Самые ненавистные Габи вещи: ожидание, бездействие, рисовый пудинг и роль пай-девочки. Всего этого за следующие три дня пришлось отхватить с лихвой, по утрам без особого энтузиазма кататься на скучноватые матчи этапа одной восьмой, а вечерами тоскливо перечитывать репортажи Нейта из его спортивного журнала и редкие, но очень меткие статьи из дружественных изданий на более злободневные темы. Такие, как необходимость отмены рабства, отсоединения колоний и предоставления гражданских свобод всем слоям общества, которые этого лишены — в первую очередь женщинам. Абсурд, но ведь их пор не подпускали к половине спортивных дисциплин вроде марафонов и тяжелой атлетики: Нейт на эту тему по весне опубликовал в «Бигль» настолько саркастическую и пропитанную тонким юмором статью, что моментально завоевал сердца всех однокурсниц Габи. А она и рада была принести на собрание студенческого братства ароматную стопку свежего тиража.

Нейт открывал ее сверстникам глаза, и уже поэтому обрастал ореолом святости для бунтующей натуры наследницы «Эйлайн механикал».

Чуть веселее дождливо-пасмурных будней было разве что во вторник, когда Габи покупала мороженое у мальчишки под полосатым красно-белым зонтиком на углу парковки по дороге на корт.

— Мята с шоколадом, пожалуйста, — попросила она, на что мальчуган растерянно захлопал глазами.

— Такого нет, мисс, — пробормотал он и опасливо огляделся.

«Совсем зеленых вербуют», — невольно подумалось Габи, и она буквально слышала, как дышал за спиной телохранитель, готовый доложить Элен о любой странности вокруг нее.

— Даже для меня? — она сняла солнечные очки и чуть наклонила голову, позволяя получше разглядеть свое лицо. — Вон то, зеленое, разве не мята с шоколадом? Или это фисташка?

Мальчишка почесал затылок, сдвинув на лоб треугольную белую шапочку, а потом громко ахнул:

— О, простите, мисс! Мята и шоколад, да-да, сию секунду!

Он засуетился, наполняя вафельный рожок двумя шариками мороженого. Совершенно не пытаясь сохранить секретность, свернул в кулек для него не салфетку, а исписанную мелким косым почерком изнутри плотную бумагу. Габи закатила глаза и спешно повернулась к телохранителю, отвлекая его внимание от происходящего.

— Доберман, а тебе какое?

— Я на службе, — сухо отозвался он, убрав руки за спину.

— Так я тебе и не пинту пива предлагаю! — хохотнула Габи на его насупившийся вид. — Клубничное подойдет? Пломбир?

— Не положено. Руки должны быть свободны.

— Какой ты скучный…

Однако внимание его и впрямь получилось переключить. Афера удалась, и рожок с вожделенной запиской оказался у нее. Там была подробная инструкция для пятницы, составленная технично и без малейшей эмоции, даже без подписи, что безумно огорчило. В глубине души Габи надеялась, что Нейт напишет это сам, в конце добавит что-то личное или пожелает удачи. Увы, похоже, запиской и планом занимались его неизменные подручные Эрик и Роб — верные, исполнительные парни, не первый год работающие в журнале Коллуэла и по совместительству выполняющие поручения лидера подполья.

Хотелось бы для этого вечера блистать, однако выглядеть нужно было максимально неприметно. Еще и дождь зарядил, так что Габи выбрала скромный и теплый кофейно-коричневый костюм с коротким жакетом на крупных пуговицах и прямой юбкой до колена. От пестрых чулок также пришлось отказаться, а волосы уложить в практичный высокий хвост с начесом на макушке. Карамельные пряди с завитыми кончиками хорошо сочетались по цвету с костюмом.

Спускаясь по лестнице с маленькой сумочкой в руках, она втайне надеялась, что получится улизнуть из-под носа ее сторожевого пса. Анджей пил чай в столовой и негромко разговаривал с Норой, моментально затихнув при стуке каблуков по ступеням.

— Уже достаточно поздно для прогулок, — заметил он, тут же поднявшись и подхватив со спинки черный пиджак.

— А я разрешения не спрашиваю — хочу развеяться, — беспечно махнула рукой Габи и прошествовала к дверям.

Спустя пару минут отработанным за пять дней службы жестом Анджей открыл для нее пассажирскую дверцу машины и занял место водителя.

— Куда едем? — пробасил он, заводя двигатель.

— Портобелло-Роуд, встанешь на площади у рынка, — Габи старалась, чтобы голос звучал безразлично и твердо, но все же громко сглотнула.

Анджей повернул к ней голову, и хоть она продолжала смотреть через лобовое стекло на погружающуюся в сумерки улицу, легко ощутила его удивление.

— Ноттинг-Хилл? В девять часов вечера, в пятницу? — уточнил он, коротко глянув на наручные часы.

— Не знаешь, где это? Карту нарисовать? — съязвила Габи, маскируя нервозность нападением.

— Знаю. Не знаю лишь, что среди трущоб и мигрантов делать молодой леди в такой час.

Он тяжело вздохнул, видимо, осознав, что выбора особо нет. Расстегнул пиджак и достал из кобуры пистолет. Отточенным движением проверил патроны в магазине, и лицо его при этом мрачнело все сильнее. Темные брови сошлись на переносице, на лбу залегла складка, выдавая глубокую задумчивость. Однако Габи не могла отвести взгляда от его рук, так профессионально проверяющих оружие. Казалось, на них напряглась каждая вена, а сам вид пистолета пугал до дрожи, поселяя сомнения, что план Нейта вообще возможно реализовать: уж слишком этот доберман надрессирован.

Анджей убрал оружие на место, однако застегивать пиджак больше не стал. И до чего же этим развитым плечам шла белая рубашка в сочетании с кобурой…

Габриэлла тряхнула головой, выбрасывая эту неуместную в своей глупости мысль, и отвернулась к окну. Вскоре мини-купер помчал по темнеющим улицам под светом фонарей — через весь город, из благополучного Хэмпстед-Гардена в старый и разбитый район Лондона. Когда-то он строился для среднего класса, однако после немецких бомбардировок мог похвастать только полугнилыми трущобами, где селились сплошные мигранты из Карибского бассейна и Средиземноморья.

«Зато земля дешевая, и полиция практически не заглядывает!» — так бодро объясняла ей выбор места Мел, и тут сложно было поспорить.

Арена на Портеболло-Роуд принадлежала именно ее отцу, бизнесмену Питеру Трентону. И скорее всего, это было то унаследованное имущество, от которого давно пора бы избавиться, но все недосуг. Да, во времена, когда мир еще не сотрясали войны и никто не знал слов «геноцид», «нацизм» и «воздушная тревога», бойцовские арены приносили бешеный доход их владельцам. Кто-то называл их театром боевых искусств, кто-то — загоном для забивания скота. В целом у Габи по рассказам учителей и историческим свидетельствам сложилось мнение, что арена сочетала в себе и то, и другое.

Тогда существовали бои на смерть, куда допускались только рабы. Тренировать, выращивать рабов, способных устроить зрелище из смерти противника — прибыльный бизнес, которым занимались многие лорды. Бойцов называли гладиаторами, как в Древнем Риме, и делали ставки, подобно лошадиным бегам. Смертельные бои в Британии запретил Уинстон Черчилль, как только занял пост премьер-министра, выступив в парламенте с легендарной речью: с уничтожением британцев прекрасно справляются нацисты, а мы им только помогаем, устраивая подобные античеловеческие представления.

И он был прав: народная и свойственная человеку жажда крови надолго обратилась в иную сторону, арены большей частью закрылись и разорились, и само рабство стало сходить на нет как явление. К тому же в самые тяжелые годы войны был принят закон, по которому любой раб мог освободиться и сам прервать свой контракт несмотря на его условия, если придет добровольцем на фронт, а женщины могли уйти в санитарки. И этим воспользовались тысячи рабов, раз и навсегда покончив с ошейниками.

Габи так и не могла понять, почему после войны не был сделан последний шаг, не отменен сам закон, разрешающий рабский контракт. Судя по всему, в разрушенной стране и так было, чем заняться, а актуальность проблема потеряла. Сейчас рабов встретить можно редко, и в основном в преступных схемах или в совсем бедственно-безвыходном положении. Никаких рынков для этого в стране не осталось, хотя поговаривали, что в некоторых штатах Америки продолжали устраивать гладиаторские поединки.

На Портобелло-Роуд, разумеется, ничего подобного быть не могло. Все, чем стала местная арена — ринг для боев без правил. Хотя нет, одно правило было: никакого оружия. Выходили на бой исключительно добровольцы из собравшейся толпы, которым надо было выпустить пар или подзаработать. Зрители по-прежнему делали ставки, но на нокауте или признании поражения все заканчивалось, как и в случае серьезной травмы вроде перелома. Естественно, про бешеные доходы тут никто и не заикался, а мистер Трентон держал всего пару человек персонала и то, больше из дани уважения покойному отцу, который так долго это место выкупал и развивал. Бедняга же не знал, что очень скоро мир рухнет в адскую бездну.

Зато, используя статус дочери владельца, Мелани смогла дать подполью невообразимо важную вещь: место, где их никто не найдет.

Всю дорогу Анджей молчал, как и обычно, однако в салоне чувствовалось сгущающееся напряжение. Габи ерзала на сиденье, ладошки потели от волнения и в предвкушении встречи с Нейтом. Доберман же казался напряженным, будто ощетинившийся зверь в ожидании нападения.

Чем плох был план: никто из причастных к нему не мог предположить, как он себя поведет. Что ж, главное, вовремя отобрать у него пушку и сыграть свою роль на максимум.

Машина остановилась у кованого забора, за которым простиралась пустующая площадь и навесы павильонов продуктового рынка. По ним уже крапал крупными каплями дождь. Без лишних слов Анджей вытащил из-под своего сиденья складной зонт и вышел на парковку. Габи воспользовалась секундным уединением, чтобы вдохнуть поглубже, после чего сама открыла дверцу. Над ее головой тут же раскрылся прозрачный купол зонта.

— Я сама, спасибо, — буркнула она, забрав у Анджея изогнутую ручку. — Иди поближе, меньше промокнешь.

— Может быть, уже уточним, куда направляемся?

— Увидишь.

Габи улыбнулась ему, что он вряд ли особо различил под тусклым светом всего двух фонарей на всю парковку. Она уверенно пошла прямо через проезжую часть, абсолютно притихшую без машин — только парочка мелькнула на краю стоянки, и можно было без труда предположить, чьи они. Воздух наполнил аромат мокрого асфальта, смешанный с лимоном и немного с терпким табачным дымом, который вряд ли было возможно выветрить из Ноттинг-Хилла.

Туфли-лодочки шлепали по собирающимся лужам, и за ними эхом отзывались мужские твердые шаги. Спустя пару минут Габриэлла привычно обогнула неприметное с дороги одноэтажное старое здание с неуклюжей грибообразной крышей и уверенно толкнула расшатанную двустворчатую деревянную дверь. За ней их ждал небольшой тамбур, а впереди уже горел яркий свет и слышались громкие голоса и крики толпы.

— До последнего надеялся, что нам не сюда, — вдруг вздохнул Анджей за ее спиной. — Арена?

— Бывал здесь? — Габи сложила зонт и в потрясении обернулась: не переставая хмуриться, он стряхивал с плеча капли дождя.

Затем провел пятерней по волосам, пытаясь избавиться от воды и в них, и у нее на секунду перехватило дыхание. Тонкие дорожки влаги катились по его щекам к четким линиям скул, стальные глаза сверкали еще более настороженно, чем раньше, а будничный жест приковал внимание к чуть потемневшим из привычного практического белого цвета прядям между его пальцами.

На долю секунды картинка смазалась, и Габи до ужаса ярко представилось, как он мог бы выглядеть без лишних тряпок на теле — в душе по утрам. Как вода катилась бы не к шее, а дальше, ниже, подчеркивая каждую мышцу и…

— Бывал, — как ни в чем ни бывало и словно не заметив ее ступора отозвался Анджей. — Вытаскивал пару раз надравшихся сослуживцев, которые тут спускают половину жалованья на ставки.

— Ну, значит, дорогу знаешь! — бодро прозвенела Габи, проигнорировав такое четкое осуждение в его тоне. — Вперед, доберман!

С каждым новым шагом воздух становился густым, как суп — смесь табачного дыма, пота и дешевого одеколона забивалась в легкие. Тамбур остался позади, и Габи открылся вид на просторное помещение с высоким купольным потолком, с которого свисали яркие желтые лампы. Царил нескончаемый гул голосов, подбадривающие выкрики, звуки ударов из самого центра, куда еще надо добраться.

По периметру были набиты уровневые деревянные лавки, где отсиживались случайные гости или просто ханжи в ладных пиджаках, считающие для себя недостойным участвовать в вакханалии. Наверняка Анджей ожидал, что Габи направится именно туда, где более безопасно и спокойно, но она смело нырнула прямо в гущу толпы.

Доберман моментально сократил между ними расстояние, и ее спину окатило теплом его тела. Она крепче стиснула рукоятку зонтика и прижала к себе сумочку. Толпа была живым организмом, пульсирующим от возбуждения.

— Еще пять на нигера!.. — выкрикнул мужчина в джинсовом комбинезоне справа от Габи, и мятая банкнота поплыла из его руки вперед быстро как в карточном фокусе.

Музыкально переливался акцент группы карибских мужчин в ярких рубашках с тропическими узорами, кто-то из них искал сворованную у него в толчее соломенную панаму. Дымились крепкие сигареты, гуляло по рукам дешевое пойло в потертых фляжках, женщины в цветастых платьях и скромных кардиганах опасливо шарахались от особо рьяных болельщиков. Никто тут не заботился об окружающих, все то и дело пихались и толкались, и только когда впереди уже показались угловые стойки арены, Габи осознала, что ее не затронули ни разу.

Мурашки прокатили по позвонкам: настойчивое тепло позади не сдвинулось ни на дюйм, словно к ней приклеилась тень или вторая кожа. И при этом Анджей пресекал любую попытку дотронуться до нее, отпихивая все локти и эмоциональные слепые всплески руками.

Что и говорить, в личном телохранителе точно есть свои преимущества.

— …Бей его, бей! Давай, прямо под дых…

— Еще, еще! Добивай этого тощего!..

Наконец-то, Габи удалось протиснуться к своей цели: нужному ей по плану молодому рыжеволосому мужчине в вельветовой коричневой рубашке, который без особого энтузиазма наблюдал за поединком и жевал зубочистку. Роб давно ждал именно ее, как и было указано в записке. Квадратная арена, огороженная только алой предупреждающей лентой, натянутой между угловыми столбами, отлично освещалась сразу тремя фонарями сверху. И дело там явно катилось к концу: здоровенный темнокожий боец сидел сверху на поверженном сопернике и смачно бил его по лицу. Хлюпала кровь, улюлюкала толпа и уже считали сделанные ставки два ушлых паренька в потертых кожаных куртках.

Нового удара бедолага не выдержал, захлопал ладонью по покрытому внушительным слоем песка полу, и стоявший на краю арены пухлый рефери тут же оглушительно засвистел, провозглашая окончание боя.

— Сто-о-оп! Мистер Борхес — поздравляем с победой! — заголосил он, подняв вверх дрожащую руку темнокожего, хотя тот еще не успел даже встать со стонущего противника с расквашенным в кровавое месиво лицом.

Голоса утонули в аплодисментах, а Габи спешно отвела взгляд. Зрелище было ужасное, и совесть, которую она так старательно глушила, все-таки подняла голову и зашипела сомнениями в груди.

Может, не стоит? Насколько крепок ее сторожевой пес? Получится ли…

— Привет, куколка, — не повернувшись к ней и с явным удовольствием наблюдая за происходящим на арене, вполголоса поздоровался Роб, продолжая жевать зубочистку. — Ты в деле?

Габи лишь едва заметно кивнула, дав сигнал к действию. Рефери между тем помог двум работягам унести избитого товарища, пока темнокожий в наспех накинутой на вспотевшие плечи фланелевой рубахе пересчитывал купюры из своего выигрыша.

— Понятия не имею, для чего мы влезли в эту клоаку, но настоятельно рекомендую отойти к лавкам, — склонившись к ней, строго пробасил Анджей, по-прежнему загораживая ее фигурку собой ото всех, кто упорно наваливался сзади. — А лучше вовсе убраться поскорее.

— Но мы же только что пришли! — воскликнула Габи, изображая интерес к происходящему прямо перед их глазами.

Подняв вверх ладонь, рефери призвал толпу к тишине.

— Ну что, кто сегодня еще готов попытать удачу, а? Два добровольца, два смельчака! Мистер Борхес только что сорвал неплохой куш! — соблазняюще провозгласил он, сверкая золотыми зубами.

Давление позади нарастало, и Габи даже не оборачиваясь чувствовала, что долго Анджей не выстоит, потому как его старательно выпихивали прямо к алой ленте. И тогда она просто отклонилась в сторону, позволив людям Нейта сделать все за нее.

— Черт…

Неосторожный, непроизвольный шаг вперед, и Анджей налетел на ограждающую ленту и ступил на песок. Народ взревел, рефери тут же победно вскинулся, подлетел к нему и заверещал:

— Отлично, какой крепкий новичок у нас нарисовался! Интересный будет поединок…

— Нет, простите, я случайно…

— Эй, костюмчик — зашел на песок, так уж не дрейфь! — возмутились парочка работяг рядом с ним.

И пока за гомоном толпы никто не расслышал его оправдания и не увидел попытку отступить, Габи подтянулась на цыпочки, впилась ногтями в широкую ладонь Анджея и быстро шепнула ему прямо в ухо, окатив горячим дыханием:

— Вперед, доберман. Или я скажу Гарпии, что это ты привез меня сюда, да еще и пытался изнасиловать по дороге. Так что если тебя не разорвет толпа, это сделает Элен.

Он резко дернулся, будто она ударила его током. Люди Нейта еще разок пихнули его в спину, заставив полностью выйти на арену, опасно натянув ленту. Правила едины: стоишь на песке, значит, ты уже боец. Гомон вокруг это подтверждал — без боя Анджея уже никто не отпустит. Габи уверенно и дерзко смотрела прямо в его застывшие в ледяную сталь глаза, и читать презрение на его лице, в этих поджатых губах и напрягшихся скулах, было отвратительно.

Боже, она и не думала, что ее заденет его злость.

— Мистер, пройдите за ленту, пожалуйста, и рекомендую снять все лишнее, — бросил ему рефери, будто участие Анджея — дело решенное. Для местных порядков так и было.

— Я ставлю на тебя! — объявила Габи и, расхрабрившись, послала ошарашенно наблюдающему за ней Анджею воздушный поцелуй.

«Давай… давай… меня ты не боишься, но не можешь не понимать, что Элен оторвет тебе яйца при малейшем намеке с моей стороны…» — умоляла внутри себя Габи, продолжая фальшиво улыбаться.

Рефери уже нашел на другом краю арены второго бойца-добровольца. А спустя еще одну бесконечную секунду Анджей моргнул и все-таки принялся стягивать с плеч пиджак. Толпа встретила этот жест радостно-возбужденными выкриками.

— Ставлю на костюмчика! — вдруг первым бросил пару банкнот парнишке-букмекеру Роб.

Габи едва не подпрыгивала на месте от радости: все получилось, непробиваемый дуболом все-таки оказался вынужден сделать так, как ей нужно! Улыбка из наигранной становилась все более широкой, пока Анджей избавлялся и от рубашки, как можно более незаметно завернув кобуру в пиджак. Местные кумушки сопроводили обнажение тренированного тела шепотками и хихиканьем, когда под желтыми лампами показалась бледная поджарая фигура с витыми мышцами плеч. Он действительно оказался так хорош, как представлялось пару минут назад — будто весь состоящий из напряжения, как сжатая пружина. Разве что уже смутно знакомый Габи старый, растянутый и искаженный шрам-ожог в виде буквы «P» под ключицей безобразил это сильное тело.

Клеймо? Кто мог его клеймить и зачем?

Анджей вдруг шагнул вперед, сунул ей в руки свою одежду и прошипел:

— Если тебя пырнут ножом, пока я тут играю в клоуна…

— Не кипятись, я тут не впервые. Меня все знают, правда, Роб? — машинально сжав в охапке пахнущий лимонным одеколоном пиджак, спросила Габи у своего сегодняшнего рыжеголового напарника.

Из рук чуть было не выпали и зонтик, и сумочка, но друг Нейта вовремя помог подхватить барахло, а после нагло закинул руку ей на плечо:

— Не волнуйся, парень, с этой куколкой тут ничего не случится, все свои.

Анджей резко наклонил голову, громко хрустнув шеей, и отвернулся, излучая крайнюю степень раздражения. Как раз вовремя — его высокий и мускулистый соперник, явно вышедший на арену неспроста, демонстративно крутил руками в быстрой разминке.

— Не боись, костюмчик — я быстро управляюсь и постараюсь не покалечить, — ухмыльнулся он.

Рефери подозвал их в центр, что-то им торопливо объяснил — со своего места Габи слов разобрать не могла. Скорее всего, напоминал правила, пока со всех сторон ставки стекались в лапы находчивых парнишек и велись споры, за сколько минут опытный боец уложит новичка на лопатки.

— Он же его не будет бить… слишком сильно? — глухо пробормотала Габи, невидящим взглядом буравя спину Анджея. Благодаря яркому свету можно было различить пересекающие позвоночник белые шрамы-полосы, как от удара кнутом.

Из какой дыры достала Элен это странное создание?..

— Кто, старина Большой Эд? — Роб небрежно отплюнул зубочистку. — Брось, он знает, что его задача тянуть время и играться с твоим щенком, пока хозяйка решает взрослые вопросы. Идем?..

— Нет, дай пару минут. Если он сразу увидит, что я ушла, то все поймет.

Она бы в жизни не призналась, но в этот момент действительно хотелось передумать. Черт с ним, сочинит что-нибудь другое, запрется в местном туалете, а оттуда улизнет на собрание, но не так же, не вынуждая ни в чем не повинного человека защищаться от противника, который выше его на полголовы и натаскан вышибать дух из молодняка.

Сигнал свистка, и бой начался. Вопреки ожиданиям толпы, бойцы не спешили кинуться друг на друга, словно голодные псы: Анджей мягко двинулся по периметру, меняя стойки, изучая противника. Эд лишь ухмыльнулся, широко расставив руки, будто приглашая на объятия. На буграх его внушительных бицепсов чернели узоры татуировок.

Внезапно Анджей рванулся вперед. Не прямой атакой, а диагональным выпадом — левой ногой в сторону, правым кулаком в корпус. Удар пришелся точно под ребра, но Эд лишь слегка согнулся, приняв его на мощные мышцы пресса.

— Костюмчик, тебе нужно посильнее стараться, — проворчал он, хватая соперника за предплечье.

Но Анджей уже был не там. Он провернулся вокруг захвата, высвободил руку и нанес серию коротких ударов локтем в бок Эда. Раз-два-три — точные, хлесткие, как выстрелы. Тот отшатнулся, на его лице промелькнула гримаса боли.

Разозленный, Большой Эд перешел в наступление. Его огромные кулаки обрушились на Анджея градом. Один, второй, третий — доберман как мог уворачивался, блокировал, но четвертый удар все же нашел цель. Мощный хук в челюсть заставил его откинуться назад, едва не потеряв равновесие.

Габи сдавленно ахнула, сильнее прижимая к себе ворох мужской одежды. Но опасение, что все вот так быстро и кончится, оказалось ложным: как только Эд подошел ближе, будто с намерением добить противника, Анджей вскинулся и бросился в рьяную, быструю атаку. Левый апперкот в солнечное сплетение заставил Эда выдохнуть весь воздух. Толпа неистово захлопала и засвистела, поддерживая стойкого новичка.

— Ну все, пошли, — вдруг заволновался Роб и потянул Габи за предплечье. — А то твой бравый солдатик завалит беднягу Эда быстрее, чем ты успеешь увидеться с Нейтом.

Она нехотя отвела взгляд, тряхнула головой и потрусила за ним. И правда, Анджей справляется, так что нечего больше глазеть: есть дела поважнее. Хотя, признать стоило — в других обстоятельствах ей бы очень хотелось увидеть бой целиком.

Роб стремительно шел к самому дальнему углу помещения, где за старыми и пустыми лавками пряталась неприметная потертая дверь. В горле сохло, и Габи списывала легкую щекотку под ребрами на волнение перед встречей со своим кумиром. Точно не на остающегося за спиной сержанта, из-за ее выходки вынужденного драться на потеху толпы. За спиной послышался новый глухой звук удара и сдавленный стон, но кто именно его издал, разобрать было сложно. По плечам прошла дрожь.

— Брось ты это барахло, — предложил Роб, открыв перед ней дверь и кивнув на одежду Анджея в ее руках.

— Там пистолет — хочешь, чтобы его нашел какой-нибудь обиженный пьяный кубинец, проигравший все до нитки, и перестрелял всех вокруг к чертям? — хмуро объяснила Габи свою озабоченность сохранностью чужой одежды.

«К тому же, если ее своруют, будет очень странно вернуться домой с полуголым телохранителем», — добавила она про себя.

— Тогда давай мне и вперед, тебя заждались, — закатив глаза, велел Роб.

Оставив ему пиджак с рубашкой и кобурой в комплект к своей сумочке и зонту, Габи скорее понеслась по знакомым бетонным ступеням вниз. Лестница быстро свернула, запахло сыростью подвала и плесенью с легкой примесью типографской краски. Улыбка расцвела на ее лице: так может пахнуть лишь новый тираж и очередная прекрасная статья Нейта.

Еще минута, тесный коридорчик, будто горлышко бутылки, куда очень нужно просочиться — и вот, наконец, перед Габи раскинулось их логово. Отдаленные голоса с арены создавали некий белый шум, дополняющийся шорохом бумаги. По центру помещения стоял длинный прямоугольный стол, с двух сторон обставленный стульями — за таким разом могло собраться до двадцати человек. Тусклое освещение потолочных ламп компенсировалось яркостью плакатов на стенах, их листовок, которые по весне разлетались среди студентов как горячие пирожки. За стулом во главе стола было растянуто белое полотно с выведенным на нем лозунгом: «Свобода, равенство и братство».

Сегодня тут было человек десять, не больше — почти все давно знакомые, в основном студенты и студентки или люди до двадцати пяти, активно читающие разворот той самой «Дейли Миррор» с недавним интервью Габриэллы. Завидев ее, вскочила с места Мел и накинулась с вопросами:

— Ты здесь! Все получилось?! Знала, знала, что получится! — она расцеловала Габи в обе щеки, на этот раз по-настоящему, без помады и чопорности.

— Да, да, Роб очень помог разобраться, я так благодарна…

— Это мы тебе благодарны, солнышко: ты делаешь те шаги в лучшее будущее, которые только снятся любому из нас, — раздался из угла комнаты мягкий, глубокий баритон, от которого тут же замерло в груди сердце.

Из тени вышел под свет ламп Нейт и с ласковой улыбкой направился к моментально зардевшейся от смущения Габи. В мятно-зеленой рубашке под цвет его глаз он выглядел не хуже, чем на корте. Сияющий ангел с единственным темным пятном родинки на шее, кудрявый херувим. Его ладони покровительственно легли на ее плечи, и до носа добрался запах пряного одеколона.

— Твое интервью прекрасно, Габриэлла, — заглянув прямо ей в глаза, доверительно произнес он. — Я невероятно тобой горжусь.

— Жаль, что в него мало кто верит, — вздохнула она, стараясь не таять от его похвалы и теплоты касания. — Я же говорила, что пришлось слегка преувеличить, и домыслы о ночевке советского атташе у Элен — просто домыслы.

— Важно не это, солнышко мое! — Нейт раскинул руками и повернулся к сидящим за столом. — Друзья мои, что самое важное в этой публикации?

— Сомнения, — поднял голову Эрик, с восхищением наблюдая за каждым жестом лидера. — Мы поселяем сомнения. Их должно стать бесконечное множество, столько шепотков на каждом светском рауте, что как только произойдет катализирующее событие…

— Бум! — закончил Нейт хлопком в ладоши. — Чаша переполнится, и Гарпии припомнят все, каждый самый бредовый слух станет истиной. А вот катализирующее событие я уже нашел, и признаюсь, меня новая информация просто шокировала… Юстас, будь любезен, теперь, когда все в сборе — расскажи то, что рассказал мне.

Он указал сидящему с самого дальнего краю парнишке в клетчатой рубашке на свой собственный стул, и тот робко поднялся. Нейт тут же дружески положил руку ему на плечо и повел вперед, а Габи, предчувствуя неладное, присела вместе с Мел рядом с другими членами подполья. От нее не укрылось, как завистливо парочка девушек с безупречным макияжем и явно сделанными в салоне прическами «ульями» смотрели на нее: столько внимания лидера редко могла заслужить любая из них.

И Габи гордо приосанилась.

— Юстас до недавнего времени работал официантом в элитном клубе «Энлайт», — поведал Нейт, мягко, но настойчиво усадив явно смущающегося парнишку на лидерское место. — Кто не в курсе, это очень закрытое заведение, где обычно персонал немой, слепой и глухой. Так что давайте проявим к Юстасу понимание: ему очень тяжело было решиться прийти к нам сегодня.

Все присутствующие почтительно замерли, отложив газеты и свеженькие выпуски «Бигль». Девушки-студентки сладко улыбались незнакомцу, чтобы он не пугался и заговорил. Где-то над столом послышалось эхо удара, на которое никто не обратил внимания, но Габи покрутила колечко на мизинце, выдавая свое напряжение. Бой Анджея продолжался: свистка еще не прозвучало.

— Меня уволили на прошлой неделе, так что я больше не обязан соблюдать их правила, — тихо начал Юстас и под общим вниманием неловко прочистил горло.

Нейт тут же налил ему воды из стоящего на столе графина и протянул стакан.

— Все хорошо, не бойся. Ты знаешь, что не нарушаешь никаких законов сейчас, верно? С такой информацией можно и в полицию идти.

— Да кто же там примет такое заявление, меня и слушать не станут, — нервно потер шею Юстас, а после отпил воды и продолжил: — Я видел, как Элен Паттерс несколько раз встречалась с Джоном Профьюмо как раз накануне его снятия с должности, в мае. Они обменивались документами, подолгу что-то обсуждали… И еще… мне кажется, она передавала ему не только бумаги. Но и кожаный саквояж.

— Не может быть, — прошептала Габи одними губами, чувствуя, как кровь отлила от лица. — Подкуп? Подкуп военного министра?..

— Вот мы наконец и выяснили, почему именно самолеты «Эйлайн механикал» взяты на официальное вооружение ВВС, — один из наиболее возрастных мужчин в очках-половинках с раздражением хлопнул ладонью по столу. — Так и знал! Неспроста мои чертежи отклонили без рассмотрения… Все куплено! Гнилая страна!..

— Более того, все мы знаем, кто такой этот шпион Профьюмо, — озабоченно кивнул ему Нейт, подтверждая эти заявления без лишних слов. — И как он делил одну хорошенькую танцовщицу с помощником военно-морского атташе советского посольства. Еще пыль не улеглась на его деле. А значит, когда Элен вела с ним свои тайные встречи, она вполне могла через него связываться с Советами.

— Какой кошмар, — ахнула Мел, прижав ладонь ко рту. — В жизни бы не подумала, что она впрямь на такое способна. Она же двинутая патриотка!

— Мы не можем делать такие выводы только из свидетельства одного мальчишки, — поддержала недоверие подруги Габи, заставив себя разлепить пересохший рот и вмешаться. — Это слишком мало для каких-либо серьезных обвинений в подкупе и тем более в шпионаже.

— Разумеется, дамы, я с вами абсолютно согласен, — не стал спорить Нейт и чуть наклонился вперед, уперев ладони в столешницу — как будто хотел стать ближе к сидящим за столом, а не возвышаться над ними. — Все это нужно проверить как следует, прежде чем что-то предпринимать. Есть идеи?

— Тут не обойтись без проверки личных документов Гарпии, — задумчиво протянул Эрик, проведя рукой по стриженным в «ежик» русым волосам. — Только изучив их, мы поймем, уходили ли Профьюмо солидные суммы на откуп, и нет ли у нее связей с Советами.

— Согласен. Тут уже стоит вопрос безопасности всей страны, так что наши действия вполне оправданы, — поддакнул ему тот же мужчина в очках.

Над столом повисла тягучая и неприятная пауза: до этого дня откровенно противозаконных действий их работа не требовала. Агитация, раздача листовок, вербовка, обсуждения, распространение статей, но влазить в чужие документы — это уже не по их зубам. Габи буравила взглядом мелкие потертости на столе, всей кожей ощущая, что взгляды присутствующих направлены на нее.

— Что думаешь, солнышко? — наконец, прервал многозначительное молчание Нейт, ласково обратившись в ее сторону. — Ты сможешь как-то помочь нам?

— Я… я не уверена, — она поерзала на стуле. — Элен держит все самые важные бумаги у себя в сейфе, в кабинете. Я не знаю от него кода, да и сам кабинет она обычно закрывает на ключ и уносит его с собой, куда бы ни пошла. Взломать его я не…

— Что вы не взломщица, мисс, понятно и так, — прервал ее очкастый. — А я — инженер высшей квалификации.

— Кажется, у нас намечается новый план, — с азартом подытожил Нейт. — Всего-то и надо, дождаться, пока Элен не будет дома, желательно поздно вечером. Габриэлла оставит для нас открытой заднюю дверь, и мы сможем тихо зайти, проверить содержимое сейфа и также тихо выйти.

— Элен всегда ночует дома, и любовника у нее нет давно, — покачала головой Габи. — Сейчас темнеет поздно, раньше десяти вечера нет смысла пытаться это провернуть. Выманить ее из дома в такой час… Даже не знаю, что должно случиться — разве что пожар.

— Дорогая, ты сильно преуменьшаешь свои способности! — заявила Мел. — Элен даже телохранителя тебе наняла: ей на тебя вовсе не наплевать, и этим надо пользоваться. И твоим песиком тоже. Скажем, если тебя скрутит приступ аппендицита, разве она не рванет, как на пожар?

— Этот песик нанят не потому что она боится за мою безопасность, а потому что переживает за собственную шкуру — не хочет, чтобы я общалась с журналистами или помешала ей еще хоть как-то, — пробурчала Габи, но крохотная крупица сомнений все же засела внутри.

Послышался тяжелый сочувствующий вздох. Нейт обошел стол на своих длинных ногах за пару шагов, встав прямо за ее спиной. И вместо того, чтобы как обычно подбодрить ладонями на плечах, он вдруг нежно прошелся кончиками пальцев по ее щеке. Габи вспыхнула от щемящей нежности жеста, а Нейт уже склонился к ее уху, хотя и продолжал говорить так, чтобы слышали все. Его кудряшка защекотала ей висок.

— Чего ты так боишься, солнышко? — мужское терпкое дыхание окатило шею, а в нос пробрался пряный одеколон. — Мы команда. Друзья, которые никогда тебя не подводили, а ты не подводила нас. Я пойду в логово Гарпии лично и сам прослежу, чтобы от нас не осталось никаких следов. Уж тем более не допущу, чтобы кто-то взял без твоего разрешения хотя бы сигарету со стола Элен. Исключительно проверка, только и всего. Ты мне доверяешь?

Снова касание кончиками пальцев. Девушки напротив Габи давили завистливые вздохи, а она силилась не дрожать от такой близости к самому лидеру. Чести, которой она удостоена.

— Конечно, я тебе верю, Нейт.

— Тогда давайте обсудим план подробнее… Нам нужна четкость и слаженность. И подумать, как избавиться от прислуги.

— Бой вот-вот закончится, — напомнил ему Эрик, глянув наверх. — Шумят: значит, сейчас кто-то кого-то добьет.

— Тебе уже пора, солнышко, — с печальной улыбкой кивнул Нейт Габриэлле, позволив подняться со стула. — Передадим инструкции также, через мороженщика. Жаль, что тебе нельзя задержаться.

Он взял ее за запястье и подтянул к себе, а после едва касаясь поцеловал тыльную сторону ладони. Габи задохнулась от прилива тепла и счастья: боже, какой он все-таки… галантный и чуткий. И он, безусловно, выделял ее среди всех — в этом у нее не было сомнений.

Быстро попрощавшись с друзьями, она полетела вверх по лестнице: на этаже и впрямь было ужасающе шумно. У входа в подвал ее ждал Роб, тут же сунул ей все вещи и сам исчез под ареной. Габи засуетилась, протискиваясь сквозь беснующуюся толпу к самому эпицентру, надеясь, что получится скрыть свою отлучку. И когда ей наконец-то удалось занять место в первом ряду — пару раз получив локтями по лбу и напрочь убив туфли под чужими ботинками — она успела лишь на последние секунды поединка.

С Анджея градом катил пот, смешанный со струйками крови из разбитой брови. Эти розоватые полосы пересекали натруженные мышцы, скользили вдоль линии пресса к ремню брюк. Но его соперник выглядел куда хуже и едва стоял на ногах, пошатываясь и с трудом поднимая кулаки в стойке. Эд даже не смог вскинуть их для контратаки, когда Анджей размахнулся для последнего выпада. Удар пришелся точно в подбородок. Не в челюсть, а именно в точку под ней, где ударная волна проходит прямо в мозг, минуя амортизацию костей.

Большой Эд замер на мгновение. Его глаза стали стеклянными, пустыми. Затем, медленно, как падающее дерево, он рухнул на настил, и рефери оглушительно дунул в свисток.

Габи улыбнулась: ничего страшного не случилось, все хорошо, доберман оказался не промах! Где-то в животе приятно заныло, когда Анджей вскинулся, тяжело выдохнул и пятерней зачесал назад напрочь взмокшие светлые волосы. А затем моргнул и совершенно очевидно принялся искать в толпе свою подопечную.

И пока народ кричал, восторгался и считал выигрыши, Габи видела лишь стальной взгляд, направленный исключительно на нее. Это не был взгляд победителя, в нем не сквозило ни капли гордости или довольства собой. В глазах Анджея, пока он сплевывал кровь изо рта, читалось только лютое бешенство и очень ясное, пугающее до дрожи в коленях желание свернуть одну хрупкую девичью шею.