КЭЙЛИН

Я возвращалась в лес. Крэйвен явно хотел снова за мной поохотиться. Сэл стянул с меня платье, и я осталась стоять в темноте, дрожа от холода. Затем подошел Тэнк и нажал кнопку на моем ошейнике, отчего я засветилась, как рождественская елка — ошейник вспыхнул золотым светом. С этой штукой, кричащей о моем местоположении в темноте, спрятаться будет невозможно.

— Кажется, это нечестно, — проворчала я.

— Ничто из этого и не должно быть честным, — рассмеялся Тэнк.

Сэл открыл дверь и, шлепнув меня по заднице, вытолкнул в лес.

— Беги быстрее, маленький зайчик, — насмешливо бросил он, прежде чем дверь захлопнулась. Я была просто рада, что в этот раз они меня не тронули. Оглядевшись, я пошла между деревьями в поисках укрытия. Купер подошел к созданию этого леса стратегически. Здесь было не так уж много мест, где можно было бы надежно спрятаться, и через несколько минут я окончательно и бесповоротно замерзла. Прошло, наверное, около часа, прежде чем я кого-то увидела или услышала, и когда это случилось, я замерла, осторожно оглядываясь. Поблизости послышалось хлюпанье носом, и, посмотрев по сторонам, я заметила мягкое свечение сквозь кусты. Я подошла ближе и присела на корточки. Это была женщина Джонсона.

— Ты в порядке?

— Как... как ты вообще можешь такое спрашивать? — прошипела она.

Ее речь была едва связной. Она дрожала еще сильнее, чем я.

— Мне так жаль, — прошептала я, чувствуя слезы на глазах. — Хотела бы я хоть чем-то помочь.

— Ты ничего не можешь сделать. Никто из нас ничего не может сделать.

— Как долго ты здесь?

— Три месяца, — ответила она.

— Здесь всегда так?

— Иногда попадаются нормальные. Как тебе... но это редкость.

Мое сердце упало.

— Тебе лучше уйти. Он придет...

Я услышала шорох в кустах и не стала задерживаться, чтобы узнать, кто это. Женщина была права: никто из нас ничего не мог сделать.

Через пару минут я сбавила шаг, чтобы отдышаться, но кто-то схватил меня и дернул назад. Сначала я подумала, что это Крэйвен, но потом чья-то рука обвилась вокруг моей головы, закрыв мне рот, и я почувствовала холодный укус стали на шее.

— Мне было грустно, когда Крэйвен сказал, что мне нельзя с тобой поиграть, — мягко произнес Роджер мне на ухо.

Меня охватил ужас, и я попыталась вырваться, но он лишь глубже вдавил лезвие мне в шею, и я почувствовала жжение от пореза.

— У тебя красивая кожа, — сказал он мне на ухо.

Я чувствовала, как его член упирается в меня через штаны, пока он вел лезвием вниз по моей шее, и кончик ножа заиграл с моим соском. Я старалась не шевелиться, но грудь вздымалась в попытках выровнять дыхание. Он провел плоской стороной ножа по изгибу моей груди, а затем, резко повернув его, глубоко вонзил нож мне в кожу. Я закричала ему в руку, боль пронзила тело, а по животу потекла кровь. Он со стоном втянул воздух, словно вдыхая мои страдания.

Нож скользнул вниз по животу, и его плоская сторона подразнила мою киску. Я зарыдала ему в ладонь и задрожала, когда что-то надавило на меня, и я поняла, что он проталкивает рукоятку ножа внутрь меня. Он не был нежным.

Он вытащил ее и поднес к губам.

— Боже, какая ты вкусная, — выдохнул он.

Он выбил у меня почву из-под ног, и я упала на колени. Он наклонился и вонзил пальцы в порез, который только что сделал на моей груди. Я дернулась от боли и снова закричала ему в ладонь, пытаясь вырваться из его хватки. Он поднес окровавленные пальцы к губам и со стоном слизал кровь. Меня трясло, паника сбила дыхание. Я царапала его руку на своем рту, но он уклонялся от моих хаотичных движений.

— Жаль, что я не сделал на тебя ставку. Я бы так много хотел с тобой сделать. — Я гневно дернулась в протесте, тяжело дыша ему в ладонь.

Он лишь усмехнулся моим попыткам вырваться и легко провел кончиком ножа вниз по моей шее, дразня, пока не добрался до плеча, а затем снова вонзил его мне в кожу. Я слышала, как мои крики умирают в его ладони, и пыталась отстраниться, дрожа от боли и не в силах сделать полный вдох. Мое тяжелое дыхание и всхлипывания были единственными звуками, когда я почувствовала, что он замер у меня за спиной, словно что-то услышал.

— Поиграем позже, любовь моя, — сказал он и поцеловал меня в шею, прежде чем убрать руки и исчезнуть. Я обессиленно рухнула у дерева, дрожа и плача.

Я услышала чьи-то шаги и напряглась от страха, но через мгновение увидела, как из-за деревьев появился Крэйвен. Когда он увидел меня и состояние, в котором я находилась, гнев на его лице был настолько пугающим, что я вжалась спиной в ствол, когда он надвинулся на меня. Он опустился передо мной на колени, схватил за лицо и грубо притянул к себе.

— Кто тебя трогал? — потребовал он. — Это был Роджер?

— Д-да, — выдохнула я.

Он оскалил зубы, прежде чем отпустить меня и исчезнуть среди деревьев. Вскоре после этого появились двое незнакомых мне охранников и подняли меня на ноги. Я была рада, что это не Сэл и Тэнк. Не думаю, что я бы с ними справилась. Охранники вывели меня из леса и отвели прямиком в номер Крэйвена. Когда они закрыли дверь, я осталась одна и расплакалась так сильно, что сползла на пол. Я была грязной, в крови, и не могла сделать полный вдох без ощущения, что грудь сейчас разорвется. Я смутно осознавала, что у меня паническая атака, но никак не могла вспомнить, как с ней справиться.

Спустя несколько минут я наконец-то начала брать дыхание под контроль, когда дверь с грохотом распахнулась, снова ввергнув меня в панику. Крэйвен разъяренно ворвался в комнату, и я попятилась назад, когда он направился ко мне. Он был похож на самого дьявола с его растрепанными волосами и брызгами крови на рубашке и лице. В его глазах читалось какое-то безумие и хаос.

Он продолжал наступать, и я с силой впечаталась спиной в стену: отступать было некуда. Я поспешно поднялась на ноги, дрожа. Он остановился передо мной, я заскулила и сжалась, когда он поднял руку, но он лишь взял меня за подбородок и повернул мое лицо к себе. Его взгляд окинул порезы, оставленные Роджером на моей груди и плече, и ярость буквально захлестнула его. Он тяжело дышал, и я слышала, как он пытается взять себя в руки.

— Он больше к тебе не притронется, — произнес он убийственным голосом, и мускул на его челюсти дернулся, когда он встретился с моим широко распахнутым, паническим взглядом. Я чувствовала себя раненым животным, загнанным в угол чуть менее безумным хищником.

— Откуда... откуда ты знаешь? — пролепетала я; дыхание перехватило.

— Я преподал ему урок о том, что бывает, когда трогают мою собственность, — прорычал он.

Мой взгляд метнулся к крови на его рубашке и обратно к его лицу. Он отпустил мой подбородок и резко развернулся, чтобы направиться в ванную, на ходу стягивая рубашку. — А если он окажется настолько тупым, чтобы снова к тебе прикоснуться, я его убью, — бросил он через плечо.

Я обмякла у стены, лишившись сил после того, как напор его гнева исчез. Я услышала шум воды в душе, а затем он вернулся, без рубашки, и решительно направился ко мне. Я снова вжалась в стену, но он схватил меня за руку и потянул в ванную. Он осторожно подтолкнул меня под душ, затем снял остатки одежды и зашел следом.

Я стояла в стороне, дрожа и обхватив себя руками, пока он смывал кровь с лица под струями воды. Казалось, это действие его немного успокоило, и когда он повернулся ко мне, его глаза растеряли часть ярости, но не стали менее пронзительными. Он затащил меня под воду, и я зашипела, когда брызги попали на порезы, обжигая кожу, пока смывалась кровь. Он взял мочалку и начал осторожно их промакивать. Я дернулась и выругалась, пытаясь оттолкнуть его руку и злобно глядя на него. Боль заставила мой гнев вспыхнуть с новой силой.

— Больно, — процедила я.

— Будет еще больнее, если занесешь инфекцию, — раздраженно ответил он.

Я попыталась выхватить мочалку. — Отдай мне.

— Ладно, делай сама, — огрызнулся он.

Я нахмурилась и начала осторожно промакивать порез на груди. Мои руки дрожали, но мне удалось смыть кровь с тела, а затем я попыталась извернуться, чтобы увидеть рану на плече. Невозможность рассмотреть ее приводила меня в бешенство; я тяжело выдохнула ругательство, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы не взорваться. Я чувствовала, что Крэйвен наблюдает за мной, и от этого злилась еще больше. Злая слеза скатилась по лицу, и я была рада, что мы стоим под водой, и он этого не заметит. Я рискнула взглянуть на Крэйвена, и увидела, что он хмуро смотрит на меня. Не говоря ни слова, он протянул руку за мочалкой, и я угрюмо вложила ее ему в ладонь, поворачиваясь к нему плечом.

— Упрямая женщина, — пробормотал Крэйвен.

Он осторожно промыл порез, пока я сверлила взглядом стену. Когда он закончил, я потянулась за шампунем, но он выхватил его у меня из рук.

— Попробуй сделать это со своим плечом. Посмотрим, далеко ли ты уедешь, — раздраженно сказал он.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он развернул меня к себе спиной и начал намыливать мне голову. Мои эмоции были в полном беспорядке. Они метались от сильнейшего гнева к боли, а затем к мыслям о том, насколько абсурдной была моя нынешняя ситуация. Крэйвен, человек, который напал на меня, сейчас мыл мне волосы. Я с неохотой почувствовала, как расслабляюсь, пока его пальцы массировали мою голову, хотя и знала, что за эту доброту позже придется заплатить. Я знала, что он делал это не по доброте душевной.

И действительно, как только вся пена была смыта с моих волос, он сильнее сжал мои волосы и решительно направил меня к кафельной стене. Он раздвинул мне ноги коленом, и его член прижался ко мне. Без единого слова он впечатал мое лицо в холодный кафель и скользнул внутрь.

Он сделал несколько медленных толчков, а затем вошел в меня глубоко, одновременно подняв свободную руку и с силой вдавив два пальца в порез на моей груди. Я напряглась от боли, чего он и добивался, потому что все мое тело сжалось вокруг него. Из моих губ вырвался вздох, и гнев снова вскипел во мне.

Как он смеет возмущаться тем, что сделал Роджер, а теперь наживаться на этом?

Он не то чтобы застонал, но я услышала, как у него перехватило дыхание, и попыталась отстраниться от его руки. Он крепче прижал мое лицо к кафелю и жестче вонзился в меня, вбивая меня в стену. Я снова задергалась, уперев руки в кафель возле лица. Он зарычал на мои протесты, и его зубы вонзились в порез на моем плече. Я злобно выругалась и дернулась в его руках, но он начал трахать меня еще жестче, прижимая к стене. Его губы скользнули к моему уху.

— Что я говорил о сопротивлении? — тяжело дыша, произнес он, прихватив зубами мое ухо.

Я закипала от ярости под ним. — Мудак, — прорычала я.

Он снова вдавил пальцы в порез на моей груди, но я заставила каждую клеточку своего тела замолчать. Я не напряглась, не вырывалась, я не дала ему никакой реакции.

Он сделал это снова, и я опять заставила себя не реагировать. Боль кричала внутри меня, но гнев был сильнее; я сжала руки в кулаки и зарычала на него, роняя злые слезы. Он сделал еще пару толчков, затем его рука покинула мою грудь и опустилась на плечо. Я вскрикнула, но лишь сильнее стиснула зубы, когда боль захлестнула меня изнутри; только благодаря чистой силе воли и ярости я позволила ей выйти наружу единственной реакцией — очередным ругательством в его адрес.

— Пошел. Ты. — выдохнула я.

Он замер внутри меня, прижавшись телом к моему, а затем, к моему удивлению, тихо рассмеялся. Он нежно убрал волосы с моей шеи и поцеловал меня рядом с порезом на плече.

— Упрямая женщина, — снова произнес он, прижавшись губами к моей коже, и я почувствовала его улыбку. Я была в полном замешательстве: казалось, он надеялся, что я смогу противостоять боли. Он потянулся, взял мои кулаки и прижал их к кафелю выше моей головы. — Не убирай руки.

Он схватил меня за бедра и снова скользнул внутрь, трахая меня до тех пор, пока не содрогнулся, с перехваченным дыханием изливаясь в меня. Он вышел из меня, и я резко развернулась, замахнувшись, чтобы влепить ему пощечину. Я была так зла, что мне просто хотелось ударить хоть что-нибудь... кого-нибудь. Он перехватил мое запястье до того, как я успела нанести удар, и его глаза сузились.

— Мне казалось, ты говорил, что я могу бить тебя столько, сколько захочу, — прорычала я, глубоко дыша в попытке успокоиться. В его глазах промелькнуло что-то близкое к веселью, но тут же исчезло, а губы искривились в смертоносной ухмылке.

— Если хочешь, чтобы все стало жестче, дорогая, тебе нужно только попросить.

Я попыталась вырвать руку, но он усилил хватку, шагнул ко мне и снова впечатал меня в стену, прижав мое запястье над головой. Его вторая рука скользнула между моих ног, мягко массируя клитор круговыми движениями. У меня перехватило дыхание, когда электрическое удовольствие пронзило меня насквозь, и я не смогла сдержать сорвавшийся с губ тихий скулеж.

— Ты мокрая, — констатировал он, и я знала, что он имел в виду не душ или его сперму. Я злобно посмотрела на него и попыталась поднять вторую руку, но он одарил меня таким взглядом, от которого меня обдало холодом страха. Мне следовало помнить, что я играю с огнем, но гнев делал меня безрассудной.

— Если ты меня ударишь, я не дам тебе кончить, — сказал он. Он погрузил два пальца в меня, согнув их под идеальным углом. Моя голова откинулась назад, губы приоткрылись.

— Выбор за тобой, — сказал он, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. В его голосе отчетливо слышалась угроза, а напряжение в его теле не предвещало мне ничего хорошего, если бы я довела дело до конца и ударила его. Я должна была знать, что к этому прилагаются условия. С ним ничего не давалось просто так. Мой гнев снова попытался вырваться наружу, но то, что он делал своими пальцами, быстро заставило меня передумать, и даже сама эта мысль выводила меня из себя. Я должна бороться изо всех сил, чтобы вырваться, но вместо этого я прижата к стене, меня насилуют, а я получаю от этого удовольствие. Меня захлестнула волна стыда, но тут пальцы Крэйвена нашли ту самую точку, и из головы вылетели все мысли до единой.

— Подними вторую руку, — скомандовал он. Мой взгляд метнулся к его глазам: я раздумывала, не бросить ли ему вызов, но сейчас я была тяжело дышащим месивом, и он это знал. Я чувствовала, как он поддразнивает меня, подводя к краю, и внезапно испугалась, что он не даст мне сорваться. Я медленно подняла руку к первой, и он перехватил ее. Боль от раны на плече на мгновение пронзила мое удовольствие, и из моих губ вырвался тихий всхлип.

— Умница, — пробормотал он с усмешкой. Он чуть изменил положение пальцев, и я ахнула, извиваясь под ним и зажмурив глаза. — Должен ли я позволить тебе кончить?

Из моих губ вырвался скулеж, и я открыла глаза. Край стремительно приближался ко мне, но его пальцы начали замедляться, оттаскивая меня назад.

— Пожалуйста... — Я ненавидела себя за то, что умоляла, но хоть я и чувствовала, как горит мое лицо, жар между ног отключил все остатки разума.

— Я не уверен, что ты этого заслуживаешь, Кэйлин, — мрачно поддразнил он, его губы все еще были в миллиметрах от моих. Он чувствовал каждый мой судорожный вздох и слышал каждый звук. Плечо пульсировало, и я попыталась опустить руку, чтобы хоть немного облегчить боль, но его хватка была как железная.

Он тихо рассмеялся. — Плечо болит, дорогая? Из-за этого ты так течешь для меня?

Я попыталась помотать головой, но он снова ускорил движение пальцев, и я прерывисто задышала прямо в его губы.

— Пожалуйста... пожалуйста, Крэйвен, — к этому моменту я почти рыдала. — О боже, — простонала я. Мое тело было переполнено энергией, и я медленно теряла связь с реальностью, пока он поднимал меня все выше.

— Вот так, малышка. Тебе нравится, когда я заставляю тебя распадаться на части? Или ты все еще хочешь меня ударить? — Я приоткрыла глаза лишь для того, чтобы оказаться пригвожденной к месту пронзительностью его стальных серых глаз, пока он прижимался своим телом к моему; его дыхание участилось, когда он сосредоточил все усилия на том, чтобы подтолкнуть мое тело туда, куда он хотел. Он хотел разорвать меня на куски, и я была готова позволить ему это. Я больше не хотела бить его по лицу. На этот раз он не остановился, и экстаз ударил по мне с такой силой, что я откинула голову на стену, закричав, разлетаясь на осколки. В точности так, как он и хотел. Его губы приоткрылись, когда он почувствовал, как моя киска пульсирует вокруг него, и он победоносно усмехнулся.

— Какая хорошая девочка, — выдохнул он, когда меня начало отпускать. — Кончила мне прямо на пальцы. — Моя грудь тяжело вздымалась, я хватала ртом воздух, дрожа, прижавшись к нему. Он поднес свои пальцы, покрытые моей спермой, к моим губам, и без лишних просьб я обхватила их ртом и начала сосать. Его глаза потемнели до черноты, пока он наблюдал за мной; исходящая от него энергетика была мощной и опасной. Он убрал пальцы и отпустил мои запястья. Я сползла на пол душевой кабины, не в силах устоять на ногах.

Крэйвен выключил воду и вышел из душа. Он вернулся с полотенцем.

— Вставай, — резко скомандовал он. Я с трудом поднялась на ноги: прежний адреналин испарился, оставив лишь пустоту и боль во всем теле. Я вышла из душа, и он обернул меня полотенцем. Я все еще была в оцепенении и отшатнулась, когда он попытался прикоснуться к порезу на моей груди.

— Это просто пластырь, — сказал он. Он осторожно прижал его к ране, затем обошел меня и проделал то же самое с плечом, после чего его руки легли мне на предплечья, и он посмотрел на меня в зеркало.

Я встретилась с ним взглядом, и мне иррационально захотелось стереть это самодовольное выражение с его лица.

— Ты ничем не лучше Роджера, — пробормотала я.

Его хватка усилилась, а глаза опасно потемнели, но он лишь еще шире усмехнулся.

— Нет, дорогая, я хуже, — произнес он. Он опустил губы к моему уху, слегка прикусив его. — Мне не нужна твоя боль. Я хочу твой огонь. Мне не нужна слабачка; я хочу знать: когда я сломаю тебя, ты будешь этого стоить.

Мой гнев сменился замешательством.

Для него все это было одной большой опасной игрой, а я так устала пытаться ей сопротивляться.

Я вздрогнула, когда в дверь внезапно постучали; он натянул штаны и пошел открывать. Я вышла следом и увидела Сэла и Тэнка, готовых отвести меня обратно в камеру. Я замерла, не в силах сделать ни шагу навстречу им. Сэл подошел, сорвал с меня полотенце, а Тэнк схватил за руку.

— Стоять, — мягко потребовал Крэйвен.

В его тоне не было места для возражений, и охранники мгновенно повиновались, отступив на шаг. Я посмотрела на него; он наблюдал за моим лицом. Он развернулся, подошел к своему шкафу, достал оттуда рубашку на пуговицах и вернулся ко мне. Он накинул ее мне на плечи и застегнул пару пуговиц. Его взгляд обжигал, когда он смотрел на меня. Затем он повернулся к охранникам.

— Она останется в этом.

Лицо Сэла было нарочито непроницаемым, когда он кивнул и снова потянулся к моей руке, но замер, увидев испепеляющий взгляд Крэйвена.

— И она пойдет сама, — он повернулся ко мне, и я увидела предупреждение в его глазах. — Она не доставит вам никаких проблем.

Я смотрела на него, и, едва заметно вздернув подбородок, гордо прошла мимо него и охранников в коридор. Я боялась, что Сэл снова ко мне прикоснется, но он, казалось, был чем-то взбешен, и ни один из них не произнес ни слова, пока мы не дошли до моей камеры.

— Вандал забрал тебя себе, — мрачно сообщил Сэл. Я с непониманием посмотрела на него.

— Это значит, что ни один другой охранник не может тебя тронуть.

— Почему?

— С Вандалом лучше не связываться, — сказал Тэнк таким тоном, будто это все объясняло. Но это не так. Я понятия не имела, кто такой Вандал, но если другие охранники боялись переходить ему дорогу, я не была уверена, что стать его «собственностью» — хорошая новость. Сэл и Тэнк ушли, а я плотнее закуталась в одеяло. Крэйвен сказал, что решит мою проблему — это он за этим стоял? Если да, то он сделал так, чтобы другие охранники не могли меня трогать. Но кто такой Вандал? Засыпая, я гадала: будет ли Вандал лучше или хуже Сэла, и решил ли Крэйвен мою проблему или только усугубил ее.