— Что же, любезный граф, на первый взгляд всё в порядке, — проговорил Магистр Буревой. Емельян Олегович был в белом костюме с чёрным галстуком. — Есть признаки истощения, но я бы не рекомендовал прибегать к каким-либо сторонним средствам. Обильное тёплое питьё, приятная пища, удобная кровать и пару дней постельного режима. Отдохните, посмотрите что-нибудь лёгкое. Вы же смотрите лёгкое?

— Я и тяжёлое не особо, — признался я. Биомант вернулся за стол, а я принялся застёгивать рубашку после осмотра. Буревой долго исследовал как мой энергетический контур, так и физическое состояние, но, видимо, остался доволен. И теперь, расположившись на удобном ортопедическом стуле личного кабинета, продолжил:

— Очень зря, Михаил Иванович. Наша жизнь есть продукт терзаний и суеты. Если нет другого наполнения, то человек превращается в бульон из кортизола. А это никого до добра не доводит.

— Спасибо, Емельян Олегович. Непременно учту.

— Обычно я рекомендую сериал Гердова, — добавил Буревой и нахмурился. — Совсем вылетело из головы название… Но это история шестерых друзей, живущих в Ростове и каждый день встречающихся в кофейне «Центральный Сад». Разные характеры, но все красивые, обаятельные и без сложных проблем. Очень уморительная и жизнеутверждающая история. Самое то для желающих убежать от реальности. Чёрт побери, дорогой граф, никак не могу вспомнить название!

— Как состояние Уильяма Дигриаза, Емельян Олегович? — я мягко отошёл от темы рекомендаций.

— Эм… Дигриаз — это который с отбитыми внутренними органами или с тремя огнестрельными ранениями? — флегматично уточнил Буревой и посмотрел на часы. За окном поднялась метель, скрывающая вид на соседний корпус госпиталя.

— С ранениями. Про Юрия Капелюша я уже всё знаю, и мы уже общались.

А вот Олег, как потерял сознание у машины, так в себя и не пришёл. Выдернутый из Злобека армейский биомант стабилизировал его состояние, но о лечении речь не шла. Так что в госпиталь Хрипска пришлось везти самостоятельно.

— Господин Дигриаз будет в порядке. Если бы он сразу обратился за помощью, то ситуация была бы не столь драматичная. Однако судя по состоянию ран — какое-то время барон занимался самолечением, — Буревой постучал по столу ручкой. — Не могу не отметить тщетность таких попыток.

— Юрий просил поинтересоваться, сколько ему ещё здесь находиться.

— Через пару дней будет в порядке, — биомант откинулся на спинку стула, глядя мне в глаза.

— Чувствую, что у вас есть вопрос, Емельян Олегович, — подбодрил его я.

— Есть, — кивнул он. — Давно есть. Хочу сказать вам, пусть это не так важно, как случившееся на границе, но всё же… Вчера днём я просмотрел свыше ста пациентов с лёгкими степенями заражения, свыше тридцати со средними и десять человек тяжёлых. Это вся моя группа наблюдения. У всех имеются признаки улучшения, и двадцать коек мы можем освободить уже сегодня.

— Это хорошие новости.

— Конечно, хорошие, Михаил Иванович. Ваша идея с иконами работает. Это идёт вразрез с моими убеждениями и отношением к религии, однако у меня нет сомнений в том, что чудесным образом пациенты идут на поправку. Даже те, кому я отвёл бы не больше недели на окончательное обращение. Стоило немыслимых трудов убедить господ из Карантинной Службы, что изоляция не потребуется.

Под изоляцией скрывался процесс крайне неприятный. Из-за которого у простых людей были понятные претензии к сомнительной организации.

— Пробы воздуха, воды, грунта не выдают ничего необычное. Всё в пределах нормы. Поставки провианта идут из Кобрина и из разных мест. Здесь тоже ничего подозрительного. Люди на самом деле поправляются, но я не верю в то, что это иконы, понимаете?

— Понимаю, — улыбнулся я. — Секрет не в божественном влиянии, Емельян Олегович. Не буду забивать вам голову физикой и…

— Прошу, Михаил Иванович, забейте мне голову, — остановил меня Буревой. — Неважно чем: физикой, химией или святым словом. Мне нужен ответ. Я жажду его.

Я хмыкнул.

— Хорошо, Емельян Олегович. Но думаю, мне проще будет показать вам этот эффект наглядно.

— Куда нагляднее, Михаил Иванович? — нахмурился Буревой. — У меня тут уже целая папка выписавшихся пациентов. За несколько дней. Для меня достаточно наглядно.

— Поверьте мне, — я подошёл к двери, накинул на себя пальто. Биомант поджал губы с явным недовольством. — Я всё вам покажу в ближайшие дни. Сейчас, кажется, опасность отступила, и у меня появится время на наш проект.

— Вы слишком перегреваете эту интригу, любезный граф, — сказал он и с осуждением покачал головой, но спорить не стал.

— Я могу заглянуть к барону Дигриазу? — уточнил я на пороге, проигнорировав слова биоманта.

— Да-да… К вам прислать сопровождающего? Он в корпусе М.

— Найду сам, спасибо.

Я вышел в метель, поднял воротник пальто и натянул на голову шапку. Колючий снег бил в лицо. Необычное ощущение, по которому даже можно соскучиться. Однако уже через несколько секунд мне надоело наслаждение зимой и вокруг возник воздушный купол. Снежинки бились о магическую броню и разлетались по сторонам.

Так гораздо лучше.

Олег Кожин повернул голову к двери, когда я вошёл в его палату. На лице хрономанта появилась радостная улыбка. Блокнот и ручка, зажатые в руках, моментально устремились под подушку.

— Михаил, моё почтение, — стараясь не показывать слабости, промолвил он. Я подошёл к его кровати, подвинул стул и сел рядом.

— Апельсины принёс? — поинтересовался Кожин.

— Что случилось? — не ответил я.

— Небольшие проблемы на работе, — отмахнулся он. — Не бери в голову.

— Это как-то связано с массовым убийством офицерского Совета Справедливости, во главе с генералом Шимухиным? — склонил я голову набок. — Об этом разве что птицы не поют.

Улыбка слезла с лица Олега, он отвёл взгляд. Наступила гробовая тишина, которая через несколько долгих секунд прервалась его нарочито бодрым голосом:

— Говорят, битва на твоих землях была легендарной. Ты читал, что твою победу связывают с крахом северного фронта Скверны? Утром был репортаж с Нарвского моста и из Печор. Наша доблестная армия сломила напор монстров! Как же жаль, что я в этом не участвовал!

Он сжал кулаки от нахлынувших чувств, затем опустил веки. Мигал Кожин чрезвычайно медленно.

— Что происходит? — тихо спросил я. — Как ты здесь оказался? Откуда твои ранения?

Олег устало вздохнул и посмотрел мне в глаза. Пристально, тяжело и от его взора потянуло прошедшими столетиями. Чёрт возьми, да мне самому стало тоскливо от такого зрелища.

— У меня будет к тебе просьба, Миша. Личного характера, — сказал он.

— Говори.

— Уильям Дигриаз должен умереть в твоём госпитале, — сухо сообщил Олег. — Официально. Ты сможешь это устроить?

— Устроить, что? — нахмурился я. — Твою смерть?

Кожин закатил глаза и с намёком заметил:

— Тебе бы отдохнуть, Миша. У тебя стремительно падают когнитивные способности. Конечно же, нет! Нужна бумажка о том, что барон умер от полученных ран. Тело как-нибудь организуем, потому что они точно за ним потом явятся.

— Как-нибудь? — не удержался я от иронии, но затем исправился: — Послушай, если очень надо — то всё сделаем. Но мне хотелось бы понять, во что ты влез. Тебя разыскивают?

— Я влез в это очень давно, Миша, — поморщился Кожин. — И с каждым годом ситуация становится всё хуже. Меня давно не хватает на тушение пожаров. Пока исправляю одну проблему, появляется новая. Чиню вторую, горит в третьем месте. Пока добираюсь до третьей — валится четвёртое и пятое. Вот скажи, ты любишь свою работу?

— Моя работа — это моя жизнь.

— Слова счастливого человека. У меня уже не так. И при мысли о священном долге меня…

Он сел повыше, подтянул одеяло и нахмурился, прислушиваясь к себе. Потом качнул головой:

— Меня просто нет, Миша. Что насчёт Шимухина… Ну да, моя работа. Но я не успел. Физически не успел. Чёрт возьми, меня просто не хватает на всех врагов Империи. Этого мятежа не должно было быть вообще, если бы я смог добраться досюда раньше.

Я молчал, ожидая пояснений.

— Подполковник в их совете оказался шустрым парнем, — поделился Кожин. — Всадил в меня несколько пуль. Видел бы ты то месиво.

Я не видел, но слышал. В новостях говорилось о двух десятках боевых офицеров-мятежников, перебивших друг друга из-за драки за власть. Олег сделал это один.

— Я больше не буду этим заниматься, Миша, — признался Кожин. — Конопачу трещины в тонущем корабле. Пусть всё идёт к лешему. Если доказать им, что я погиб, то только так от меня отстанут.

Хм…

— Мне тут доктор посоветовал интересный сериал, — заметил я. — Думаю, тебе стоит его посмотреть. Что-то про город Ростов и молодых балбесов.

— У меня есть средство лучше! — вдруг улыбнулся он. — Я решил начать новую историю, о приключениях дворника. Просто мужик подметает двор в какой-нибудь глуши. Из проблем только пожрать бы чего, да разобраться с мусором. Спокойная, размеренная жизнь. Очень хочу. Без всех этих заговоров, внешних врагов, внутренних дебилов.

— Тебе надо отдохнуть. Полежи пару дней. Если не отпустит, то мы тебя убьём, — сказал я, поднимаясь.

— Миша, я ведь не мальчик. Это не на эмоциях всё. Решение зрело очень давно. Просто сейчас подвернулся удобный момент. Рационально будет использовать его, уверяю тебя.

— Ты с этим ранением как-то преодолел несколько сотен километров до моих земель. Не слишком рационально.

— Потому что твоя борьба мне понятна. Здесь плохие, здесь хорошие. Прямая сшибка, лицом к морде. Славная победа, объятья красавицы, вкусное вино и запечённое мясо в кругу боевых товарищей!

Он мечтательно заулыбался, разительно изменившись лицом. Будто голодающий неделю человек вдруг почуял запах выпечки.

— Я к тому, что ты мог отыскать биоманта, где поближе, — пояснил я. — А то и самому затянуть раны. Ты ведь умеешь.

Олег слабо махнул рукой:

— Даже у меня есть пределы сил. Последние дни выдались… Энергозатратными, назовём это так. При мысли о работе с потоками времени меня откровенно тошнит, Миша.

— Я тебя понял. Сделаем. Но тебе нужно отдохнуть. Полагаю, тебя уже хватились.

— Уверен. У них же больше нет в запасе псов государя такого уровня. Впрочем, Грейсмит легко может прислать кого-то и по мою душу, если заподозрит мои помыслы.

— Тебе поставить охрану?

Кожин снова закатил глаза и шутливо-ворчливым тоном произнёс:

— Идите уже, Михаил. Не тревожьте больного. Мне нужно восстанавливаться перед скоропостижной гибелью. Как-нибудь справлюсь с желающими мне навредить.

— Поправляйся, — попросил его я. — Если что-то нужно просто скажи вслух. Черномор тебя подхватит, и мы всё решим.

— Да, Хозяин. Подхвачу! — тут же появился рядом со мной виртуальный помощник. — Настраиваю необходимые триггеры.

Кожин молча поднял два больших пальца, дескать, понял-принял.

Скверна отступила. Уже на следующий день в новостях подтвердили, что все захваченные монстрами территории окончательно перешли под контроль правительственных сил. Губернатор Пскова даже вернулся в город и теперь обещал скорое восстановление инфраструктуры, призывая жителей помогать властям по мере сил. Черномор и остальные искины анализировали сеть, выдавая мне отчёты. С востока на приграничные Конструкты спешно переводились опытные Зодчие. Тем более что во время вторжения погибло не меньше десятка моих коллег. И, к счастью выжил Фунтиков из Печор, единственный из тех, кто пришёл ко мне на помощь во время обороны против культистов Аль-Абаса.

В остальном же потери были колоссальные. Полностью полегло несколько дружин благородных семейств, вместе со своими хозяевами. Не обошлось и без тех, кто сбежал за границу при первой возможности, но основная часть аристократии приняла удар Скверны на себя, стараясь продержаться до подхода армии. И теперь, после победы, новости заполонили печальные известия и некрологи.

Мои «ученики», которых я никак не мог называть таким словом без кавычек, всё ещё несли вахту на назначенных Конструктах. Хотя первый день каждый из них проспал, восстанавливая силы. Громов меня не дёргал, позволяя заняться своими делами. И, судя по наблюдениям Черномора, меня ждали приятные новости.

К северу от Томашовки шли восстановительные работы по «Графу Александрову», а на месте гибели орды Скверны шла кристаллодобыча. И, кроме этого, люди Вепря тайно вывезли ко мне несколько неразорвавшихся снарядов с борта нового дирижабля. Я был уверен, что в них найдётся гадолиний, но версия требовала подтверждения.

Автобусы повезли работников неодимового завода обратно на предприятие. Простаивать такое производство не должно. Возражений от вахтовиков не поступило, так как деньги они получали за работу, а не за простой. Да и в целом после вести о триумфе человеческой воли над Скверной — народ потянулся обратно в свои дома, искренне радуясь, что обошлось без больших жертв. Паулина приехала одна из первых, но нам удалось обменяться лишь парочкой фраз. Второй из которых была жалоба Князевой на взлом Черномором её личного телефона.

— Ты, Миша-Мишенька, стоишь любых потерь, но это моё пространство! Запрети ему! — сказала она. Я же поблагодарил её за присланную Тень. Визит телохранительницы, отправленной ко мне на помощь с учётом недавнего покушения на Паулину — недооценить было нельзя.

Статую генерала с огромным трудом перетащили чуть в сторону от дороги. Поднимать на холм не стали, пусть стоит здесь. Всё же памятник. Надо будет просто табличку установить какую-нибудь.

Тело новообращённого генерала Мичурина, запечатанное в кусок глины, перевезли армейским тягачом на холм Томашовки, где я поместил его в специальную клетку от Тринадцатого Отдела, подальше от Колодца. На всякий случай.

Подразделения Военного Министерства стали покидать мои земли уже через день после подтверждения конца войны. Жизнь, вроде бы, налаживалась. Я даже выпустил Нямко и Светко из подземелья. Ведро за это время переработало ещё несколько кусков неодимовой руды и настойчиво совало мне в руки странные кристаллы, приговаривая своё «ням». Каждый раз интонация была всё возмущённее. Однако модуль синтеза был занят снарядом с поля боя. Так что пока отложу.

Следующую ночь я собирался провести в состоянии покоя, в кровати, и по совету Буревого — за просмотром чего-то лёгкого. Это было осознанное решение. Потому что иногда стоит обратить внимание на ментальное здоровье. Чтобы не вышло как у Кожина. Мне казалось, он неуязвимый. Хотя, возможно, и правда перенапрягся.

Цепочку странных и внезапных смертей среди аристократии Черномор вычленил довольно быстро. Больше тридцати имён. По всей территории Российской Империи. От Владивостока и до моих окраин. Кожин работал с размахом. Ну или вернее тот, кто его послал собирать кровавую жатву

Насильно отказав себе в анализе жертв, я завалился в кровать, включил телевизор и подтянул поближе огромную чашку чёрного чая с лимоном, а также тарелку с выпечкой. За окном стемнело, все дела завершены. Имею право последовать наказу врача! Но как только началась заставка с весёлой музыкой, обещающей хорошее настроение, в дверь постучали. Черномор без слов вывел мне картинку гостя.

На крыльце стояла Карина Делина. На высоких каблуках и в короткой юбке. На плечи была накинута дорога шубка. Уверено, под ней тоже что-то такое прячется. Я поставил на паузу фильм, медленно встал с кровати, набросил на себя тёплый халат и пошёл открывать. Вместе с чашкой чая.

— Мы можем поговорить, Миша? — тихонько спросила моя бывшая, обдав меня запахом духов. Я не успел ответить, как девушка проскользнула в дом. Отпив из чашки, я медленно закрыл дверь.