«Не очень-то я преуспел в том, чтобы беречь моих любимых».

Когда он заснул, я пробралась сквозь тьму его разума, и его воспоминания не заставили себя ждать.

* * *

Я сидел на камне в комнате, которую выстроил сам, и смотрел вверх. Потолок, который я смастерил, будучи совсем еще юным, теперь потемнел от времени. Снаружи раскачивались тисовые деревья, взбудораженные прохладным осенним ветром, и ни один солнечный лучик не мог пробиться меж их ветвей.

Был лишь серый туман.

– Отец?

Я взглянул на окно – там, у пустого проема, держа за руку Тилли, стояла Айрис. Привычное тепло во взгляде сестры сменилось настороженностью, ее желтые глаза смотрели твердо. Но когда она заговорила с моей дочерью, в ее голосе звучала нежность:

– Давай, Тилли. Спроси его.

Тилли накрутила на палец темную косичку и робко улыбнулась.

– Покачаемся на тисе, как уговорились? – с надеждой спросила она.

Я безразлично смотрел на нее. Теперь, когда я создал Карту Кошмара и моя душа утонула в бархате, мне стало куда легче говорить детям «нет».

– Не сейчас, моя дорогая девочка, – ответил я голосом мягким, как шелк. – У меня еще есть работа.

Ее улыбка угасла.

– Как скажешь. – Она отпустила руку Айрис, приподняла подол и тяжело вздохнула. – Я подожду на лугу. Вдруг ты передумаешь.

Когда моя солнечная сестра вновь посмотрела на меня, в ее взгляде был колкий лед.

– Твоя работа, – бросила она мне, – превратила тебя в чужака.

Она поспешила следом за Тилли.

Мгновение спустя хор голосов деревьев загрохотал у меня в голове.

«Одиннадцать Карт Владычица даровала тебе, Таксус. Тебе все мало?»

– Этот туман, – слово шипением сорвалось с моих губ. – Он сбивает моих людей с пути. Увлекает их в лес. Его магия – не благословение, а проклятие.

«Такова суть магии», – прошептали деревья.

– Я хочу еще одну Карту, – уверенно отозвался я. – Ту, что развеет туман.

«Владычица не даст тебе Карту, что разрушит магию, которую она сотворила, чтобы заманить людей обратно в ее леса».

– Тогда я хочу способ исцелять поветрие – и лихорадку, что оно приносит. Вы говорили, что после всех совершенных сделок придет день, когда я смогу это сделать.

«Тот день еще не настал, Король-пастух».

– Мне наскучили ваши загадки, деревья. – Я стиснул зубы и, прищурившись, заявил: – Если я не могу получить ответов от вас… тогда я поговорю с самой Владычицей. Дайте мне Карту, чтобы сделать это.

Обрушившаяся тишина показалась оглушительной.

«Что ж, – прошептали они. – Но она не назовет тебе цену».

– Мне все равно. Я заплачу любую цену.

«Любую?»

– Любую.

Запах соли, более сильный, чем когда-либо, заполнил комнату. Все вокруг закружилось, и я рухнул. Моя голова встретилась с землей, издав глухой стук, и одиннадцать Карт Провидения выпали из кармана, рассыпавшись вокруг меня.

Когда я очнулся, на камне лежала двенадцатая Карта. Зеленая, как сам лес, украшенная изображением двух деревьев: темного и светлого. Над ними изящной вязью было выведено: Две Ольхи.

Я трижды коснулся ее. Подождал. Но ничего не происходило. Тогда, разразившись проклятиями, я коснулся Карты Девы, чтобы исцелить голову…

Но Карта не сработала.

Горло сжалось. Я коснулся Зеркала, попытавшись исчезнуть – и вновь ничего.

Колодец не показал мне врагов, Железные Врата не даровали покоя. Я кричал до хрипоты и отчаянно стучал по всем картам, пока мои пальцы не заныли от боли. Но так и не смог воспользоваться ни одной.

Я сполз к подножию камня, окруженный разноцветным сиянием Карт. Я нашел способ заговорить с Владычицей Леса. Я проливал кровь, торговался и прогибался ради двенадцати Карт Провидения.

И не мог использовать ни одну.

* * *

Страницы памяти переворачивались все быстрее.

Городской глашатай зачитывал королевский указ, предупреждающий весь Бландер о необходимости держаться подальше от тумана.

Затем – женщина с венами чернильного цвета, кричащая от боли. Ей удалось миновать стражу замка и пробраться в мой тронный зал, умоляя о встрече с целителями. Капитан моей стражи, Брут Роуэн, трижды коснулся Косы, заставив ее уйти.

– Бландеру грозит смертельная опасность, – сказал он мне, когда мы остались с ним в уединении моей библиотеки. – Этот туман – погибель. И его все больше.

Я сидел за широким столом, окруженный стопками исписанных пергаментов, склонившись над толстой тетрадью, торопливо делая записи. В другой руке я вертел Карту Двух Ольх.

– Я уже сотню раз говорил тебе, – произнес я, не потрудившись поднять глаза, – я найду способ развеять туман.

– Люди теряются в нем. Торговые пути нарушены. Они уже не просят о лихорадке – Владычица навязывает ее им. – Он запнулся. – Я видел детей, чья магия столь сильна, что заставила моих воинов отступить.

– И это тебя пугает, Брут? Необузданная магия? – Он промолчал, и я кивнул своим мыслям. – Мои приказы остаются неизменными. Придержи коней. Ни ты, ни твои пони не должны хватать или вредить тем, кто подхватил лихорадку в тумане.

– Дестриэры[15], а не пони, – произнес Брут, голос его был тверд, как железо. – Ты сам так их назвал.

Я пролистал тетрадь, остановившись на странице где-то посередине.

– Королевская гвардия не носит печати. Черная Лошадь – их эмблема, их долг, их вера. С ее помощью они хранят законы Бландера. Они – тени в комнате, глаза за твоей спиной, шаги на твоих улицах. Королевская гвардия не носит печати. – Я захлопнул тетрадь. – Ни единого упоминания о дестриэрах. – Я взглянул на Брута: – Думаю, это ты, капитан, а не я, взнуздал их этим нелепым именем.

У Брута на челюсти заплясали желваки.

– Я не в настроении смеяться, Таксус.

– Как и обычно. Я уже позабыл, как звучал твой смех.

– С тех пор как появился туман, как-то не находилось поводов для смеха. А особенно с той поры, как ты разменял себя по частям ради Карт.

Я скосил взгляд на красное сияние, исходящее из его кармана.

– Но ведь ты извлек выгоду из моих сделок, не так ли? Свое беспощадное имя ты создал на лезвии моей Косы. – Он побледнел, и я усмехнулся. – Да, Брут. Я знаю, чем ты занимаешься за моей спиной. Может, я и не могу заглянуть в твой разум с помощью Карты Кошмара, но слышу я предостаточно. Поговаривают, ты пристрастился применять красную Карту на преступниках. Изобретаешь новые способы казни. Даже отправляешь людей в тот самый туман, который, как ты громко заявляешь, тебе так ненавистен.

– Возможно, если бы ты уделял правлению столько же времени, сколько тратишь на записи о магии в этой проклятой книге, – огрызнулся он, – преступников бы вовсе не осталось, и мне было бы некого казнить. Кроме того, ты сам развязал мне руки, дабы я мог защищать королевство.

Когда я заговорил вновь, голос мой стал еще мягче, чем прежде:

– А когда ты окажешься осквернен красным, излишне сроднишься с болью, слишком привыкнешь к Косе, чтобы ее отложить? Интересно, кто тогда защитит Бландер от тебя, Брут? – Моя рука легла на рукоять меча у пояса. – Мне нет дела до того, что ты муж моей сестры. Убьешь еще хоть одну душу моей Косой – и я не просто отниму ее у тебя. Я вырву ее из твоих мертвых рук. А теперь – убирайся.

Его зеленые глаза на мгновение полыхнули красным. С резким поклоном он покинул библиотеку. Когда дверь с грохотом захлопнулась, я тяжело вздохнул.

– Нет смысла прятаться, Беннет. Я вижу твои Карты.

Из ниоткуда возник мальчик, вертя Карту Зеркала между пальцами. Он был юн, не старше тринадцати лет. Его коже был присущ теплый смуглый оттенок, а темные волосы растрепались. Он по-птичьи склонил голову набок, и свет скользнул по его серым глазам и высоким скулам.

– Я знаю, часть тебя согласна с Брутом, отец. Туман опасен. – Беннет провел большим пальцем по краю Карты Зеркала. – Почему бы не примириться с ним?

Я вновь принялся за писанину.

– И доставить удовольствие твоей тете Айрис, позволив ей навести мосты между нами? Нет уж.

– Все боятся подхватить лихорадку. Боятся вырождения.

– Не все зараженные вырождаются. Я, к примеру. – Я поднял взгляд. – Да и ты, похоже, тоже.

– А разве нет? – Беннет улыбнулся. – Есть Карты, которые я больше не могу использовать. – Он достал из кармана вторую Карту Провидения, Карту Кошмара, и фиолетово-бордовые переливы ее цветов замелькали в его пальцах. – Однажды я не смогу пользоваться и ею.

– И все же твоя магия невероятна. Ты мог бы разрушить труд всей моей жизни, будь ты настроен особенно злобно.

– А это мне свойственно. – Он помолчал. – Дети скучают по тебе. Особенно Тилли. Приди к ужину. Хоть раз.

Я отмахнулся нетерпеливым жестом, отсылая его прочь.

Беннет подошел к столу, вгляделся в мое лицо и вздохнул:

– Ты вроде бы с нами, но на самом деле тебя никогда нет. Не так ли, отец?

Воспоминание рассыпалось.

В следующем я спешно покидал замок, уложив в сумку немного скромных припасов: хлеб, сыр.

Я вышел на луг, миновал комнату с камнем и направился в сторону леса.

– Куда-то собрался, брат?

Моя рука метнулась к рукояти меча, губы сжались в тонкую линию.

– Айрис.

– Тебя так легко выслеживать, когда ты без Карты Зеркала, – сказала она с улыбкой. – Куда ты идешь?

Может, когда-то я бы солгал. Но обманывать сестру было бы слишком утомительно, а мне стоило поберечь силы для сделки, что ждала меня впереди.

– Говорить с Владычицей Леса. Узнать о тумане – и попросить ее отозвать его.

Улыбка Айрис померкла.

– Один?

– Так будет лучше.

Она закатила глаза, пожала плечами и шагнула ближе.

– Я знаю, ты устал. Отчаялся. Я вижу это в твоем лице. Позволь мне пойти в лес с тобой.

– Брут рассердится.

Она пропустила упоминание мужа мимо ушей и подняла на меня взгляд – ее желтые глаза были полны усталости.

– Как отец называл нас? Когда мы прятались среди деревьев детьми?

– Сплетенные, – сказал я, и уголки губ дрогнули. – Отважные.

– Давненько уже все не так. Есть двенадцать твоих обличий, брат, и с каждым новым ты отдаляешься все больше.

Я услышал печаль в ее голосе, но она едва коснулась меня. С душой, утонувшей в Карте Кошмара, я чувствовал себя так же, как когда-то давно, когда по глупости слишком долго пользовался Девой: холодным и отрешившимся даже от ударов собственного сердца в груди.

И все же Айрис оставалась для меня солнцем. Ее присутствие озаряло светом и теплом даже этот лес, промозглый и серый от расплывшегося всюду тумана. Я хотел, чтобы она была рядом, – ведь есть вещи, которые даже магия стереть не в силах.

– Хорошо, – сказал я. – Только поберегись тумана.

Она улыбнулась.

Воспоминание растаяло.

Когда оно вернулось, мы с Айрис стояли бок о бок. Перед нами простиралась стена ольховых деревьев, и голоса окружали меня, нашептывая свою мудрость.

«Лес, что ждет впереди, – он живет вне времен. Это место торгов, пик, что не покорен. Вековые стволы и туман кость грызет – словно древний дракон Дух свое стережет. Нет тропинки, нельзя западню миновать. Шаг в туман – только он может путь указать».

Мы с Айрис шагнули в ольховый лес, и туман окутал мою сестру, врываясь ей в нос и в рот. Она ахнула, вдохнула его…

И тепло солнца угасло.