Не было ни аплодисментов, ни музыки, ни бросания платков или лепестков роз – никаких пышных проводов, когда Рэйвин во главе своего маленького отряда покинул замок Ю, направляясь на поиски последней Карты Провидения.

Утро выдалось удивительно тихим. На травинках поблескивал иней: ночью резко похолодало. Никто не вышел проводить его на рассвете, кроме родителей, которые сейчас наблюдали за ним из окна покоев Эмори. Они обняли его на прощание, привычно уже смирившись с его отъездом, а он ответил им скупым «Скоро увидимся» – совсем как Элму.

Когда он добрался до луга, остальные уже ждали его у комнаты. Они выглядели так, словно сон убегал от них большую часть ночи: и Джеспир, и Горс, и братья Айви – все они в тусклом утреннем свете выглядели такими же сонными, как и сам Рэйвин, сгибаясь под тяжестью своих дорожных котомок и оглядываясь вокруг затуманенными глазами. Джеспир повесила на плечо лук и колчан, полный стрел с гусиным оперением, и подавила зевок.

Петир подбрасывал медную монетку, но, увидев Рэйвина, прервался и толкнул Джеспир локтем под ребра.

– Проснись и пой, принцесса.

– Смотрю, не расстаешься со счастливой монеткой? – Она растрепала темные вьющиеся волосы Петира. – Ты же знаешь, что все это у тебя в голове?

– В его голове пустота, – хмыкнул Уик, откусывая кусочек вяленой оленины.

– Вы еще кто такие? – Горс оглядел братьев Айви.

– Куртизанки. Отправляемся с вами, чтобы сделать ваш путь чуточку приятнее, – отозвался Петир, картинно надув губы. – Как насчет утреннего поцелуя, дестриэр?

Рэйвин потер глаза.

– Я попросил их присоединиться. Просто не обращай на них внимания. – Он скользнул взглядом по лугу. – Кто-нибудь видел нашего друга?

– Имеешь в виду Спиндл? – Горс мотнул головой на запад: – Она была в оружейной.

Рэйвин едва удержал на лице выражение безразличия.

– Это не Элспет.

Кошмар вынырнул из тумана бесшумно. С глазами, полными решимости, он, единственный из них всех, выглядел так, словно только что проснулся. Только вот лицо его кривилось в гримасе, сменившей привычную злую усмешку.

– Чего такой кислый? – окликнула его Джеспир.

Кошмар не ответил. Его меч был остро наточен и тщательно вычищен, как и его корона, которая сияла ярким золотом в сером утреннем свете. Рэйвин присмотрелся и понял, что она походит на сплетенные ветви. Она не так уж сильно отличалась от короны его дяди, только ветви были не рябиновыми – более узловатые, более изогнутые, более сплетенные.

Пальцы Кошмара сжались на короне, словно когти хищной птицы. Он молча прошел к комнате и тенью скользнул сквозь темное окно. Вернулся он уже с пустыми руками.

– Не хочешь надеть ее в лес? – отрывисто спросил Рэйвин. Кошмар прищурил свои желтые глаза и ответил:

– Я больше никогда ее не надену.

Рэйвин отвернулся к остальной части их маленького отряда. Соль забивала нос.

– У всех есть амулеты?

У Джеспир на шее болталась маленькая бедренная косточка на шнурке, у братьев Айви к поясам были прикреплены одинаковые ястребиные перья, а Горс, как большинство дестриэров, носил на запястье браслет из конского волоса.

– Берегите их как зеницу ока. – Рэйвин похлопал по карману, где носил запасной амулет – гадючью голову. – Мы уходим в туман.

Горс переступил с ноги на ногу.

– Надолго?

– На столько, сколько потребуется, чтобы найти Карту Двух Ольх. Что-то не нравится, – Рэйвин махнул рукой в сторону луга, – возвращайся в Стоун. Или король ожидает полного отчета о моих действиях?

Горс захлопнул рот и нахмурился.

Рэйвин привык к таким взглядам: у него не было обаяния Хаута или Элма Роуэнов, он никогда не умел вдохновлять людей словами. Его холодность и его заражение сделали его пусть не любимым, но взыскательным капитаном дестриэров.

И его это устраивало. Ему было плевать на то, питает ли Горс к нему уважение – ему было достаточно страха. Он удерживал взгляд дестриэра, пока тот не опустил глаза, а потом повернулся к Кошмару:

– Веди нас.

С губ чудовища сорвалось тихое шипение. Он оттолкнулся от тисового дерева и повернул на восток. Когда они вошли в лес, туман поглотил их целиком.

* * *

Тропинки не было. Впрочем, даже если бы она была, Рэйвин, глядя на неуверенные шаги Кошмара, мог сказать, что они бы по ней не пошли. Крепко сжимая меч, Кошмар бесшумно и ловко пробирался между деревьев, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть на спутанные ветви над головой. Час они провели, следуя за ним, пока он петлял по лесу, и лицо его становилось все злее с каждым шагом.

– Ты хоть знаешь, куда идешь? – крикнул Горс, плетущийся в хвосте. – Мы пять раз уже направление меняли.

Кошмар вдруг остановился, опустился на одно колено перед сучковатым тисовым деревом и, прижав пальцы к стволу и прикрыв глаза, заговорил так тихо, что Рэйвин не смог расслышать.

Смолк шелест листвы, стихло пение птиц, оборвался шум ветра в ветвях. Рэйвин почувствовал, как по спине побежали мурашки от опустившейся тишины: словно Кошмар заговорил на языке леса.

И лес замер, прислушиваясь.

– В «Старой Книге Ольх», – пробормотала Джеспир, подойдя к Рэйвину и наблюдая, как пальцы Кошмара гладят тисовую кору, – говорится о сделках, которые Король-пастух заключил ради Карт Провидения. Но он был рожден с магией. – Она замерла в напряжении. – Что это было?

Кошмар, не открывая глаз, трижды постучал мечом по тису: щелк, щелк, щелк. И произнес единственное слово, которое Рэйвин наконец смог разобрать: «Таксус».

Ответ на вопрос, заданный Джеспир, вырвался из-под земли: весь лес содрогнулся, словно дрожь сотрясла самые глубокие его недра. Земля прокатилась под ногами Рэйвина и Джеспир, сталкивая их друг с другом, сбивая с ног, так что они рухнули рядом с Петиром, Уиком и Горсом, которые расширенными глазами уставились на них с земли.

Лес зашевелился, тисовые деревья покинули свои места: корни вырывались из земли, взметая в воздух облака пыли, ветви трещали, листья кружились вокруг, подхваченные вихрем смещающихся деревьев.

Кошмар, сидя на корточках, замер в центре этого буйства: его не задевали ни корни, ни ветви. Он вновь постучал мечом – на этот раз по земле, – и этот звук был отчетливо слышен даже сквозь царящий оглушительный гул: щелк, щелк, щелк.

Тисы остановились. Под ноги Кошмара, из-под груд развороченной земли, листьев и сломанных веток, легла тропинка.

У Рэйвина вспотели ладони: он всю жизнь читал «Старую Книгу Ольх», но впервые по-настоящему осознал, что видит человека, который ее написал.

Кошмар встал во весь рост и через плечо глянул на них, валявшихся в грязи.

– Что такое, – недоверчиво спросила Джеспир, – Таксус?

– Старое имя. Для старого сплетенного дерева. – Кошмар перехватил взгляд Рэйвина, задержавшийся на его мече, и провел бледными пальцами по рукояти. – Ты же не думал, что я пас овец?

* * *

Чем дальше они заходили, тем глубже становились морщины на лице Кошмара. Рэйвин не спрашивал, что его беспокоит, а монстр не стал объяснять. Он не произнес ни слова с тех пор, как деревья сдвинулись со своих мест, открыв им путь в непролазную раньше чащу.

Рэйвина это устраивало. С этой морщинкой меж темных бровей, с этим холодом и вечным ворчанием – Рэйвин никогда не видел лица Элспет таким, и так было легче держаться от Кошмара подальше, не обманываясь в тысячный раз тем, будто рядом с ним Элспет. Это помогало ему держаться. Кое-как – но держаться.

И быть достаточно внимательным, чтобы заметить волков.

Первый, с черной шкурой, наблюдал за ними из-за деревьев немигающими серебряными глазами.

– Поторопись, – крикнула Джеспир Горсу, натянув лук и держа его наготове.

– Их двое, – Горс указал кончиком меча на деревья.

– Трое, – поправил Уик. – Бедненький маленький пони не умеет считать.

– В школе дестриэров не учат арифметике? – подхватил Петир.

Рэйвин продолжал смотреть вперед. На самом деле на этой темнеющей тропинке их поджидало четверо волков. Он ускорил шаг, догоняя Кошмара.

– Нам нужно найти место повыше.

Кошмар не отозвался.

– Кошмар.

Монстр смотрел вперед.

Рэйвин сунул руку в карман и постучал по своей бордовой Карте. Соль ударила ему в нос и осела на языке. Одним обжигающим выдохом он вытолкнул ее прочь.

«Я к тебе обращаюсь, паразит».

До того, как Элспет исчезла, проникнуть в ее разум было все равно что попасть в бурю: там царил хаос, и ветер сбивал с пути. Но в разуме Кошмара было спокойно, контролируемо, тихо. Не считая странного елейного голоса.

И сейчас этот голос кричал.

«Где ты, Элспет? Почему ты не отвечаешь?!»

Рэйвин споткнулся и врезался Кошмару в плечо – тот пошатнулся и, сверкнув желтыми глазами, потянулся к горлу Рэйвина, сжимая пальцы.

Рэйвину никогда не приходило в голову задуматься, каким образом оказались искалечены Хаут и Линден, как именно Элспет, в руках не державшая оружия, сумела рассечь их плоть. Пальцами таких рваных ран не нанесешь, даже такими, какими они были сейчас: скрюченными, словно когти хищной птицы. Но теперь, когда Кошмар вдавил кончики пальцев в его горло, Рэйвин начинал понимать: пусть на вид это были пальцы, под их тонкой оболочкой пряталось нечто иное.

Кошмар моргнул, в его взгляд вернулась осмысленность. Хватка на горле Рэйвина ослабла, но не исчезла.

«Я думал, ты усвоил урок и не станешь вторгаться в чужие мысли без приглашения. – Он оскалился. – Но ты упрямая глупая птица, не так ли?»

Рэйвин побледнел.

– Элспет. Ты… ты не можешь найти Элспет?

Кошмар не ответил, но на краткий миг гнев на его лице сменился отчаянием – и это был первый раз, когда Рэйвин увидел его таким.

Паника сдавила нутро.

«Не играй со мной, Король-пастух. Выпусти ее из тьмы, дай мне поговорить с ней. Сейчас!»

Джеспир растолкала их в стороны.

– Если вы, два остолопа, не можете сосредоточиться, я буду счастлива возглавить наш отряд. Волки дышат нам в спину.

Кошмар оглянулся, нашел взглядом волка с серебряными глазами, и улыбка стерла гнев с его лица.

– Хорошо, – сказал он. – Мы близко.

* * *

«Путь к Ольхам непрост, три обмена вас ждет. Первый – где темнота и зеркальна гладь вод».

Озеро и впрямь было похоже на серебряное зеркало: его безучастная темная гладь отражала небо, деревья и лица путешественников. Горс коснулся воды и, задрожав, отпрянул. Джеспир повесила лук на плечо. Братья Айви передавали друг другу хлеб.

Рэйвин наблюдал, как волки, теперь уже всемером, выстроились в линию в пятидесяти ярдах позади.

– Почему они преследовали нас?

Кошмар присел рядом с ним на корточки и окунул кончик меча в озеро.

– Чего ради им рисковать своими жизнями, если вода с радостью убьет нас для них?

Рэйвин взглянул на озеро: оно не выглядело смертельно опасным.

– Яд?

Кошмар подавился собственным смешком.

– Магия.

Озеро было огромным, разливаясь на многие мили, – они бы потеряли много часов, обходя его.

– Мы должны переплыть на другой берег? – спросил Рэйвин, и Кошмар кивнул. – Что за магия?

– Та, которую так любит Владычица: обмен. – Кошмар крепче сжал рукоять меча. – Капля крови – и вода сделает с нами что пожелает. Переживем переправу – и она откроет нам безопасный путь к месту следующего обмена.

Рэйвин не отрывал взгляда от воды. Что замок Ю, что лес, что это озеро – все казалось пугающе тихим в присутствии Кошмара. Словно они ждали его.

Они пролили кровь: Рэйвин порезал большой палец своим кинжалом и сжал мозолистую подушечку над озером, наблюдая, как падают в воду капли, на несколько мгновений окрашивая поверхность в алый: одна, другая, третья.

Джеспир, Горс и братья Айви сделали то же самое, надрезав ладони и капнув кровью в воду. Но стоило Кошмару поднести острие меча к собственной ладони, Рэйвин остановил его.

– Не режь глубоко, – попросил он. – Не оставляй ей шрам.

И снова появилось оно – то страдальческое выражение, скривившее лицо чудовища. То, что так походило на отчаяние. И это напугало Рэйвина больше, чем волки или озеро. Он подошел ближе и понизил голос, чтобы только Кошмар смог расслышать его слова.

– Скажи мне, что происходит. – Он сглотнул комок в горле. – Ты не можешь дотянуться до Элспет?

Кошмар смотрел в воду. Так быстро, что Рэйвин едва успел заметить, он провел пальцем по лезвию своего меча и опустил его в воду.

– Плыви быстро, Рэйвин Ю.

Он рыбкой нырнул в озеро, разбив зеркальную гладь.

Рэйвин обменялся с Джеспир напряженными взглядами. Горс оглянулся на волков, которые уже подобрались на двадцать ярдов, выругался себе под нос, нырнул в озеро, и короткие беспокойные волны сомкнулись над ним. Следом нырнули Уик и Петир, который прежде поцеловал свою счастливую монетку.

Рэйвин посмотрел на свое отражение. И может, он был напуган, а может, ему просто показалось, – но человек, взглянувший на него из отражения, не был им. Не совсем. Он даже одет был иначе: на голове был капюшон, а на лице – маска. Это был не капитан дестриэров, а тот, другой Рэйвин, – тот, что крался по лесной дороге.

Разбойник.

– Ты со мной, Джес?

– Я с тобой, – прозвучал ее голос так же близко, как звучал всегда.

Рэйвин согнул колени и, провожаемый волчьим воем, нырнул.

* * *

В легендах сиренами были прекрасные женщины, чьи песни завлекали мужчин в глубину. Они не носили черных плащей и не прятали лица за масками – они не были разбойниками. Но создание, поднявшееся из глубин озера и схватившее Рэйвина за лодыжку, – было. Его ледяные пальцы вонзились в кожу, минуя обувь, и, когда оно заговорило, у него был голос Рэйвина и лицо Рэйвина, и его серые глаза сияли.

– Не надо плыть дальше, – сказало оно. – Свобода, которой ты жаждешь, всегда была здесь, под маской. Будь тем, кем желаешь быть: люби зараженную, воруй, предавай, наплюй на королевский закон. Останься.

Это было испытание, созданное из его крови, для него: уловка Владычицы Леса, чтобы укрепить его – или утопить.

Рэйвин барахтался в воде, его легкие горели, пока он пытался ударить разбойника в лицо и вывернуться.

Тяжесть одежды и клинков тянула его ко дну, но он был силен: у него никогда не было иного выбора, кроме как быть сильным. Рэйвин вынырнул на поверхность и, хватая ртом воздух, принялся оглядываться, надеясь отыскать остальных. Он увидел Уика совсем рядом – на расстоянии, может, десятка гребков. Потом Петира, который старался не отставать.

– В воде проклятые демоны! – закричал он.

– Отвали! – где-то поблизости, захлебываясь, кричал Горс.

Наконец он увидел и Джеспир, которая быстро плыла, жадно хватая ртом воздух. Впереди всех был Кошмар – он уже почти добрался до другого берега. Какое бы чудище ни гналось за ним под водой, ублюдок его обгонял.

– Черная Лошадь, Джес! – разнесся голос Рэйвина над озером, и ледяная вода попала ему в рот. – Плыви!

Ей не нужно было повторять дважды. Джеспир на мгновение скрылась под водой, а когда она вынырнула, то ускорилась десятикратно. Горс, плывший впереди, сделал то же самое: он коснулся своей Карты Черной Лошади. И теперь они оба, он и Джеспир, превратились в одинаковые потоки, рассекающие серебристую гладь и спешащие к берегу с невероятной скоростью.

Рэйвин и братья Айви все еще были на середине озера, а монстры, живущие в его глубине, настигали их. Изо всех сил работая ногами, Рэйвин немного замедлился, чтобы сорвать с пояса кинжал: на этот раз, когда чья-то рука коснулась его лодыжки, он был готов.

Разбойник дернул его под воду.

– Останься, Рэйвин Ю, – повторил он. – Человек под маской – вот кем ты должен быть.

Рэйвин глотнул воздуха и позволил утянуть себя под воду, чтобы встретиться с разбойником лицом к лицу – и вонзить кинжал в его плечо. Воды озера содрогнулись от громкого крика, а монстр, взмахнув руками, исчез в глубине.

Рэйвин вынырнул как раз вовремя, чтобы увидеть, как Петира утаскивают под воду.

Он нырнул, следуя за пузырьками, вырывающимися из открытого рта Петира. У монстра под ними были тело и лицо Петира, но одет монстр было в плащ дестриэра, а на пальцах были длинные когти, которыми он впивалось в ногу своего близнеца. Даже когда Рэйвин ударил монстра ногой, он не расцепил когти. Тогда Рэйвин обхватил Петира за талию и потянул наверх, стараясь пересилить монстра.

Когда они наконец вынырнули, вода ослепила его, он захлебнулся – и все, на что его еще хватало: жадно хватать ртом воздух, оставаясь в сознании, пока он тащил Петира к берегу. Он не мог ни видеть, ни дышать, он увязал в иле: берег был близко. И вот, наконец, одним отчаянным рывком Рэйвин выдернул себя из воды, вытащив следом и Петира, и монстра, вцепившегося тому в ногу.

Раздались голоса, захлюпали по грязи ноги: Джеспир, а за ней и Уик схватили Рэйвина и Петира за плечи. Петир вопил и лягался, а монстр у его ног раззявил рот в вопле, который эхом разнесся над озером. Его когти сжались, раздирая плоть.

Зазвенела сталь, вспыхнул свет на острие меча, рассекшего воздух. Раздался еще один мучительный вопль. Рэйвин смотрел, как монстр с лицом Петира отшатнулся, глаза его закатились, а голова слетела с плеч и откатилась к илистой кромке озера.

Рэйвин попытался подняться, но увидел кровь.

Левая штанина Петира была распущена на лоскуты, как и кожа под ней: вся его голень была исполосована алыми следами когтей чудовища. И что-то с этими ранами было не так: они кровоточили меньше, чем должны бы. Кровь сворачивалась слишком быстро и текла медленно, словно липкая грязь. А потом появился запах: гнилостный, как от полуразложившейся звериной туши.

– Что это за запах, будь он проклят? – просипел Горс, болезненно побледнев.

– Это его нога, – выдохнула Джеспир, прикрыв нос рукой и склонившись над Петиром.

Пара сапог захлюпала по грязи рядом с Рэйвином: Кошмар присел на корточки, осматривая рану, из которой сочилась зловонная кровь.

– Какая жалость, – сказал он со вздохом. – В воде и впрямь яд.