Рэйвин очнулся, чувствуя, как в висках ударами копья отдается бешеное биение пульса.

С ним случалось похмелье, бывало, он получал по голове, и неслабо. Дважды он был отравлен, пытаясь лгать под воздействием Чаши, прежде чем он стал невосприимчив к ее магии благодаря своему вырождению. Но это – приходить в себя после того, как сладковатый дымок неожиданно лишил его сознания, – было хуже, чем все, что с ним происходило раньше.

Когда он отключился, солнце было в зените, сейчас же небо озаряли бледные лучи рассвета. Они потеряли половину дня и целую ночь.

Поморщившись, Рэйвин осторожно огляделся по сторонам. Вокруг был грязный двор, окруженный грубой стеной из земли и деревьев, что возвышалась на двадцать ладоней. Попытка повернуться не увенчалась успехом: тело отказывалось ему подчиняться. Запястья пронзила острая боль, спина упиралась во что-то твердое. Он понял, что его привязали к широкому столбу, спеленав веревками по рукам и ногам, словно младенца. Паника горьким комом желчи подкатила к горлу. Он никогда не бывал связан, лишь связывал сам. Он позвал Джеспир – и сейчас же пожалел об этом: голова мгновенно отозвалась болью.

Где-то за его спиной раздался тихий стон.

– Я здесь, – Джеспир подала голос.

Рэйвин не мог ее видеть, но чувствовал, что его левое запястье связано с ее правым: она была привязана к столбу рядом с ним. По другую руку от него Кошмар что-то медленно шептал сам себе. Рэйвин закрыл глаза, утишая свое дыхание и усмиряя панику.

– Все в порядке? – тихо спросил он.

– Я привязан к столбу, у меня раскалывается голова, а рядом со мной слабейший из рода Ю за последние пять веков, – пробормотал Кошмар. – Лучше не бывает.

– Уик мертв. – Голос Петира звучал так, словно он был готов последовать за братом.

Рэйвин почувствовал, как сжалось все его нутро. Он судорожно втянул воздух и, прикрыв глаза, пытался найти верные слова – но не мог.

Джеспир отыскала их за него, и голос ее был полон боли:

– Мне так жаль, Петир.

И их окутала тишина.

– Элспет, – Рэйвин наконец справился со своим голосом, – она в порядке?

– Да. – Кошмар привычно щелкнул зубами. – Но чем больше она говорит, – многозначительно добавил он, – тем труднее мне сосредоточиться. Потому-то мы и попали в эту передрягу.

Голос Элспет, ее проницательный нежный голос, не оскверненный елеем и злобой Кошмара, звучал так близко, так по-настоящему, что Рэйвин, одержимый желанием утонуть в его звучании, вдруг подумал о возможности вновь быть с ней вместе после того, как они выберутся из этой западни. Но сперва ему надо было понять, где они оказались и кто заточил их.

– Мне показалось, ты что-то говорил о безопасном пути до следующего нашего обмена, если мы пересечем это проклятое озеро, – процедила Джеспир сквозь зубы.

– Владычице Леса нет нужды в грубых стенах и веревочных путах, ты, маленькая тупица, – огрызнулся Кошмар. – Наши пленители – люди, в том нет сомнений.

Рэйвин вытянул шею, пытаясь увидеть как можно больше.

– Кто-нибудь успел кого-нибудь разглядеть? – поинтересовался он.

– Я видела только сапоги, – отозвалась Джеспир. – Две пары охотничьих сапог с потертыми шнурками и стоптанными подошвами.

– Женщины, – добавил Кошмар. – Это были женщины.

Думать было больно. Что Рэйвин знал точно – так это что они в нескольких милях от Бландера, и мили эти дались нелегко. Столь далекая от города крепость была бесполезна для короля, да и, будучи капитаном дестриэров, Рэйвин знал все укрепления Бландера как свои пять пальцев. Так кто же, чтоб ему провалиться, выстроил то, что их окружало?

– Я вижу наше оружие, – прохрипел Петир с другой стороны столба. – Оно свалено в кучу у самой стены. – Он поерзал и рассмеялся: – Они не заметили нож у меня за голенищем. – Его голос сорвался, и смех утих, словно это причиняло ему боль – смеяться без брата. – Я не дотянусь до него.

– Кто-то приближается, – прошипел Кошмар. – И этот кто-то светится. – Он щелкнул зубами. – Они забрали себе твои Карты, капитан.

Фигура человека, сжимающего в грязной руке Карту Зеркала, соткалась перед ними, словно ниоткуда.

– Очнулись наконец, – голос и впрямь был женским.

Она была высокой и носила одежду, которую Рэйвин мог бы носить, играя роль разбойника: кожа, шерсть и штаны, заправленные в высокие стоптанные сапоги. Капюшон ее плаща землистого цвета прятал волосы – кроме пары каштановых косиц у висков. Лицо было скрыто маской, но не разбойничьей – костяной: на ее лице красовался бараний череп.

– У тебя отличные Карты, дестриэр, – заметила она, крутя Зеркало в пальцах. – Эта, да еще Черная Лошадь и Кошмар – пригодятся. А вот от Девы вряд ли здесь будет толк. – Она склонилась к Рэйвину, и бараний череп уставился на него своими пустыми глазницами. – Как голова? Я слыхала, голова от дыма трещит.

– Она знает, что трещит, – раздался новый женский голос откуда-то со стороны Джеспир. – Потому она и готовит его с таким удовольствием. На этот раз крепковато вышло, сестра, они целую вечность в отключке провалялись. – Голос умолк ненадолго, а потом вновь зазвучал: – Ты дестриэр?

– По мне не видно? – вопросом на вопрос отозвалась Джеспир.

– Вообще-то нет, – протянул голос. – У тебя в лице нет грубости и жестокости.

– Подойди ближе, – оскалилась Джеспир, – и увидишь.

Когда Рэйвин наконец увидел вторую женщину, то понял, что одета она сходным образом. Только маска отличалась: череп был волчий. Она была так же высока и широкоплеча, как и ее подруга.

– Кто вы? – поинтересовался он, прищурив глаза.

– Отрава Бландера. – Та, что носила баранью маску, широко развела руками в притворном приветствии. – Мерзкие изгои. Зараженные. – Она широко улыбнулась. – Добро пожаловать, дестриэры. Вы не задержитесь надолго, но ваши последние часы на этой земле будут полны чудес – это я вам обещаю.

* * *

Эта крепость не была ни укрепленной, ни хорошо охраняемой. Здесь не было часовых, среди дюжин мужчин, женщин и детей, проходивших через двор, где привязали пленников, почти никто не носил оружия, за исключением, разве что, нескольких луков и охотничьих ножей – все они были мирными обывателями. Кроме тех двух женщин в масках.

Хозяйку бараньего черепа звали Ото, а ее сестру с черепом волка – Хесис. Они нарезали круги вокруг столба, словно хищные звери, и ни на секунду не допускали даже мысли, что Рэйвин и в самом деле может оказаться таким, как они, – зараженным.

– Я знаю, кто ты такой, – ухмыльнулась Хесис. – Племянник нашего гнусного короля. И ты хочешь, чтобы мы поверили, будто Роуэн мог назначить зараженного капитаном своих дестриэров?

– Неважно, во что ты веришь, – огрызнулась Джеспир. – Это правда.

– И все же мы нашли в его кармане амулет – голову гадюки.

– Это запасной, – пропыхтел Рэйвин, извиваясь в своих путах.

Хесис рассмеялась и двинула кулаком ему прямо в лицо. Он ударился затылком об столб, и у него в глазах помутилось – такой невыносимой оказалась боль.

Кошмар тихо зашипел.

– Допустим – только на секунду, – что мы тебе верим. – Ото покрутила рукой, словно отбрасывая эту мысль, как нелепую и недостойную. – Если ты заражен – в чем твоя магия?

Это был простой вопрос – и на него был долгий и сложный ответ.

– Я не могу использовать Карты Провидения, – выдавил Рэйвин сквозь слепящую боль.

– И поэтому у тебя в карманах целый арсенал? – с недоверием прищурилась Ото.

Рэйвин прикрыл слезящиеся глаза.

– Некоторые Карты мне пока еще подвластны.

Хесис сжала зубы.

– Звучит не слишком-то правдоподобно, дестриэр.

Она ударила его снова.

– А твоя магия? – требовательно спросила Джеспир. – Дашь нам оценить преимущества наших похитителей?

Хесис пропала из поля зрения Рэйвина, и ее голос зазвучал откуда-то со стороны Джеспир.

– Я могу видеть глазами ворон, – сказала она. – Они говорят со мной, шепчут мне и делятся со мной. Так мы вас и нашли. Вы много шума наделали в лесу, много гнезд разорили. Я видела, как охотничий отряд в черных плащах пересек Шепчущее озеро и направился в нашу сторону, – в ее голосе зазвучала хитреца: она развлекалась. – Моя сестра – алхимик. Дым, который вас вырубил, и эта миленькая головная боль, разрывающая череп, – она создала все это. С помощью магии.

– Ты сама – сплошная головная боль, – пробормотала Джеспир себе под нос.

Что-то ударилось в столб с глухим стуком, Джеспир застонала, а потом раздались еще два глухих удара: Хесис ударила ее.

Петир выругался и забился в своих веревках. Рэйвин прикусил губу. Предупреждение Кошмара прошелестело едва уловимым шепотом:

– Осторожно.

Женщины обернулись и обратили наконец свое внимание к Кошмару.

– Ты еще кто такая? – процедила Хесис. – Мы забрали у тебя меч, но это был не меч дестриэров.

– Я рожден зараженным, – в голосе Кошмара скользнула улыбка. – Моя кровь – словно ночь. Быть может, вы обо мне слыхали…

– Вы должны знать о другой крепости, – осторожно предположил Рэйвин. После стольких лет лжи правда на его языке ощущалась невероятно хрупкой. – Глубоко в Черном Лесу, неподалеку от пересохшего русла ручья, ведущего на северо-восток. Место, куда привозят детей, когда дестриэры и целители подбираются слишком близко.

Женщины застыли. Хесис резко выдохнула.

– Детей туда привозят разбойники, а не дестриэры.

– Ты знаешь только то, что они носят маски.

Ото рассмеялась лающим смехом.

– Ты и впрямь думаешь, что я поверю, будто ты все эти годы спасал зараженных детей?

– И я, – голос Петира дрогнул, – и мой брат, Уик. А ты… ты застрелила его. Человека, который жил вне закона ради таких, как ты.

Ото помолчала, наблюдая за Рэйвином сквозь пустые бараньи глазницы.

– Ваш капитан все еще делает, что король прикажет. Все еще хватает зараженных и их родню. Все еще творит с ними ужасные вещи.

Джеспир выдохнула:

– Он не…

Хесис ударила Рэйвина в нос. Он услышал, как что-то хрустнуло в затылке, и почувствовал, как две струйки крови потекли из носа ему прямо в рот.

Кошмар щелкнул челюстью. Один. Два. Три раза.

– Карта Двух Ольх, – выдавил из себя Рэйвин, сплевывая кровь через слово. – Ради нее мы здесь. Мы хотим собрать Колоду и остановить поветрие. Мы и словом не обмолвимся об этом месте. – Он зачастил, его контроль ускользал, как песок сквозь пальцы. – После Солнцестояния, когда туман рассеется, приходи в замок Ю. Мы исцелим твое вырождение, исцелим любого, кто захочет быть исцелен. Но ты должна отпустить нас.

Когда он замолчал, и тишина обняла их своими мягкими крыльями, с другой стороны столба раздался голос Джеспир:

– Наш брат заражен. Его вырождение – смерть. Пожалуйста. Отпусти нас.

Зазвенел металл – и Ото со своим бараньим черепом оказалась в дюйме от лица Рэйвина, а к его шее прижалось холодное лезвие ножа.

– Даже если это правда, – прошипела она, – здешние люди потеряли своих любимых из-за дестриэров. Родителей, детей. Чары нашей матери были разрушены, и Коса Роуэна отправила ее в туман – на верную смерть. Жителям этого места причитается плата. И дестриэр заплатит. – Она отступила назад и кивнула сестре: – Пора.

Хесис исчезла в форте. Шум голосов нарастал, приближаясь, и наконец двери распахнулись, и толпа в масках из черепов высыпала во двор. Лишь один человек в этой толпе был без маски: его вели на веревке. С окровавленным лицом, широко распахнутыми глазами и оскаленными зубами, связанный – он все равно сопротивлялся, как его учил Рэйвин.

Горс.

– Мы получим свою плату, капитан, – сказала Ото. – Сейчас.

* * *

Кошмар остался у столба, привязанный рядом с Петиром. Его пальцы скрючились, словно когти.

Дестриэров – Рэйвина, Джеспир и Горса – развязали и сунули им в руки грубые орудия: дубинка, утыканная ржавыми гвоздями, – Джеспир, плеть с привязанными к хвостам камнями – Горсу. И тупое ржавое лезвие косы. «За родство с Роуэнами», – шепнула ему Хесис из-под своей маски и толкнула его к остальным.

Толпа сомкнулась вокруг.

То, что должно произойти, было предельно ясно. Они трое, вооруженные дрянным оружием и взятые в кольцо, – это было кровавое состязание. То, в котором нет победителей.

Мужчина с овечьим черепом на голове обратился к толпе:

– Мы готовы почуять кровь дестриэров?

Рев отразился от стен форта, наполнил внутренний двор, выплеснулся за ограду и докатился до леса – долгий сокрушающий вопль.

К горлу Рэйвина подкатила желчь, и он сглотнул горчащий комок. Горс задрожал, а медная кожа Джеспир побледнела, сравнявшись по цвету с пеплом. Петир у столба вновь забился в путах. Кошмар стоял пугающе неподвижно.

Толпа стихла, стоило Ото выйти вперед. Вены на ее обнаженных руках были черны, как ночь. Она шагнула к Рэйвину, поднесла сжатый кулак ко рту и выпустила облако дыма прямо ему в лицо.

Рэйвин задохнулся от соли, закашлялся, закатывая глаза. Дым обжег ему горло – не сладкий, как тот, что заставил его отключиться, а одновременно жаркий, и морозный, и едкий. Ото проделала то же с Джеспир, выпустив дым ей в лицо, но стоило ей подойти к Горсу – он замахнулся на нее плетью. Ото увернулась, рассеяв свой дым в последний раз. Горс издал гортанный звук, и его глаза закатились.

– Что это? – выдавил Рэйвин, старательно сглатывая подкатившую к горлу рвоту.

Ото отступила к сестре, застывшей перед толпой, и ее голос разнесся над двором:

– Магия, алхимией соединившая две вещи: ярость и ненависть. Кости разгневанных зараженных и твой плащ, ненавистный дестриэр. Скверное сочетание, не так ли?

Рэйвин ощутил, как все его тело вспыхнуло, а выпестованная сдержанность дала трещину. Он обернулся к Кошмару:

– Вот на что это было похоже – когда Хаут разбил голову Элспет? Ты так же сидел, наслаждаясь представлением?

Он не собирался говорить это. Слова сами сорвались с языка, оставив привкус горького яда. И никого, казалось, не ошеломило услышанное: толпа застыла в ожидании того, как он начнет извергать из себя гадости. Кто-то даже разразился подбадривающими восклицаниями.

Рэйвен понял, что всему виной был дым. Дым Ото – ее магия – опустошил его разум, оставив нетронутыми лишь две вещи: ярость и ненависть. Рэйвин сжал пальцы, мозолистые от частых тренировок с мечом, на заржавевшем металле косы, и боль в его голове сменилась кровожадностью.

– Ты сказал, что заботился об Элспет. Что ты защищал ее. Что ж, защитить ее тебе удалось так же хорошо, как защитить своих детей.

В глазах Кошмара вспыхнуло пламя, а в голосе острым кинжалом звенела злоба:

– Ты, без тени сомнений, величайшее разочарование за пять сотен лет, Рэйвин Ю. Всякий раз, когда я вижу тебя, я ловлю себя на желании провести еще век в темноте – лишь бы избавить себя от мучения наблюдать за твоей непробиваемой безмозглой бесполезностью.

– Одного столетия было бы маловато, – огрызнулся Рэйвин. – По крайней мере, я бы смог провести больше времени с женщиной, которую ты у меня украл.

Горс, замерший на другой стороне круга, глумливо усмехнулся. Джеспир повернулась у нему, сжимая в руке дубинку:

– Хочешь что-то сказать, трус?

Окровавленное лицо Горса покраснело от злости.

– Как ты меня назвала?

– Уродливый и тупой, – Джеспир повысила голос. – Я назвала тебя трусом, сбежавший дестриэр.

Горс взмахнул плетью, и камни, привязанные к ее хвостам, свистнули совсем рядом с лицом Джеспир – так близко, что поднятый ими ветерок всколыхнул ее волосы.

– Лучше быть трусом, чем вором и лжецом, – выплюнул он, замахиваясь в сторону Рэйвина. – Наш двуличный капитан украл королевскую Карту Кошмара. А что еще хуже – трахал зараженную женщину…

Дубинка Джеспир врезалась Горсу в плечо, а толпа разразилась насмешками и издевательским свистом.

– И с этого, – провозгласила Хесис, – мы начинаем.

Джеспир замерла, переводя взгляд широко распахнутых глаз с дубинки на Горса: казалось, она не собиралась его бить. Мгновение спустя ее глаза сузились.

– Ты не заслуживаешь носить плащ дестриэра. – Она повернулась к Рэйвину и выплюнула: – И ты тоже.

– Думаешь, ты бы стала лучшим капитаном, Джес? – саркастично хмыкнул тот. – Будь. Я даже поступлюсь этим вызовом, будь он проклят. Потому что тебе меня не победить. Не без помощи твоей Черной Лошади – твоего прелестного маленького костыля. – Рэйвин понизил голос, в котором скользили опасные нотки. – Давай, займи мое место. Стань дядиной марионеткой. Кланяйся, царапайся и сглатывай то, что он сует тебе в рот.

Джеспир бросилась на него. Он увернулся – и гвозди, вколоченные в дубинку сестры, выдрали кусок из его плаща.

– Хочешь поговорить о костылях, брат? – огрызнулась она. – Давай поговорим о твоих.

Рэйвин развел руками:

– Приступай.

Джеспир шагнула влево – и круг сместился. Они – Джеспир, Рэйвин и Гор – медленно двигались по кругу, не сводя друг с друга глаз.

– Ты убеждаешь себя, что дестриэры ненавидят тебя потому, что ты заражен. Но дело не в этом – не для всех, – Джеспир выплевывала слова, словно они причиняли ей боль. – Они ненавидят тебя потому, что ты считаешь себя лучше их.

– Я и впрямь лучше их.

Горс открыл было рот, но Джеспир перебила его:

– Большой сильный Рэйвин Ю. Капитан, который никогда не улыбался, никогда не оступался, никогда не отступал. Который лжет своему королю, своим людям и, прежде всего, самому себе. – Ее глаза наполнились колким льдом. – Ты не лучше других, брат. И не сильнее меня. Ты просто притворяешься, что это так.

– Хочешь знать, в чем я притворялся все эти годы? Так я тебе расскажу. – Рэйвин замер, и их маленький хоровод замер вместе с ним. – Я притворяюсь, что не трачу каждое мгновение каждого дня на ненависть к себе за то, что я капитан дестриэров.

– Ты предатель. – Горс сплюнул. – И ты прольешь за это кровь.

– Скорее всего. – Рэйвин застыл в стойке, широко распахнув оба глаза и выцеливая свою жертву. – Но не сейчас.

Коса взвилась в воздух. Горсу без поддержки магии Черной Лошади не хватало скорости – коса задела его плечо и уперлась затупленным острием в его грудь. Вошла глубоко, но недостаточно глубоко для такого старого ржавого лезвия. Недостаточно, чтобы убить.

Толпа взревела.

Рэйвин в мгновение ока пересек двор. Все перед его глазами заволокло красной пеленой. Он схватил Горса за горло и повалил на землю – тот глядел на него широко раскрытыми налитыми кровью глазами. Он выронил свою плеть, но его кулаки вновь и вновь впечатывались в ребра Рэйвина, выбивая воздух из его легких. Рэйвин сжал руку на горле Горса и думал о крови, плетях и запахе дыма, карабкающимся вверх по лестнице подземелья. Об ужасных вещах, за которыми он наблюдал и которые он был вынужден совершать, будучи капитаном дестриэров.

– Будь осторожен, дестриэр, – выдавил он из себя, склонившись к лицу Горса, которое уже пошло пятнами. – Будь мудр. Будь добр.

Последним жестоким толчком он раздавил Горсу трахею.

По двору пронеслись медленные голодные возгласы одобрения. Они жаждали крови дестриэра. И Горс, погруженный в великий последний сон, обратился в кровавое полотно. Рана, нанесенная косой, истекала алым – и это алое впитывалось в грязь, напитывая почву, прокладывая путь по линиям на ладонях Рэйвина.

Магия дыма рассеялась, унося с собой ярость и ненависть.

Рэйвин замер с трясущимися руками и уставился на Горса. В этот раз желчь сглотнуть не удалось: Рэйвин отклонился в сторону, и его вырвало в грязь. Он тяжело дышал, и это дыхание болью отдавалось в отбитых ребрах.

Во дворе воцарилась пугающая тишина.

Рэйвин поднял глаза. Кто-то прорвался внутрь круга и встал между ним и Джеспир: женщина без маски и двое мальчишек за ней. Она носила зеленое платье и такой же зеленый плащ с белым древом, вышитым у самого ворота. Ее седеющие золотые волосы были распущены, а ореховые глаза широко распахнуты. Очень знакомо распахнуты…

И устремлены на Кошмара.

Опал Хоторн прижала руку ко рту.

– Элспет, – выдохнула она со слезами на глазах. – Ты жива.

* * *

Ото отдала несколько коротких приказов, и двор опустел. Зрители потянулись в форт, поглядывая пустыми глазницами своих масок на Рэйвина. Они утащили тело Горса за собой, и кровавый шлейф, тянувшийся за ним по земле, стал последней данью дестриэра королевству, которому он служил.

Рэйвин сжал кулаки, но это не помогло ему утихомирить дрожь.

Опал стояла напротив прикрученного к столбу Кошмара, не сводя взгляда с того, что когда-то было ее племянницей, и в глазах у нее стояли слезы. Рэйвин был хорошо знаком с этой болью. Она увидела деву с черными волосами и решила, что это Элспет – пока не встретила взгляд ужасающих желтых глаз.

Опал коснулась ладонью щеки Кошмара – совсем как Айони когда-то в подземелье – и побледнела.

– Что с тобой произошло? – прошептала она. – Ты… изменилась.

В лице Кошмара была мягкость.

– Да.

– Ты… ты не Элспет.

Кошмар промолчал. Рука Опал бессильно опустилась. Она отступила от столба и разрыдалась. Рядом с ней стояли ее мальчики, широко раскрыв глаза и уставившись на Кошмара. Но когда Рэйвин сделал шаг вперед – чтобы объяснить, – Хесис выхватила из-за пояса шпагу.

– Назад.

– Я не понимаю, – сказала Опал, смахивая слезы со щек. – Почему их схватили и держали как пленников? – Она посмотрела на Джеспир: – Это она предупредила меня, что дестриэры идут за нами.

Ото застыла.

Джеспир дотянулась до ладони Опал и мягко поинтересовалась:

– Как вы с мальчиками здесь оказались?

– Я привела ее, – отозвалась Хесис из-под своей костяной маски. – Крепость, о которой говорил ваш капитан, переполнена. Но здесь, у нас, достаточно места, и королю до нас не дотянуться. Так мы думали.

Ото и Хесис склонились ближе, прислушиваясь к тому, как Джеспир объясняла Опал, что случилось с Элспет в ту ночь в доме Спиндлов. Она поведала женщине и о том, что Тирн, Эрик и Айони сейчас в Стоуне, и о том, зачем их отряд отправился в лес.

Рэйвин отошел к столбу.

– Ты в порядке, приятель? – пробормотал Петир.

Рэйвин все еще ощущал под своей ладонью дергающееся горло Горса.

– В порядке, – ответил он, сглотнув горький комок.

– Нож, который они не заметили, в моем левом сапоге, – прошептал Петир, постаравшись, чтобы никто, кроме Рэйвина, его не услышал.

Пока глазницы масок Ото и Хесис были обращены на Джеспир и Опал, Рэйвин притворился, что ему понадобилось завязать шнурки, поставил ногу рядом с ногой Петира, скользнул рукой за голенище его сапога и осторожно вытянул оттуда тонкие кожаные ножны.

Клинок был мал, с рукоятью в форме крюка. Рэйвин поднялся на ноги и двинулся вокруг столба, пока не оказался рядом с Кошмаром.

– Не шевелись, – шепнул он монстру.

Но когда он прижал лезвие к веревке, рука задрожала так сильно, что дрожь передалась и веревке. Он замер. Попробовал снова.

Будь это его солдаты, Рэйвин давно бы отстранил Ото и Хесис за их неумелость: он сам показал себя не с лучшей стороны, пытаясь перерезать тонкую веревку, но они были настолько поглощены Джеспир и ее рассказом о Короле-пастухе, что целую минуту не замечали, как веревка трясется. Пока та наконец не поддалась.

Кошмар все это время не сводил с Рэйвина взгляда своих желтых глаз.

– Грязное это дельце – убивать, – угол его губ дернулся. – Элспет говорит, что ты ужасно выглядишь.

Рэйвин вскинул на него взгляд.

– Она этого не говорила.

– Нет. Не говорила. – Кошмар прочистил горло. – Похоже, я задолжал тебе извинения.

– То есть Элспет хочет, чтобы ты извинился.

– Досадно, но да. – Он скривился. – При всей твоей безмозглости, ты не являешься разочарованием.

Будь это в другой день, или неделю, или месяц, Рэйвин, возможно, рассмеялся бы, наблюдая за гримасами чудовища. Но сейчас он слишком устал для этого.

– Это было сложно? Проявить крупицу раскаяния, Король-пастух? – он дернул уголком рта.

– Да. И я жажду возмездия. – Взгляд желтых глаз стал твердым. – Лишь моя сдержанность, которую я оттачивал веками, уберегла тебя от того, чтобы лишиться головы после той твоей вспышки ярости, в которой ты высказался про Элспет, – Кошмар оскалился, – и про моих детей.

– Я не хотел этого говорить. Этот дым… эта магия…

– Ярость и ненависть. Две вещи, с которыми мы слишком хорошо знакомы.

Рэйвин закусил губу.

– Я не знаю, что случилось с твоими детьми. Но я знаю, что ты не хочешь, чтобы Элспет пострадала. Пожалуй, это единственное, что я вообще о тебе знаю.

Ни один из них не извинился по-настоящему. Но сказать друг другу правду – это лучшее, что они могли сделать после всей обоюдной злобы.

Кошмар скользнул взглядом по стенам крепости и скривился:

– Я сыт по горло этим убогим местом. Отдай мне нож.

– Нет. Я не хочу, чтобы на руках Элспет была кровь.

Желтые глаза задержались на переносице Рэйвина: после удара Хесис та ныла не переставая, пульсируя горячей болью, и по этой боли Рэйвин понял, что нос ему, очевидно, сломали.

– Нож. Сейчас, – мягкости в голосе Кошмара не осталось ни грана.

Рэйвин заглянул в его ужасные желтые глаза, пытаясь отыскать там тень Элспет, но так ничего и не увидел.

– Никого не убивай, – рыкнул он.

Когда Хесис подошла, руки Рэйвина были опущены вдоль тела. Дрожащие, но пустые.

– Опал Хоторн – хорошая женщина. Хотя, похоже, и лишилась разума: все твердит, что у тебя и твоей сестры есть честь. – Хесис тяжело вздохнула, перекладывая шпагу из одной руки в другую. – Даже если она права – мы не можем позволить вам уйти. Вы неизбежно вернетесь в Стоун. Я слышала, Король обожает свои дознания. Рано или поздно правда о том, что случилось и кого вы видели на пути к Карте Двух Ольх, всплывет. Я не могу позволить…

Раздался треск рвущейся веревки, что-то мелькнуло – Рэйвин успел уловить это движение краем глаза. У Хесис было лишь мгновение, чтобы отвести клинок от Рэйвина, направляя его на Кошмара.

Она не успела.

Кошмар сорвался со столба. Он впечатал тыльную сторону ладони в волчий череп ее маски, и по двору разнесся мерзкий треск. Хесис закричала, шпага, которую она выронила из рук, с хлюпающим звуком упала в грязь.

Ото рванулась к сестре, но Рэйвин шагнул вперед, перехватил ее – и швырнул оземь. Когда она попыталась дотянуться до клинка, Джеспир наступила ей на руку своим сапогом.

– Карманы, – процедил Рэйвин. – Наши Карты. Быстрее.

Джеспир обшарила карманы Ото и вытащила их Карты: Кошмар, Зеркало, Деву и две Черные Лошади – свою и Горса.

Ото злобно смотрела на них сквозь пустые глазницы маски.

– Если Король использует на вас магию Чаши, это убьет каждого, кто находится здесь. Их кровь будет на ваших руках.

– До этого не дойдет, – крикнул Кошмар, он и Петир уже метнулись к куче оружия. – У меня есть планы на Роуэнов.

Петир протянул Рэйвину его пояс с ножами, сумку и меч.

Опал Хоторн, обняв сыновей за плечи и широко распахнув глаза, отступила к дверям форта.

– Замок Ю, – сказал Рэйвин, приближаясь. – Если здесь станет небезопасно, ступайте в замок Ю. Моя семья защитит вас.

Опал кивнула, неотрывно глядя на что-то за его плечом. Ее глаза вновь наполнились слезами.

– А Элспет? – спросила она с дрожью в голосе.

– Я верну ее, – отрывисто отозвался Рэйвин. – Чего бы это ни стоило.

Дверь форта заскрипела, и Петир с Джеспир поспешили внутрь. Рэйвин протянул Опал руку, уверенный, что она не из той породы, чтобы ее могли смутить его дрожащие пальцы, – и оказался прав. Она пожала его руку. Крепко.

– Удачи.

Когда Рэйвин обернулся, чтобы взглянуть на двор, Ото уже спешила к сестре. Хесис недвижно распласталась по земле. Ее маска разбилась, и осколки костей усеяли землю вокруг. Ее лицо было в крови.

– Кошмар, – процедил Рэйвин сквозь зубы.

Монстр рассмеялся и выскользнул прочь из форта.

– Она будет жить. Я лишь отплатил ей за то, что она сломала тебе нос.

– Я тебя об этом не просил.

– Нет. Но Элспет просила.