Король осушил уже пятую чашу и кипел от злости.

– Я сказал Филику, где буду и когда вернусь. – Элм откинулся на спинку кресла Хаута и напрягся, когда древесина под ним жалобно скрипнула. Он удерживал на лице маску спокойствия, скользя пальцами по бархатному краю Карты Косы в кармане. – Ты ведь не тревожился обо мне, отец?

Обычно он знал, когда не стоит дразнить медведя, но нынче медведь был слишком пьян, чтобы рявкнуть в ответ.

– Ты пропустил первый пир, – недовольно отметил король низким рокочущим голосом.

Элм оглядел большой зал. В этом просторном гулком помещении ему было не о чем жалеть, что бы он там ни пропустил.

Все было как всегда: столы ломились от яств, слуги сновали с подносами, заставленными серебряными и хрустальными кубками, графины были полны вина. Придворные смеялись, покачиваясь в такт струнному ансамблю, разинув рты в бесстыдном хохоте, а их одежды и волосы украшали ветви и стебли, листья и гроздья семян.

Прищурившись, Элм окинул зал еще одним долгим взглядом.

– С какой стати они все в зелени?

– Идея Болдвина, – пробормотал король в свою чашу.

– Только не говори мне, что решил устроить из этих пиров карнавал… – Элм приложил ладонь ко лбу и простонал: – И какая тема? Кусты?

– Они носят ветви родовых деревьев, недоумок. – Король, не ставший украшать себя ничем, помимо привычно хмурого лица, сделал очередной глоток. – Ты бы это знал, явись ты вчера на пир, а не удирай в замок Ю.

– Ты лишил меня обязанностей дестриэра. Мне было скучно.

– Тогда выбери себе жену, чтоб тебе провалиться, – выплюнул король. Когда все обернулись к нему, он сжал губы и понизил голос: – Что говорят Ю?

Элм отпил из кубка.

– Ничего особенного.

– Эмори?

– Теперь, когда он дома, где и должен быть, – ему лучше.

Король не сводил взгляда с зала. Элм давно перестал ждать от отца раскаяния за то, что тот планировал сделать с кровью Эмори: этого смышленого, безвинного мальчишки, за чьим взрослением, заражением и медленным увяданием в стенах Стоуна он наблюдал. Самого Элма минула участь зараженного, но он слишком хорошо знал, что такое увядание в Стоуне. Поэтому, придя в замок Ю прошлой ночью, он едва не расцеловал мальчишку, увидев робкий румянец на его щеках.

Даже без Рэйвина и Джеспир замок Ю оставался для Элма настоящим домом. Там была кровать, в которой он высыпался. Там хранились все его любимые книги. Там он говорил свободно, без притворства.

Тетя заключила его в крепкие объятия, и дядя тоже. Они не обнимали его так крепко с тех пор, как он был мальчишкой.

– Все хорошо, – сказал он. – Я справляюсь.

Он рассказал им все. О случившемся на лесной дороге. О дознании. Об Айони, Карте Девы и королевских пирах.

О том, что теперь он – наследник.

Он вытащил из походной сумки брачный контракт с королевской печатью.

– Мне нужно, чтобы вы спрятали это в надежном месте.

Глаза Фенира распахнулись.

– Это…

– Да.

Моретта пробежалась взглядом по пергаменту. Дважды. Элм знал, что она увидела то же, что и он.

– Что ж, племянник, – произнесла она, улыбнувшись уголком губ, когда подняла на него глаза, – надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

– Я тоже на это надеюсь.

* * *

Острый взгляд зеленых глаз короля затуманивался.

Прекрасно. Чем податливее он будет, тем лучше, ведь Элм собирался сделать то, чего никогда прежде не делал.

Он собирался торговаться с королем.

– Ты опять в черном, – внезапно рявкнул отец голосом, что походил на лай одной из его гончих. – У тебя разве нет чего-нибудь золотого?

– Мне нравится черный, – ответил Элм, не отрывая взгляда от толпы, высматривая того единственного, кто еще не явился. – Он мне к лицу.

Король допил содержимое своего кубка, тяжелым взмахом ладони подозвал слугу – и тот поспешил наполнить кубок вновь.

Элм сцепил руки на столе.

– Я подумал о том, что ты сказал на разводном мосту. О том, чтобы стать наследником, – произнес он, сделав глоток вина. – Я бы хотел, чтобы все было изложено письменно и заверено твоей печатью.

– Все уже подготовлено, – буркнул Король. – Найдешь Болдвина – подпишешь.

– Погоди. У меня есть цена.

Король закашлялся.

– Деревья, Ринэлм.

– Вся эта нелепая история с этими пирами, с женой…

– Нет, – сказал король. – Я не уступлю. Наследник женится.

– Я не сказал, что не женюсь, – огрызнулся Элм. – Но мне нужно твое слово, что ты уважишь любой договор, который я заключу.

– Есть кто-нибудь на примете?

– Никого, кого бы ты еще не одобрил.

Король обвел взглядом большой зал, словно выискивая лазейку, но каждый присутствующий был приглашен им самим – отобранные за земли, богатство и все остальное, что государь мог бы пожелать для своего наследника. Он потер лоб.

– Да будет так.

Элм спрятал улыбку за краем кубка с вином.

– Похоже, ты вздохнул с облегчением. Думается мне, ты ожидал, что я доставлю тебе куда больше хлопот.

– Ты всегда так поступал.

Элм приоткрыл рот – на кончике языка уже дрожала капля яда, – но, услышав колокол, рот он захлопнул. Девять ударов. Девять – а Айони все нет. Его осенило: возможно, она вовсе не придет. Он должен был предупредить ее, что отлучится в замок Ю, что не прекратил поиски ее Карты Девы лишь потому, что она оставила его, задыхающегося, в погребе.

Он встал, отвесил королю едва заметный поклон и меньше чем за минуту покинул большой зал. По лестнице он взбегал, перепрыгивая через ступени. Добравшись до четвертой площадки, он услышал мужской голос, эхом доносившийся сверху. Голос, так похожий на голос Хаута.

Линден.

Он ускорил шаг, взбегая на пятый этаж – этаж королевских покоев. Ройс Линден, вцепившись Айони в локоть, тащил ее вперед. Айони сказала что-то, чего Элм не расслышал, и плечи Линдена напряглись. Он схватил ее за щеки, впиваясь пальцами в кожу, и заорал ей прямо в лицо:

– Предательница!

Палец Элма коснулся Косы даже раньше, чем он успел сообразить.

– Замри, дестриэр.

Линден застыл. Стоило ему завидеть Элма, и по его лицу пробежала дрожь – и это зрелище, то, как, увидев его, съежился этот скот, заставило Элма почувствовать себя всесильным. Почувствовать себя Рэйвином.

– Ей не следует разгуливать по замку без охраны, – процедил Линден. – Я поймал ее, когда она кралась к садам. Она легко могла бы выйти наружу и раствориться в тумане. – Его челюсть свело в напряжении. – Впрочем, неудивительно, что она ускользнула, учитывая, что ее сторожем были вы.

– Убери от нее руки.

Пальцы Линдена, сжимавшие лицо Айони, побелели от напряжения. Сила напоказ – худший способ пустить пыль в глаза, потому что ослушаться Косу было невозможно. Рука Линдена ослабела, повисла плетью, и Айони смогла отстраниться. Ее взгляд был непроницаем.

У Элма внутри плясало пламя, но он умудрился сохранить свой голос ровным.

– Ты больше не приблизишься к ней.

– Я получаю приказы от…

– Еще одно слово, дестриэр, – и я закончу то, что началось в Рыночный день: раскрою тебе лицо так, что и Владычица тебя не признает. Коснешься мисс Хоторн еще хоть раз – клянусь всеми деревьями, я тебя прикончу.

Он пробежался взглядом по шрамам Линдена.

– Ты меня понял?

В глазах Линдена кипела ненависть – совсем как у брата.

– Да, – выдавил он, не размыкая губ.

– Да, Ваше Высочество.

– Да, Ваше Высочество.

Гнев Элма не угас ни на гран, но он ленивым движением пальцев освободил Линдена от магии Косы – тот отпрянул и устремился вниз по ступеням.

И только тогда Элм осмелился взглянуть на Айони.

– Привет, Хоторн.

Она смотрела на него, не выражая чувств.

– Это было слишком.

– Прости. – Он перекатился с пяток на носки, ощущая себя таким открытым под ее взглядом. – Зачем ты направлялась в сад?

– А ты как думаешь, умный принц?

Жало ее голоса ударило Элма в грудь. Она сердилась, хотя Дева отлично это скрывала. Элм почувствовал себя… странно: она сердилась на него, а ему это нравилось, ведь гнев лучше, чем ничего.

– Прости, что не помогал тебе в поисках. Меня не было – дела наследника.

Острота в голосе Айони угасла так же быстро, как появилась, и ее тон стал ровным:

– Я подумала, что ты меня избегаешь.

– Вовсе нет. Я провел ночь в замке Ю.

– И это было не из-за меня?

Сказать «нет» означало бы солгать. Все действительно было из-за нее – просто не по той причине, которую она себе вообразила.

– Ты слишком высокого о себе мнения, Хоторн, если думаешь, будто каждое мое появление и исчезновение вертится вокруг тебя.

Она тихонько хмыкнула.

– Может, твои исчезновения – и нет.

Элм ухмыльнулся, провел языком по внутренней стороне щеки.

– Этот дерзкий рот однажды доведет тебя до беды.

Айони отвернулась. Серый шлейф ее платья струился за ней, пока она шла по коридору.

– Как скажешь.

Элм последовал за ней к двери, наличник которой украшал резной заяц.

– Я не приглашаю тебя войти, – предупредила она на пороге.

– Я и не ждал приглашения, – отозвался он, постучав пальцем по резному зайцу. – Просто хотел запомнить, в какую дверь стучаться утром.

– Зачем?

– Продолжим поиски. – Их взгляды встретились. Элм сунул руки в карманы, подавляя желание коснуться ее. – Чаша не сработала, но есть и другие Карты, которые могут помочь нам отыскать твою Деву.