КЭЙЛИН

На следующее утро Сэл и Тэнк пришли за мной рано и отвели в комнату Крэйвена. Не проронив ни слова, они просто втолкнули меня внутрь и ушли. Я прошла дальше в комнату и услышала, как выключился душ, а затем оттуда вышел Крэйвен с полотенцем на бедрах. Он посмотрел на меня, отмечая, что я все еще в его рубашке и, похоже, избежала травм или жестокого обращения, пока была вне его контроля.

Он подошел, и я пятилась, пока не уперлась ногами в кровать. Он остановился ровно настолько близко, чтобы я почувствовала, как его полотенце касается моих бедер. Не отрывая взгляда от моих глаз, он расстегнул рубашку и сдвинул ее с моих плеч, осторожно избегая порезов, хотя я и вздрогнула, наполовину ожидая, что он к ним притронется.

Он отвернулся, снял полотенце и сел в одно из кресел, поглаживая свой член. Он был уже почти твердым, и он сидел, уставившись на меня, словно темный бог, небрежно наблюдающий за своей очередной жертвой.

— Иди сюда, — сказал он. Я замешкалась, и его глаза потемнели. — Мне казалось, мы усвоили, что бывает за неповиновение?

Я нахмурилась и подошла к нему. Он развернул меня и усадил к себе на колени, в точности как накануне в коктейль-баре.

— Откинься назад, — пробормотал он. Он раздвинул мои ноги своими и провел руками вверх по моим бедрам. Я задрожала, когда прохладный воздух коснулся меня между ног, а его пальцы проникли внутрь. Он медленно двигал ими взад-вперед. Я была напряжена и все еще немного злилась из-за вчерашнего, но постепенно его пальцы начали пробуждать во мне жар.

Он продолжал свое медленное, неторопливое наступление, чувствуя каждый мой вздох и каждое мелкое движение, когда задевал чувствительную зону. Вскоре он нашел мое самое слабое место; моя голова запрокинулась, и по телу пробежала дрожь. Он одобрительно заурчал мне на ухо, а вторая рука начала медленно выписывать маленькие круги по моему клитору.

— Мне нравится, как сильно ты течешь для меня, дорогая, — сказал он, слегка прикусив мою мочку. Вскоре я уже тяжело дышала, стонала и совершенно не соображала, какие звуки слетают с моих губ. А затем он остановился. Я жалобно заскулила и попыталась свести ноги вместе, чтобы почувствовать трение, но он прорычал что-то и больно выкрутил мой сосок. Я дернулась, когда боль прорезала удовольствие.

Он двинул бедрами, и его член уперся в меня. Я была насквозь мокрой и полностью готовой; когда он скользнул в меня, я услышала его сдавленный стон у себя над ухом, от которого по венам побежал огонь. Мой разум постоянно путался, пытаясь осознать ту битву, что шла между моей головой и телом. В одну минуту он причинял мне боль, а в следующую возносил так высоко, как я еще никогда не бывала. Я не думала, что мне нравится смешивать боль с удовольствием, и до сих пор не была в этом уверена, но нельзя было отрицать: он методично выискивал каждую мою слабость и использовал их в своих интересах.

— Перестань так много думать, — проворчал он.

Его пальцы снова нашли мой клитор, и когда я простонала и сжалась вокруг его члена, он застонал от наслаждения. Он начал толкаться бедрами навстречу мне, и вскоре я превратилась в тяжело дышащее месиво. А затем он снова остановился. Я была так близка к краю, что разочарованный вздох сорвался с моих губ от его неподвижности. Мне требовалось трение, и то, что он просто замер внутри меня, было сущей пыткой.

— О боже, — простонала я.

— Не двигайся, или я тебя за это накажу, — произнес он напряженным голосом. Я задрожала и попыталась не шевелиться. Дыхание вырывалось короткими рывками, а все тело оживало от ощущений. Его пальцы ласкали мой сосок, и я скулила от нетерпения, когда удовольствие простреливало по телу. Я чувствовала, что становлюсь еще более мокрой вокруг его члена, и знала, что он тоже это ощущает: он тихо выругался сквозь зубы, и я почувствовала, как он пульсирует внутри.

Мы оставались в таком положении, пока мне не стало казаться, что я сейчас умру, если немедленно не получу трения. Меня трясло; я раздумывала, стоит ли наказание того. Я сжала свою киску вокруг него, и он шлепнул меня по бедру. Я зашипела, но даже это обострило удовольствие.

Я сделала это еще раз, и он снова шлепнул меня. Я видела, как на моей ноге проступает отпечаток его ладони, и мой разум снова закоротило. Я замялась и подавила стон.

Нет. Нет. Мне не могло это нравиться. Я не должна позволять ему делать это со мной. Он ущипнул меня за клитор, я взвизгнула и задергалась.

— Прекрати... прекрати, — взмолилась я, уткнувшись лицом ему в шею.

— Хватит думать, — рявкнул он.

— Хорошо, — ответила я, задохнувшись на этом слове.

Я расслабилась, и его пальцы начали двигаться медленными кругами, поднимая меня все выше. Я перестала думать и сосредоточилась на ощущении того, как его твердая длина заполняет меня изнутри. Его вторая рука скользнула вверх по моему животу и соблазнительно сомкнулась на горле. Я чувствовала, как мой пульс бьется о его пальцы.

Он до сих пор ни разу меня не поцеловал, но теперь его губы захватили мои. Это был властный поцелуй; он требовательно вовлек мой язык в игру, и я поймала себя на том, что не могу сопротивляться и отвечаю ему. Его рука сжалась на моей шее, а пальцы продолжали ласкать мой клитор, пока я не начала стонать прямо в его губы. Я ничего не могла поделать с тем, что мои бедра пытались двигаться, и в конце концов он позволил мне тереться об него; он нежно прихватил мою губу зубами и ускорил движение пальцев на моем клиторе. Я чувствовала, как стремительно приближается грань, но я не была готова. Напряжение было невыносимым, в голове царил хаос, хотя тело твердило, что мне пора сорваться в пропасть.

Он двинул бедрами, и с одним последним толчком внутрь меня все мое тело разлетелось на куски. Я терлась о него в оргазме, моя киска сжимала его член, пока его пальцы проводили меня сквозь волны разрядки. Я кричала, когда удовольствие пронзало меня насквозь, и прижималась к нему, пытаясь найти место, куда бы деться всем моим осколкам. Я не могла расшириться достаточно быстро, чтобы вместить все это.

Его рука снова сжалась на моей шее, удерживая меня на месте, пока я жадно глотала воздух, и я открыла глаза, чтобы увидеть, как он смотрит на меня пылающим взглядом. Как раз в тот момент, когда я достигла очередного ошеломляющего пика, я почувствовала, что он кончает вместе со мной; его руки обвили меня, он мощно толкнулся бедрами мне навстречу и застонал, отдаваясь собственному оргазму.

После этого мы оба откинулись на спинку кресла, моя голова упала ему на плечо, и он вышел из меня. Я все еще была в оцепенении и тихо простонала от потери его тепла. Его сперма вытекала из меня, и его рука скользнула по моему бедру, чтобы лениво подхватить ее и протолкнуть обратно внутрь.

Его пальцы погрузились в мою и без того чувствительную киску, и я попыталась свести ноги, спасаясь от переполняющих ощущений, когда по телу пробежала дрожь. Его пальцы задели какую-то точку внутри меня, и внезапно оргазм ударил меня сильно и быстро; я вскрикнула, вцепившись в подлокотники кресла, содрогаясь на его груди.

— Блядь, — выдохнула я. Я услышала его смешок; он поднес свои пальцы к моим губам и протолкнул их мне в рот.

— Что ж, это было неожиданно, — сказал он. — Соси.

Я обсосала его пальцы, чувствуя вкус нас обоих, смешанный воедино. Я ненавидела себя за мысль о том, что это было возбуждающе.

— Нагнись над кроватью, — приказал он.

Я соскользнула с его коленей и сделала то, что он велел. Он подошел сзади и раздвинул мне ноги. Я не понимала, что он делает, пока его руки не раскрыли меня, а палец не скользнул от киски выше, размазывая нашу сперму вокруг моей задницы.

Я замерла. Я никогда раньше этого не делала. Даже с Тайлером.

Я попыталась обернуться, но он шлепнул меня по заднице и положил руку на поясницу, чтобы я не вырывалась.

— Когда-нибудь делала это раньше? — спросил он.

— Нет, — нервно ответила я.

Мое тело было натянуто как струна, я едва могла дышать. Он взял смазку с тумбочки, и она капнула мне на ягодицы. Он провел большими пальцами вверх по моей киске, а затем по анусу, и я не могла не напрягаться каждый раз, когда он прикасался ко мне там.

— Тебе придется расслабиться, — тихо сказал он.

— Ты... ты сделаешь мне больно? — заскулила я, чувствуя, что вот-вот

расплачусь. Я до ужаса боялась делать это с кем-либо, не говоря уже о человеке, которому не доверяла.

— Если будешь делать то, что я говорю, я не буду груб.

Он продолжал массировать, и я пыталась расслабиться, но вздрагивала каждый раз, когда он проводил по мне пальцем. Его большой палец надавил на меня, и я зашипела от незнакомого ощущения.

— Расслабься, — пробормотал он.

Его большой палец погрузился до первой фаланги, просто потирая меня изнутри. Я пыталась расслабиться, но из-за страха это давалось с трудом, и я не была уверена, приятно мне это или нет. Через минуту он вытащил большой палец и заменил его двумя. Он медленно протолкнулся внутрь, и я пискнула от давления. Он добавил еще смазки, а затем начал двигать только этими двумя пальцами, почти полностью вытаскивая их и вталкивая обратно, в то время как большой палец массировал снаружи. Затем возникло невероятное давление.

— Нет, нет... — взвизгнула я, пытаясь вывернуться.

— Я собираюсь трахнуть тебя в задницу, девочка моя, но насколько больно это будет, зависит от тебя. — Я замерла, сжимая простыни побелевшими костяшками пальцев, парализованная его угрозой.

Он добавил третий палец и протолкнул их внутрь. Он сделал паузу, и когда я так и не расслабилась, он с силой толкнул руку вперед. Я вскрикнула, когда боль пронзила меня насквозь.

— Что я сказал? — прошипел он, медленно двигая пальцами внутрь и наружу, растягивая меня. Я сделала несколько глубоких вдохов, борясь с собой, чтобы успокоиться, но не могла перестать дрожать. Он вытащил пальцы, и тут же головка его члена уперлась в меня. По лицу покатились слезы; меня охватил ужас.

— Нет... пожалуйста... — простонала я. Он толкнулся, но все еще встречал сопротивление.

— Последний шанс, Кэйлин, — сказал он, стиснув челюсти. — Расслабься.

Я сделала глубокий вдох, и он протолкнул головку внутрь. Из моих губ вырвался тихий всхлип от боли и дискомфорта. Он продолжал давить, скользя все глубже.

— Больно... обожемой, — я была на грани панической атаки. Он перестал двигаться, добавил еще смазки, и его пальцы начали массировать меня снаружи вокруг его члена, помогая растянуться. Затем он навалился на меня, вжимая мое лицо в кровать.

— Просто отпусти себя, дорогая, — сказал он. — Позволь мне сделать тебе приятно.

Давление возобновилось, пока он не оказался во мне почти целиком. Я заскулила, измотанная и сломленная. Я перестала пытаться контролировать ситуацию, и в ту же секунду что-то расслабилось, и он вошел в меня до конца. Его яйца мазнули по моей киске, и я вздрогнула от этого мимолетного прикосновения, чувствуя себя невероятно наполненной.

— Вот так... умница, — произнес он напряженным голосом. Он дал мне минутку, чтобы я сделала несколько глубоких вдохов, и убрал руку от моего лица. Шлепнул меня по заднице, и его большой палец потерся вокруг члена. Он потянул член обратно, почти полностью выйдя, а затем медленно вошел снова. От этого ощущения мне стало трудно дышать, а затем он ускорил темп.

— Блядь, ты такая узкая, — тяжело задышал он. — Ты молодец, любовь моя, просто дыши. — Он вошел и вышел из меня еще несколько раз, прежде чем вытащить член и легонько шлепнуть меня по ягодице.

— Встань на четвереньки на кровати.

Я подумала о том, чтобы попытаться сбежать, но знала, что он заставит меня пожалеть об этом, поэтому заползла на кровать. Он встал на колени позади меня, схватил за бедра и медленно протолкнулся внутрь. Он прижал мою голову вниз, а бедра потянул вверх и на себя. Я заскулила, так как это усилило давление. В этой позе я стала еще уже, и боль вернулась, когда он вышел и снова скользнул в меня. Я вскрикнула и снова запаниковала, пытаясь вырваться и отползти дальше по кровати. Он сильно шлепнул меня по заднице; я услышала его рык, прежде чем он схватил меня за волосы и впечатал лицом в постель. От его хватки на глаза навернулись слезы, и я захныкала, когда он зафиксировал меня на месте и в качестве наказания с силой вонзился в меня. Я почувствовала жжение, и боль вспыхнула внутри, заставив меня тихо вскрикнуть. Он отпустил мое лицо, положил руки мне на бедра и медленно вышел.

Он застонал.

— Прекрасно, — пробормотал он про себя.

Я перестала вырываться, и он продолжил трахать меня, постепенно наращивая скорость; мало-помалу боль отошла на задний план. Он снова замедлился, и его рука опустилась, чтобы помассировать местечко между моей задницей и киской. Я резко вдохнула, когда от нового ощущения внутри развернулся жар. Он продолжал, и я услышала его смешок, когда я двинула бедрами уже по совершенно иной причине. Его поглаживания по моей чувствительной коже казались ударами тока, от которых дрожали ноги.

— Жаль, что у меня мало времени на тебя — я бы заставил тебя умолять, чтобы я трахал тебя вот так.

Его рука вернулась к моему лицу, прижимая меня, и он снова ускорил темп. Он двигался так жестко, что его яйца бились о мою киску, ударяясь о клитор, и я не могла сдержать стон от этого резкого контраста между удовольствием и болью. Его рука переместилась на заднюю часть моей шеи, продолжая прижимать меня, в то время как другая потянулась вперед и скользнула в мою киску. Он издал одобрительный звук, когда я сжалась вокруг его пальца, и по моему телу пронесся огонь.

Он вернул пальцы на мой клитор, и удовольствие усилилось. Я ахнула и шире раздвинула ноги, гонясь за тем чувством, которое он из меня вытягивал. Это было непохоже ни на что из того, что я испытывала раньше. Более глубинное и первобытное. Из-за этого мне казалось, что я теряю контроль, и я давилась воздухом, пытаясь справиться с этим.

— Вот так, умница, — выдохнул он. — Я хочу, чтобы ты кончила для меня.

Его пальцы покинули меня, чтобы шлепнуть по заднице, и я уткнулась лицом в постельное белье, тяжело дыша и выдавливая из себя очередной стон. Его пальцы снова вернулись к клитору, и тут я кончила. Я закричала, мои бедра толкнулись назад, навстречу ему, заставив его застонать, и острая боль смешалась с эйфорией оргазма. Я не могла отдышаться. Он содрогнулся, и после нескольких резких толчков я почувствовала, как он кончает. Он вышел из меня и отстранился, наблюдая, как его сперма вытекает наружу. Я осталась лежать на месте, а его палец почти с благоговением провел от моей задницы к киске.

— Ты выглядишь так сексуально, девочка моя, — вздохнул он. — Моя сперма вытекает из обеих твоих дырочек, на твоей заднице отпечаток руки и немного крови — так красиво.

Должно быть, именно это жжение я и чувствовала. Я промолчала и осталась лежать, уткнувшись лицом в постель, тихо плача по мере того, как напряжение спадало. Я опустила бедра, а он направился в ванную, где я услышала шум включенного душа.

Через несколько минут Крэйвен вышел, уже полностью одетый. Он подошел и провел рукой по моим волосам. Затем он убрал мои руки от лица и приблизил свое лицо к моему.

— Это было в первый раз, но я не в последний раз беру тебя в задницу. Подчиняйся мне, и я позабочусь о том, чтобы тебе было хорошо. Справишься с этим, дорогая? Если, конечно, не хочешь выяснить, каким садистом я могу быть...

Я поспешно помотала головой на последних словах. Его большой палец смахнул слезу с моей щеки, и он поцеловал меня в лоб.

— Умница. Приводи себя в порядок — я скоро вернусь.

Затем он ушел, и я осталась одна.

Тогда я заплакала еще сильнее, но не из-за боли. Он украл у меня то, что я хотела разделить с человеком, которому доверяю. Я была совершенно сбита с толку. Он заставил меня чувствовать удовольствие вместе с болью — и, если честно, боль не была настолько сильной, чтобы перечеркнуть то, как хорошо он мне сделал. Я не знала, как это переварить. В смысле, всё это было насилием... Разве вытягивание из меня оргазмов можно считать психологической пыткой?

Я заставила себя встать с кровати и поморщилась от тупой боли, но она не была невыносимой. Я прошла в ванную и приняла душ, долго стоя под струями воды. Когда я закончила, я не знала, что делать, поэтому свернулась калачиком в кресле и каким-то образом уснула.

Через несколько часов я проснулась от того, что Крэйвен гладил меня по волосам. Это было так дезориентирующе, что я подскочила и отшатнулась, настороженно глядя на него.

— Сегодня вечером состоится официальный ужин, и я хочу, чтобы ты пошла со мной, — сказал он и бросил мне на колени платье. Я встала и надела его, а он зашел со спины, чтобы застегнуть молнию, после чего обошел меня кругом, оценивающе оглядывая. Это была мерцающая светло-голубая ткань, плотно облегающая грудь и талию, а затем спадающая свободными волнами до самого пола. По бокам шли высокие разрезы, но они были скрыты, пока юбка не приходила в движение. Он остановился передо мной, и его взгляд скользнул по мне с ног до головы и обратно, встретившись с моими глазами.

— Сногсшибательно, — сказал он.

— Ты... — Я хотела спросить о Сэле и о том, что он сделал, но все еще злилась на Крэйвена за утреннее. Я закрыла рот, но он вопросительно посмотрел на меня, изогнув бровь в ожидании продолжения.

— Сэл... охранник... он сказал мне, что больше не может меня трогать.

Глаза Крэйвена потемнели. — Хорошо.

— Он сказал, что кто-то по имени Вандал заявил на меня права.

— Вандал — начальник охраны Купера, — сказал Крэйвен. — Даже после того, как я уеду, тебе придется иметь дело только с ним. — В этом был смысл. Так никто не догадается, что Крэйвен в курсе, а я буду неприкосновенной. Я коротко кивнула ему, не уверенная, заслуживает ли это благодарности.

На его губах заиграла понимающая усмешка, и он шагнул ближе. Я замерла, когда его рука зарылась в мои волосы, но он лишь наклонился, чтобы поцеловать меня. Поцелуй был мягким, уговаривающим, и когда его пальцы сжались в моих волосах, я неохотно ответила ему. Я все еще была раздражена, но он целовал меня глубоко, и на вкус был как виски с перечной мятой. Это было настолько опьяняюще, что на мгновение я поддалась этому чувству. Он разорвал поцелуй и посмотрел на меня сверху вниз; его рука переместилась, чтобы ласково провести по моей щеке, но затем его глаза стали твердыми, как сталь.

— Не пей сегодня ничего, что не дам тебе я, — сказал он. Я с любопытством посмотрела на него.

— Почему?

— Сегодня многие мужчины будут подмешивать женщинам наркотики.

— Тебе такое не по вкусу? — поддразнила я.

Его взгляд приковался ко мне, и он снова посмотрел на меня с таким опасным голодом, который заставил страх и жар в равных долях пронестись по моему телу.

— К этому времени ты уже должна была понять, что я не люблю, когда мои женщины беспомощны, — промурлыкал он. Он предложил мне руку, и мы отправились на ужин.

Мероприятие началось с коктейльного часа, где все были в строгих нарядах, потягивали коктейли и общались. Все это выглядело бы нормально, если бы многие женщины не стояли на коленях возле своих мужчин или не стояли рядом с опущенными глазами. В зале не звучали женские голоса и не раздавался женский смех. Я сочла это потерей и нахмурилась.

Я следовала за Крэйвеном, пока он общался и пил. Большую часть времени он меня игнорировал, но я знала, что он следит за каждым моим движением. Время от времени я чувствовала, как его рука скользит по моей талии, или он проводит пальцами по юбке моего платья, проходя мимо, но у меня сложилось впечатление, что он пришел сюда, чтобы поговорить с мужчинами. Разговоры, которые я подслушала, пестрели обсуждениями сомнительных деловых сделок, подпольной торговли оружием и крупного наркотрафика. Крэйвен не казался заинтересованным в заключении сделок; скорее складывалось впечатление, что он собирает информацию и изучает обстановку, а не пытается вести бизнес сам.

Шампанское лилось рекой, и Крэйвен время от времени протягивал мне свой бокал, чтобы я сделала глоток. После первого часа я уже была слегка навеселе, и когда мы отошли от одной из компаний, с которой общались, я не смогла сдержать тихого смешка над разговором, который только что подслушала. Крэйвен шел через зал, но рассеянно взглянул на меня краем глаза.

— Вся операция этого человека держится на устаревших технологиях, — пробормотала я. Алкоголь придал мне смелости, и я покачала головой. — Если его не повяжут федералы, это сделает какой-нибудь хакер — он настолько туп, что, вероятно, поведется на какую-нибудь фишинговую схему, — пробормотала я почти как запоздалую мысль. Крэйвен остановился так резко, что я врезалась ему в плечо. Он посмотрел на меня сверху вниз, и его взгляд стал предельно внимательным.

— Мой зайчик подслушивает? — спросил он.

В его голосе слышалось веселье, но взгляд был расчетливым. Я просто смотрела на него и сжала губы в тонкую линию, когда поняла, что, наверное, мне не следовало ничего говорить. Увидев, что он так просто больше ничего от меня не добьется, он пошел дальше, и вскоре мы присоединились к другой компании.

Позже, когда мы оказались одни, Крэйвен протянул мне свое шампанское.

— И что ты думаешь? — спросил он. Держа руку в кармане, он небрежно оглядывал зал.

— О чем?

Я сделала глоток и попыталась вернуть бокал, но он покачал головой, давая понять, чтобы я допила то немногое, что оставалось на дне.

— О той ЧВК.

— До боли очевидно, что уровень интеллекта у любителей сексуального насилия оставляет желать лучшего, — проворчала я в ответ, прежде чем сделать еще один глоток. Он хмыкнул. — А что? Думаешь вести с ним дела?

— Ты ставишь под сомнение мой интеллект, дорогая? — Он по-прежнему не смотрел на меня, но его свободная рука играла с тканью моего платья в том месте, где оно касалось его ноги.

— Ты кажешься очень заинтересованным в чужих делах, — сказала я, пожав плечами.

— Выгодно быть в курсе того, кто играет в эту игру, — ответил Крэйвен. А, так вот чем он занимался. Разведкой. Наверное, было вполне логично отправиться в сомнительное место, чтобы наладить связи с сомнительными людьми. — Но этот человек — идиот, — продолжил Крэйвен.

— А еще лжец — опасное сочетание, — задумчиво произнесла я. — Но ты, похоже, не против опасностей, и твои моральные принципы под большим вопросом, так что, может, это союз, заключенный на небесах.

Каждый раз, когда я пыталась поддеть или оскорбить его, казалось, это лишь его забавляет. Это была такая странная черта в нем, ведь большинство из присутствующих здесь мужчин моментально вспылили бы от малейшего намека на оскорбление их интеллекта и хрупкого эго, но Крэйвен — нет.

— Почему ты говоришь, что он лжец? — непринужденно спросил Крэйвен.

Я замерла с бокалом на полпути к губам и поняла, что сама загнала себя в угол. Последние несколько дней я раздумывала над тем, повредит мне или поможет, если я расскажу Крэйвену, кто я такая. Это была моя единственная ценность и единственная власть, которая у меня осталась в этом месте, и я не хотела растрачивать ее впустую, если это не принесет мне того, чего я хотела: свободы и безопасности. Я потянула время, допила шампанское и пожала плечами, ставя бокал на ближайший коктейльный столик. Пальцы Крэйвена скользнули вверх по моему позвоночнику, и он положил ладонь мне на затылок. Угроза была очевидной. Я повернулась к нему и попыталась сохранить лицо бесстрастным, но его большой палец провел по коже на моей шее, и я вздрогнула.

— Я задал тебе вопрос, — тихо произнес он.

Мысли лихорадочно неслись в поисках подходящего ответа. Я не могла сказать ему, что этот человек лжец потому, что заявляет о связях с разработчиками технологий в той самой компании, где работала я. В компании, где я не просто работала, а занимала пост главного технического директора. Технологии и оружие, о которых он говорил, мы даже не производили; более того, это были настолько устаревшие технологии — по крайней мере, для меня — что я чуть не рассмеялась, когда он их упомянул.

— Мой отец был военным... я немного разбираюсь в таких вещах, — наконец ответила я.

Это была правда, или, по крайней мере, та ее часть, которую я готова была раскрыть. Крэйвен не выглядел удовлетворенным этим ответом, но не успел он задать мне еще один вопрос, как появился Купер и объявил об ужине.

Ужин оказался странным мероприятием. Он проходил на красивой садовой лужайке под мерцающими огоньками гирлянд, на фоне работающего фонтана.

Все сидели за длинным массивным столом, женщины сидели рядом с мужчинами. Нам подавали ту же еду, что и мужчинам, хотя я видела, как Крэйвен скептически покосился на мою тарелку, и подумала, уж не подозревает ли он, что туда тоже что-то подмешали. Официант налил вино мне в бокал, и между бутылкой, из которой наливали женщинам, и той, из которой наливали мужчинам, была тонкая, но заметная разница.

Крэйвен поймал мой взгляд, и я с отвращением слегка пододвинула бокал к нему. Я делала вид, что ковыряюсь в еде, потому что была согласна с Крэйвеном и гадала, не напичкана ли и она наркотиками, а он время от времени перекладывал часть своей еды ко мне на тарелку. Он также давал мне отпивать из своего бокала с вином, а в какой-то момент схватил мой бокал и, чтобы никто не заметил, выплеснул его содержимое под стол.

По мере продолжения ужина мужчины становились все более развязными со своими женщинами. Многие усаживали их к себе на колени, и было очевидно, что они их трахают. Я заметила Роджера ближе к другому концу стола и побледнела, поймав на себе его взгляд. Его лицо представляло собой сплошное месиво из синяков, а один глаз слегка заплыл. Крэйвен заметил, куда я смотрю, и протянул мне свое вино.

— Любуешься моей работой?

— Сногсшибательно, — сухо ответила я, прежде чем сделать глоток и отвести взгляд. Мне не нравилось, как Роджер смотрел на меня.

Крэйвен ни разу интимно не прикоснулся ко мне за весь вечер, но сейчас он перекинул одну мою ногу через скамью, на которой мы сидели, так что я оказалась верхом на ней лицом к нему. Его руки скользнули вверх по моим бедрам, проникая в разрезы ткани, пока пальцы не коснулись голой кожи. Его большие пальцы скользнули вверх по моей киске, и я резко вдохнула, когда они мазнули по клитору; от этого ощущения мои ресницы дрогнули. Я напряглась в предчувствии того, что он сделает, но не могла свести ноги из-за скамьи.

Он убрал одну руку, чтобы сделать глоток вина, в то время как два его пальца скользнули в меня и начали медленно ласкать. Алкоголь успокоил меня, и каждый раз, когда я пыталась ухватиться за свой гнев, он иллюзорно ускользал, поэтому я просто перестала пытаться. Его пальцы проникли в меня и остались там, пока большой палец выписывал круги по клитору, и я подавила стон. Моя голова упала вперед ему на плечо, пока он доводил меня до исступления; вскоре я уже дрожала и покачивала бедрами навстречу его пальцам, пытаясь получить то, что мне было нужно, но он не давал мне кончить.

Его пальцы вышли из меня, и у меня вырвался тихий скулеж. Я подняла голову и увидела, что большинство мужчин и женщин уже покинули стол. К счастью, Роджера тоже нигде не было видно. Крэйвен расстегнул штаны, достал член, а затем тоже оседлал скамью лицом ко мне, и его рука обхватила мою шею. Он жестко надавил на меня, пока я не оказалась лежащей спиной на скамье, затем навис надо мной и отодвинул платье в сторону. Он вошел в меня одним мощным толчком, я застонала и сжалась вокруг него, когда он несколько раз двинулся взад-вперед. Он вышел, и его член прижался к моей заднице.

— Нет, — прошипела я.

Я попыталась отстраниться, но он впился пальцами в мои бедра и предупреждающе посмотрел на меня. У меня все еще болело после недавнего, и от мысли о том, что он возьмет меня туда, страх мгновенно потушил возбуждение. Он развел мои бедра шире и поднял их, и я видела, как он плюнул и капнул слюной мне между ног. Он размазал ее к моему анусу, и его пальцы медленно протолкнулись внутрь.

Он наблюдал за моим лицом с обжигающей пристальностью, замечая каждое мое мелкое движение, анализируя меня. Его пальцы не причиняли боли, но я чувствовала тревогу перед тем, что должно было произойти, и попыталась отползти назад по скамье и свести хотя бы одну ногу. Его свободная рука скользнула к моему клитору, и он больно ущипнул меня. Я сверкнула на него глазами, подавив вскрик от боли.

Его рука легла мне на рот, а пальцы вышли, когда он прижался членом ко мне и с силой толкнулся внутрь. Я заплакала ему в ладонь и попыталась выгнуть спину, когда давление нарастало, и я задрожала от боли. Он остановился, когда внутри была только головка, его рука опустилась вниз, чтобы мягко помассировать вокруг, помогая мне расслабиться. Я тяжело дышала ему в ладонь, пока он медленно продвигался глубже. Он не был груб и позволил мне медленно вобрать его целиком. Я хныкала и стонала ему в руку, и из глаз выкатилось несколько слезинок, потому что внутри все жгло. У меня все еще болело после прошлого раза. Его тело вжалось в мое, и он замер внутри, прикрыв глаза от удовольствия от того, насколько я была узкой.

— Расслабься, девочка моя, — пробормотал он, заглядывая мне в глаза, и напряг свой член внутри меня. Я сердито смотрела на него, пока он растягивал меня. Не отрывая от меня взгляда, он отвел бедра назад, вытаскивая член почти до конца, прежде чем толкнуться обратно, и постепенно нашел нужный ему ритм. Он продолжал держать руку у меня на рту, пока вторая опустилась к моей киске, и его пальцы слегка проникли внутрь, поглаживая его собственный член через мои стенки. Первоначальная боль утихла, и я увидела, как он ухмыльнулся, когда напряжение сошло с моего лица. У него перехватило дыхание, когда он продолжил прижиматься к самому себе через мою киску.

— Боже, я бы убил, чтобы посмотреть, как ты берешь два члена, — выдохнул он.

Он заметил, как мой взгляд метнулся к столу, и тихо рассмеялся, словно понял, на что я намекаю. Его рука соскользнула с моего рта на горло, и он приблизил свое лицо к моему.

— Никто из этих мужчин тебя не достоин, — прорычал он.

— А ты достоин? — выпалила я, задыхаясь, получив возможность говорить, и свирепо уставилась на него, чувствуя, как мое тело оживает от чего-то одновременно горячего и злого. Он сместил пальцы, чтобы потереться о мою точку G, и удовольствие вспыхнуло во мне таким тяжелым и мощным огнем, что я простонала и ахнула от удивления. Он ухмыльнулся, его лицо было в нескольких дюймах от моего; он внимательно наблюдал за каждой эмоцией, отражающейся на моем лице, и подстраивал движения пальцев соответствующим образом.

— Ты моя, дорогая, — сказал он, вдыхая мои прерывистые вздохи так, словно они давали ему жизнь. — Никто здесь не сможет сломать тебя так, как я.

Он потерся своими губами о мои, не совсем целуя, а затем нежно прикусил мою губу. Я приподняла лицо в порыве наслаждения, и он прижался к моим губам в яростном поцелуе, полном собственничества и доминирования. Его большой палец нашел мой клитор, и я выгнулась навстречу ему, когда ощущения обрушились на меня; я больше не могла соображать. Он снова начал двигаться в моей заднице, задавая ровный темп. Я уже не понимала, что говорю или делаю. Интенсивность поглощала меня целиком, пока я боролась — то ли за то, чтобы достигнуть края, то ли за то, чтобы все это прекратилось. Я не знала, чего хочу, потому что внезапно удовольствие перекрыло все остальное.

Его рука снова легла мне на рот, потому что, кажется, я начала кричать и ругаться, пытаясь укротить бурю, бушующую внутри. Я мельком увидела его лицо, нависшее надо мной, и у меня перехватило дыхание. Он был похож на темного бога в обрамлении огоньков гирлянд; его глаза впитывали каждое мое движение, пока тело само подсказывало ему, что мне нужно.

Когда я наконец разлетелась на куски, мир вокруг раскололся настолько полностью, что я не думала, что когда-нибудь снова стану целой. Он напрягся внутри меня, и, кончая со стоном, бросил меня в еще один оргазм, такой мощный, что на мгновение я забыла, кто я такая.

Когда я вернулась из того небытия, куда он меня отправил, я все еще лежала на скамье; моя грудь тяжело вздымалась, а взгляд был устремлен на мерцающие огоньки. Я не знала, что оргазм может быть таким, и чувствовала себя обнаженной и уязвимой из-за той силы ощущений, которую только что пережила. Было что-то божественное и всеобъемлющее в том пространстве, где я побывала, и на долю секунды я почувствовала, что Крэйвен был там со мной. Это дезориентировало, и я не знала, как к этому относиться.

Слеза скатилась по моей щеке при мысли о том, каково было бы испытать нечто подобное с человеком, которому я доверяю и который мне дорог. Это было бы невероятно сильно. Крэйвен застегнул штаны и сидел на скамье, откинувшись на край стола. Его волосы были взлохмачены, и он так походил на дьявола в моем представлении, что я улыбнулась этому видению. Он взглянул на меня, и в его глазах блеснуло веселье при виде моего растрепанного состояния.

— Что?

Я села и застонала от боли, но все мое тело чувствовало удовлетворение и сытость.

— Ты похож на Люцифера, — со смешком сказала я.

Я в шоке прижала ладонь ко рту. Из-за алкоголя и оргазмов я определенно чувствовала себя пьяной. Он тихо рассмеялся; его рука поднялась и убрала волосы с моего лица.

— Может, я и есть падший ангел, — сказал он. Его взгляд метнулся к чему-то за моим плечом, и, обернувшись, я увидела, как охранники начинают уводить женщин на ночь.

Его рука обхватила мою шею сзади и притянула мое лицо к нему. Он поцеловал меня, и я поймала себя на том, что с готовностью отвечаю на поцелуй. Я поняла, что он почувствовал разницу, потому что его рука на мгновение сильнее сжала мою шею, прежде чем он отстранился и встал. По его лицу скользнула тень, но не успела я обдумать это, как почувствовала за спиной охранников, и они увели меня прочь.

Я была в таком оцепенении после ужина, что заметила, что мы направляемся не в мою камеру, только когда стало слишком поздно. Я также осознала, что меня ведут не Сэл и Тэнк; само по себе это не было чем-то необычным, но направление, в котором мы шли, не было стандартным. Вместо камеры меня затащили в тускло освещенную комнату, залитую синим светом. Она походила на уменьшенную версию коктейль-бара, но с разнообразными приспособлениями для связывания и игрушками. Я уперлась на входе.

— Что происходит? — спросила я.

Но они не ответили и физически притащили меня к шесту в центре комнаты. Ближе к верху находилась петля с наручниками; они заломили мои руки над головой и приковали ими. А затем ушли.

И я стала ждать. Чего или кого — я не знала.

Это было не похоже на то, что сделал бы Крэйвен, особенно после того, что между нами произошло за ужином. У меня появилось нехорошее предчувствие, и когда дверь наконец открылась, я впала в панику.

— Нет, нет, нет... — закричала я и попыталась выдернуть руки, даже зная, что это бесполезно.

Роджер ухмылся, и дверь за ним закрылась со зловещим щелчком. Он прошел вглубь комнаты и нахмурился, глядя на мои метания.

— Ты должна была быть сильнее накачана наркотиками, — сказал он, но затем пожал плечами. — Что ж, так я смогу сполна насладиться твоими криками. Звукоизолированная комната и всё такое.

Я с трудом дышала, мысли метались в голове. Крэйвен думал, что я вернулась в камеру. Он не спросит обо мне до утра, а к тому времени кто знает, что Роджер успеет со мной сделать. Более того, я видела злобу в его глазах: он жаждал отомстить за то, что Крэйвен с ним сделал.

— Посмотрим, насколько красивы твои крики, — сказал он, направляясь ко мне.