В жизни Габриэлла не была настолько тихой и послушной, как в следующие четыре дня. Никаких алых юбок, ни малейшей попытки связаться с подпольем или что-то разузнать через Мел. Даже оставшиеся игры Уимблдона Габи тоскливо проигнорировала, посвятив время собственным тренировкам в Голден-Лэйн. Она и бутики на Карнаби больше не крушила, решив приберечь деньги для новой посылки дочери Норы. Да и настроения не было совсем. Желая уберечь Анджея от себя самой, Габи свела к минимуму взаимодействие с ним, для чего старалась пореже покидать дом. И все чаще замечала, как он тайком со скуки снова что-то вырезает из дерева, но попросить показать фигурку не решалась.

Ей нужен был разговор с Нейтом. Получить уже все внятные ответы по аресту Роба от прямого источника, а не от третьих лиц. Но увы, добиться личной встречи с самим лидером подполья не так-то легко, и вся надежда была на сегодняшний прием у виконтессы Одли. Габи подумывала, как бы выловить Нейта среди гостей так, чтобы получилось поговорить без лишних ушей, в том числе Анджея, при котором он не раскроет всех карт. Задача предстояла еще та, и честно сказать, держался этот порыв прояснить ситуацию лишь на двух вещах: желании разузнать, правда ли был подброшен компромат в сейф Элен, и личном расположении Нейта, которое невозможно отрицать. Его ласковое обращение «солнышко» и все нежные взгляды, которые несколько лет дарили чувство собственной значимости, нужности хоть кому-то.

Почему теперь эти взгляды вспоминались чересчур жирными, елейными? После искреннего восхищения и заботы Анджея, после того уюта и откровенности все былые разговоры с Нейтом отдавали не то приторностью, но то плохой актерской игрой.

В глубине души Габи знала причину, хоть и не позволяла себе принять ее до конца. Ей просто больше не нужен Нейт Коллуэл, померкнувший рядом с доберманом, будто тусклый старый фонарь рядом с мощным прожектором. Но от установок, которыми жила добрые несколько лет начиная с гимназии, не так-то просто отказаться.

Чопорные официальные приемы Габи терпеть не могла с детства. Уж в чем англичанам, а уж тем более аристократам, нет равных — так это в способности задирать носы повыше. Понимая, что отсутствие в ее венах голубой крови в этом обществе чванливых огрызков прошлого — уже повод смотреть на нее свысока, Габи не стала мучить себя и натягивать традиционное для таких вечеров платье-футляр, в котором и шагу не сделать из-за узости юбки. В ход пошел недавно приобретенный наряд в стиле Джеки Кеннеди: невинный и нежный персиковый атлас, открытые плечи, сборки на юбке-трапеции и маленький бант на талии. Дополнением образу светлого ангелочка послужили белые перчатки до середины предплечья, ридикюль в тон платья, атласные туфли на устойчивом квадратном каблуке и комплект из жемчужного ожерелья и сережек.

Нора помогла уложить волосы в трудоемкий «улей», на что ушло почти два часа и баллон лака, зато результат порадовал: выглядело и аккуратно, завиток к завитку, и в то же время празднично, когда высокую прическу украсила заколка с жемчужинами.

Элен снова допоздна пропадала в офисе фирмы, так что когда пришло время отправляться, Габриэлла вышла из комнаты в полном параде без опаски, что мать заинтересуется, куда она отправилась. Да, скорее всего, та в любом случае прекрасно знает о дне рождения виконтессы, но раз до нее не дошло приглашение — не явится. Тем более Элен в целом не великая поклонница подобных сборищ и почти всегда их игнорировала: вряд ли кто-то удивится, что дочь Гарпии пришла одна.

Точнее, в сопровождении телохранителя. Закрыв за собой дверь, Габи подняла взгляд и крепче стиснула пальцами коробочку с подарком для именинницы, чайной парой из дорогущего китайского фарфора с ручной росписью — Мел не раз говорила, что тетя большой ценитель подобного и коллекционер. Комната напротив была открыта, как обычно. Анджей стоял у комода и в сомнении смотрел на оставленную на нем кобуру, и на стук каблуков Габи повернул голову.

— Хотел спрос…

Фраза оборвалась на полуслове. Взгляд добермана завороженно вспыхнул, а из его груди вырвался обреченный вздох, и этой реакции было достаточно, чтобы Габриэлла воодушевленно улыбнулась в ответ. Безумно хотелось покрутиться, показать себя со всех сторон, но помня о своем обещании держать дистанцию, она мотнула головой, вытряхивая из нее неуместные мысли.

Словно не выдержав идеальности созданного образа, на пол со стуком об паркет отлетела жемчужная серьга.

— Ой, черт, — с досадой поморщившись, Габи наклонилась и подняла ее, но глянув на застежку, ахнула: — Сломалась…

— Дай посмотрю.

Отмерев, Анджей шагнул вперед и требовательно протянул ладонь. Пожав плечами, Габи отдала ему серьгу, но ей уже было совершенно ясно, что весь комплект украшений придется поменять, включая заколку. Больше жемчуга в ее арсенале не имелось. Смирившись с тем, что им грозит неприятное опоздание, Габи с интересом наблюдала, как доберман рассматривал сломанную застежку.

— Ерунда, сейчас исправим, — оптимистично заявил он, вернувшись к комоду.

Достав оттуда свой тонкий ножичек для резки по дереву он соединил детали сережки и кончиком короткого лезвия вкрутил микроскопический винтик. Не сдержав любопытства, Габи подошла ближе, оказавшись в его комнате.

По коже прошли мурашки: тут так поразительно вкусно пахло… мужчиной. Свежестью одеколона и мятного мыла — а может, это было средство для бритья. Чем-то терпким, стойким, напоминая о вкусе поцелуя, которого не должно было произойти. Во рту проступила слюна.

— Готово, — тем временем спокойно заявил Анджей, отложив нож. — Позволишь помочь?

— Конечно, — тихо согласилась Габи, повернувшись к нему боком.

Спору нет, можно было положить и ридикюль, и коробку с подарком, а с украшением справиться самой. Но у нее просто не было силы воли отказаться от такого щедрого предложения, особенно тут, в окружении стойкой мужской атмосферы. В комнате царил армейский порядок и чистота, граничащая с безликостью.

— Ты хотел что-то спросить? — напомнила Габи, стараясь отвлечься, потому как Анджей уже был невыносимо близко, а легкое касание кончиков его пальцев к мочке уха вызвало волну мурашек по телу. Колкого, до жути приятного ноющего тепла в животе.

— Да, я думал про оружие. На этом сборище наверняка будет тот золотой мальчик, как его там…

— Фолтен?

— Да. Мне бы хотелось взять с собой пистолет, но не уверен, что это позволяют местные приличия, — в голосе Анджея, и без того от природы низком, проскочила легкая хрипотца, когда он осторожно продел серьгу в ухо. — Не думай, что без оружия я не смогу тебя защитить от ублюдка или его прихвостней. Но так было бы надежнее, да и проще — вряд ли он вздумает к тебе лезть, если увидит пистолет.

Габи прикрыла веки, откровенно наслаждаясь нежностью, передающейся ей через кончики мужских пальцев. Грубые руки солдата — совсем не то, от чего ожидаешь такой щепетильности. Боже, пусть Анджей сейчас пройдется ими по ее открытой шее. Губами. Языком…

Щелчок застежки заставил Габи опомниться и распахнуть глаза, спешно моргая, чтобы стереть эту соблазнительную картинку из головы.

— Эм, да, ты прав — я, конечно, не единственная, кто придет с телохранителем, но все-таки оружие виконтесса может посчитать грубостью и оскорблением, — кое-как собрала она в кучу разбегающиеся мысли.

Анджей отстранился и подхватил со стула вычищенный до идеальности черный пиджак. И сколько бы Габи ни пыталась разглядеть на его лице хоть каплю сожаления о прерванном контакте — безуспешно.

— Значит, придется оставить кобуру дома, — спокойно кивнув, он накинул пиджак на плечи. — Если ты готова, можем ехать.

— Готова. Ну и для твоего спокойствия: Фолтен хоть и редкостный мерзавец, но даже у него не хватит наглости позволить себе что-то на глазах у стольких важных шишек.

— Тебе виднее.

Получасовая дорога из Хэмпстед-Гарден до королевски шикарного Кенсингтона прошла в молчании, под меняющиеся песни на местной радиоволне. Нервозность Габи нарастала с каждой минутой, и складывалась она как из близости к водителю, так и из понимания, сколь неприятным будет этот прием. В студенческом братстве и на занятиях, когда поражала профессоров находчивостью и знаниями, Габи привыкла ощущать себя на ведущей позиции. Но тут, в обществе аристократов, она заведомо «второй сорт», и если бы не острая необходимость уличить минуту наедине с Нейтом — носа бы не сунула на такое мероприятие.

Мини-купер миновал кованые ворота с огромным гербом в виде вздыбленного грифона, въезжая на аллею, обрамленную столетними дубами. Поместье Одли важно выплыло из-за них, представ во всем своем георгианском величии: симметричный фасад из красного кирпича, высокие окна с белыми ставнями, парадная дверь под полукруглым портиком. Но сегодня оно дышало не спокойствием, а праздничным оживлением. У подъезда выстроилась вереница таких же блестящих машин; шоферы в ливреях помогали выходить дамам, чьи шляпки-таблетки и платья с завышенной талией выглядели как ожившие страницы журнала «Вог».

Припарковавшись, Анджей вышел первым, и от Габи не укрылось, каким цепким взглядом он мгновенно оценил периметр — слуг у входа, приоткрытые окна второго этажа, тени в глубине парка. Он обошел машину, открыл пассажирскую дверь, и Габи выбралась наружу, с удовольствием вдохнув свежего, отдающего лесом воздуха, не пропитанного вечным лондонским смогом. Только пафосом и дорогим кубинским табаком, от которого горчило во рту.

Габи не стала больше задерживаться и ловить на себе заинтересованные и порой снисходительные взгляды от стекающихся к парадным дверям гостей: пожилых лордов в твидовых пиджаках, их спутниц, поголовно затянутых в платья-футляры, сокращающие шаги до утиного перебирания ножками, и редких, но все же встречающихся представителей молодого поколения в более вольных нарядах. С чуть преувеличенной, чем позволяли приличия, скоростью, преодолев путь до приемного зала и отдав привратнику пригласительный, Габи с интересом огляделась внутри.

Помещение представляло собой длинную галерею с паркетом цвета мёда, отполированным до зеркального блеска. Стены затянули шёлком оттенка запекшейся крови, а на них в золоченых рамах смотрели предки Одли — мужчины с надменными взглядами, дамы с ледяными улыбками. В углу зала квинтет в смокингах исполнял лёгкие аранжировки Гершвина. Да, для этих напомаженных гостей не подошел бы ни джаз, ни рок-н-ролл: слишком вульгарно.

Наверное, единственной «живой» и довольной из всех присутствующих дам можно было назвать саму виконтессу, принимающую гостей у камина из черного мрамора. Высокая, разряженная в золоченое платье с кроем под пышную грудь, удачно маскирующее полноту фигуры, эта леди сохранила часть былой красоты в свои сорок пять, как и естественность милой улыбки. Некогда медно-рыжие волосы, уложенные в замысловатую прическу, уже светили проседью. Так и не завидев Мел среди шепчущихся по углам гостей, попивающих шампанское, Габи направилась к имениннице.

— Поздравляю, леди Одли. Выглядите просто восхитительно! Примите самые теплые пожелания, — она протянула перевязанную алой лентой коробку, и виконтесса приветливо улыбнулась, приняв подарок.

— О, спасибо, дорогая! Как мило, что ты приехала — Мел будет очень рада твоей компании. Жаль, конечно, что мисс Паттерс не заглянула сама… Но она как обычно, занята спасением нации? — леди Одли по-доброму посмеялась, отложив коробку на столик сбоку от себя, уже заваленный такими же подношениями.

— Сами знаете, миледи: Крылатая Элен будет летать, пока не вспорхнет на самую вершину.

— Еще бы не знать! Если что, мой голос она уже точно заслужила, а сегодняшняя статья в «Обозревателе» впечатлила даже моего дорогого Вильяма. Пожелай матери от меня удачи на выборах.

— Непременно.

Закончив с вежливостями и освободив путь другим поздравителям, Габи отступила в тень колонны, попутно взяв с подноса пробежавшего мимо официанта бокал. Анджей следовал за ней, и это присутствие явно привлекало много внимания к персоне юной дочери Гарпии: шепот шел за ней, как шорох шелковых подолов.

— … не в военное время живем: и чего это Паттерс так боится за дочь…

— … вы разве не слышали, что Гарпия продала последние разработки Советам? Естественно, если это вскроется — ее голову захотят не только в Ми-пять…

— … как хотите, но заявляться на такой прием с телохранителем — неуважение к хозяйке.

Габи хмыкнула и глотнула шампанского, уловив последнюю приглушенную реплику от элегантной дамы неподалеку от столика с этажеркой разложенных на льду устриц. В разрезе глаз и стоимости ее бриллиантового ожерелья моментально считалась фамилия — разумеется, мамочка Лиама Фолтена собственной персоной. По мнению Габи, в том, что эта фифа нацепила на себя больше украшений, чем виконтесса, было куда больше неуважения к леди Одли. Тем более та и бровью не повела, увидев Анджея — возможно, Мел ее предупредила.

— Голоден? — Габи оглянулась и цокнула языком, увидев, как доберман отступил к колонне, словно надеясь стать менее приметным и не мешать. — Хочешь чего-нибудь перекусить?

— Боюсь, индийскую кухню моему желудку легче усвоить, чем это сопливое нечто, воняющее духами, — насмешливо фыркнул он, скосив взгляд не то к устрицам, не то к самой миссис Фолтен.

Габи прыснула со смеху, но тут же задушила его, для чего отпила разом почти половину бокала.

— Ну, хоть с алкоголем не продешевили.

Зря она рассчитывала до появления Мел остаться незаметной: вскоре к ней начали подходить знакомые по школе экономики, точно также скучающие среди этого звона хрусталя и застарелых сплетен об амурных похождениях Джона Профьюмо, которые еще бередили умы светского общества. Мелькнула в дальних рядах и черноволосая макушка Лиама, но ни капли тревоги это появление не принесло: Анджей ведь рядом. Габи дежурно поддерживала разговоры, делилась впечатлениями об Уимблдоне и скандальной коллекции Мэри Куант, обкромсавшей юбки до полного безобразия, и сменила уже третий бокал, находя в приятном фруктовом вкусе шампанского хоть какое-то развлечение. Один из однокурсников, тощий парнишка с лицом хорька, как раз что-то восхищенно тараторил про недавний поход на концерт «Битлов», когда в зал неспешно вплыла новая пара гостей.

Это было ожидаемо, и все же — Габи непроизвольно стиснула ножку бокала сильнее. Выглядящий будто кинозвезда в молочно-бежевом пиджаке, Нейт нес в одной руке букет белых лилий, а второй вел под локоть как всегда яркую Мел. Ее лиственно-зеленое платье-фонарик среди строгих футляров и пастельных оттенков тканей било по глазам словно фейерверк. Что и говорить, появилась пара эффектно, тут же завладев всеобщим интересом за счет популярности Коллуэла и его журнала. И когда они подошли с поздравлениями к виконтессе, к той даже присоединился супруг и малолетняя кузина Мел, не сдержав любопытства.

Овладело оно и Габи, заставив как можно незаметнее приблизиться на пару шагов, чтобы быть в зоне слышимости. Она жестом остановила подобравшегося было Анджея, без слов велев ему остаться у колонны.

— Спасибо, дорогая моя! — шумно восторгалась подарком племянницы леди Одли, когда та открыла перед ней бархатный футляр с новеньким комплектом изумрудных браслетов и ожерелья. — Какая красота, обожаю изумруды! И боже, Мелани, что за кавалер…

— Позвольте присоединиться к поздравлениям, — Нейт вручил виконтессе букет и галантно поцеловал руку. — Тридцатилетие — замечательный возраст!..

— Ох, ну перестаньте, я давно не выгляжу на тридцать, — она картинно кокетничала, но было ясно по блеску в глазах и счастливой улыбке, что это замечание моментально пробило дорогу к сердцу виконтессы. — Мелани, что же ты молчишь и не представишь своего очаровательного друга?

— Боюсь, мой друг и не нуждается в представлении, — гордо вздернула та подбородок, больше смотря при этом на дядю Вильяма: статного мужчину с седой бородкой и взглядом цепкого орла. — Нейт Коллуэл, владелец…

— Редакции журнала «Бигль», — сам продолжил виконт, и его суровое лицо заметно оттаяло. — Наслышан о вас, мистер Коллуэл.

— Приятно познакомиться лично, виконт Одли…

Рукопожатия, улыбки, новые обмены липкими от сахара любезностями… Вскоре навострившие уши гости потеряли интерес и занялись своими беседами, и только Габи продолжала анализировать эту сладкую парочку в девяти футах от себя. Как мирно и естественно лежала на талии Мел мужская рука, как они здорово отыгрывали влюбленных, и как ловко смог завести разговор в деловое русло Нейт. Он тормознул идущего мимо официанта и нежно-бархатным тоном поинтересовался у своей спутницы:

— Шампанского, солнышко?

— Да, милый, спасибо.

Габи поперхнулась и отвернула голову, больше не в силах на это все смотреть. Горло сжалось, где-то в самом животе поднялась едкая волна.

«Ты же веришь мне, солнышко?»

И точно такие же ненавязчивые касания то к спине, то к волосам. То елейный шепоток на ухо, то долгий взгляд. Солнышко — не потому что он подчеркивал особое отношение. Нет, просто вряд ли запоминал имена таких же идиоток, как она… Все они — просто безликое «солнышко», чьими стараниями можно прийти к желанной цели.

«Боже, какая я дура», — в голове Габи словно разорвалась бомба, испепелив все покровы. Сутки назад она сомневалась, гадала, оправдывала кумира незнанием и ошибкой с той аварией. Но теперь фундамент под Нейтом Коллуэлом взлетел на воздух, и ошметки его вращались в воздухе, который застревал на уровне легких.

Вслепую отставив бокал на проплывший мимо поднос, Габи оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из официантов налетел на Анджея, будто его не заметив. Опрокинув прямо на его пиджак все закуски, он так удачно скрыл Габи из виду, что не воспользоваться этой секундой заминки было нельзя. Находиться здесь дальше — и вовсе опасно тем, что можно не сдержаться и огреть Нейта по затылку ридикюлем. А лучше — бутылкой шампанского, так шикарно подвернувшейся в ведерке со льдом рядом со столом, заваленном подарками.

Габи уже доводилось бывать в этом доме, поэтому путь на задний двор она знала. Ноги понесли сами, дышать становилось все тяжелее, в голове мутилось. Исчезнув в неприметном коридорчике, Габи вытащила зубами вставленную в горлышко салфетку и нетвердо пошла дальше, заливая горе своей беспросветной глупости алкоголем. Упал на пол и ридикюль, и на ходу стянутые с дрожащих пальцев перчатки.

Как она могла быть слепа столько лет? Могла всерьез решить, что Нейт выделял ее, и рано или поздно обязательно сделает следующий шаг? Идиотка. Такие как он никогда не женятся, чтобы всегда иметь возможность заполучить на вакантное место новой полезной пассии следующую девчонку.

Шампанское начало отдавать солью, когда Габи вышла на задний двор и наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Тишина. Сюда едва долетала музыка и совсем не слышно было разговоров. Легкая прохлада сумерек окатила открытые плечи, освежая кожу приятным дуновением ветра. Габи снова отпила из горла, а затем несколько раз моргнула, стряхивая слезы с ресниц.

Никакого разговора с Нейтом уже не нужно. Она и так увидела его истинную сущность. Лицемер и плут. Самый обычный мошенник. Неужели и впрямь, родного отца он уничтожил точно так же, как сейчас пытается провернуть дело с Элен: оболгать, выставить беспросветным злом, а себя — великим борцом за справедливость?

Дьявол. Сущий дьявол с ангельским лицом…

В сгущающейся темноте и собственном смятении, к которому уже добавилась хорошая порция «Кристалла», Габи едва различала выстланный мрамором двор. А посмотреть было на что. Деревья по краю двора превратились в темные силуэты на фоне смеркающегося неба. Его подсветили уже зажженные нити оранжево-желтых гирлянд, и их теплое сияние зеркально отражалось на плитке под ногами и в голубоватой глади бассейна, расположившегося прямо по центру двора. Габи помнила, как прошлым летом им с Мел удалось провернуть тут несколько хороших вечеринок, когда тетя и дядя были в отъезде в Нью-Биллингтоне, в гостях у родственных им конезаводчиков Де Росс. Тогда здесь было шумно и весело: много пива, рок-н-ролла, игр в «Марко Поло» и флирта со всеми и не с кем конкретно. Потому что ее ждал Нейт…

Колени подогнулись. Всхлипнув, Габи скинула мешающие сохранять равновесие каблуки и сделала новый, уже наверняка сильно лишний глоток. Мутнеющее сознание безумно хотело легкости прошлого лета и того редкого ощущения счастья. Тяжело вздохнув, Габи подошла к краю мерцающей в огнях гирлянд глади бассейна и опустилась прямо на плитку, продолжая обнимать холодную бутылку. Не отдавая отчета действиям, она стянула чулки и сунула ноги в воду, приятно облизавшую икры. Теплая.

— Не упади, Бэмби.

Габи дернулась от неожиданности и подняла взгляд: все верно, на мощеную площадку у бассейна вышел Анджей. Он приближался к ней, по пути небрежно бросив испачканный выходкой официанта пиджак на один из деревянных лежаков, оставаясь в одной рубашке.

— Как ты меня нашел? — вопрос прозвучал тонко и звонко, выдавая остатки слез, еще стягивающих комок в горле.

Габи приложилась к бутылке еще разок, прежде чем поставить ее рядом с собой.

— Я тебя и не терял, а шел следом. Но тебе явно надо было на минуту… почувствовать себя в одиночестве, — Анджей шумно выдохнул и присел на корточки на расстоянии вытянутой руки. — Оплакиваешь упущенного кавалера?

— Скорее, собственную доверчивость, — Габи шмыгнула носом и поболтала ногами в воде, разгоняя легкие волны. — Тот официант неспроста равновесие потерял. Явно Фолтен приплатил, чтобы тебе испортили одежду.

— Она все равно казенная — еще бы я переживал о какой-то тряпке.

— А о чем… ты тогда переживаешь?

Габи нашла пронзительный взгляд добермана своим и уже не смогла его отвести. Огни гирлянд золотыми огнями светились в серой радужке, волевой квадратный подбородок так и молил о касаниях, но окончательно добила тихая, твердая уверенность в интонации:

— Только о тебе, — ни малейшей попытки разорвать зрительный контакт, но и приблизиться — тоже. — Габриэлла, я действительно переживаю за тебя и то, сколько ты выпила сегодня…

Она уже не слышала. В голове окончательно коротнуло, напрочь вычеркивая пробежавшим электрическим импульсом все образы Нейта, Мел или кого-либо еще. К черту всех, сейчас ей нужен был лишь единственный в мире человек, которому небезразличны ее чувства. Настоящий.

Но вместо того, чтобы податься вперед и ожидаемо получить новый отказ, Габи с лукавой улыбкой оттолкнулась бедрами от бортика бассейна и плавно нырнула в воду. Доберман дернулся было, но остановить ее не успел. Мягкая нега захватила тело в ласковые теплые объятия.

— Эй! Ты что творишь? — вместо упрека и возмущения Анджей рассмеялся, наблюдая, как ее макушка с напрочь распавшейся сложной прической снова показалась на поверхности. — Бэмби, сейчас не время и не место для купания!

— Тут же никого нет, и не думаю, что кто-то появится, — смело заявила Габи, без проблем держась на плаву. — И вообще, я не купаюсь. Я упала и тону! Тону, спасите!

Дурачась, она принялась изображать утопающую, барахтаясь в воде, хотя до дна легко доставала ступнями даже со своим низким ростом. Глубокий бархатный смех стал отчетливее.

— Думаешь, я в это поверю?

— Тону! — пискнув в последний раз, Габи задержала дыхание и погрузилась под воду целиком.

Одна секунда… две. Плеск и волны оповестили о том, что в бассейне прибавилось незваных купальщиков. Сильные руки подхватили Габи под бедра и за талию, после чего Анджей вынырнул вместе с ней, крепко держа свою ношу — впрочем, в воде она наверняка теряла ощутимый вес.

Сон сбылся. Невесомость и те самые грубые солдатские руки, которые сейчас держали Габи будто маленькую святыню, разнося по коже отчетливую дрожь. Невозможно противиться желанию прижаться ближе, да что там — не было сил сделать вдох.

— Ты правда… прыгнул за мной? — дрожащим голосом спросила Габи, словно это не очевидно.

— Может, я тоже хочу утонуть к чертям?

Капли стекали по неровному ломаному носу Анджея, катились по линиям скул к шее и вымокшему вороту рубашки, и из-за гирлянд казалось, будто это крошечные брызги солнца. Габи потянулась к одной из них, зависшей на кончике его гладко выбритого подбородка, и собрала ее губами. Она едва дотронулась, продолжая непроизвольно держаться за спину своего спасителя, но в следующий миг Анджей чуть повернул голову, меняя направление ее движения и накрыв губы Габи своими: влажными, теплыми, требовательными.

Вот теперь сомнений в том, что он готов ломануться с ней в эту пропасть, не осталось. Нетрезвый, развязный поцелуй сквозил глухим отчаянием обоюдного поражения. Язык Анджея проникал все глубже, разделяя фруктовый вкус шампанского, которое словно все еще шипучкой играло на губах. Вода слишком хороший проводник электричества…

Что-то менялось, сжигая дотла самые необходимые границы. Отвечая на напор Анджея, Габи все равно ощущала себя ведомой — под его полным контролем. Она послушно опустила ступни на дно бассейна, повинуясь его рукам, но тут же сдавленно ахнула: он просто поменял захват, с плеском воды закинув Габи на себя и вынуждая обнять ногами его поясницу.

Сорвавшись с ее рта, губы Анджея скользнули на шею, а его пальцы сильнее впились в упругую кожу бедер под давно задранным подолом. За ними следовал головокружительный жар, подчиняющий волю, заставляющий слушать инстинкты и отклонить голову, открывая больше доступа. Вода пропитала одежду насквозь, но от легких поцелуев, дошедших до жемчужной нитки, Габи судорожно выдохнула. Это было так мало. Доберман все еще пытался держаться на плаву, когда они оба утонули.

— Еще, — выпалила Габи, решительно рванув ворот его рубашки и запуская ладони под ткань. И чуть не простонала от восхительного ощущения напрягшихся до предела мышц под пальцами, стальных словно натянутые канаты.

— Чокнутая, — безнадежно прошептал Анджей с горячим выдохом на кожу, и тут впился в ее шею по-настоящему: голодно, влажно, пробуждая отчетливую потребность в глубине женского естества.

Зубами стянув лямку платья с правого плеча, он спустился чуть ниже, одарив смакующими долгими поцелуями самый верх полушария груди. Было в этом жесте что-то естественное, даже немного звериное: чистая, неприкрытая жажда, которую никто не пытался приукрасить. Только притяжение, только возбуждение, бьющееся в каждом рваном ударе сердца. Габи прикрыла веки от удовольствия, накатываюшего на тело вместе с волнами в бассейне. Она хотела отдаться этому цунами. Чтобы ее накрыло с головой, и выплывать больше не пришлось.

Габи снова нашла такие необходимые сейчас губы, первой врываясь в терпкий плен рта Анджея. Слизывая вкус, едва дыша, она сильнее сжала его поясницу, мечтая усилить давление на пульсирующую точку между ног. Вода вокруг них заволновалась, и Анджей сделал пару шагов, а после решительно приподнял и усадил Габи на бортик бассейна — то ли нечаянно, то ли специально задрав при этом подол платья до талии. Она разочарованно вздохнула, подумав было, что этим он ставит точку, но нет.

Это была секунда передышки, момент для взгляда. В глазах Анджея не пробежало желания отступить — только восхищение и голод. Габи сухо сглотнула, потянулась было рукой к его мокрым волосам, пытаясь прочитать его намерения, но на вопрос не решалась. Впрочем, он и не нужен. Опустив губы на ее колено, которое оказалось как раз на уровне мужского плеча, Анджей принялся покрывать его жгучими, затяжными поцелуями, медленно подбирался все выше. В это время его шершавые ладони свободно гуляли по бедрам, мягко сминая кожу, пробуя ее упругость. Габи зажмурилась и непроизвольно попыталась свести ноги: нет, это уже чересчур для нее. Ничего подобного с ней еще никто не пытался сделать, и чужой дом, в котором как раз сейчас идет великосветский прием — плохое место для таких экспериментов.

— Доверься мне, — глухо потребовал Анджей, и мурашки от его выдоха пронеслись по внутренней стороне бедра прямо к точке критической пульсации.

От колена вверх, невесомо-трепетно, но чертовски уверенно губы Анджея собирали влажные дорожки. Габи всхлипнула, откинув назад голову и прикрыв веки — это было слишком прекрасно, чтобы сказать «стоп». Мужские пальцы задержались на резинке белья и потянули его вниз, пока лишняя ткань не утонула на дне бассейна. С еле слышным плеском, повинуясь до дрожи властному нажиму рук Анджея, окончательно занявшему позицию между ее ног, она развела бедра чуть шире, открыв ему полный доступ. Перед закрытыми глазами крутились золотом огни гирлянд.

— Хорошая девочка, — одобрительно шепнул Анджей, рывком под ягодицы подтолкнув Габи еще ближе к себе.

Она ойкнула от неожиданности, а в следующую секунду мир уплыл в полную негу: горячие губы выцеловывали внутреннюю поверхность бедра, язык чуть влажно щекотал кожу. Боясь упасть обратно в воду, Габи попыталась найти опору в расплываюшемся мире, но кроме плечей добермана вариантов не было. Уцепилась за них она очень вовремя, потому как раскаленное дыхание добралось до точки назначения, а в следующий миг ее легонько обвели языком. Влажно, стыдно, но так безупречно восхитительно, что Габи тихонько простонала от наслаждения, сильнее впиваясь ногтями в ткань рубашки.

— О... боже...

— Тише, Бэмби: ты же не хочешь, чтобы нас застукали?

Замечание вынудило Габи с силой прикусить губу, заглушая новый стон: больше не церемонясь, Анджей накрыл ртом ее клитор и принялся вытворять нечто совершенно неописуемое, быстро стягивая комок напряжения внизу живота. Нежно. Мокро. Заставив дрожать и извиваться в слепой инстинктивной попытке побега, но Анджей удерживал добычу за ягодицы крепкой хваткой настоящего добермана.

— Ан...джей... я не...я...

Габи лопотала что-то еще, то и дело срывалась в стоны. Вода продолжала бежать по ее резко вспотевшему телу от самой макушки с гнездом вместо укладки, а то и дело непроизвольно дергающиеся ноги поднимали плеск в бассейне. Осталось лишь держаться за него, за свой единственный якорь, за эти надёжные плечи, которые не дадут упасть.

Томящее чувство сосредотачивалось внутри, и от жара горло давило стыдное скуление. Ласки становились смелее и настойчивее, а короткие выдохи Анджея обжигали самые чувствительные участки кожи. Кости плавились, и в то же время все сильнее пульсировало напряжение внутри.

Язык Анджея ласково скользнул в ее трясущееся на грани тело, имитируя более глубокое проникновение, которого жаждало все сведенное в спазме нутро. И следующего надавливающего касания точки напряжения Габи не выдержала. Нечто горячее разорвалось в ней, разлило лаву по венам и прокатилось стоном из самого центра груди, где казалось, остановилось сердце. А затем тут же запустилось в десятки раз быстрее, утаскивая Габи в крупную, судорожную дрожь разрядки.

— Че-ерт, — жалобно проскулила она, без сил падая спиной на мраморную плитку.

Ее все еще не отпускали, словно Анджей впитывал этот оргазм кожей. Обняв ее трясущиеся бедра, он продолжил покрывать их отчаянными, смазанными, беспорядочными поцелуями, и сквозь гул в ушах до Габи долетел его хриплый шепот:

— Твою мать... Бэмби, черт бы тебя побрал…

Она всхлипнула, зажимая рот ладонью: это помутнение рассудка их обоих сведет в пропасть. Но было слишком хорошо, чтобы думать. На губах еще горели терпкие поцелуи, внизу живота туго сжималось в отголосках испытанного удовольствия, пришедшего в ее жизнь впервые: неужели в этом мире существовал мужчина, для которого важно подарить наслаждение, а не испытать его самому?

Да, потому что Анджей вовсе не спешил и казалось, не собирался идти дальше. Его поцелуи, этот град безысходности, понемногу затихал, а хватка на ягодицах слабела. Наконец, уперев ладони в бортик бассейна, он подтянулся и вылез из воды, но на все еще в полнейшем шоке распластанную на холодных плитках Габи не смотрел — только зажмурился, запрокинув к небу голову, будто оттуда на него свалится решение очевидной проблемы.

Где-то совсем неподалеку раздался стук двери, отрезвляя и возвращая в реальность. Ту самую, где белье Габи мирно лежало на дне бассейна, а ее подол был задран к талии, обнажая все, что только можно. В ужасе вскочив на ноги, она поспешно одернула платье и пошатнулась — в разогретой крови алкоголь стал еще более ядовитым, дав слабостью в ноги.

Из коридора, по которому они сюда пришли, доносились мужские голоса.

— Бежим, — быстро понял ситуацию Анджей, резко поднявшись с плит. — Есть тут другой путь на парковку?

— Да, через парк! Скорее!

Он схватил правой рукой ее запястье и потянул за собой, а левой подобрал с лежака пиджак. Габи же успела спасти только наполовину пустую бутылку шампанского, которое стояло ближе всего: ни за туфлями, ни за ридикюлем, брошенными где-то у самого выхода во двор, уже было недосуг возвращаться. Скорее кинувшись в спасительную темноту под тень окружающих поместье дубов, Габи поежилась: холод окатил промокшее тело, вызвав уже совсем другую, малоприятную дрожь. Чужие голоса за спиной стали громче, и судя по всему, некто увидел брошенные ею у бассейна чулки.

— Ничего себе, — незнакомец присвистнул. — Так и думал, что мне не показалось, и тут кто-то решил скоротать вечерок!

Габи слабо ойкнула, когда под босыми ногами хрустнули ветки, и Анджей тут же обернулся.

— В чем… Черт, где твои туфли? — прошептал он и не дождавшись ответа, без промедления подхватил ее на руки. — Скорее. Налево, направо?

— Просто обойти дом с любой стороны, и выйдешь на парковку, — пробормотала Габи, с облегчением роняя тяжелую голову на его плечо.

Так уже куда теплее. Обняв свободной от шампанского рукой шею добермана, она упоительно улыбалась в то время, как ему приходилось мчаться через дубовую рощу, стараясь производить поменьше шума. К счастью, нагнать их, кажется, никто не пытался: ну, посудачат местные сплетники, да и все. В ридикюле же не было ничего ценнее помады.

С плеча Анджея соскальзывал пиджак, так что Габи его придержала. И не зря: именно в нем нашлись ключи от машины, когда им удалось-таки пробраться на тихую безлюдную подъездную дорогу к оставленному там мини-куперу. Спустя минуту наконец-то устроившись на сиденье, Габи натянула пиджак на себя, чтобы хоть немного согреться — пусть и испачканный в начинке для тарталеток, он все еще здорово пах лимонным одеколоном. Удачное возвращение в безопасность она незамедлительно отметила большим глотком шампанского.

— Нашла время надираться, — закатил глаза Анджей, попутно заводя двигатель. — Выбрось к черту эту бутылку!

— Во-от еще. Не для того ее спасала, — хихикнула Габи и приложилась к горлышку еще раз.

Теплая жидкость уже не била пузырьками в нос, но хорошо помогала не думать о произошедшем. Завтра, когда придется жить дальше с полным пониманием, что она окончательно влюбилась в собственного телохранителя, можно будет все списать на пьяное помешательство.

— Ты лучше бы себя спасать научилась… несчастная утопающая, — пробормотал Анджей, быстро набирая скорость и оставляя кованые ворота с грифоном позади.

— За-ачем, когда есть ты? Если каждый раз будешь спасать меня… хм… примерно также… я планирую тону-у-уть в ванной каждый день.

Язык заплетался и напрочь опережал рассудок. Что она только что сказала? Позвала его продолжить начатое у себя в ванной? О, Господи… Нет, нужно выпить еще, и побольше.

— Тебе уже точно хватит, — видимо, тоже услышал лишнее в ее голосе Анджей. — Дай сюда бутылку.

— А что мне за это бу-удет?

Габи рассмеялась, и звук в салоне ощущался каким-то ватным. Продолжая держать руль одной рукой, доберман непечатно выругался и потянулся левой в попытке выхватить бутылку, но безуспешно. Продолжая пьяно хихикать и отклоняться, Габи незаметно тянула его ближе к себе, отвлекая внимание от темной ночной дороги.

— Бэмби, сейчас же отдай, или клянусь богом!..

— Отдам, если пообещаешь повторить…

Взгляд Анджея метался от лобового стекла к шампанскому, которое Габи ему и не думала отдать. Машину опасно качало несмотря на невысокую скорость, но может, это штормило в голове. В реакции Габи все-таки проиграла: доберман сделал точный рывок, выхватил горлышко бутылки и выбросил ее в открытое окно со своей стороны. И тут же экстренно выжал тормоз.

— Черт, черт!

Мини-купер тряхнуло, отчаянно взвизгнули шины. Габи в ужасе сжалась на сиденье, подтянув под себя ноги, но мощного удара не последовало, только глухой звук столкновения. Моргнув, она с трудом разглядела во мраке то, что стало причиной резкой остановки: тихую проселочную дорогу переходил пешеход, сейчас лежащий прямо под светом фар.

— Твою мать, — охнул Анджей, скорее хватаясь за ручку дверцы. — Сиди тут.

Габи сухо сглотнула: всю дурашливость как рукой сняло, оставив только мокрый холод. Потерев глаза, она ощутила, как размазалась по ним без того потекшая косметика, но сейчас все внимание было приковано к телу, лежащему перед капотом.

Анджей подошел к нему, присел рядом, и мужчина в клетчатой рубахе зашевелился, а затем и медленно сел на асфальте, прижав ладонь к затылку. Габи сначала подумала открыть окно, чтобы слышать происходящее, а потом все-таки плюнула на просьбу остаться в машине и выбралась наружу. Мелкие камни на асфальте тут же впились в ступни.

— Вы можете говорить? Где болит, куда пришелся удар? — беспокойно осматривал Анджей сбитого прохожего в свете фар, но к счастью, даже крови нигде не мелькало.

— Ich spreche kein Englisch… Entschuldigung…, — бормотал мужчина по кругу как заевшую пластинку.

— Entschuldigen Sie bitte, ich habe Sie nicht bemerkt, — вдруг на чистейшем немецком ответил ему Анджей, и Габи потрясенно заморгала, непроизвольно сделав шаг вперед. — Sie müssen ins Krankenhaus gebracht werden.

— Nein! Kein Krankenhaus nötig! — неожиданно активно замахал руками мужчина и сделал новую попытку подняться. — Mir geht es gut!

Анджей помог ему встать, и тот принялся с кряхтением отряхивать брюки. Похоже, затормозить получилось вовремя, раз силы удара только и хватило на то, чтобы прохожий свалился с ног, но остался вполне цел. И все же куча сомнений читалась на лице добермана без труда.

— Ich nehme an, Sie wollen auch keinen Constable anrufen? — спросил он, задумчиво потирая подбородок. — Illegaler Migrant?

Мужчина криво улыбнулся и мягко похлопал Анджея по плечу.

— Es ist schön, einen klugen Deutschen in diesem verdammten Land zu treffen, — заговорщически прошептал он, добавив следом: — Sie brauchen nichts. Ich bin selbst Schuld.

Габи понятия не имела, о чем речь, и что они оба несут. Ее порадовало, что мужчина действительно крепко стоял на ногах и вроде бы не злился: кажется, его здорово задобрило, что с ним вели разговор на родной речи. И откуда бы Анджею знать немецкий?

— У меня нет с собой денег, но может, предложить это? — глухо пробормотала Габи, вытянув из ушей серьги, а затем и расстегнув жемчужные бусы. — В качестве ком… компенсации, — она пьяно заикнулась.

Анджей обернулся к ней и вздохнул.

— Я же сказал остаться в машине.

— Я просто хочу помочь, — Габи решительно шагнула вперед и сама вложила в руки ошалевшему мужчине свои украшения. — Из-звините пожалуйста. Это все моя вина. Если этого недостаточно, завтра можем увидеться и…

— Он все равно тебя не понимает, — перебил ее Анджей и обратился к пострадавшему. — Reicht diese Entschädigung aus?

Мужчина довольно закивал и заулыбался, быстро пряча жемчуг в карман брюк. Из него снова потоком полилась немецкая речь, в гудящей голове Габи превратившись в полную тарабарщину. Но она поняла, что вопрос исчерпан — спустя еще несколько фраз незнакомец окончательно откланялся и пошел дальше по улице, слегка прихрамывая на левую ногу.

Облегченно сгорбившись, Габи вернулась в машину и закуталась в пиджак плотнее. Устало прикрыла веки, и пьяный туман тут же снова заявил о себе, не давая больше открыть глаз. Перед ними хороводом крутились огни гирлянд, пузырьки шампанского и вихрь, разбуженный терпким мужским запахом от ткани пиджака.

Кажется, Анджей что-то сказал ей, когда вернулся в салон и захлопнул дверь. В любом случае, это сразу же стерлось из памяти, как только машина начала мерно покачиваться, возвращаясь в Хэмпстед-Гарден. И спустя еще минуту Габи уже окончательно провалилась в спасительный сон.