Утро ярмарки выдалось на редкость ясным. После предыдущих пасмурных дней, когда мелкий дождь прибил пыль к земле и поумерил духоту, но не превратил дороги в непроходимые болота, подобный день воспринимался как благословение. Солнце только начинало подниматься над верхушками дальних дубов, заставляя сверкать капли росы на еще не успевшей высохнуть траве. Двор поместья, обычно тихий и сонный, превратился в пестрый, гудящий улей.

Палатки из грубого холста тянулись вдоль фасада, образуя широкую подкову. Одни были белыми, свежевыкрашенными, другие — сероватыми, видавшими виды, но все одинаково пахли воском, деревом и чем-то неуловимо праздничным. В них расположились торговцы: с лентами и кружевами, с пирогами и леденцами, с глиняными свистульками и деревянными лошадками. Отдельный, крытый шатер был отведен под «дамскую» часть: там под присмотром миссис Браун продавались вышитые салфетки, вязаные чулки и кружевные воротнички местных мастериц.

В центре двора высился длинный стол, за которым дамы из благотворительного общества разливали чай. Чуть поодаль была устроена импровизированная сцена для уличных музыкантов, нанятых Джозефом специально из Мейдстона. Скрипки играли бойко, хоть и фальшивя, но публика в деревне была не столь взыскательна, как в Лондонских гостиных.

В воздухе витала умопомрачительная смесь запахов: жареного мяса, свежего хлеба, медовых пряников, дегтя, печеных яблок и неизбежного аромата лошадиного навоза, который на любой ярмарке был неизбежным злом. Дым от жаровен тонкими струйками поднимался к небу, смешиваясь с августовским утренним туманом, который еще кое-где держался в низинах, но уже нехотя отступал под натиском тепла.

Эмили, в платье цвета топленого молока с вышитыми васильками по подолу, чувствовала себя генералом перед решающим сражением. Она обходила ряды, проверяла, хватает ли стульев для благородных гостей, и незаметно вытирала вспотевшие ладони о юбку. Позади нее, словно тень, двигался Дэниэлс, готовый в любой момент исполнить любое распоряжение.

— Миссис Эттвуд! — раздался сзади звонкий голос. — Вы сегодня просто фея!

Миссис Бэлфор, пышнотелая и румяная, как свежий калач, подлетела к ней, сияя. В руках она держала объемистую корзину с вязанием — из нее торчали спицы, клубки, какие-то недовязанные салфетки, воротнички, носки и длинный шарф. Глаза ее при этом шарили по толпе с таким напряженным вниманием, будто она высматривала кого-то.

— Ах, если бы вы знали, сколько я навязала за эти дни! — тараторила она, не давая Эмили и слова вставить. — Эдвард говорит, что это чересчур, но я ему ответила: «Дорогой, это не чересчур, это вклад в спасение сирот!» — она вдруг подбоченилась, насколько это позволяла ее пышная фигура, и попыталась изобразить нечто воинственное. Но с ее круглым, румяным, как сдобная булочка, лицом и ямочками на щеках эта воинственность выглядела до того забавно, что Эмили пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. — Никто не сможет упрекнуть, что Бэлфоры недостаточно сделали для приюта! Пусть только попробуют!

Она грозно потрясла корзиной с вязанием, оттуда едва не вывалился огромный клубок ярко-розовой пряжи, и тут же ее воинственный пыл угас так же внезапно, как и вспыхнул.

— Ах, кажется, я вижу Эдварда! Точно! — Глаза ее округлились, щеки запылали еще ярче, и она вся превратилась в ожидание. — Простите, миссис Эттвуд, я должна…

И не договорив, она уже летела в сторону высокого темноволосого мужчины, который только что появился из-за одной из палаток, на ходу поправляя чепец и одергивая платье. Корзина при этом раскачивалась у нее на локте так, что клубки норовили выпрыгнуть, а спицы звенели, как оружие в руках новобранца.

Тот, увидев ее, обреченно вздохнул, скорей по привычке, и улыбнулся — той самой улыбкой, которая свойственна очень влюбленным людям, которые на людях тем не менее стараются держаться в рамках приличий, но ничего не имеют против нежностей за закрытыми дверьми.

Эмили проводила ее взглядом, чувствуя, как от этой сцены в груди разливается что-то теплое, покачала головой и двинулась дальше.

— Миссис Эттвуд, — окликнули ее снова.

Эмили обернулась и увидела, как к ней направляется миссис Палмер, держа в руках два стакана с лимонадом. По случаю ярмарки та оделась чуть наряднее обычного. Лавандовое платье чрезвычайно ей шло, делая ее моложе и мягче. В этом наряде миссис Палмер не казалась ни строгой вдовой, ни язвительной насмешницей. И в этом-то как раз и заключалась главная ошибка любого, кто видел ее впервые.

Потому что достаточно было одного беглого взгляда на ее лицо, чтобы все иллюзии рассеялись. На губах ее играла привычная насмешливая улыбка, а в глазах плясали озорные огоньки.

— Вы выглядите превосходно, — заметила вдова, протягивая Эмили стакан, — И ярмарка удалась.

— Вы думаете? — чуть напряженно спросила Эмили, с тревогой ожидая приезда своего самого строгого судьи.

— Разумеется, — усмехнулась миссис Палмер, — Только не вздумайте пугаться, когда миссис Энслоу явится сюда, полыхая праведным гневом, и примется критиковать тут все вокруг. Это ее способ поздороваться. Чем громче будет ругается — тем лучше вы тут все устроили.

— Значит, если она будет молчать, мне стоит начать волноваться? — улыбнулась Эмили.

— О, да! — подтвердила вдова, — А если подожмет губы вот так, — она сжала губы в тонкую, почти исчезающую нитку, так что лицо ее приобрело выражение смертельной обиды, — можете даже не прощаться с соседями. Просто садитесь в карету и уезжайте. В Лондон. В Шотландию. Хоть в Америку. И я бы на вашем месте сменила имя.

— Тогда я буду молиться, чтобы она ругалась как можно громче, — рассмеялась Эмили.

— Вы видели мисс Говард? — перевела тему разговора миссис Палмер, — Я ее что-то не вижу. Неужели этот шерстяной торговец наконец-то набрался смелости и увез ее в Гретна-Грин?

— Миссис Палмер! — Эмили покачала головой, — Бетти где-то здесь. Кажется, у лотка с пряжей.

— Ах, с пряжей, — протянула вдова с притворным пониманием. — Ну, конечно. Наверное, обсуждает тонкости разведения овец и качество шерсти. Очень романтично. Пойдемте посмотрим на них. Признаться, я обожаю, когда мистер Стил заводит разговор о женитьбе. Вы когда-нибудь слышали? Он говорит метафорами. Про овец, баранов и пастухов. И бедная Бетти сидит и краснеет, не понимая, предлагает он ей руку и сердце или советует купить нового барана.

— Миссис Палмер, это же не прилично! — возмутилась Эмили.

— Зато очень весело и познавательно. Благодаря его декламациям я стала лучше разбираться в овцах! — насмешливо ответила вдова и потащила ее к лотку, где продавалась пряжа.

Уже издалека женщины увидели высокую, нескладную фигуру мисс Говард и ее спутника — поджарого, крепкого мужчину лет сорока, с открытым, обветренным лицом человека, который проводит много времени на воздухе.

— А я говорю, мисс Говард, что овцеводство — это дело тонкое, — вещал мистер Стил, жестикулируя с такой серьезностью, будто выступал в Парламенте.

Миссис Палмер, не дожидаясь, пока Эмили успеет сказать хоть слово, схватила ее за локоть и бесцеремонно увлекла за собой, остановившись в нескольких шагах от парочки — так, чтобы слышать, но не попадаться на глаза.

— Слушайте, — прошептала она, толкнув Эмили локтем в бок. В глазах ее плясали озорные огоньки. — Сейчас начнется самое интересное. Я даже знаю, что он скажет дальше. Он всегда говорит примерно одно и то же, но каждый раз по-разному.

— Нельзя просто так взять и купить первого попавшегося барана, — продолжал он, — Надо знать породу, надо смотреть на шерсть, на зубы, на копыта. А главное: надо знать, чего ты хочешь от этого барана в будущем, — вдовец весьма выразительно посмотрел на спутницу.

Мисс Говард, стоявшая рядом с ним, напоминала спелый помидор. Ее лицо, шея, даже кончики ушей пылали таким багровым румянцем, что, казалось, вот-вот задымятся. Она сжимала в руках кружевной платочек и нервно теребила его, не в силах поднять глаза на своего собеседника.

— Я... я... - начала она, запинаясь. — Я, право, не уверена, мистер Стил.

— И правильно, — кивнул тот с видом человека, который только что услышал глубокую мысль. — Женщина не должна быть уверена в баранах. Женщина должна быть уверена в другом. Например, в том, какой мужчина ей подходит.

Он произнес это так, будто одно вытекало из другого. Эмили открыла было рот, чтобы спросить, какая тут связь, но миссис Палмер снова толкнула ее локтем.

— Только не вздумайте, — прошептала она. — Сейчас будет самое интересное.

— Ох! — вырвалось у мисс Говард, и она сделала шаг назад, едва не наступив на ногу пожилой леди, которая как раз проходила мимо.

— Я к тому, — продолжал мистер Стил, ничуть не смутившись, — что жизнь — она как отара овец. Если не уследишь — разбегутся. А хороший пастух всегда знает, где его овцы, и никогда не упустит из виду ту, которая ему нравится больше других.

— Ой... - только и смогла выдохнуть мисс Говард. Ее платочек теперь напоминал смятую тряпку, которую она теребила с таким старанием, будто от этого зависела ее жизнь.

— Я, например, — мистер Стил сделал шаг ближе, и мисс Говард инстинктивно отступила, упершись спиной в лоток с пряжей, — я давно присматриваю одну... овечку. Очень скромную, очень тихую. И все думаю: когда же настанет время подойти к ней поближе?

Миссис Палмер схватилась за горло и закашлялась, делая вид, что поперхнулась лимонадом. Глаза ее при этом слезились — то ли от напитка, то ли от с трудом сдерживаемого смеха.

— Боже правый, — прошептала она, — он ее сейчас в обморок уложит. Пора нам вмешаться, пока бедная Бетти не решила, что он предлагает ей переехать в овчарню.

Она решительно двинулась вперед, но Эмили удержала ее за руку.

— Миссис Палмер, может, не стоит? Они же сами должны...

— Вы серьезно, дорогая моя? — перебила вдова, не оборачиваясь, — Сами они, знаете ли, могут до второго пришествия ходить вокруг друг друга. Мистер Стил с Пасхи мечется, расписывая про своих баранов, а Бетти все еще не поняла, что овцы здесь совершенно ни при чем. Если мы не вмешаемся, бедняжка решит, что он предлагает купить у него шерсть.

— Мне право неловко от того, что мы все подслушали.

Но миссис Палмер уже не слушала ее. Она решительно двинулась к парочке.

— Мистер Стил, — вмешалась она, беря под руку мисс Говард, — вы, конечно, знаток овец, это всем известно. Но не находите ли вы, что ваши метафоры... слегка неуместны? Пора бы уже переходить к более понятным объяснениям. Мисс Говард, пойдемте, ради бога. Вам просто необходим глоток чего-то освежающего, чтобы прийти в себя.

Мисс Говард от неожиданности пискнула испуганным мышонком и, кажется, покраснела еще сильнее, если таковое было возможно.

— Я ничего такого не говорил, — в замешательстве ответил мистер Стил, недовольный тем, что его прервали. — Я просто говорю, что жизнь — она как отара...

— Мы поняли, поняли, — нетерпеливо перебила его миссис Палмер. — Овцы, бараны, пастухи. Очень познавательно. Но, может быть, стоит попробовать как-то иначе? Когда соберетесь с духом, вы сможете нас найти у палатки с кексами миссис Биркин. Мисс Говард, — обратилась она уже к девушке, которая как будто тщетно боролась со смущением и выглядела так, будто собирается упасть в обморок, — вы так и не попробовали чудесные кексы миссис Биркин. Она превзошла саму себя.

Мисс Говард, которая, кажется, готова была провалиться сквозь землю, с благодарностью ухватилась за эту тему.

— Да-да, кексы, — пролепетала она, не глядя на мистера Стила. — Они, должно быть, очень вкусные. Я... я люблю кексы.

— И я люблю, — сказал мистер Стил, глядя на нее с такой неприкрытой нежностью, что окончательно сбило с толку мисс Говард. — Особенно когда они сладкие. Как... как...

— Как овцы на хорошем пастбище? — подсказала миссис Палмер с каменным лицом.

— Ну... да, — согласился торговец, все еще не уловив иронии. — Примерно.

Миссис Палмер издала полный разочарования вздох и увела мисс Говард. Эмили еле сдерживая смех последовала за ними.

Мисс Говард, оказавшись на безопасном расстоянии от лотка с пряжей, наконец перевела дыхание.

— Боже мой, — прошептала она, прижимая платок к пылающим щекам. — Он… он… он опять про овец!

— Мы заметили, — сухо ответила миссис Палмер, усаживая ей на скамью. — Вам нужно выпить лимонада. У вас такой вид, будто вы сейчас упадете в обморок. Посидите пока здесь.

Миссис Палмер ушла к палатке с напитками.

— Но зачем он все время про них говорит? — с отчаянием спросила мисс Говард, глядя на Эмили так, будто та могла дать ответ на этот вопрос. — Я думала, ему нужен совет, какую овцу купить. Он так серьезно все это обсуждает! Про шерсть, про зубы, про копыта… А я в этом ничего не понимаю!

Миссис Палмер и Эмили переглянулись.

— Бетти, — осторожно начала Эмили, — а вы не думали, что он говорит не совсем об овцах?

— А о чем же еще? — искренне удивилась мисс Говард. — Он же торговец шерстью! Ему нужны овцы! Вот он и советуется со мной, потому что… ну, потому что мы знакомы. Но он так странно смотрит на меня. А я совсем не разбираюсь в них и боюсь сказать ему об этом. Я чувствую себя дурочкой.

— Дорогая, выпейте лимонад и съешьте кекс, — миссис Палмер вернулась и уже протягивала ей стакан, — Вам не помешает немного подкрепиться.

Мисс Говард сделала глоток и закашляла.

— Дорогая, — продолжила миссис Палмер тоном учительницы, объясняющей урок нерадивой ученице, — если бы мистер Стил хотел купить овцу, он бы поехал на ферму. К фермеру. К тому, кто в овцах разбирается. Зачем ему советоваться с вами? Вы когда-нибудь видели овцу вблизи? Нет? Некоторые мужчины слишком косноязычны и слишком волнуются. Говорю вам — он хочет жениться на вас.

— Не говорите так. Если бы он хотел, он бы давно сказал… прямо, — мисс Говард уставилась на нее широко раскрытыми глазами и снова покраснела.

— Об этом мы и говорим, Бетти, — мягко возразила ей Эмили, — он говорит метафорами и надеется, что вы сами все поймете.

— Он уже четыре месяца ходит вокруг вас, дарит ленты, называет овечкой…, - снова вмешалась миссис Палмер, — Что, по-вашему, он делает? Собирается купить новую отару?

— Вы ошибаетесь! — в голосе мисс Говард послышались отчаянные нотки. — Он просто… ну, делится со мной своими мыслями! Он такой серьезный, когда говорит про овец, такой увлеченный… Я думаю, что он… что он…, - она не договорила, в глазах ее одновременно мелькали страх и надежда, — Нет, не может быть!

— Бетти — вы безнадежны, — усмехнулась вдова. — И все-таки, если вы хотите выйти за него замуж, в следующий раз спросите прямо: «Мистер Стил, вы собираетесь сделать мне предложение или вам действительно нужен совет по овцеводству?».

Мисс Говард ахнула.

— Я не могу! Это же неприлично!

— Дорогая, — миссис Палмер положила руку ей на плечо, — мы все уже четыре месяца слушаем про овец. Я, знаете ли, против воли, уже стала экспертом по этой части. Должно же это когда-нибудь закончиться. Он, между прочим, не молодеет.

Мисс Говард сидела на скамье, сжимая в руках стакан с лимонадом, и смотрела в одну точку. Лицо ее постепенно переставало быть багровым и приобретало розовый оттенок.

— Я не знаю, — прошептала она наконец. — Я совсем запуталась.

— Будь здесь ваша матушка, — миссис Палмер похлопала девушку по руке, — она бы сказала то же самое. Но поскольку она болеет и не выезжает, послушайте нас с миссис Эттвуд. Мы плохого не посоветуем. А теперь, — и вдова глазами нашла в толпе мистера Стила, еле заметным кивком головы указав на него, — мы сейчас уйдем, а вы останетесь здесь. Если ваш шерстяной торговец не последний болван, он подойдет к вам и снова заговорит об овцах. Вы уж спросите прямо, а то он никогда не решится. И до конца дня я надеюсь услышать, что он сделал предложение и собирается переговорить с вашей матушкой. Ей, бедной, и так нелегко, а хорошая новость — лучшее лекарство.

— Но… — начала было Бетти.

— Никаких «но», — перебила миссис Палмер, поднимаясь. — Действуйте. Мы будем у палатки с кексами. Если что — мы рядом.