Спор между удобством и красотой — дилемма любой девушки. А уж тем более когда предстоит столь экстремальное, но при этом безумно романтичное свидание. Габриэлла чувствовала себя настоящей Джульеттой, готовой выйти на балкон к своему Ромео, и от волнения меряла шагами комнату и то и дело теребила убранные в хвост волосы.

Нужно дождаться полуночи. Уж к этому времени Элен точно будет крепко спать после пары бокалов вина, а главное — затихнут в коридоре шаги добермана. Вот же настырный цепной пес! Он явно что-то подозревал, и потому патрулировал особняк. Хотя Габи была уверена, что днем Анджей не увидел записку, прилепленную с обратной стороны чека из «Сварги».

Шаная уже не первый год помогала подполью с его делами. По наводке из утреннего звонка Мел заехав в любимый ресторанчик, Габи действительно получила весточку от Нейта. На этот раз не просто инструкция: о, он точно писал это сам, знакомым косым почерком. Сейчас истрепанная ее пальцами бумажка лежала на туалетном столике как доказательство, что ей не померещилось выведенное той самой рукой нежное обращение.

«Буду в полночь у тебя во дворе. Нужно поговорить, солнышко. Без свидетелей».

Вот и результаты разведки, проведенной воскресным вечером. Наконец-то станет понятно, правда ли Элен замешана в грязных делишках, или тот официант из клуба нес ерунду. Но, честно говоря, куда больше сейчас Габи волновало, как ей спуститься во двор незаметно от добермана.

Ей не нравилось врать ему в лицо: он этого не заслуживал. Несмотря на всю внешнюю непрошибаемость Анджей явно был куда более интересным человеком с чувством юмора и мозгами, не говоря уже о внешней несколько экзотичной привлекательности. Однако все попытки склонить его взгляды к подполью и предать Элен он точно не оценил. Понять можно, а вот доверять ему нельзя ни в коем случае. Жаль. Такой человек пригодился бы на иной стороне баррикады. Столь… сильный. Способный на поступки. Решительный.

Габи остановила свои метания по комнате, прикрыла веки на коротком выдохе. Мысли об Анджее увели ее к ощущению его шершавых пальцев на ее запястье, и она им покрутила, как будто сбрасывая с кожи воспоминание об этом касании. Странное дело, но именно в момент, когда жест можно было назвать грубым, когда он удерживал ее и требовал ответа, пронизывая стальным взглядом — словно пришпиливая иголкой бабочку в коллекцию аурелиана — именно тогда у нее будто кости расплавились в желе. Она не боялась его, вовсе нет: но было чувство невесомости, падения в пустоту. Как у Гарпии, когда она катапультировалась со «Спитфайера».

Его сила будоражила рассудок. Нет: она его лишала напрочь, стоило лишний раз воскресить в голове образ Анджея без рубашки на арене или то, как он чисто, безупречно ловко и изящно поставил ублюдка Фолтена на колени перед ней.

Увы, но вдобавок ко всему этому прекрасному перечню достоинств доберман был донельзя упрямый, потому что дверь в его комнату скрипнула только в одиннадцать сорок. С облегчением выдохнув, Габи еще разок проверила крепость узлов на своей импровизированной веревке, которую сделала из вороха чистых простыней. Идти через коридор слишком рискованно, пока Анджей не уснул, так что вариантов больше не осталось.

Удобство победило: как бы ни хотелось выглядеть перед Нейтом прекрасной Джульеттой, ползти по самодельному канату в платье не стоило. Так что Габи надела тонкие расклешенные брюки из струящейся ткани в комплекте с коричневым джемпером, спасающим от ночной прохлады. Одежда не стесняла движений, когда она тихонько шмыгнула на балкон, привязала конец веревки к медным перилам и перемахнула через них. Стараясь на смотреть вниз и не думать о том, как неприятно будет расшибить черепушку о мощеную брусчаткой дорожку, Габриэлла глубоко вдохнула и достаточно быстро спустилась в сад.

Приземляясь, она сбила с ближайшего куста гортензии капли прошедшего вечером дождя. Подошвы теннисных тапочек хлюпнули в луже, пальцы ног моментально промокли.

— Черт, — вырвалось у Габи, и она тут же заткнула себе рот ладонью.

Осторожно шагнула вправо, к окну в гостиную, однако в доме было по-прежнему темно. Нора еще не вернулась к работе, Элен и Анджей мирно отдыхали на втором этаже: можно ощутить каплю безопасности. Расслабленно развернув плечи, Габи поправила край джемпера и окинула ищущим взглядом двор.

Свежий запах мокрой земли и травы щекотал нос. Источниками освещения были несколько фонарей на подъездной дороге, но сюда от них попадало не так много света: от проезжей части двор закрывали насаженные вдоль кованого забора бузины. Среди их ветвей терялась и небольшая круглая беседка в центре сада. Присмотревшись, именно за ее перилами Габи заметила слабую тень, едва уловимое движение.

Радостно улыбнувшись и моментально забыв про промокшие ноги, она понеслась вперед. Все ее тело трепетало в волнительном предвкушении от понимания, как сильно Нейт рисковал, чтобы сегодня встретиться с ней. Неужели крепость все-таки пала?..

— Доброй ночи, солнышко, — улыбнулся он ей, едва Габи вспорхнула по ступенькам и оказалась в беседке. — Выглядишь чудесно. За тобой никто не шел?

— Нет, я спустилась через балкон, в доме все спят, — уверенно кивнула она, с трудом различая в темноте знакомую спортивную фигуру в темном пиджаке.

Нейт присел на деревянную лавку, предусмотрительно вытертую им от капель дождя, и приглашающе указал ладонью Габи на место рядом с собой. Уловив теплые огоньки в его глазах, она послушно устроилась возле него и с наслаждением вдохнула. Даже воздух возле него казался иным. Вкуснее.

— В первую очередь я хотел сказать, как мы все благодарны тебе, Габриэлла, — он так мелодично растянул ее имя, будто это настоящая поэма, и Габи зарделась от смущения, сжимая ладони в кулаки. — И как благодарен лично я. Нам удалось в воскресенье побывать в доме и вскрыть сейф Элен. Не беспокойся, мы были максимально предусмотрительны, и о нашем визите просто невозможно догадаться.

Габи нахмурилась в сомнении: стоит ли предупредить, что Анджей все-таки полон подозрений на этот счет? Нет, это фактически признание своей некомпетенции. В конце концов, он ничего не может доказать. И все же дневной разговор в ресторане заставил ее задать негромкий и неуверенный вопрос:

— Моя домработница. Нора. Ее дочь попала под машину, и похоже, целью была сама Нора, а случилось это в воскресенье. Не подумай, я не пытаюсь ни в чем обвинить, — спешно оговорилась Габи, заметив внимательный, пронизывающий взгляд в полумраке. — Но это такое совпадение или…

— Солнышко, бог мой, ну конечно, совпадение, и очень печальное, — Нейт вздохнул и накрыл ее все крепче сжимающиеся кулаки своими прохладными пальцами в нежном жесте. — Ты давно с нами и знаешь все наши методы. Разве мы когда-либо преступали черту? Причиняли кому-либо вред? Насчет Норы у нас был иной план, мы подкинули ей именные пригласительные на распродажу на Карнаби — такое бы ни одна уважающая себя дама не пропустила. Возможно, туда они с дочкой и направлялись, когда случилось это ужасное происшествие.

Габи с облегчением улыбнулась его столь искреннему сочувствию в голосе. Ну, разумеется, ее друзья тут абсолютно не при чем — как подобная гнусность вообще могла прийти в голову доберману? Он просто плохо знает Нейта, вот, в чем проблема. Если бы удалось как-то показать Анджею, что подполье думает лишь об общем благе… Возможно, они бы приобрели прекрасного союзника.

— Прости, что вообще пришлось об этом спросить. Просто очень жаль дочку Норы — Элен сказала, у той серьезные переломы, ей долго предстоит валяться в больнице. — Габи собралась с мыслями, немного нервно покрутив колечко на мизинце. — Так что, был вообще смысл в этой вылазке? У Элен в сейфе нашлось что-то интересное?

— Ох, солнышко: ты бы знала, что там нашлось, — Нейт развел руками, как бы демонстрируя, что его вины во всем этом нет. — Все еще хуже, чем мы думали.

— Не может быть! Подтвердилась связь с Профьюмо?

— И не только. Знаешь что-то про разработки «Эйлайн механикал» нового истребителя? Так вот, мистер Доддс заверил, что чертежи этой «передовой технологии» от Элен точь-в-точь совпадают с недавно выпущенным в Советах перехватчиком — такое же характерное увеличенное хвостовое оперение и концевые кромки крыльев. Понимаешь, что это значит?

— Она не просто связывалась с Советами, — ахнула Габи. — Она продала им разработки. А теперь будет втюхивать их же и нашему правительству!

— Именно так. А еще, если судить по ее черной бухгалтерии, Элен многократно завышала стоимость своих моделей для государства. Реальная цена ее самолетов куда ниже, но благодаря Профьюмо брали именно их, переплачивая в разы. И эта разница оседала в его карманах как откуп.

Габи в ужасе уронила голову в ладони, жмурясь и тяжело дыша от шока. Она никогда не считала Элен святой, но шпионаж, казнокрадство, взяточничество должностному лицу?.. До какой же степени некогда великую летчицу испортили деньги. Даже осознавать себя ее кровью стало противно, как никогда.

Признаться, Габи ждала совсем иного от этой разведки: что ни одно предположение не подтвердится.

— Мне жаль, — пробормотал Нейт, подбадривающе похлопав ее по плечу. — Правда, жаль. Это большое потрясение не только для тебя. Но и огромный шанс… Даже нет — это наш гражданский долг. Не допустить, чтобы Гарпия после выборов получила еще больше власти. Ты со мной согласна?

Горло перехватило, на кивок не хватало сил. Шумно сглотнув, Габи заставила себя поднять взгляд на Нейта, и он заботливым жестом стер с ее щеки откуда-то взявшуюся слезинку.

Неужели ей все-таки не плевать на Элен — где-то там, в глубине души? Где все еще сидит под столом отвергнутая девочка в нарядном платье и мечтает только о том, чтобы мама позволила себя обнять.

Новая няня — имени в свои пять лет Габи и не пытается запомнить, потому что сменится на другое слишком быстро — помогла подготовиться к маминому дню рождения как следует. Длинные косы волосок к волоску, большие розовые банты словно воздушные облачка, а пышное платьице делает из малышки настоящую зефирку, которой умиляются все взрослые в приемном зале. Они чинно расхаживают с бокалами шампанского, шумно восхищаются сверкающим драгоценностям друг на друге и втихую обсуждают быстрый взлет бизнеса легендарной «Крылатой Элен».

Наконец-то Габи видит у столика с закусками ее саму. Даже на собственном празднике Элен с серьезным видом что-то обсуждает с высоким усатым мужчиной в погонах и военной форме. Детские ручки прижимают к груди открытку, на которую потратила несколько дней, под руководством няни склеивая настоящий шедевр: алое сердце из бархатной бумаги, которое развернется, если заглянуть внутрь.

Глубоко вдохнув, Габи устремляется вперед, чувствуя, как каждый шаг привлекает к ней все больше внимания. Ее мама, с которой познакомилась всего два года назад — невероятно красивая женщина, вокруг которой крутится мир. И так хочется быть его крохотной частью.

— С днем рождения, мама! — смело протянув Элен открытку, Габи улыбается со всей детской непосредственностью, ожидая реакции с трепетом в груди.

— Секунду, майор, — отставив бокал на столик, Элен неохотно прерывает беседу и переводит недоумевающий взгляд на дочь.

— О, не знал, что у вас есть дочь, полковник Паттерс! — добродушно смеется майор, увидев, как медленно его собеседница берет открытку из детских дрожащих ручонок.

Его смешок подхватывают еще несколько гостей. Уму ребенка не понять, сколь позорно само существование внебрачного дитя у молодой женщины, которая делает карьеру на образе непорочного ангела, гнева небес, обрушенного на врага по Божьей воле. Улыбка Элен становится все более натянутой и холодной.

— Это дочь моей подруги, которую я приютила на время лечения. У девочки сильное психическое расстройство, она часто путает людей, — закончив громкое пояснение, она присаживается перед Габи на корточки шипит ей на ухо так грозно, что все тельце окатывает мурашками: — Я говорила тебе: не звать меня так на людях.

— П-прости… те, мисс П-паттерс, — заикнувшись от страха, лопочет Габриэлла, тут же отступая на шаг.

— Иди, милая, поиграй с другими детьми, — четче добавляет Элен и выпрямляется. Небрежно кинув на столик с закусками открытку, она не замечает, как та попадает в лужу шампанского. Спустя несколько секунд прерванный разговор уже продолжается: — Так на чем мы остановились, майор? Ах, да: система подачи топлива. Я предлагаю…

Назад, назад. Габи пятится все дальше, задавливая всхлипы, которые никто не должен услышать. До устроенной детям высокопоставленных родителей шикарной игровой комнаты в этот вечер она так и не доходит. Спустя какое-то время ей удается забрать размокшую открытку, которую мама не потрудилась открыть и развернуть протянутое ей сердце.

Забравшись вместе с этим куском воняющего спиртом картона под обеденный стол, скрывшись под скатертью от чужих глаз, весь остаток праздника Габи лихорадочно собирает расползающиеся обрывки обратно. Сама не знает, зачем. Слезы душат горло, нос распухает в сливу, а перед глазами такая плотная пленка, что все равно ничего не видно. И ни один из гостей не обращает за музыкой внимания на глухой детский плач.

Ну уж нет. Она уже не та беззащитная малышка, и давно не ждет от матери любви. И не позволит себе жалеть эту женщину, которая вытолкнула ее на свет и вспоминала о существовании дочери только когда та могла потенциально навредить ее планам и репутации. Ничего не изменилось за прошедшие с того дня пятнадцать лет.

— Что нам делать теперь с этой информацией, Нейт? — охрипшим от слез в горле голосом спросила Габи, решительно вздернув подбородок и окончательно задавив в себе детскую обиду, которая до сих пор жгла изнутри.

Потребность быть хоть кому-то важной и любимой. Самое простое и человеческое желание, которому не суждено исполниться.

— Вот это уже куда лучше! — одобрительно улыбнулся ей Нейт, уловив перемену настроя. — Мы, естественно, ничего не брали из сейфа, все документы остались на месте — что успели, просто сфотографировали себе, хотя бы по части бухгалтерии. Но если в доме будет обыск, Элен придется отвечать по всей строгости закона.

— С ее-то связями, с ее давней дружбой с генералом Тобайлом? — Габи горько усмехнулась. — Безнадежно. МИ-пять нужен веский повод, чтобы нагрянуть в этот дом.

— Или там должен быть достаточно заинтересованный агент, получивший от нас наводку. Я уже кинул кое-какие крючки по своим каналам: как только будет шанс, меня сведут с нужным человеком.

Габи откинулась на скамейке и задумчиво сложила руки на груди. Круг ее знакомых был обширен, но вот найти в нем кого-то из представителей госбезопасности та еще задача. Причем такого, чтобы не разделял идей консервативной партии и был готов провести арест Гарпии.

— Мне кажется, тут стоит попросить помощи у Мел, — наконец, пришла она к единственному варианту. — У нее та еще семейка: дядя по матери — граф Де Росс, конезаводчик из Нью-Биллингтона. Старший брат владеет строительной фирмой, а тетка по отцу — виконтесса. У которой, кстати, скоро день рождения, и она его всегда отмечает с помпой. Если и искать полезные знакомства, то как раз на этом приеме.

Нейт просиял улыбкой.

— Знал, что в этой светлой голове будут прекрасные идеи! Обязательно переговорю с Мелани…

Он оборвался на полуслове и прислушался. Габи тоже замерла: нет, не показалось. В ночи послышался легкий шорох кустов. Может, птица вспорхнула?

— Мне пора идти, — заторопился Нейт, поднимаясь со скамьи. — Рад был тебя увидеть, солнышко. Надеюсь, скоро ты избавишься от соглядатая и снова будешь присутствовать на всех собраниях. Мы по тебе скучаем.

Габи зарделась от смущения и открыла было рот для достаточного нежного ответа, но тут совсем близко раздался демонстративный кашель, и у входа в беседку показалась высокая темная фигура с отливающими в свете фонаря серебром волосами. И сомнений никаких: путь доберман держал из-за беседки, а не подошел только что. Как много он успел услышать?!

— Черт, — выдохнула Габи, моментально похолодев.

— Уже уходите? Габриэлла, как невежливо не пригласить гостя на чай, — насмешливо протянул Анджей, смерив Нейта неприязненным колким взглядом.

— Это и есть твой сторож? — тот уверенно шагнул ему навстречу, сцепив руки за спиной. — Доброй ночи, молодой человек. Рад познакомиться.

— Не взаимно, — сухо отрезал Анджей и переключил все внимание на Габи. — Тебе пора вернуться в дом, пока не простудилась.

— Что ж, думаю, тут и без меня хватит заботливых рук, — воспользовавшись моментом, Нейт попытался пройти мимо него. И только слепой не уловил бы сгущающееся в воздухе напряжение. — До встречи, Габ…

Договорить у него не вышло. Движение добермана было молниеносным: он прижал Нейта к стойке беседки, уперев руку поперек его груди. Габи с писком ужаса вскочила со скамейки:

— Не тронь его!

Сам Нейт тяжело выдохнул, но не вырывался и не атаковал в ответ — да впрочем, никакого нападения и не было. Вжав соперника в стойку так, что у того запрещали ребра, Анджей с прищуром глянул в его лицо, на котором можно было заметить проступившие бисеринки испарины. И с ледяной угрозой в тоне прошипел:

— Ты хорошо дуришь ей мозги, скользкий ублюдок. Но меня можешь не пытаться провести: я таких болтунов насквозь вижу. Подойдешь к ней еще раз хоть на пять футов, нарисуешь еще хоть одну записку — и тебя выловят в Темзе по кускам.

Нейт слабо моргнул и облизал пересохшие губы. В следующий миг Анджей его отпустил, и тот нервно провел ладонью по кудрявым вихрам.

— Осторожнее в словах, песик, а то придется делать ставки, кто же из нас всплывет в доках кверху брюхом, — бросил он напоследок и поспешил ретироваться, на ходу поправляя пиджак.

— Какого черта ты творишь?! — накинулась на Анджея Габи, сжимая кулаки. Она беспорядочно молотила ими куда только попадала — по плечу, по груди, выплескивая злость на него в каждый смешной по бестолковости удар.

— Нет, какого черта творишь ты?! — неожиданно громко рявкнул он, перехватив ее запястья обеими руками без какого-либо труда.

По коже проскочил ток, тугой комок скатился из горла куда-то в живот. Тяжело дыша, Габи смотрела в его сверкающие сталью глаза в накатывающем шоке от силы, которую пришлось ощутить на себе. Взбешенный доберман, выбитый из вечного состояния скалы, пугал и завораживал тем, как у него играли желваки на скулах. Отбросив от себя ее руки, которые тут же безвольно повисли и задрожали, Анджей достал из кармана брюк какую-то бумажку и швырнул ей под ноги.

— Ты полная идиотка, Габриэлла. И пытаешься сделать такого же идиота из меня. Продолжай верить сказкам этого клоуна, но вот о моем доверии больше можешь и не мечтать. Иди в дом.

— Кажется, я предупреждала, что моя комната для тебя — закрытая территория! — возмутилась Габи, осознав, что бумажкой был чек из «Сварги», взятый с ее туалетного столика. Укол совести из-за очередного обмана игнорировать было непросто.

— А меня не волнуют твои предупреждения — только твоя безопасность. В дом! — он в очевидном требовании посторонился, пропуская ее вперед.

— А иначе — что?! — демонстративно усмехнулась она, не сделав ни шага и гордо подняв подбородок.

Взгляды схлестнулись — в этом противостоянии сквозило обоюдное желание вцепиться друг другу в глотки. А может, вовсе не туда, а чуть выше: у Габи вспыхнули огнем щеки, как только она подумала о том, чтобы закончить все пререкания поцелуем. Вырубить его чисто по-женски, лишить рассудка: о, он точно бы сдался ей в плен в один миг, коснись она его губ своими. Облизнуть, укусить, заявить, кто тут прав и кто главный.

Она плотнее свела бедра — что-то горячее настойчиво запульсировало между ног от одной мысли. И похоже, не только у нее от сгустившегося в беседке ночного воздуха хмелела голова. Анджей шагнул к ней ближе, окатив терпким запахом своего тела и цитруса, и когда Габи уже было привстала на носочки, чтобы дотянуться до его лица — наклонился и резким движением подхватил ее под бедра, закинув себе на плечо, как мешок муки.

— Эй! — заверещала она, вновь замолотив кулаками по его спине. — Поставь сейчас же! Какого черта?!

— Маленьким глупым девочкам пора в кроватку, — насмешливо протянул Анджей и словно не замечая, как его ноша трепыхалась в попытках извернуться, понес ее по садовой дорожке к дому.

— Ты чокнутый! Хам! Отпусти сейчас же! Я буду кричать!..

Она собирала всевозможные непечатные ругательства, которые захлебывались в унизительном ощущении полнейшей беспомощности. Задницей кверху — господи, ну хоть в брюках, а не светя бельем! — с головой, болтающейся на уровне спины добермана и крепко сжатыми в его хватке бедрами… Хуже положения не придумаешь. Подавив порыв укусить Анджея за ухо или шею, так соблазнительно пахнущую лимонным одеколоном, Габи смотрела, как мимо проплыли мокрые кусты гортензии и входные двери, после чего заголосила еще громче:

— Элен! Усмири своего оборзевшего пса!

— Можешь не надрываться, Бэмби.

Он уверенно понес ее вверх по лестнице, и как только они оказались в подсвеченном бра коридоре второго этажа, Габи услышала впереди сонный голос:

— Что тут происходит?..

— Воспитательный процесс, полковник Паттерс, — безупречно четко отчитался Анджей, не остановив шагов к спальне. — Предотвратил ее побег через балкон.

— Элен! Прикажи ему меня отпустить, сейчас же! — закричала Габи, поняв, что та наблюдает за происходящим и видит ее неприлично выставленный в потолок зад.

— Маленькая дрянь, — Элен зевнула и небрежно добавила перед тем, как снова скрыться в своей комнате: — Запри эту негодяйку к дьяволу, Анджей.

— Есть, — по-солдатски принял он новый приказ.

— Нет! Элен, черт бы тебя побрал!..

— Я же говорил: зря надрываешься, — нараспев протянул Анджей. — У меня больше прав, чем ты думаешь.

— Вы оба — больные на голову!

— Сигаешь через балкон ты, а больные — мы?

На этой фразе он закрыл за ними дверь ее комнаты. Еще два шага, и доберман бросил ее на кровать, все так же обращаясь не нежнее, чем с соломенным чучелом. Габи пискнула, подпрыгнув на матрасе и поймав его горящий новыми, неизвестными ей огнями инквизиции взгляд — на короткий миг ей показалось, что он скользнул прямо по бедрам, обжигая через тонкую ткань. Но после сорвался к ступням, и Анджей принялся стаскивать с них напрочь мокрые теннисные тапочки. Габи замерла, позволив ему это через легкую дрожь и катящиеся по икрам мурашки, а после быстро поджала под себя красные от холода ноги и схватила подушку, прижимая ее к груди. Бешено колотило в ребра сердце.

— Пошел вон, — выдавила она охрипшим голосом.

— Прими горячий душ: не хочу на следующую неделю стать твоей сиделкой и лечить простуду, — невозмутимо заявил Анджей, теряя интерес к ее телу.

Он прошел на балкон, где уже не было никакой веревки из простыней — похоже, убрал, когда заглянул ее проверить и обнаружил записку. Наверное, ему было чертовски обидно узнать, что ресторан был не наградой за службу, а новым способом связаться с подпольем. От этой мысли Габи сама ощутила горечь во рту, пока настороженно наблюдала за действиями добермана и стискивала подушку все крепче.

Он запер балконную дверь на ключ, который откуда-то у него оказался. Задернул шторы, окончательно скрывая путь на свободу и все той же твердой армейской походкой направился к выходу, больше ни разу на Габи не посмотрев.

И до чего же сильно у нее взыграло от этого женское самолюбие! Настолько, что, в бешенстве сцепив зубы, она швырнула в него подушкой, попав точно в белобрысый затылок:

— Ты еще пожалеешь, доберман! Вот увидишь!

— Я уже жалею. О том, что не отшлепал тебя как следует за дурное поведение — поверь, я не исключаю такого варианта, — он наклонился, поднял подушку и кинул ее обратно на кровать, не целясь. Но окатив замершую от таких слов Габи пробирающим до дрожи поедающим взглядом перед тем, как выйти из ее спальни и закрыть дверь на замок.

— От… шлепать? — наконец-то, справившись с шоком, выдавила она уже в пустоту.

Это было до жути извращенно-неправильно, но внутри словно взорвался снаряд, распространяя жар в замерзшие кончики пальцев. В попытке справиться с этим покалыванием и дрожью, Габи с глухим стоном прикрыла веки и собрала в кулаки покрывало под собой. Ей мерещились сильные руки на ее бедрах, которые теперь знали решительность и силу касаний Анджея.

Она видела их во сне весь остаток ночи — натянутые сухожилия, бугры шрамов на костяшках и жар. И глаза добермана, которые испепеляли ее открытым желанием.