Кровь Петира была повсюду. И этот смрад – гнилостный душок, ползущий от раны, – невозможно было вытерпеть.

Горс, пошатываясь, отошел подальше, и его вывернуло в озеро. Джеспир, прикрыв нос ладонью, складывала сухой хворост, который собрала на опушке. Ее руки, державшие огниво, дрожали. Когда искра вспыхнула и хворост занялся, она резким движением выдернула нож из-за пояса и сунула клинок в огонь.

– Как он там? – спросила она.

У Рэйвина все нутро сжалось, стоило лишь взглянуть на ногу Петира: кровь пенилась, а плоть вокруг раны стремительно серела.

– Быстрей, Джес, – выдохнул он.

Пояс Уика сыграл роль жгута, перетягивая бедро Петира выше разодранной плоти.

– Это не простая рана, – бросил Уик Рэйвину.

Петир извивался в грязи.

– Да отрубите ее, будь она неладна, и покончим с этим!

– Мы не собираемся рубить тебе ногу, – рявкнул Рэйвин и обернулся к Кошмару: – Что ты знаешь об этом яде?

Кошмар ничего не сказал, ничего не сделал. Он стоял, пугающе замерев, остекленевшим взглядом уставившись куда-то поверх озера.

Пахнуло горячим металлом, и Джеспир уже присела на корточки рядом с Петиром. Ее раскаленный докрасна нож дымился. Опустив взгляд на рану, она побледнела.

– Ты уверен, что это сработает?

– Яд – не яд, – буркнул Уик, прижимая брата к земле, – а кровь останавливать надо.

Джеспир взглянула на Петира и попыталась улыбнуться.

– Только коленом не пни, ладно? Мне нравятся мои зубы.

Когда она прижала раскаленное лезвие к ноге Петира, запах гнили, отравляющий воздух, стал едким. Петир завопил, забился. Плоть почернела, и рана запеклась. Джеспир отдернула клинок – рана вновь открылась, и кровь хлынула быстрее прежнего.

Рэйвин вдавил в нее ладони.

– Затяни пояс! – рявкнул он Уику.

Но как сильно он ни давил на рану, как туго ни затягивал Уик пояс – кровь они остановить не смогли.

Петир кричал, его всего трясло, глаза закатились, мышцы шеи и челюсти вздулись. Уик вцепился в брата, бормоча что-то, похожее на горькую мольбу, – теперь они дрожали вдвоем.

Рэйвин поднял взгляд на Кошмара.

– Сделай хоть что-нибудь, – голос его сорвался. – Прошу!

Но желтые глаза блуждали в пустоте. Казалось, Кошмар был за сотню миль отсюда.

Из груди Рэйвина вырвался свирепый, отчаянный крик:

– Будь ты проклят, помоги нам!

Эти слова будто выдернули Кошмара обратно. Он склонил голову, глядя на Петира.

– Карта Девы, – пробормотал он. – Дайте ему Деву.

Рэйвин лихорадочно шарил по карманам, швырнув в грязь Карты Зеркала и Кошмара, пока пальцы, наконец, не зацепили третью Карту. Он выдернул Деву.

– И что теперь?

Кошмар бормотал что-то себе под нос:

– Не моя вина, дорогая, что они такие никудышные пловцы.

Кожа Петира побелела, сравнявшись бледностью с озерной гладью.

– Кошмар!

Его ноздри дрогнули. Он посмотрел на Карту Девы в руке Рэйвина.

– Заставь его воспользоваться ею.

Рэйвин не стал задавать вопросов: он втиснул Карту Девы в ладонь Петира, согнул его пальцы и трижды коснулся ими карты.

Глаза Петира распахнулись, рот приоткрылся. Он сделал судорожный вздох, затем еще один.

Гнилостная кровь остановилась.

Под дрожащими пальцами Джеспир Рэйвин увидел, как рана Петира… затягивается. Петир сделал еще один вдох – и на его щеки вернулся румянец. Еще вдох – и его тело расслабилось. На пятом вдохе он открыл глаза и посмотрел на Уика, а потом и на Рэйвина:

– Я… я больше не чувствую боли.

Рэйвин вгляделся в лицо Петира. Он никогда не был мечтой художника: шрам, полученный в драке на ножах, от левой брови к ноздре, мятые хрящи ушей, кривые зубы. И все это исчезло. Шрамы Петира, все его изъяны – исчезли. Он весь был перемазан собственной кровью и илом, но никогда еще не выглядел так хорошо.

Уик разинул рот, глядя на брата:

– Проклятые деревья.

Петир приподнялся, моргнул, повернул раненую ногу влево, потом вправо. Разодрал штанину повыше, чтобы разглядеть лучше: следы когтей исчезли – затянулись. Даже шрама не осталось.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Рэйвин задушенным голосом.

Петир провел ладонью по месту, где была рана, ощупывая кожу. Его карие глаза широко распахнулись.

– Словно ничего не случалось. – Он перевел взгляд на Карту Девы, которую держал в руке – Это она меня исцелила?

Только тогда Кошмар вернулся к реальности. Он все еще бормотал что-то себе под нос, то и дело сбиваясь то на мурлыканье, то на шипение.

– Я помогаю им, дорогая моя, – прошелестел он. – Больше, чем им кажется.

Рэйвин склонил голову набок.

– С кем ты, чтоб тебя, разговариваешь? – рявкнула Джеспир.

Кошмар не обратил на нее внимания. Он посмотрел на землю: на Карты Провидения Рэйвина, валяющиеся в грязи. Зеркало и Кошмар.

Горс, который был бесполезен, пока они пытались спасти Петира, шагнул вперед.

– Мне мерещится, или это Карта Кошма…

Рэйвин ринулся вперед. Он выхватил из грязи свою бордовую Карту и трижды стукнул по ней. Желтые глаза над его головой сверкнули.

«Рэйвин!» – позвал женский голос.

У него перехватило дыхание. Он рухнул в грязь. Этот голос – ее голос.

«Ты слышишь меня, Рэйвин?»

Он закрыл глаза.

«Элспет».

От мучительного стона, который она издала, у него разрывалось сердце, а потом раздался еще один голос – мужской, чудовищный:

«Дай ей время привыкнуть, Рэйвин Ю. Убери свою Карту Кошмара. Если она захочет, чтобы я ушел, она скажет мне это сама. Это ее разум, а ты – нарушитель границы».

Невидимая стена соли обрушилась на Рэйвина. Он снова позвал Элспет, но ее уже не было. Кошмар прогнал его прочь.

Рэйвин отпустил магию Карты, встряхнулся – и кинулся вперед.

Он сжал в кулаках плащ Кошмара, заглянул в его ужасные желтые глаза и швырнул его в грязь.

Кошмар рассмеялся – и этот смех был куда страшнее рычания или шипения.

– Твоя каменная маска рушится, Рэйвин Ю. Кто будет ждать тебя по ту сторону, когда она падет? Капитан? Разбойник? Или неведомый еще зверь?

Рэйвин перевел дыхание. Когда он заговорил, его голос был мертвенно тих:

– Если бы это не причинило ей боли, я содрал бы с тебя кожу живьем.

Злобная кривая ухмылка была ему единственным ответом.

* * *

Привал устроили в миле от берега. Рэйвин отыскал ручей и смыл зловонную кровь с рук и одежды, ощущая, как ноют мышцы: переправа через озеро далась нелегко.

Кошмар сунул каждому в ладонь полоски осиновой коры, чтобы вытянуть все, чего они могли наглотаться вместе с озерной водой. Когда Джеспир спросила, откуда он знает, что кора поможет, он только пробурчал себе под нос что-то о глупости рода Ю и исчез среди деревьев.

Рэйвин провожал его взглядом, а в его разуме все еще звенел голос Элспет.

Жива. Она жива.

Облегчение оказалось сродни тому, какое ощущаешь, когда зимней морозной ночью возвращаешься из дозора домой – и становится так жарко, что это даже приносит боль.

Уик развел огонь и достал из котомки сухие пайки, передавая их по кругу. Когда Рэйвин опустился рядом с Горсом, дестриэр поднялся и пересел на противоположную сторону костра. Его взгляд скользнул по рукам Рэйвина и по его карманам. Рэйвин понимал, что он надеется отыскать.

Карту Кошмара.

Было создано лишь две Карты Кошмара – и обе были утрачены десятки лет назад. Тирн Хоторн отыскал одну из них и отдал ее королю Роуэну в день Равноденствия в обмен на брачный контракт между Айони и Хаутом. Не было ни капли сомнений, что она все еще в Стоуне и служит целителям в их попытках вернуть Хаута к жизни.

Горс был не самым сообразительным из дестриэров, однако недоверие, омрачившее его лицо, говорило о том, что он пришел к одному из двух возможных выводов: либо Рэйвин заполучил королевскую Карту, либо он, капитан дестриэров, завладел второй Картой Кошмара – и Картой Зеркала, о которой он тоже благополучно забыл упомянуть.

– Если тебе есть что сказать, – проговорила Джеспир, набив едой рот и наблюдая за Горсом, пока поджаривала вяленую оленину над костром, – сейчас самый подходящий момент.

Горс поджал губы. Его взгляд снова метнулся к карману Рэйвина.

– А у вас редкая горсть Карт на руках, капитан.

Рэйвин откинулся спиной на бревно позади.

– И?

– Король знает о том, что они у вас?

– Отчего бы ему не знать?

– Хаут любил говорить, что у семейства Ю липкие пальцы. – Горс пожал плечами.

Умом его и впрямь обделили. Рэйвин трижды коснулся Карты Кошмара, и ее магия рванулась наружу облаком черного дыма.

«Вот, что ты думаешь, дестриэр? Что я – вор?»

Горс побледнел, его глаза расширились в свете костра.

– Прекрати.

«Прекратить что?»

– Я прошу прощения… я… я не думаю, что ты ее украл. Просто… уйди из моей головы.

Джеспир перевела взгляд с Рэйвина на Горса, и уголки ее губ изогнулись в улыбке. Уик усмехнулся, уткнувшись в свою порцию, а Петир поднял Карту Девы.

– Раз уж речь зашла о Картах, – заметил он, – вот это, признаться, любопытный сюрприз.

– Уверен, что тебя спасла не твоя счастливая монетка? – подмигнула Джеспир.

Рэйвин освободил Горса от магии Кошмара и опустил взгляд на ногу Петира: от раны не осталось и следа. Петир перестал использовать магию Девы добрых двадцать минут назад, его лицо вернуло себе привычное плутоватое выражение, но шрам на нем так и не появился. Он исцелился. Полностью.

– Похоже, он знал, что Дева исцелит тебя, – заметил Уик, кивнув в сторону леса, где скрылся Кошмар.

Рэйвин бросил взгляд через плечо на деревья.

– Полагаю, он знает множество секретов Карт Провидения.

– Жаль, что он совершенно не хочет ими делиться, – хмыкнула Джеспир.

Разойдясь в разные стороны, они спрятались за кустами, чтобы справить нужду и переодеться в чистое. Спустя десять минут Рэйвин с Джеспир вернулись к огню, вскоре присоединились и братья Айви. Неторопливо ступая, последним к ним подошел Кошмар.

Джеспир носком сапога швырнула горсть земли на затухающие угли.

– Куда подевался Горс?

– Удрал минут пять назад, – произнес Кошмар с пугающим спокойствием. – Поспешил, надо полагать, сообщить королю о Карте Кошмара капитана Ю. – Его губы растянулись в насмешке, обращенной к Рэйвину. – Думается, его не слишком-то вдохновила идея следовать в чащу за лжецом.

Джеспир пробормотала что-то в перчатку, скрыв это за кашлем.

– Не его одного.

Рэйвин повернулся, разглядывая деревья. Черная Лошадь могла выручать Горса лишь до поры до времени. Рэйвин не сомневался, что сможет догнать дестриэра и заставить его замолчать угрозами… или чем похуже. Но чувство, что время на исходе, шумело в голове Рэйвина, словно песок в гигантских часах, становясь все громче и громче. С Горсом – и с королем – он разберется, когда вернется в Стоун. А сейчас…

– Идем дальше.

Вперед. Только вперед.