— Шевелись, имперская подстилка! — приказал латинос Лауре, указывая оружием направление. Из темноты помещения на свет ступила коренастая женщина с короткими седыми волосами и выпирающими скулами. Она скрутила посланницу Императора, очень ловко обыскав ту. На пол полетело несколько амулетов и артефактов. Незнакомка сноровисто ногой отталкивала в сторону свои находки.

— Новосельцев… — сквозь зубы процедила Челидзе, когда снова сработал портал и внутри оказался тот парень в дорогом камзоле, что встречал свою начальницу перед отправкой.

Юноша не ответил, он упал на колени, и его вырвало.

— ¡Mierda! — тут же отреагировал один из латиносов.

— Простите, я прежде не прыгал, — повинился перед всеми Новосельцев, не глядя в сторону Лауры. На женщину тем временем накинули наручники и отправили в наш угол. Бородатый мужик, пахнущий порохом и рыбой, тем временем закончил с моим обыском.

— Нормально у этого, — заключил он, окинув взглядом богатства. Да, в общей сумме около двадцати оберегов.

— Далеко не убирай, они мне понадобятся, — заметил я.

— Закрой пасть, на хрен, — бородач ударил меня по печени, и тут же получил лбом в нос. С рёвом отскочил в сторону.

— Стоять! — заорали латиносы.

— Отставить! — подняла руку седовласая. — Яков, твою мать, я сказала никого не трогать!

— Этот хрен с горы, на хрен, мне к хренам нос сломал! — прогундосил он.

— Ещё одна такая попытка — получишь пулю, — повернулась ко мне незнакомка, после чего ткнула пальцем в бородатого и добавила:

— Тебя тоже касается.

Следующим в бетонном бункере появился Шимуро, едва не поскользнувшись на сюрпризе, оставленном младшим товарищем. Бледный, почти белый, хрономант сделал два шага в сторону, привалился спиной к стене. Прижал руку к груди, после чего отёр текущую из носа кровь.

— Вы и ваш отец преданно служили Империи… Что случилось, Павел? — горько сказала Лаура.

— Борисович, — поправил её хрономант. — Павел Борисович.

— Не заслужили вы обращения по отчеству, — поморщилась Челидзе.

— Ага, — с издёвкой покачал головой Шимуро. — Давай, змея, шипи, раз укусить не можешь. Кончилось ваше время.

Кожин с ехидным видом наблюдал за происходящим. Его словно совершенно не волновала ситуация, в которой мы оказались.

— Кого ты притащил, Паша? — спросила короткостриженая женщина, привелекая к себе внимания.

— Я не знаю, — помотал головой мятежный хрономант. — Этот, вроде бы, американский барон.

— Уильям Дигриаз к вашим услюга! — шутливо представился Кожин.

— А кто второй не знаю. Но раз оба порталом отправлялись, значит, шишки важные. Я пытался их отсечь, честно.

— Зодчий Его Императорского Величества, граф Баженов. Михаил Иванович, — спокойно представился я. Принцип действия магического капкана был довольно прост, если разорвать цепь, питающую усилители, то мы высвободимся в любую секунду. Однако спешить я не собирался. Да, такой визит на Сахалин шёл вразрез с моими планами. Однако пользу из него тоже можно извлечь.

— Зодчий? — оживилась короткостриженая. Видимо, она здесь была за главную. Кроме неё в бетонном порталоприёмнике находилось четверо латиносов в военной форме без опознавательных знаков, и тот самый худой бородач, который меня обыскивал.

Снаружи людей было сильно больше.

— Ладно, оставим их здесь. Алонсо, обеспечь достойную охрану нашим благородным гостям. Яков, пробей Дигриаза и Баженова.

Бородач кивнул, почесал бороду, с насмешкой глядя на меня.

— Я знаю его… — пискнул Новосельцев в панике. — Баженов — это же Собиратель Земель! Мы взяли Собирателя Земель!

— Какой такой Собиратель Земель? — интереса в глазах незнакомки стало больше.

— Это тот Зодчий, который Изнанку проломил! Говорят, у Императора на хорошем счету! — в панике продолжил Новосельцев. — Вы понимаете: кого мы взяли⁈ Господи, боже мой. Это Собиратель. Сам Собиратель!

— Надо же, какая удача, — задумалась короткостриженая. — Не только подстилка императора, а ещё и его любимый зверёк. Хорошие новости.

Она подошла ко мне, заложила руки за спину, заглядывая мне в лицо снизу вверх. Я с достоинством и ледяным спокойствием выдержал взгляд.

— Юнец совсем.

— Хочу отметить, что часто это слышу, — тихо произнёс я. — Простите, но моё воспитание не позволяет не поинтересоваться: с кем имею честь.

— Моё имя тебе ничего не даст, граф, — криво усмехнулась женщина. — Но если хочешь, то зови меня Ингой.

— Приятно познакомиться, Инга.

— Ой, сомневаюсь, граф, что тебе приятно, — фыркнула короткостриженая. — Да и я ответить тебе не могу того же. Имперские слуги на свободном Сахалине не в чести.

— Учту при следующем моём визите в этот прекрасный и гостеприимный край, — ровным тоном заметил я.

Она хмыкнула и отошла. Новосельцев поглядывал на меня со смесью восхищения и страха. Латиносы профессионально держали нас на прицеле. Руки не дрожат, действия скупые. Наёмники или регулярная армия.

— На выход, — приказала Инга своим людям.

— Предатели всегда заканчивают плохо, — сказала вслед уходящим Лаура. Глаза её сверкали от ярости. Новосельцев чуть втянул шею в плечи, торопливо пытаясь просочиться в дверь. А вот Шимуро обернулся:

— Предать вас — не предательство. Ваша власть не имеет права на существование. И вы прекрасно это понимаете, госпожа Челидзе. Задушив волю людей, вы думали, что превратите нас в тупоголовых покорных баранов? Вы думали забрать у нас свободу? Что ж…

— Павел, заткнись и пошевеливайся, — одёрнула его Инга. Хрономант-портальщик плюнул себе под ноги, в направлении Лауры, и вышел. Тяжеленная дверь закрылась, на той стороне загудел запорный механизм.

— Барон, как вы? — деловито поинтересовалась Лаура. Кожин пожал плечами.

— Работать сможете? — уточнила Челидзе. Олег покосился на меня.

— Прослушки нет, — ответил я ему.

— В таком случае, Лаура, у меня плохие новости, — хрономант вытянул ноги и прислонился затылком к бетонной стене. — Последние задачи немного поистрепали мои ресурсы. Для восстановления требуется время и доступ к хорошему Колодцу. Какие-то крохи откопаю, если цель будет достаточно благой, но в общем и целом работать могу только руками и головой.

Он задумался:

— Хотя, пожалуй, только руками.

Челидзе закусила губу, соображая. После отметила, словно извиняясь:

— Все люди, работающие с нами, всегда на особом контроле. Род Шимуро считался лояльным. А Новосельцевых возвысил Государь несколько лет назад. Какая неблагодарность.

Я хмыкнул.

— Если перебить всех предателей, кто останется на землях русских? — поинтересовался Кожин. — И что, если каждый из нас немножечко предатель?

— Олег Сергеевич, ну, пожалуйста, — вздохнула Лаура. — Вы же знаете, я давно говорила, что нужно менять элиты.

— Государь добр, милостив и любит людей, — старательно улыбнулся Олег. — Таков путь Императора. Кстати…

Взгляд Кожина поплыл:

— Какое шикарное название! Гораздо лучше, чем Кодекс! Хм…

Хрономант погрузился в мысли, а мы с Лаурой переглянулись.

— Михаил Иванович, не волнуйтесь. Если нас ещё не убили, значит, будут торговаться, — попыталась успокоить меня Челидзе. — Уверяю, что вас Государь выкупит за любую цену.

— Во мне нет места волнению, — заметил я. Прошёл вдоль стены, прислушиваясь к возможной технике в округе. Не за что зацепиться. Только контур блокиратора.

— Что удивительно для вашего юного возраста, — не удержалась Челидзе.

Я с усмешкой обернулся на Лауру.

— Да… Точно. Вам это говорили, — без улыбки кивнула та. — Простите. Значит, Олег Сергеевич, вы всё-таки надорвались?

— Можно и так сказать, — отметил хрономант.

— Не знала, что такое возможно. Жаль. Скорейшего вам восстановления, — она нахмурилась, размышляя, — Мой дар заблокирован, но одна я ничего не сумею сделать. Михаил? Я знаю, что у вас мультиаспектность. Какая из стихий лучше развита?

— Вы собираетесь пробиваться отсюда с боями? Через весь Сахалин? — уточнил я у Лауры. — Остров отрезан от сети уже несколько дней. Чтобы вызвать подмогу вам придётся пересечь как остров, так и залив.

— Кстати, а я об этом не подумал, — оживился Кожин. — Давайте пробиваться! Сквозь снег и метель, сражаясь с иностранными наёмниками и заблудшими жителями острова. Преодолевая непогоду и схватки с дикими зверьми, рассекая молчаливые бескрайние снежные просторы, от которых незаметно сходишь с ума. Какая шикарная вышла бы история!

— Олег Сергеевич, ну, пожалуйста, — взмолилась Челидзе.

— Давайте Лаура притворится, что у неё болит живот, потом упадёт на пол, после чего мы станем звать охрану, заколками от волос вскроем наручники, вырубим всех негодяев и сбежим! Вот это будет здорово! — продолжил хрономант с издевательским энтузиазмом. — У вас есть заколки, Лаура?

— Олег Сергеевич, мне кажется, нам нужно быть немного серьёзнее.

— Бросьте, Лаура. Вам и Михаилу Ивановичу ничего не грозит, — отмахнулся Кожин. — И мне, если вы не разрушите мою легенду. Дайте повеселиться, ради всего святого.

— Речь идёт о судьбе государства! — возмутилась Лаура.

— Ой, вы бы знали, сколько раз я такое слышал, — Олег устроился поудобнее и прикрыл глаза. — Давайте не тратить силы, а отдыхать, пока есть такая возможность. Кто знает, надолго ли мы здесь.

Челидзе глубоко вздохнула, а затем с изумлением проследила, как я сажусь рядом с Кожиным.

— Он прав, — ответил я на незаданный вопрос. Девушка заозиралась, после чего сбросила с себя плащ, подстелила на пол, подальше от нас и от следов, оставленных Новосельцевым, и села. Скрестила руки на груди с максимально решительным видом.

— Вырубить можешь? — тихо поинтересовался Кожин, приоткрыв один глаз. Я кивнул, понимая, что он имеет в виду клетку блокиратора магии.

— Пока не вырубай, — попросил хрономант.

— О чём вы? — встрепенулась Лаура.

— У мальчиков свои секреты, — ответил Олег и снова закрыл глаза.

* * *

— Засняли? Всё засняли? Мне нужна ещё картинка, с другого ракурса! — мимо пробежал оператор с дорогой камерой. — Да! Вот так! Замрите.

— Уберите его отсюда, а? — хрипло гаркнул кто-то.

— Редька, заткнись и не мешай им работать! — ответили ему.

— Слушаюсь, Рекс…

Биоманты уже возились с раненым бойцом. Сразу двое притягивали почти оторванную ногу к телу, вливая в плоть магию. Рядом лежал убитый.

Сильвестрович хмуро смотрел на фигуры штурмовиков, сто́ящих напротив огней так, как требовал оператор. Осада полицейского участка закончилась полчаса назад, и в её ходе революция потеряла несколько достойных членов общества. Это трагедия, это боль и наличие здесь каких-либо камер было неуместным, однако необходимость информационной войны он понимал. Пусть и не одобрял постановку.

Но работало. Всегда работало. Людям нужна картинка, нужна эмоция. Хорошая, правильная, справедливая. Пожар взятого укрепления, героические облики тех, кто не побоялся взять в руки оружие ради борьбы. Желательно, чтобы лица были приятные, без уродств, с наличием интеллекта. Латинских головорезов выполоть, а если попадётся красивая женщина среди революционеров и бойцов — уделить особенное внимание. Таким образом, можно составить нужное настроение для общества. Заручиться поддержкой тех, кто сомневается, посеять эти самые сомнения в тех, кто прежде всерьёз и не задумывался о борьбе за океаном. А ещё лучше смутить убеждённых сторонников врага. Ну и обеспечить поддержку в рядах потенциальных союзников. Последнее особенно было важно, чтобы не напрягать умы простых жителей Перуанского Протектората. Объяснять им правое дело революции — занятие бессмысленное. Для них это сериал, а сериал смотрят, когда есть за кого болеть. Поэтому важно сделать так, чтобы они болели за правильную сторону.

Издержки, которые необходимо терпеть, хоть и не одобрять.

У Сильвестровича была целая команда тех, кто занимался информационным сопровождением. Сам он терпел, скрипя зубами, и делал свою работу. Мимо проволокли тело одного из полицейских. Тёплых ботинок на ногах имперца уже не было. Такой товар забирали быстро.

Небеса гудели. Из-за сильных восточных ветров с океана преграждающие барьеры ощутимо подрагивали, и Сильвестрович с опаской поглядывал на титанические прозрачные стены, защищающие остров от ветра.

— Да, вот так! Отлично!

— Уберись отсюда, а⁈ — гаркнули оператору. — Хорош уже! Мешаешь!

— Ребята, я делаю хронику победы! — возмутился он. — Неужели сложно помочь?

Сильвестрович подул на озябшие руки. Сегодня было минус пятнадцать. Погода словно играла на стороне императора. Татарский пролив уже покрывался льдом, а значит, кроме мостов у техники будет куча возможностей для штурмовых действий.

У него не было иллюзий насчёт того, что Россия придёт сюда с армией. Сахалинские рудники она так просто не отпустит. Он стиснул зубы снова, вспомнив ряды освобождённых каторжников. Во многих из них жизнь едва теплилась. Большая часть охотно вступила в ополчение, взамен прощения старых грехов.

На львиной доле «пополнения» печать негде было ставить, конечно. Но пусть послужат общей цели, как сумеют. Кто-то ведь может и исправиться. В новом мире у всех должен быть шанс.

У всех, кто выживет. А кто не сумеет, тот положит свою жизнь не просто так, а за правое дело.

Отец Сильвестровича погиб под колёсами автомобиля «знатного человека». Шофёр «знатного человека» получил три года тюрьмы. Сам губернатор Зиновьев никак не пострадал, хотя нанял убийце лучшего адвоката.

Кто был за рулём на самом деле? Была ли это на самом деле трагическая ошибка шофёра? Суд разбираться не стал, и водителя торопливо закрыли.

В целом, история была спорная, но личная. Несправедливости аристократы наплодили столько, что люди вставали под знамёна революции охотно. Не все, конечно, чему свидетельствовал догорающий участок. Полицейские держались пять дней, но теперь всё было кончено.

Рация зашипела:

— Андрей Валентинович, — раздалось в ней. — Посылка доставлена. И не одна.

— Что значит не одна, Инга? — зажал он тангенту. Другого способа для связи на Сахалине не было. Они оборвали все каналы с большим миром. Вся информация шла либо по радио-связи, либо на физических носителях. Поэтому оставшиеся на острове лояльные части оказались ослепшими и лишёнными координации. Пришлось пойти на непопулярные решения, так как не удалось склонить к сотрудничеству ни одного из Зодчих.

Слепые фанатики погибли на рабочих местах, не желая подчиниться. Теперь нужно ждать корабль с новыми специалистами от союзных сил. Желательно поскорее, потому что, если рухнут удерживающие стихию стены — Сахалин станет местом совсем недружелюбным. Плюс могут кончиться гидропонные фермы, а с провиантом ситуация тоже не самая оптимистичная. Провизия застряла в районе Японии из-за боевого корабля России. На прямой конфликт с ним союзники идти не хотели. Смелости не хватало.

Ничего. Надо просто потерпеть.

— Вы должны это сами увидеть, Андрей Валентинович, — загадочно сказала Инга, вернув его в реальность.

— Докладывайте, Соловьёва! Без интриг! — повысил голос Сильвестрович. Его спутник обернулся. Лицо американца закрывал тёплый шарф, на плече утеплённой зимней куртки покоился зазубренный двуручный меч.

— У меня здесь Зодчий, Андрей Валентинович.

Иногда рыба сама приходит в руки.

— Челидзе взяли?

— Взяли. Её, зодчего и американца какого-то.

— Американца? — Сильвестрович покосился на спутника. Тот шагнул ближе, склонив голову в капюшоне набок.

— Да. Вместо одной рыбки взяли двух. Это какой-то известный зодчий. Баженов, слышали о таком?

Сильвестрович нахмурился. Он слышал. Много раз слышал на совещаниях. Не могло так повезти:

— Ты ничего не путаешь, Инга? Баженов?

— Да. Его опознал один из моих людей. Баженов какой-то Собиратель. Я давно не следила за новостями в России, но вы…

— Собиратель земель… — выдохнул Сильвестрович, не дослушав. Мимо проехал автомобиль со спецсигналами. Вильнул на занесённой дороге, но справился с управлением. Участок горел и горел красиво.

— Вы знаете его?

— Отбой, — сказал он помощнице. Американец с двуручным мечом протрещал:

— Американьец? Ист?

Зубы его скрипнули:

— Или вест?

— Скоро узнаешь, — пробормотал Сильвестрович, щёлкая каналами на рации. Нашёл, наконец, нужный. Зажал тангенту:

— Мы взяли Зодчего по фамилии Баженов. Я подумал, вам может быть интересно.